Восьмиклассница

Примечание

Я написала «Восьмиклассницу» по уши влюблённой школьницей. Тогда мне и в голову не могло прийти, что этот текст — полный ошибок, несостыковок, сюжетных ям и слабо проработанных персонажей — может кому-то понравиться.

Я и не собиралась когда-либо возвращаться к этой книге. Но в феврале 2025 года во мне что-то перемкнуло. Я замужем, работаю на не самой любимой работе, у нас с мужем ипотека, строится дом… И вдруг я снова сажусь переписывать школьный роман о первой любви. Это кажется и смешным, и наивным, но именно благодаря «Восьмикласснице» я будто вспомнила, как снова чувствовать.

Сначала я просто переписала текст: убрала очевидные глупости, переборы, поразилась тому, сколько сильных эмоций я переживала тогда. Потом перечитала всё снова и взялась за редактирование: добавила описаний к этим бесконечным, почти непрерывным диалогам. А потом — в третий раз — поняла, что мои персонажи будто пустые, в них нет души. В тексте они совсем не такие живые, какими были в моей голове.

И не смогла остановиться.

Я долго сомневалась, стоит ли вообще что-то менять, стоит ли добавлять бонусную главу от лица Серёжи, ведь раньше я всегда писала только от лица Оли. Но потом всё-таки решилась. Потому что именно его молчание мне всегда хотелось передать.

Теперь, глядя на неизвестно какую по счёту переписанную версию, я чувствую — мне наконец-то почти всё нравится. Надеюсь, и вам понравится.

В этой книге — много эмоций. В ней — моя душа. Душа, которая когда-то кричала и разрывалась от любви. В четырнадцать лет.

Предисловие

«Восьмиклассница» — это история о первой любви, о чувствах, которые захлёстывают, как шторм, оставляя тебя без опоры. О страхах, сомнениях и восторге, которые невозможно уместить в слова, но так хочется передать.

Когда я начала писать эту историю в 2012 году, мне было четырнадцать. Я была такой же девочкой, как и героиня, и всё, что происходило, казалось важным. Я хотела быть честной до последнего слова, до последней эмоции. И передать этот вихрь переживаний, все тревоги и надежды, всю искренность юной любви и хрупкость дружбы.

Большая часть этой книги — это жизнь подростка, но не исключительно моя. То, что случилось со мной, настолько естественно вплетается в реальность, что могло бы случиться с каждым. Мы все переживаем одно и то же, только разными путями.

Персонажи — это собранные из деталей, характеров, улыбок и голосов люди. Они — тени реальных лиц, хоть и носят другие имена. Эта история — не просто воспоминания, а дневник чувств, через которые проходит каждый, когда в первый раз открывает для себя мир взрослых переживаний.

Первая четверть. Глава 1

В ушах наушники, а в них гремели Smash Mouth с песней «All Star» из «Шрека». Басы били в такт шагам, и я чувствовала себя героиней клипа, а не школьницей с учебниками в сумке через плечо. Такие песни умеют творить чудеса: ещё секунду назад было сонное утро, а теперь хотелось улыбаться и крутить головой под музыку.

Я ждала свой автобус, набитый под завязку, и в голове уже рисовала картину: вот он подъезжает, двери распахиваются, и я врываюсь в него с таким пафосом, как Шрек вылезал из своего толчка.

Сентябрь. Восьмой класс. Каждое утро теперь начиналось вот так.

«Верните моё лето! — мысленно молилась я. — Солнце, пляж, тёплая вода, сладкое неведение, какое сегодня число… Почему лето длится всего три месяца? Требую четвёртый! И такой же жаркий. Почему я родилась в самой холодной стране на свете, а не на острове с пальмами и вечным солнцем? Несправедливость…»

Автобус подъехал. Я уже почти настроилась ворваться в него с размахом. Но толпа мои планы быстро похоронила. Вместо героического появления пришлось скромненько протиснуться между локтями и рюкзаками.

И тут же настроение всё равно подпрыгнуло: в конце салона стоял симпатичный парень.

«Интересно, он выйдет на моей остановке? — мелькнуло в голове. — Ой, он на меня посмотрел!»

— Ай! Проклятый поручень… — пробормотала я, хватаясь за висок.

Ну почему именно в этот момент я должна была врезаться в него головой?! Больно, обидно… А парень всё смотрел на меня. Я быстро решила: сделать вид, что ничего не произошло.

А он засмеялся.

«Позорище…»

Я плюхнулась на свободное сиденье у окна.

«Не смотри на меня. На такую тупицу нельзя смотреть»

Вздохнула и уставилась в стекло, но всё равно краем глаза поглядывала на него. Парень выглядел чуть старше меня — лет шестнадцать или семнадцать. И щетина! Забыл побриться? Зато смотрелся взрослее. Лохматая кудрявая шевелюра, длинная чёлка, скрывающая брови. Он отбросил её в сторону — белый лоб резко выделился на фоне тёмных волос.

«Совсем не загорел… Бедняжка»

И снова его взгляд упал в мою сторону. Я дёрнулась, отвернулась к окну, но внутри всё напряглось от смущения: «Зачем я так пялюсь?».

Автобус затормозил на моей остановке, и я быстро выпрыгнула наружу. Подняла глаза — этот парень тоже вышел и пошёл в ту же сторону. Я замедлила шаг, боясь случайно его догнать. А он наоборот — шёл вразвалочку, не спеша. Высокий, стройный, плечистый. Баскетболист?

И тут меня осенило: «Кроме моей школы тут больше ничего нет. А у него за спиной рюкзак».

«Неужели новенький?! Я всех старшеклассников знаю. Вот они обрадуются. В любом случае, познакомиться с ним мне точно удастся», — от этой мысли даже веселее стало.

Но стоп… Почему я раньше его не видела? В календаре уже было седьмое число. Может, по каким-то делам задержался? Хотя вариант, что с родителями в Турции отдыхал для него не прокатил бы, уж слишком он был бледным.

Я краем глаза наблюдала за ним, чувствуя себя немного сталкером. Он был в наушниках — и я прекрасно его понимала. Музыка всегда спасала: отвлекала от серости, давала силы терпеть одноклассников и учителей.

У школы меня ждало прозрение — целых шесть уроков, а потом ещё и классный час. «Может, свалить пораньше? Хотя нет, прогуливать в начале четверти — тупая идея. Да и за новеньким надо присмотреть»

Но стоило зайти в раздевалку и я его потеряла.

Первым уроком была история. Моя нелюбимая. С Ириной Владимировной, которая могла бы читать лекции о том, как быть злюкой-профи. В классе шум: все всё ещё делились впечатлениями о каникулах, хвастались поездками.

Прозвенел звонок. У нас в гимназии он был музыкальным, не как в обычных школах. «Интересно, новенький уже катается по полу от смеха?»

Но тут дверь открылась и вошёл он.

«Ох! Как я могла забыть?!»

На пробном дне классная говорила: к нам переведётся новенький. Переехал из другого города, но приедет с опозданием. «Так это он?!» Только выглядел он не как восьмиклассник — чистый старшеклассник.

Тишина накрыла класс, когда к доске вышли трое: директриса Раиса Вячеславовна, классная Людмила Михайловна и… он.

— Доброе утро, восьмой «А», — бодро произнесла директриса. — Поздравляю, у вас прибавление.

Все уставились на новенького. Девчонки тут же захихикали, переглядываясь.

— Сергей Нагимов перевёлся к нам из Воронежской гимназии… — дальше я уже не слушала.

Судя по всему, о дресс-коде его никто не предупредил. Хоть полшколы давно забило, но белый верх и чёрный низ носили почти все. А он стоял в потёртых джинсах, тёмной футболке и кедах.

«Как бы он смотрелся в школьной форме?» — тут же представила я. Пиджак, галстук, рубашка, заправленная в брюки с подтяжками… Смешнее картины я не придумала.

Я нечаянно фыркнула. Конечно же, именно в этот момент в классе воцарилась тишина.

Глава 2

«Чирлидинг (англ. cheerleading, от cheer — одобрительное, призывное восклицание и lead — вести, управлять) — вид спорта, который сочетает в себе элементы шоу и зрелищных видов спорта (танцы, гимнастика и акробатика)», — гласит Википедия.

Чирлидинг был для меня не просто словом — это была большая часть моей жизни. Хотя я занималась им пока только полгода.

Город у нас небольшой, и спортивные мероприятия тут редкость, но всё равно мы с девчонками собрались в команду. Если честно, многие думают, что чирлидинг — это только в американских фильмах, где все прыгают с помпонами и делают крутые поддержки на стадионах. Но нет! Даже до нашего городка этот спорт добрался. Пусть не супер профессионально, но мы старались.

Через неделю должны были начаться футбольные матчи юношеской сборной, и мы к ним серьёзно готовились. Тренировались почти каждый день. Понятно, что у нас не было прямо очень сложных акробатических трюков (вроде флая, когда девочку подкидывают вверх), но зато мы делали хорошие базовые поддержки и пирамидки.

Больше всего времени уходило на танцевальные связки, синхронность и кричалки, чтобы всё выглядело чётко и слаженно. Репетировали с помпонами и под музыку — у нас был трек от Black Eyed Peas (я обожаю их!). Особенно когда на репетиции включали «Pump It» — сразу энергия появлялась.

И вообще, некоторые думают, что девочки из поддержки просто «для красоты», но на самом деле завести трибуны и подбодрить команду — это реальная работа. Особенно, когда среди игроков были парни из нашей школы — хотелось, чтобы они нас заметили и чтобы им было легче играть.

В середине недели нам сообщили, что в субботу весь класс вместо уроков отправится на стадион. Парни обрадовались, как малые дети, а некоторые девчонки, недолюбливающие футбол, начали жаловаться на «этот отстой». Но классная их быстро утешила: «Уходить можно будет сразу после начала матча». Хотя многих всё равно обязали прийти, ведь ожидался приезд мэра, телевидения, а массовка нужна.

— Ну вот теперь я точно приду на стадион, — вдруг раздался рядом голос Серёжи.

Я вздрогнула — даже не заметила, как он подошёл. Он хитро улыбнулся, наклонился ко мне и, почти касаясь губами уха, прошептал:

— Все будут смотреть футбол, а я — на твою задницу в юбке.

У меня перехватило дыхание: «Что?.. Он... серьёзно?». Щёки вспыхнули, уши запылали. Я застыла, не в силах подобрать хоть слово.

Такого мне ещё никто не говорил. Особенно в такой форме. Особенно — почти незнакомый парень.

А он, сделав шаг назад, хмыкнул, явно наслаждаясь эффектом:

— Смотри там, не облажайся.

«Идиот! Кажется, я не вынесу его присутствия на трибунах...»

Всю неделю я твердила себе, что тотпоцелуй что-то значил. Ну, а как иначе? Серёжа же сам попросил меня сделать это! Но нет... Всё это время мы почти не общались. А если он вдруг и подходил ко мне, то, только чтобы посмеяться надо мной и довести до состояния переспелого помидора.

А я... Я просто наблюдала за ним издалека. Но, конечно, Ксюшка не могла этого не заметить. В итоге меня ждал настоящий допрос.

— А что это ты всё время пялишься на Серёжку? — прищурилась она с хитрой ухмылкой, вставая передо мной и загородив весь обзор.

Мы стояли в коридоре в ожидании начала урока по английскому языку. Вокруг суетились одноклассники — кто болтал, кто ковырялся в телефоне, а кто просто маялся от скуки. А я только и успела вздохнуть, пытаясь сохранить лицо.

— А что, теперь запрещено просто смотреть на людей? — парировала я. — Когда успели ввести табу на обычные взгляды?

— Я спрашиваю не вообще, а про него. Думаешь, я слепая? Всё прекрасно видно. Он тебе нравится.

Я не собиралась поддаваться на её провокации.

— Ха! Да на него уже половина школы влюблёнными глазами смотрит. Я просто со стороны наблюдаю за этим цирком, — я наигранно приложила ладонь к груди. — И уж точно не собираюсь лезть в драку за какого-то кретина.

Ксюшка расхохоталась, но тут же нашла, чем меня поддеть:

— Между прочим, этот «кретин» знает английский лучше нас! И не вздумай спорить! — пригрозила она пальцем. — Ты разве не слышала, как он заболтался с Татьяной Валерьевной прямо на первом уроке?

— Слышала. Он же перевёлся к нам тоже из какой-то гимназии. Видимо, и там хорошо учился.

— Я даже завидую ему.

— Надо просто учить и всё.

— Ага, вижу, как ты учишь, — усмехнулась Ксюшка. — Домашку вроде делаешь, а толку ноль.

— Ну, тут не поспоришь…

— Кстати, училка сегодня пересаживать всех будет. Хорошо, что у нас две группы и Виноградова в другой. А ещё лучше, что у нас теперь есть Серёжка, который, надеюсь, будет подсказывать. Пусть меня с ним посадят, — мечтательно простонала она.

— Так попросись.

— Оль, ты в своём уме? — Ксюша с притворным отчаянием постучала себя по лбу.

— А что такого? Тебе приятно будет, да и ему радость.

— Ты издеваешься? — нахмурилась она.

Глава 3

Несмотря на жуткую усталость, я не смогла уснуть. Всё из-за этого Серёжи, которого, кажется, обидела. «Ненавижу такие ситуации. Особенно с парнями. Будто малые дети! Неужели он не мог сразу предположить, что я откажу? Или просто не привык слышать «нет»?..»

И ведь сказал ещё с такой самоуверенной рожей: «И, если быть честным, я тебе тоже».

«Да кто ему вообще дал право делать такие выводы? Ну пялюсь я иногда. Ну красивый. Ну и что? Это ещё не значит, что я в него втюрилась по уши!»

«Наивный дурак. Думает, его милое лицо и харизма — это пропуск в чьё угодно сердце?»

Необходимо было позвонить Ксюшке и выяснить, о чём они с Серёжей болтали. Уверена, она переживала — ведь он наверняка выспрашивал, где и когда меня можно найти. Только вот рассказывать ей, что он мне предлагал встречаться, точно было нельзя. Иначе она решила бы, что я хотела у неё парня увести.

Но сначала был стадион — выступление, а потом уже разбирание личных проблем. Если бы у меня тогда остались на это силы.

Мы выступили просто на «ура»! А после матча эмоции зашкаливали: наша команда одержала победу. Счёт 2:1, и решающий гол забили буквально за две минуты до финального свистка. Мы уже и не надеялись, но… это было волшебно!

Мы прыгали, кричали, носились по полю, выкрикивая имя нашей команды. Я давно не испытывала таких сильных эмоций.

Эта победа означала, что мы точно проходим в следующий тур — потрясающая новость! На радостях мальчишки решили устроить праздник. Позвали всю команду поддержки в кафе, сказав, что без нас не смогли бы вырвать победу. Хотя, кажется, им просто не хотелось отмечать без девчонок.

Отказываться никто не стал. Да и у меня на вечер планов не было. Домашку я сделала, так что почему бы и нет?

Забежав домой, я быстро кинула вещи, собираясь в душ.

— Оль, это ты? — донёсся голос мамы из кухни.

Я удивлённо взглянула на часы. 16:18. Почему она была дома? Она же собиралась весь день работать, несмотря на то, что воскресенье.

— Ага. А ты что здесь делаешь?

— Да мы там быстро разобрались, вот и приехала, — ответила она, выходя ко мне с кухонным полотенцем в руках. — Хотела приготовить ужин, а потом поехать за покупками.

— За чем? — спросила я, усаживаясь за стол.

— Надо обновить гардероб. Осень на дворе, а я всё в старом пальто хожу.

Я хмыкнула. Да, мама у меня ещё та модница.

— Не хочешь со мной? Заодно и тебе что-нибудь присмотрим.

Она поставила передо мной тарелку с горячим супом.

— Не-а, — довольно улыбнулась я. — Мам, меня в кафе пригласили.

— Кто? — удивилась она.

— Представляешь, наша команда сегодня выиграла матч! И они всех девчонок пригласили отметить это событие.

— Ого, молодцы какие, — мама улыбнулась, но, заметив мой прищуренный взгляд, добавила: — Ну и вы, конечно, тоже.

Я хихикнула и запустила в рот ложку с супом.

— Только ты там аккуратнее. Домой не возвращайся поздно.

— Ма-а-ам, — закатила я глаза. — Беспокоиться не о чем. А ты сама во сколько домой собираешься?

— Посмотрим, — пожала плечами она, ставя чайник.

Затем вдруг спросила:

— Я тут вспомнила, к вам же новенький пришёл. Как он? В коллектив влился?

«Ну началось»

— Ага, — кивнула я. — И представляешь, он меня на голову выше!

— Ну, правильно, ты же у нас маленькая, — усмехнулась она.

— Спасибо за комплимент, — фыркнула я.

— Как учится?

— Неплохо. Особенно английский у него круто идёт.

— Уже успел выделиться?

Я усмехнулась.

— Ещё как! По нему уже все девчонки школы сохнут.

— Да ладно?! Он что, такой красавчик?

— Ну... — я задумалась. — Не сказала бы, что прям красавчик. Просто смазливый, худой, да ещё и плечи широкие.

Мама хитро улыбнулась.

— Мне такие тоже нравились в школе.

Я замешкалась: «Сказать ли ей, что Серёжа предлагал мне встречаться? Нет, не сегодня».

— А ты с ним общаешься?

— Иногда. Вот вчера он меня до дома провожал.

— Да-а? — приподняла бровь мама. — А я-то думаю, где это ты так задержалась.

— Я в «Мак» заходила поесть, а потом его встретила, — сказала я небрежно. — Кстати, он даже на открытие не пришёл.

— Людмила Михайловна ругаться не будет?

— Конечно, будет. Она терпеть не может прогульщиков. Хотя, может, новенькому даст поблажку.

— Понятно.

Она убрала чашку в мойку и повернулась ко мне:

Глава 4

Игры закончились. Я покидала стадион с улыбкой на лице, но с тяжестью в груди. Прощаться с людьми, которых, возможно, больше никогда не увидишь, чертовски трудно. Девочки обнимались, плакали, обещали друг другу звонить, встречаться. Всё это напоминало выпускной: когда не хочется уходить, но приходится.

Вечером перед школой, лежа в кровати, я вдруг осознала, что всего за два дня отшила сразу двоих парней. Как так вышло? Давид обиделся и больше со мной не разговаривал. Серёжа, который согласился на то, что мы должны лучше узнать друг друга, даже не удосужился позвонить. Наверное, успел забыть о моём существовании раз десять.

В школе я отсутствовала пару дней из-за матчей. И я думала, что наверняка произошло что-то новое — ведь всегда так: когда находишься в школе, всё уныло и предсказуемо, но стоит уйти, как обязательно случается что-то интересное.

Наконец, я снова перешагнула порог учебного заведения и в тот же миг пожалела об этом.

Шок. Злость. Обида.

Я замерла в дверях раздевалки, не в силах поверить своим глазам.

Серёжа.

Катя.

Они целовались, обжимаясь прямо посреди курток.

Меня словно окатило ледяной водой. Чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения, я резко развернулась и быстрым шагом направилась к женскому туалету. Хотелось промыть глаза от увиденного.

Несколько дней назад Серёжа говорил, что хотел быть со мной. А теперь он уже был с ней. С этой...

«Как же они оба бесят!»

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Но в груди всё равно бушевал ураган.

Когда прозвенел звонок, я пошла на урок, так и не успев поздороваться с Ксюшкой и Лилькой.

И, конечно же, Серёжа и Катя опоздали. Они вбежали в класс, довольные, сияющие. Вокруг сразу начался шёпот, смешки. Учительница посмотрела на них осуждающе, потребовала дневники. Они — естественно! — «случайно забыли их дома». Вздохнув, учительница махнула рукой и велела садиться.

Класс тут же принялся подшучивать над ними. Серёжа отшучивался в ответ. И вдруг его взгляд остановился на мне.

— Ну, привет, — произнёс он, но даже не попытался улыбнуться.

«Придурок»

Я качнула головой и уставилась в тетрадь, скрывая лицо за волосами. Не хотелось видеть его. Не хотелось даже слышать.

Как только урок закончился, я вышла первой. Мне не хотелось с ним говорить. И тем более — сталкиваться с ним снова.

В столовой я наконец встретилась с Ксюшей и Лилей. Они выглядели уставшими, выжатыми, но попытались улыбнуться, садясь ко мне.

— Привет, — тихо сказала Ксюша.

Её лицо было бледным, губы поджаты. Видимо, она сильнее всех переживала из-за нашей новой парочки.

— Привет, — ответила я, бросив взгляд на обеих.

— Ну, как всё прошло? — спросила Лиля.

— Неплохо, — я постаралась говорить как можно бодрее. — Наша команда победила, мы здорово отпраздновали… И всё. С чирлидингом покончено. Больше выступать не буду. Теперь вся уйду в учёбу.

— Ну да, ты и так её совсем забросила, — заметила Лиля.

— Постой, а почему бросаешь? — нахмурилась Ксюша.

— Команду расформировали.

— Серьёзно?! — они обе вытаращили глаза.

— Никаких вариантов продолжить? — с надеждой спросила Лиля.

Я мотнула головой.

— Да и родители против. Считают, что пора готовиться к экзаменам, — мне не хотелось вдаваться в подробности, поэтому я быстро перевела тему разговора. — Ну а вы как тут без меня?

— Разве не заметно? — резко бросила Ксюша.

— Да ладно, ты из-за Нагимова с Виноградовой так убиваешься?

Этот вопрос я должна была задать самой себе. Ксюша опустила взгляд, не ответила. И я не стала давить.

День тянулся медленно, и я с ужасом осознала, что вообще ничего не понимала в уроках. Особенно в алгебре. Они уже прошли новую тему, а я ещё старую толком не разобрала. Учителя, как назло, объясняли так, будто перед ними не живые люди, а машины для запоминания формул.

Когда уроки закончились, моя голова была перегружена до предела. Казалось, мозг вот-вот взорвётся. За эту пару дней я настолько отвыкла от учёбы, что перестроиться обратно было невыносимо сложно.

А вечером меня добило количество домашки. Девятый час, а я сидела за уроками. Нужно было учить кучу всего, плюс найти материал для доклада про Александра Первого.

В половине десятого раздался звонок.

— Оля у аппарата, — устало ответила я, прикладывая свой старенький LG к уху.

— Привет… — донёсся убитый голос Ксюши.

— Чего такая мрачная?

— Всё ужасно… мне плохо…

— Из-за него? — мне даже имени не хотелось называть этого бабника. — Или есть ещё кто-то, кого надо ненавидеть?

Глава 5

Когда подруги увидели меня утром, они разразились смехом.

— Ты во сколько спать легла? — сквозь смешок спросила Лиля.

— В половине третьего, — сонно пробормотала я, опустив голову на сложенные на парте руки.

— И чем ты там занималась?

— Зубрила английский. В итоге сейчас вообще ничего не помню.

— Гений! — хохотнула Ксюша.

Они снова рассмеялись, а я только тяжело вздохнула.

Сегодняшний день был просто катастрофой! Четыре двойки из пяти предметов — новый антирекорд! Подруги в шоке, а мне было даже не смешно.

Сначала на истории. Вместо обещанных докладов по Александру Первому нас внезапно ждал тест по всему материалу за седьмой класс. А я его вообще не помнила. Хотела было списать, но мой ботаник-сосед заболел, а остальные сами еле разбирались в вопросах. Учительница проверила работы прямо на уроке и поставила оценки в журнал. Итог: первая двойка.

Потом химия. Очередная самостоятельная. Очередной провал. Вторая двойка.

На физике меня спросили параграф — вроде бы ответила нормально, даже на четвёрку вытянула. Но тут же отправили к доске решать задачу. Стояла, смотрела на доску, а в голове пустота. Одноклассники потом сказали, что задача была элементарной. «Ну, класс! Значит, либо у меня интеллект ниже плинтуса, либо все вокруг скрытые гении»

Физкультуру пережила спокойно. Учитель даже похвалил за выступление на стадионе — хоть что-то хорошее.

И, наконец, английский. Я с гордостью ответила на пятёрку и, довольная собой, вернулась на место. Но тут раздался голос Серёжи:

— Ну, молодец! Три двойки, четвёрка и одна пятёрка — исправила все оценки!

«Что? Он что, следит за моими отметками?»

Я повернулась к нему — он смеялся, слегка склонив голову набок и с явным удовольствием наблюдая за моей реакцией.

— Завидуй молча! — гордо заявила я.

И тут учительница объявила:

— А теперь оценки за вчерашнюю самостоятельную…

— О! — оживился Серёжа.

Я внутренне сжалась.

Вчера он меня предал. Сидел рядом и ни разу не подсказал, пока я судорожно выводила какие-то каракули в тетради.

— Нагимов — пять. Новикова… — учительница замерла, а потом недоумённо посмотрела на меня. — Два. Оля, как ты вообще могла написать такое? Там ни одной строчки без красной ручки!

Она подняла мою тетрадь, показывая её всему классу. Действительно, красного было больше, чем синего. Со всех сторон послышались смешки.

Серёжа прикрыл рот рукой, еле сдерживая смех:

— Четвёртая двойка?

— Татьяна Валерьевна, можно переписать? — с надеждой спросила я.

— Нет.

— Почему?!

— Такие простые работы не переписывают. Надо было учить!

— Но я же выступала…

— Меня это не волнует. Ты должна была быть готова.

Внутри меня вскипел гнев. Так и хотелось подойти и выдергать ей все волосы! Вместо этого, когда она отвернулась, я злобно показала ей средний палец.

Серёжа фыркнул:

— Какая ты жестокая.

— Она ещё пожалеет, — прошипела я.

Он стал корчить рожи англичанке, пока та что-то писала на доске. Ближайшие парты тоже подключились. В итоге нас всех отчитали, но я хотя бы знала, что мой класс на моей стороне. Они всегда могли поддержать, даже когда всё ужасно.

Вечером, когда я рассказала маме о своих «успехах», она села на стул, глядя на меня с открытым ртом.

— Мам, прости… — забеспокоилась я, чувствуя, как в глазах предательски защипало. — Я всё исправлю, обещаю!

Она тяжело вздохнула, подперла голову рукой… и вдруг улыбнулась.

— Да тебя в Красную книгу пора заносить за такое количество двоек! Надо же так постараться!

Я тоже улыбнулась. «Фух, пронесло!»

— Но, — тут же добавила она, — если ты их не исправишь, будешь сидеть дома до конца четверти. Никаких гуляний, только учёба!

Я поспешно закивала. Надо было срочно браться за голову. Всего-то два дня пропустила, а результат — просто катастрофа.

***

Прошло несколько дней, и я наконец-то начала разбираться в завалах учебного материала. Учёба оказалась сложнее, чем я думала. Иногда возникало ощущение, что учителя соревновались, кто задаст больше домашки, будто у нас, кроме школы, не было личной жизни. Хотя… какая тут личная жизнь.

Всё катилось в тартарары, и только учёба хоть как-то отвлекала.

А вот Виноградова, похоже, вообще забила на предметы. По слухам, они с Серёжей каждый вечер гуляли и вытворяли такое, во что я отказывалась верить. И всё бы ничего, если бы не одно «но» — я была вынуждена видеть их отвратительные лица каждый день.

Глава 6

Его голос, его слова не выходили у меня из головы. Перед глазами снова и снова всплывала та сцена. Я больше не могла думать ни о чём другом.

А потом, будто по цепочке, вспоминались все моменты, когда мы были вместе. Как смеялись, подкалывали друг друга, как он смотрел на меня… Как я однажды поцеловала его в щёку, а потом и он сам меня поцеловал, как он обнимал меня, как предлагал встречаться. И вот теперь — это предложение.

Я правда не знала, что ему ответить.

С одной стороны, всё это было мерзко и подло. Но с другой… А ведь я никогда не задумывалась об этом всерьёз.

Серёжа мне действительно нравился, но я не понимала его. С ним весело, легко, но когда мы были не вдвоём — его поведение просто выводило меня из себя. И всё же каждый раз я возвращалась, каждый раз продолжала с ним общение, сколько бы боли это ни приносило Ксюше… да и, возможно, Кате.

Он притягивал меня. Необъяснимо. Бесил, но тянул.

Он уверен в себе, никого и ничего не боялся, у него классное чувство юмора, хороший музыкальный вкус, он умел найти общий язык с кем угодно. И что бы я там о нём ни говорила… он даже умный. Ну и, конечно… чертовски симпатичный.

Но я ему не верила.

Я точно знала, что он играет. Просто хотел меня задеть. Заставить сдаться.

«И если я соглашусь на его предложение… я никогда себе этого не прощу»

На следующий день я всё время наблюдала за Серёжей. Он был раздражён, временами даже агрессивен. На вопросы: «Что с тобой?» — он бурчал что-то про то, что всю ночь играл в комп и жутко не выспался.

Но я видела больше. Видела, как он старался держаться подальше от Кати. Как постоянно уходил куда-то с одноклассниками, гулял по школе, выходил покурить. Как отмахивался от Кати, когда та пыталась увязаться за ним.

— Отвали, я не в духе.

Эта фраза стала его универсальной отговоркой.

На уроках он пересел за последнюю парту и откровенно не слушал учителей, занимаясь своими делами. На геометрии даже нагрубил учительнице, за что его выпроводили за дверь.

Все были в шоке.

— Да, парень точно встал не с той ноги.

— А может, вообще не ложился?

В классе все сплетничали о том, что же случилось.

А я? Я провела этот день в полном одиночестве.

Ксюша, естественно, со мной не разговаривала и даже не смотрела в мою сторону. А я так хотела с ней помириться, но… не могла.

Лиля разрывалась между нами. Она выбрала Ксюшку, но иногда подходила ко мне, чтобы перекинуться парой слов. Однажды тихо призналась:

— Меня вся эта ситуация так бесит. Лучше бы вообще не приходила сегодня… Получается, из-за вас обеих страдаю и я.

Я извинилась перед ней и попросила поддержать Ксюшу.

— А я… как-нибудь справлюсь.

Она кивнула. И я осталась одна.

А ещё я думала: «Да Серёже вообще плевать на мой ответ. Какая разница? Он плюёт на меня с высокой колокольни, а я тут сижу и мучаюсь. Да пошёл он. Пусть делает, что хочет».

Я шла домой, устало шагая по тротуару после последнего урока, когда Серёжа вдруг появился на моём пути. Встал прямо передо мной, сунув руки в карманы, с сигаретой в зубах и самоуверенной ухмылкой. Подбородок задран вверх, в глазах — вызов.

— Ну, так что ты решила? — протянул он, глядя на меня из-под длинных ресниц.

Я на мгновение растерялась от этого наглого тона.

— А что я вообще могла решить? — пожала плечами. — Думаешь, я передумала? Нет. Твоё предложение всё так же отвратительно.

Серёжа высокомерно закатил глаза, быстро затянулся и выпустил дым в сторону, чтобы я не почувствовала запах.

— Назови три причины, — сказал он, делая новую затяжку.

Он не переставал меня бесить. Я сжала кулак и начала разгибать пальцы.

— Первая, — выгнула указательный. — Это мерзко. Как бы я ни ненавидела Виноградову, я не могу так поступить. Вторая, — разогнула средний. — Я не верю тебе.

Третья…

Я замялась.

В голову пришла Ксюшка, но говорить о ней сейчас было бы предательством. Я не имела права выдавать её чувства.

— И третья… — я запнулась, отчаянно соображая, что сказать.

— Если не сможешь придумать, тогда целуешь меня, — улыбнулся он, докурил сигарету и резким движением отбросил её в сторону проезжей части.

Я вздрогнула.

— Нашёл, что предложить! — возмутилась я. — Это нечестно!

Он усмехнулся.

— А я обещал, что будет честно? — насмешливо вскинул брови. — Ну, так что? У тебя два варианта.

Я раздражённо заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— В тебе нет ни капли жалости.

— Это у тебя её нет, — парировал он. — Ты меня уже второй раз отшиваешь. Ты первая, кто так со мной поступает. Так что хочешь, не хочешь — а поцеловать меня придётся.

Глава 7

На следующий день, в пятницу, по дороге в школу я чувствовала, как внутри всё сжималось от волнения, будто сердце стучало не в груди, а где-то в горле.

«Скоро увижу Серёжу», — от этой мысли по телу пробегала приятная дрожь. Хотелось снова ощутить его прикосновения, поймать его взгляд, почувствовать тепло его губ.

Но вместе с этим в голову лезли тревожные мысли.

«Ксюша… Катя… Как они отреагируют?»

«Сможет ли Ксюша простить мне такой предательский поступок? Или это конец нашей дружбы? Если она отвернётся… смогу ли я отступить? Смогу ли ради неё отказаться от того, что заставляет сердце биться быстрее?»

«Как же всё сложно… Пожалуйста, пусть она поймёт меня… Пусть мы помиримся»

Я вошла в класс и сразу же начала искать глазами Серёжу. Но его не было.

Опаздывал? Или прогуливал?

Когда учительница в начале урока спрашивала о тех, кто отсутствует, его имя прозвучало среди троих.

— А где он?

В классе повисла пауза. Никто не знал.

Даже Катя.

И что страннее всего — выглядела она так, будто ей всё равно. Она пересела к Ване Орлову, смеялась над чем-то, оживлённо жестикулировала.

«Неужели она уже всё знает? Неужели ей действительно плевать?»

Сердце сжалось.

А мне? Мне было не всё равно.

На третьем уроке телефон в кармане завибрировал. Я осторожно вытащила его и увидела смску. От него.

Серёжа: Извини, не смогу сегодня прийти, приболел

Губы сами собой дрогнули. Обидно. Я ждала его. Я так надеялась, что увижу его…

«Глупая. Наивная дура»

Прошлой ночью я почти не спала, мучаясь мыслями, прокручивая в голове каждую деталь нашей встречи. А он… просто заболел.

Глаза защипало. Я заставила себя не думать об этом.

К последнему уроку собрала себя в кучу и, наконец, ответила:

Я: Выздоравливай, пей горячее молоко с мёдом :)

Ответа не последовало.

Прошло десять минут.

Пятнадцать.

Пусто.

«Ну и ладно. Мне тоже плевать»

***

В понедельник Серёжа всё же удосужился прийти. Но стоило мне увидеть его, как внутри что-то болезненно сжалось.

Будто ничего не было. Будто не было тех поцелуев, его теплых рук на моей талии, не было того трепета, от которого замирало сердце. Он даже не посмотрел в мою сторону.

Игнор. Полный.

Как будто я пустое место.

Но и на Виноградову он тоже не обращал внимания.

«Что вообще происходит?»

«Он что, просто хотел удостовериться, что нравится мне, и на этом всё? Ему было весело, интересно поиграть, а теперь можно вычеркнуть меня из своей жизни? Придурок!»

На уроке я не выдержала и попросилась в туалет. Заперлась в кабинке, прислонилась лбом к холодной стенке и сжала руки в кулаки.

Очень хотелось заплакать. Но не смогла. Не из-за него.

Как назло, заболел живот, да ещё горло с выходных першило, насморк. Может, Серёжа меня заразил? «Ну спасибо. Просто идеальный день»

Хотелось уйти с уроков. Но всё же решила — дожить до конца учебного дня.

Когда я вернулась в класс, все уставились на меня удивлёнными глазами.

— Ты где столько времени пропадала? — кто-то бросил в тишине.

— В туалет ходила, — спокойно ответила я.

— На двадцать минут?! — всплеснула руками учительница. — Это уже прогул урока. Давай дневник.

«Блин! За что ещё и это?»

Я молча принесла дневник и осталась стоять рядом, пока Людмила Михайловна делала запись.

— Десять кругов вокруг школы, наверно, успела навернуть, — пробормотала она.

Я сжала зубы.

«Может, мне лучше знать, что я делала всё это время?! И так паршиво, а тут ещё это. Достали все»

Я вернулась на место, засунула в уши наушники и спрятала их под волосами.

Оставшиеся два урока просто просидела так, слушая музыку. Только она и спасала.

После школы я зашла к бабушке с дедушкой — они как раз вернулись из деревни. Бабуля, как всегда, постаралась: специально для меня приготовила вкусную еду, и это даже немного подняло настроение. Дедуля тоже не подвёл — помог разобраться с новой темой по математике.

Бабушка, как обычно, расспрашивала про школу. Я отвечала только про уроки: делиться ужасными оценками совсем не хотелось, этот момент я просто опустила. А про свои переживания — тем более. Зачем? Она всё равно бы не поняла.

Глава 8

Две ночи подряд я плакала в подушку. И всё из-за того, что Ксюша не уставала хвастаться, как классно они погуляли с Серёжей. Как ей было весело. Как ей показалось, что она ему понравилась. Я не видела её, но легко могла представить — сияющие глаза, восторженный голос, улыбка до ушей… Я не хотела отвечать на её звонки. Не могла слышать её голос. Но и игнорировать её тоже не могла — ведь онамоя лучшая подруга.

Мне так хотелось хоть кому-то рассказать о том, что творится у меня на душе. Но кому?

Ксюше? Нет, ей точно нельзя было. Она никогда бы мне этого не простила.

Лиле? Она не поняла бы. Начала бы читать лекции в своём стиле: «Лучше бы об учёбе думала!». Иногда мне казалось, что Лиля была больше похожа на сварливую пенсионерку, чем на мою одноклассницу.

Маме? Ну уж точно не ей! Я бы сгорела от смущения.

«Может, стоит поговорить с Серёжей? Выяснить, что между нами на самом деле?»

Я уснула поздно ночью в воскресенье с мыслью: «Да. Я должна это сделать».

Но в понедельник, когда увидела его в школе, я так и не решилась поговорить с ним.

Серёжа был таким беспечным, будто между нами пропасть. Мы почти не разговаривали — только на английском, и то лишь для того, чтобы обсудить задание.

Мне было очень одиноко.

Я понимала, что нужно отпустить прошлое, как это сделал он. Жить дальше, забыть всё. Но, чёрт возьми, как же это было сложно! Мне было так хорошо с ним, и я просто хотела знать правду — почему он так поступил со мной?

Во вторник на уроке мировой художественной культуры нам нужно было подготовить небольшую сценку «Один день человека из Месопотамии». С девочками мы решили разыграть сцену о парикмахере. Всё подготовили, выучили… но оставалась одна проблема — нам не хватало ещё одного человека. Где его взять, мы не знали, но решили справиться своими силами.

До шестого урока оставалось пару часов, и тут к нам на перемене буквально подлетел Серёжа.

— Девчонки, вы моя последняя надежда! — воскликнул он, явно волнуясь. — Возьмёте меня в команду?

Мы переглянулись. Удивительное совпадение! Можно сказать, нам тоже повезло. Ксюша тут же оживилась, уже готовая вручить ему текст, но Лиля её остановила:

— Только не говори, что все отказались взять тебя в команду, — прищурилась она.

Серёжа театрально закатил глаза:

— Всё именно так, как ты говоришь.

— Врун!

— Да нет же, серьёзно!

— Неужели даже Костя с Мишкой отказались?

— Они вообще ничего не стали делать, сказали, что это полнейший идиотизм.

— А ты, значит, считаешь по-другому?

Серёжа поднял брови, наигранно надул губы и затряс головой. Мы дружно рассмеялись и всё-таки дали ему текст.

— Выучишь за два урока? — недоверчиво уточнила Лиля.

— А куда я денусь? Конечно!

Мы показали ему «бороду» — бумажную, нарисованную и вырезанную нами, и гордо протянули. Серёжа взял «бороду» двумя пальцами, будто это была какая-то реликвия, и с выражением мученика взглянул на нас:

— Вы, конечно, простите, но Да Винчи бы расплакался от такой художественной мощи. Где вы этому научились?

— Это Ксюшка рисовала, — быстро вставила я, стараясь не рассмеяться.

— Ну, тогда понятно, — он кивнул, пристально глядя на Ксюшу. — С таким талантом тебе бы не в Месопотамию, а сразу в Лувр.

Ксюша покраснела, Лиля закатила глаза, а я фыркнула.

Почему-то на душе у меня стало тепло. Всё-таки даже сейчас, после всего, что было, он мог заставить меня рассмеяться.

На пятом уроке Серёжи в классе не оказалось. Он пошёл за школу учить текст. С его феноменальной памятью это, конечно, не заняло бы много времени. Я никогда не видела, чтобы Серёжа серьёзно напрягал мозги, стараясь что-то запомнить. У него всегда всё получалось само собой!

Но прорепетировать мы, конечно, не успели.

А учительница по МХК была известна своим скверным характером, так что опаздывать на её уроки категорически нельзя.

Как назло, нас вызвали первыми.

Мой текст был небольшим, и я выучила его без проблем. Но когда по сценарию мне пришлось «подстричь» Серёжу, руки вдруг предательски задрожали. Я осторожно коснулась его волос… Они были такими мягкими, что я даже на секунду забыла, что мы на уроке.

Класс дружно расхохотался, когда Серёжа примерил нашу бумажную бороду. Учительница, похоже, тоже осталась довольна.

Но больше всего меня удивило другое — он идеально выучил свою роль.

После урока Серёжа очень благодарил нас за то, что мы взяли его в свою команду, потому что буквально на большую часть класса учительница разгневалась и поставила всем двойки за невыполнение домашнего задания.

А нам повезло. Очень даже.

В пятницу на последнем уроке истории учительница вышла из кабинета, и, как обычно, в классе сразу поднялся гул. Все начали переговариваться, кто-то смеялся, кто-то переглядывался.

Глава 9

Нам сказали, что к восьми утра нужно уже было быть в школе, когда занятия начинались в 8:30. А я, как дура, пришла в 7:30. Ответственная, чёрт побери. Зато удалось увидеть школу в её редком состоянии — абсолютно пустую. На вахте скучал сонный охранник, а я устроилась неподалёку на диванчике.

«Тишина. Вот прямо сейчас бы и заснуть. Ну и чем мне заняться эти тридцать минут?»

Я пересела на лавочку подальше в коридоре, всунула наушники и закрыла глаза. Почти задремала.

Резкий хлопок в ладони перед лицом заставил меня вздрогнуть и вскрикнуть. Передо мной стояли Серёжа и Мишка — хохотали на всю школу.

— А нормально поздороваться нельзя было? — возмутилась я.

— Не-а, — ухмыльнулся Серёжа.

Я закатила глаза. Они плюхнулись рядом по обе стороны от меня.

— Проклинаю эту неделю, — тяжело вздохнул Серёжа.

— Это точно, — согласилась я. — Нечего было опаздывать на уроки.

— Кто бы говорил, — усмехнулся Миша.

— Как видишь, сегодня я не опоздал.

— Достижение, — заметила я.

Серёжа тяжело вздохнул:

— Оль, нам с тобой не повезло.

— Почему?

— Я ненавижу детей. Надеюсь, сегодня никто не пострадает от моей руки.

Я удивлённо усмехнулась:

— У тебя же сестра маленькая.

— И что? Ты знаешь, как мы дерёмся? Поэтому, Оль, в этих дежурствах я целиком и полностью рассчитываю на тебя, — он подмигнул мне.

— А ты устрой детям дедовщину, — хихикнула я.

Серёжа усмехнулся в ответ:

— Ты, видимо, давно с детьми не общалась. Они, между прочим, так посылать умеют, что взрослые позавидуют.

— А ты купи жезл, как у ГАИшников, и собирай штрафы за превышение скорости. Пятнадцать рублей за нарушение.

— О-о, да я так разбогатею! Оль, идея супер! Ты будешь бухгалтером и будешь считать все деньги, — он хлопнул меня по плечу.

— А потом меня сделают соучастником преступления? Нет уж! Сам разбирайся. Хотя… посмотрим, как у тебя дела пойдут.

Мы рассмеялись.

Через несколько минут школа ожила — ученики начали подтягиваться. Ровно в 7:50 нас выстроили в линейку, и тут же завуч принялась критиковать меня за внешний вид. Якобы недостаточно парадный. Хотя я была в голубой блузке! «Да не собираюсь я устраивать из дежурства праздник!»

На первых двух переменах в младшем блоке было тихо. Мы с Серёжей просто сидели на лавочке, слушали музыку или дописывали домашку. Точнее, он её у меня нагло списывал.

А вот на третьей перемене дети сошли с ума.

— А-а-а! Спасите меня от этого чудовища! — завопил какой-то мальчишка, улепётывая от Серёжи.

Тот попытался его остановить, но безуспешно.

— Так, пацан, быстро сел на лавку! Хватит бегать! — раздражённо рявкнул Серёжа.

Мальчишка резко обернулся, попятился назад и, ухмыляясь, показал средний палец, при этом высунув язык и подмигнув.

Я прыснула со смеху. А Серёжа взбесился.

— Тебе конец! — взревел он и рванул за малым.

Лицо мальчика в этот момент надо было видеть. Он побледнел и дал дёру по всему блоку. Серёжа — за ним. Я же просто не могла перестать смеяться.

В итоге мальчишка забежал в класс, а когда Серёжа уже собирался войти, паренёк высунулся из-за двери и закричал:

— Это наша территория! Зайдёшь — пожалуюсь учительнице!

— Ну и не выходи оттуда! — буркнул Серёжа и вернулся ко мне.

Он тяжело плюхнулся на лавку, сжав кулаки.

— Ненавижу их.

Я посмотрела на него и даже немного испугалась — лицо было напряжено до предела.

— Ты поосторожнее, а то действительно достанется нам.

— Осторожнее? Я посмотрю на тебя в следующий раз, когда ты попробуешь их успокоить!

На следующей перемене настал мой черёд отдуваться. Ко мне подбежала целая толпа девочек — человек семь или даже десять — и с горящими глазами предложили сыграть с ними в игру. Я, конечно, помнила игры из своего детства: «резиночка», «вышибалы», «классики»... В них я ещё кое-как могла бы поучаствовать. Но вот эта игра… Как же она называется?

— «Море волнуется раз, море волнуется два…» — начали наперебой девчонки.

Фигуры у меня выходили довольно неплохо — правила я знала с детства. Но эти маленькие привереды оказались строгими судьями! Им абсолютно не нравились мои «морские создания».

В какой-то момент, погрузившись в игру, я краем глаза заметила, как Серёжа, сидящий на лавке, откровенно потешается надо мной.

— Может, присоединишься? — прищурившись, бросила я ему.

— Не-не-не! — он поспешно замахал руками. — У тебя так хорошо получается, что я не смею мешать!

Вторая четверть. Глава 10

Вот и закончилась первая четверть. Все мои оценки оправдались. Мама даже похвалила меня — мол, закончила гораздо лучше, чем в прошлом году. Ну, как лучше… Всего две тройки: по геометрии и информатике. А ведь раньше я была уверена, что информатика — это тот самый предмет, где ученики разбираются в материале лучше учителя. Показалось...

«Но! Делаю успехи. Глядишь, и до отличницы дорасту»

Что касается моих подруг — ну, они-то умницы. Лилька — отличница. Впрочем, как всегда. Как она только всё успевала? А вот Ксюшка — хорошистка.

Серёжа же удивил меня… но весьма своеобразно. У него по самым лёгким предметам — четвёрки и тройки, а по углублённому английскому — пятёрка. Как?

С утра восьмого ноября наш город накрыло отвратительной погодой.

Я с трудом встала под будильник, который бодро орал «Good Morning» — The Puppini Sisters. Вроде весёлая песня, но такая приставучая — целыми днями только её и напевала.

Настроение перед школой было бодрым. До того момента пока я не увидела это… Прямо перед входом стоял… турникет.

— Это ещё что такое?! — я остановилась, возмущённо таращась на новшество.

— Ого! — выдохнула Ксюша, которая шла со мной. — Нашу школу в тюрьму превратить решили?

— Похоже на то…

Мы переглянулись и усмехнулись.

Турникет, кстати, даже не работал. Мы спокойно прошли сквозь него и отправились в раздевалку, где наткнулись на небольшую компанию из нашего класса. Все обсуждали этот ужас.

— Я слышал, что скоро нам раздадут карточки, и тогда родителям будут приходить смски о каждом нашем входе и выходе…

— Чего?!

— О, нет!

— Какой кошмар!

Все ещё немного побурчали, но нас ждал первый урок.

Физика. Этот предмет у нас любили. Особенно в начале четверти, когда учитель не задавал ничего сложного.

Сам учитель, Андрей Львович, молодой, классный и весёлый. На его уроки было просто приятно приходить. Правда, стоило классу расслабиться, забить на домашку и начать отставать по программе — он обижался, мрачнел и переставал шутить.

Я в физике ничего и никогда не понимала, поэтому просто отсиживалась. Ксюшка, напротив, обожала физику. Упорно учила предмет, чтобы Андрей Львович похвалил её и позвал на проведение очередного эксперимента.

Но на этот раз эксперимент был… легендарным.

Учитель вышел из лаборантской с какой-то странной штуковиной. На вид — будто миниатюрная швабра для Барби, но он уверенно заявил, что это:

— Султанчик.

Класс покатился со смеху.

— Андрей Львович, вы точно в порядке? — хихикали мы.

Но всё стало ещё лучше. В руках у него появилась эбонитовая палочка.

— Сейчас будет магия! — объявил он.

Под многочисленные повторение «трём, трём, трём» он начал натирать палочку сукном — и выглядело это подозрительно похоже на те самые действия, которыми мальчики обычно занимаются за закрытой дверью в комнате или туалете. Парни уже загибались от смеха, девчонки пытались держать лицо, но всё равно прыснули.

И вот, когда палочка наконец «зарядилась», он поднёс её к султанчику. И у того «усики» взмыли вверх. Класс обомлел.

— Чудо! — разом выдохнули мы.

Андрей Львович довольно усмехнулся.

— Электростатика, ребят. Чистая физика.

И, довольный произведённым эффектом, начал объяснять явление.

Мы с хохотом вывалились из класса после урока, а мальчишки всё продолжали обсуждать эксперимент, устроенный Андреем Львовичем. Громче всех смеялся, конечно, Костя Ромашечкин.

Неожиданно Ксюша резко развернулась и, пылая праведным гневом, выпалила:

— Андрей Львович вовсе не извращенец! Это был эксперимент — и благодаря ему мы узнали, как электризуются тела!

Костя приподнял бровь и усмехнулся:

— Ого, какие мы умные! Саурова, а может, ты покажешь мне ещё один эксперимент? Только наедине, а то, знаешь, на людях как-то неудобно…

Мальчишки взорвались смехом. Орлов даже хлопнул Костю по плечу, подбадривая. Они напоминали табун ржущих коней.

Ксюша залилась краской, но вместо того, чтобы промолчать, заорала:

— Да пошёл ты, Ромашечкин!

Парни всё ещё хихикали, уходя в другую сторону, а мы втроём направились в туалет.

— Идиоты, — пробормотала я, закатывая глаза.

— Ромашка — конченый извращенец, — поддержала Лиля.

— Да… но вы видели? — Ксюша вдруг поникла. — Серёжа тоже смеялся...

Я едва слышно выдохнула: «Ну вот, опять».

— Ксюш, серьёзно? Сколько можно? — вспыхнула Лиля. — Всё время одно и то же! Серёжа то, Серёжа сё... Может, уже просто признаешься ему? Хотя, мне кажется, он и так в курсе. Над тобой весь класс уже подшучивает!