Восьмой полигон

1.Дорога

С чего начиналось?

Наверное, с обыска - чисто формального, но, как обычно, по-ментовскому дотошного ("Руки на стену, ноги раздвинуть"), и потому унизительно-скучного и бесполезного: что можно вынести с зоны?

Он вынес заточку - кусочек металла, длиной сантиметров пятнадцать, припрятанный... Впрочем, не надо вам знать, где прячут запрет арестанты.

В кармане - сверкающий краской и пластиком паспорт, полученный только что в местной спецчасти, и справка о том, что он, Глобус, свободен - впервые за долгие-долгие годы.

И деньги - не так уж и много, но больше той четверти минимальной зарплаты, что выдают арестантам на жизнь после зоны. Сумел заработать.

Затем - скрип ворот, открываемых только для транспорта, традиционный пинок на прощание. Кто-то из старых друзей вломил ему так, что он чуть не упал на асфальт.

Оглянуться нельзя - плохая примета, иначе вернёшься на зону, в которой и так всё настолько обрыдло, что зубы скрипят. Он ушёл по дороге спокойно и медленно, зная, что в спину глядят все те, кто не сможет уйти от судьбы ещё долгие-долгие годы.

Заточку он выбросил: примут менты - и срок обеспечен, а снова в тюрьму не хотелось. Глобус доехал до города, двинул к вокзалу. Пока шёл по центру (куда уж центральнее - площадь с обкомовским домом) ему предложили купить за бесценок мобилу, а через десять шагов, за углом, патруль с интересом проверил его документы.

Потом (там же, в сквере) ему предложили ночлег, посильную помощь в устройстве и тёплую бабу, но Глобус и здесь отказался - обязанным местной братве... Не слишком разумно.

Автобус довёз до вокзала, и Глобус уселся на жёсткую гнутую лавку.

Теперь можно ехать до города, что указан в казённом билете - но там его больше не ждут. Ни друзья, ни семья, ни даже враги. Никого не осталось - за восемь-то лет - да и сам он не помнил, каким был тогда, в прошлой жизни.

Подумав, он сдал на вокзале билет, и вышел на трассу. Когда неказистые домики города скрылись из виду, уселся на тощий, китайского вида мешок так, чтобы проезжавшие мимо водители лесовозов могли его видеть издалека.

Одет он неплохо - цивильный прикид ему собирали всей зоной. Традиция. Если уходишь на волю, получишь одежду и обувь от "общества".

//////

Ждал он недолго.

Ободранный КРаЗ-лесовоз притормозил у обочины. Глобус запрыгнул в кабину, забросил под ноги мешок. Путь неблизкий.

- В Посёлок?

- Туда.

- И надолго?

- Да как повезёт.

- Ты кто по профессии?

- Слесарь. Немного электрик.

- А с этим-то как? - и водитель пощёлкал по горлу.

- Не любитель.

- У нас с этим строго... Сидел по какой?

- Сто пятая.

- Срок?

- Восемь лет.

- Ушёл по УДО?

- По звонку. Не сошёлся характером с папой.

Водитель кивнул понимающе. Здесь уголовный жаргон используют с детства - и есть даже шутка, что в этих краях живут только те, кто сидел, кто сидит - и те, кто сидеть ещё будет...

Сто пятая - если кому непонятно, убийство, а папа - начальник режима на зоне. Второй человек, а частенько и первый, считая хозяина зоны.

Водила взглянул на него с уважением: срок восемь лет - не слишком большой для сто пятой, а выход по окончании срока (тот самый "звонок") - свидетельство, что сидящий на пассажирском сиденьи попутчик не стал прогибаться.

- Ну, если не пьёшь - приживёшься.

- Не пью.

Не пить - имелось в виду без недельных запоев. Поллитра на рыло по праздникам - это стандарт, негласная норма в компании. Глобус бухать не любил, но знал, что вливаться в компанию нужно - и потому вёз литровый пузырь приличного пойла, завёрнутый в смену белья.

- А платят-то как?

- Всяко разно. На сдельщине - даже неплохо, но вкалывать нужно, как волку.

Они говорили о разном - и Глобус старался, чтоб разговор не угас.

Обязанность пассажира в пути - молоть языком. Молчунов на дороге не любят.

Не спать за рулём - непростая задача, когда ты один. Иногда на обочине трассы стоят обелиски с залитым в бетон рулевым колесом на месте, где кто-то погиб на дороге.

Их много, таких обелисков, с цветами и без.

И чаще всего - просто кто-то заснул за рулем.

//////

Лесистые горы сменились равниной. Дорога, верста за верстой, с легим шорохом шин уходила под капот грузовика. Неожидано Глобус поймал себя на том, что ошарашенно смотрит вокруг, не понимая - где он, в каком времени и на какой планете...

- Достало? - толкнул его в бок водитель.

- Однако! И часто здесь так?

- Бывает...

Широкая степь, поросшая низкой травой, казалась безжизненной. Призрачный свет солнца, проходящий сквозь низкие облака, освещал бесконечную степь, сиренево-серые горы вдали, на краю горизонта, и серую ленту дороги.

Громадный пепельно-серый шар, низко висящий над степью, дополнял фантастическую картину, чем-то похожую на фотографии высадки на Луну "Аполлона". Глобус повертел головой по сторонам, отыскивая лунный модуль и штангу с американским "матрасом".

//////

Две чёрных вороны, сидевшие впереди на дороге, завидев машину, начали тяжело разбегаться навстречу идущему КрАЗу. "Столкнемся", - подумал вконец ошарашенный Глобус, но птицы, взлетая, закрыли огромными крыльями ветровое стекло и тяжко, с трудом, сантиметрах в пятнадцати-двадцати, прошли над кабиной.

- Встречают,.. - Водитель свернул на обочину, выключил двигатель.

- Плохая примета?

- Да нет. Просто встретили нас. Знакомятся.

- Что ж, будем знакомы. Иван,- сказал ему Глобус.

- Сергей. Можно просто Серёга.

Иван промолчал.

- Надо брызнуть,- сказал командир лесовоза.- Монетки-то есть?

- Найдутся.

Водитель нашарил в кармане десяток монет и бросил в кусты, под откос. Подумав, и Глобус, достав из кармана копейки, с размаху швырнул, стараясь попасть в бурлящую воду ручья внизу за камнями.

- Поехали.

Глобус запрыгнул в кабину.

- Необычное место.

- Шаманка. Гора. Вон она, за ручьем. Когда едешь мимо - пожертвуй монетку-другую, она не забудет. Она здесь хозяйка.

Гора закрывала полнеба.

2.Поселок

Посёлок ему не понравился. Сотни людей, совсем незнакомых, куда-то спешат, шумят, суетятся... Устроился слесарем (и понемногу электриком) на автобазе. Дали жильё. Понемногу обжился, купил на окошко зелёные шторы и чайник.

Мечта арестанта – своя, нераздельная с сотней других бледных рыл, биндюга: клетушка любого размера, но запирающаяся не снаружи, а изнутри. Кровать, стол и шкаф для продуктов, в котором с трудом разместился купленный в магазине мешок макарон, соль, стеклянный гранёный стакан (символ воли - на зоне используют только железные кружки) и бутылка с подсолнечным маслом.

Дополняла изысканный интерьер трехлитровая эмалированная кастрюля с несерьёзными синими цветочками на белом железном боку.

Кипятильник у Глобуса был, и вечерами он варил макароны, и ел с удовольствием, экономно поливая полузабытое лакомство жёлтым душистым растительным маслом.

Иногда покупал в магазине вкусняшки - конфеты, печенье, сгущёнку. Однажды купил колбасу - про запас, на неделю - и съел полтора килограмма "Останкинской" сразу, за вечер.

С тех пор покупал ровно столько, чтобы хватило на раз - не доверял себе. Голод, за многие годы, оставил свой след, и съедобное (если, конечно, не банки консервов) должно быть немедленно съедено.

Глупо, конечно, но Глобус решил отложить на потом борьбу с организмом. И так уже вес увеличился чуть не под центнер...

Жизнь понемногу наладилась.

Зарплатой его не обидели - да и расходов, по старой привычке, у Глобуса было немного. Не слишком заметная должность электрика давала возможность работать везде - на улицах, ремонтируя электросети, и в производственных корпусах, где электрики тоже хватало.

Свободное время - вот что было плохо. Когда мозг не занят работой, в него лезут всякие мысли - а Глобус устал уже думать о том, что жизнь бьёт сильнее, чем он заслужил.

Он пытался занять свое время работой - устроился на полставки ещё в одну фирму, а после ещё и ещё. Успеть в трёх местах (кроме главной работы) довольно непросто, но можно, умеючи.

Глобус умел.

Ему совершенно не в падлу работать в ночную (не в очередь) смену, и даже сидеть двое суток, стараясь настроить компьютеры. Главное правило - работать системно, одно за другим.

Проблемы решаются, если работать спокойно.

////

В свободное время он выбрался в лес - деляны добычи ушли далеко от посёлка, поблизости были лишь мелкие сосны, да частый цветущий багульник.

Грибов или ягод в лесу ещё не было, и потому он выписал почтой не самую лучшую, но довольно приличную камеру, чтобы не зря ноги бить по горам. Фотографировать он умел и любил, а на поросших багульником сопках встречались цветы, да и местные виды смотрелись неплохо.

Закаты с причудливыми облаками, рассветы с густым, совершенно молочным туманом, залившим низины у озера - дивное место.

Облазил окрестные сопки, свалился в холодную речку и пару раз долго бродил по долинам, похожим одна на другую - но вышел к дороге, хотя и не там, где хотел.

В лесничестве выбил бумагу - запрет на хождение по лесу касался досужих туристов, а Глобус был местным, своим, и потому (под торжественной клятвой, что жечь костры где попало не будет) ему разрешили бродить по окрестным горам.

Однажды с трудом он забрался на сопку, стоявшую выше других. На голой вершине росла лишь трава (да и та небольшая), да выложен круг из камней. Недалеко вкопан столб, который он принял за незнакомый геодезический знак, и потому преспокойно уселся под ним отдохнуть.

Усталые ноги гудели - подъём был нелёгким - и Глобус совсем незаметно уснул на траве под столбом. Проснулся под вечер - пора возвращаться домой.

К дороге он вышел совсем неожиданно - только что были вокруг высокие жёлтые сосны да цепкие ветви колючего шеломайника - и, неожиданно, гладкий асфальт магистрали.

У обочины крепкий мужик менял колесо "Волги - 24", и Глобус решил предложить свою помощь, да только мужик отмахнулся:

- Закончил уже. Садись, подвезу.

До посёлка доехали быстро, почти долетели - и Глобус отправился спать. Умотался.

Наутро, в столовой, официантки его упросили сказать, где был целый день, и он показал фотографии странной горы и знака на самой вершине.

Девчонки притихли.

- Ты что, не заметил, что это особое место?

- Да что там особого? Место как место.

- Тот знак на вершине. На нем лоскутки...

- Ну да. Разноцветные. Выцвели только на солнце.

- И долго ты был там?

- Не знаю. Я спал.

Теперь на него смотрели глаза не просто со страхом - но с ужасом. Спать на вершине священной горы и остаться в живых...

- Да что тут такого? Подумаешь, круг из камней, пустые бутылки и вкопанный стол да пара скамеек. Обычное место.

/////

- Не слишком обычное.

Шаман, что работал электриком, Глобусу выправил спину. Помял позвонки, постучал по натруженным мышцам и резко крутил ему голову так, что Глобус не выдержал - взвыл, и пытался избавиться от сильных уверенных рук.

- Потерпишь,- сказал пожилой человек, что ломал ему шею,- избавить от боли нетрудно, но нужно уйти от болезни - а это почти никогда не бывает без боли. Шаман не бывает ни добрым, ни злым...

Когда он закончил, то Глобус спросил, сколько должен. Старик не ответил, и Глобус достал из кармана бумажку - не слишком большую, но всё же заметную часть его новых доходов.

Шаман в руки денег не взял, и Глобус оставил купюру на том же диване, где только что корчился. Больше нигде не болело, но кто его знает - шаману видней.

Потом он пришёл ещё раз - собеседник внимательно слушал рассказ о походах в тайгу, о фото, и о высокой горе, с которой видны все окрестные сопки.

- Ты знаешь,- сказал ему как-то старик,- идти тебе надо.

- Куда мне идти?

- Сам знаешь, куда. Я давно тут живу, а ты здесь недавно. Убить я тебя не смогу, а ты своё место найдешь. Двум шаманам не быть...

- Так я не шаман.

- Гора мне сказала другое... Ты мог не проснуться, а если вернулся назад - то сможешь занять моё место. Я сам не уйду - а ты со мной драться не будешь.

- Не буду.

- Тогда уходи.

Что делать... И Глобус ушёл.

3.Дом

Место было удачным. Глобус чувствовал: так уж бывает - находишь своё, что сразу ложится на сердце.

Это место пришлось по душе.

На изгибе таёжной реки уже обточенные водой валуны, обрушившиеся в незапамятные времена с высокого скалистого берега, образовали плотину, выше которой вода была гладкой, как стекло, а ниже - неслась по камням с громким шумом и брызгами.

Он поставил палатку на отмели, чуть в стороне от скалы и поближе к реке, к высушенным добела обломкам деревьев, что принесла река сверху, во время дождей.

Жаркий костёр, неплохая рыбалка и чай в котелке из железной, закопчённой до черноты литровой банки из-под компота - что ещё нужно для счастья?

Ветер, который всегда есть в долине реки, сносил комаров, и Глобус решил искупаться. Вода обожгла его холодом, но он плескался почти полчаса, смывая усталость, и даже нырнул - и в прозрачной воде увидел глаза большой ошарашенной рыбины.

Отогревшись у жаркого, почти бездымного костра, оделся, нашёл подходящую палку, и, вынув из сидора леску с крючком, соорудил себе удочку.

Рыба как будто ждала, когда он забросит крючок с нехитрой наживкой из хлеба, и тут же рванула, стараясь уйти в глубину.

///

На отмели Глобус провёл две недели: рыбачил, купался, оброс бородой, облазил окрестности. Выбрал площадку вдали от воды, где можно поставить избушку. Потом, понемногу, притаскивал камни на ровный участок - подальше от берега, где не виден был след могучего летнего паводка.

Дом строил долго.

Фундамент скреплять было нечем (попробуй сюда притащить на горбу хотя бы мешка три цемента), поэтому тщательно Глобус укладывал камень за камнем, стараясь найти подходящие. Впрочем, камней было много, а Глобус спешить не любил.

Затем, не спеша, аккуратно, сложил на фундаменте что-то похожее на примитивный камин, скрепив камни глиной. Хорошую глину нашел за ручьем, впадающем в реку, в распадке.

Закончив камин, подождал, пока высохнет глина и стал обжигать, разводя небольшой костерок внутри очага.

Понемногу камин закоптился, прогрелся внутри и дым от наколотых дров начал уходить в трубу, а не в хижину.

Для стен срубил несколько сосен - высоких и ровных, почти без сучков, но приволочь их из леса - проблема. Пришлось трелевать по кустам тяжеленные брёвна простой самодельной лебёдкой.

Устал, как собака, но дом получился удобным, надёжным и тёплым.

Закончил строительство к осени.

Рыбалка закончилась, а для охоты какой-никакой нужен ствол. Лицензию бывшему зэку, конечно, никто бы не дал, а браконьерничать... Нет уж.

На зону совсем не хотелось.

Всю зиму он прожил в посёлке, а летом вернулся. Дом ждал его. Глобус разбил огород, воткнул семена в самодельные грядки и снова вернулся к рыбалке.

/////

В июле пришёл ежегодный муссон - всё небо затянуто тучами, а ветер легко выдирает громадные сосны на склонах - с корнями, они у сосны небольшие, а почва в горах совсем тонкая.

Блеск молний и грохот такой, что Глобус боялся оглохнуть, а ливень ударил стеной. "Из ведра" - совсем не метафора, тонны воды стремительно падали вниз с сильным шумом. И не зарядом в пятнадцать минут - часами и сутками, с небольшим перерывом.

Вода на реке стала мутной, и грязная пена скрывала обломки деревьев, коряги и пни - и даже лесины длиной в двадцать метров, ободранные, без коры и ветвей, несущиеся по течению быстрее бегущего человека.

Запруда заполнилась сразу, и Глобус следил, как прибывала вода, подбираясь к фундаменту дома. Скорее всего, часть воды уходила на сливе, но где это - Глобус не видел. Шумела вода, и даже в пятнадцати метрах уже всё терялось за плотной стеной из дождя.

Дождь лил непрерывно, и ночью от шума уснуть он не смог. Довольно надёжная крыша из плах текла решетом, на полу были лужи и всё, что не спрятано было в пещере, промокло насквозь.

//////

Наутро бушующий ливень затих, но солнце по-прежнему пряталось за тяжёлыми низкими тучами, и молнии продолжали сверкать вдалеке. Дождь кончился, но вода прибывала всё выше и выше.

Река несла пену, и, значит, поднимется выше - приметы он знал с далёкого детства. Однажды у бабушки видел такое же буйство стихий, и знал, что никто не сумеет сдержать эту страшную силу.

Подумав, он начал таскать к основанию дома тяжёлые камни, чтобы не смыло фундамент. Вода поднималась быстрее, и Глобус проигрывал - сил было мало, но он продолжал бесполезную, в общем, работу.

Теперь вокруг дома лежала изрядная груда камней, и мутный поток начинал заливать её, поднимаясь всё выше и выше. Теперь за камнями ходить приходилось совсем далеко, но Глобус упорно таскал каменюки, стараясь направить течение в сторону.

Устал и замёрз, но огонь развести не сумел - промокло всё насквозь. Сухие дрова, что он наготовил на зиму, снесло пенным мутным потоком, а сад-огород... На месте ухоженных грядок кипела вода.

Пытаясь согреться, накинул на плечи сырую палатку и тупо сидел, ковыряясь ножом в открытой жестянке с тушёнкой. Вода прибывать перестала, и Глобус решил, что, наверное, справился.

Как бы не так...

Внезапно послышался шум, как от сильного ветра, и Глобус увидел, как вниз по реке идёт вал воды - высотой метра три. На гребне из пены виднелись лесины, коряги, обломки ветвей, а вал всё быстрей и быстрее катился, неся с собой камни и брёвна.

Теперь нужно было спасаться - и Глобус, схватив, что попалось под руку, рванул вверх, к ещё незатопленным скалам. Успел. Вал ударил в фундамент, но дом устоял, и вода покатилась к запруде, к камням - со скоростью поезда и с оглушающим шумом.

За валом вода принесла сруб таёжной избушки, но при ударе о камни стальные крепёжные скобы со скрежетом выдрало, и брёвна, мелькнув в водопаде, исчезли внизу, в грязной пене.

Вода продержалась неделю. Расстроенный Глобус таскал каменюки, стараясь усилить фундамент, но в доме не спал - боялся, что может прийти новый вал, и камни не выдержат. Если дом смоет, из мешанины камней и обломанных брёвен не выбраться.

Однажды, когда он пришёл умываться на берег, увидел, что туч больше нет. Ни одной. Бескрайнее синее небо, ни облачка, ни ветерка - и только вода у крыльца продолжает нести какие-то щепки и мелкие ветки.

Через неделю река успокоилась и вошла в берега - осталась у домика груда камней, что Глобус таскал туда всё это время, да место, где был огород.

От него ничего не осталось.

4.Пещера

Наверное, в каждом мужчине живёт первобытный строитель, и потому всё свободное время Иван с удовольствием тратил на обустройство таёжного дома и кладовой.

Кладовая из примитивной неровной щели в близлежащей скале превратилась в пещеру с тяжёлой, из колотых плах, двери и полукруглыми сводами.

Глобус труда не жалел, и, понемногу, всё глубже и глубже вгрызался в скалу. Монолитного камня почти не встречалось, и даже обычным кайлом можно было продвинуться в день сантиметров на двадцать - а если слегка повезёт, и на целых полметра.

В глубине слишком узкого (только пройти одному) прохода он вырубил полки для хранения нужных вещей и продуктов, повесил на прочную дверь самодельный замок с выдвижными стальными штырями, глубоко уходившими в стены.

Теперь ни худой человек, ни медведь не смогли бы добраться до скудных запасов. Впрочем, в доме на полке он хранил соль, муку, сухари и немного крупы - так что путник, забредший в убежище мог найти продовольствие, спички, дрова.

Время было - и Глобус устраивал жизнь: расширял в глубине скалы склад, полагая, что свободное место ему пригодится.

Получалось хреново.

Во-первых, скала совсем не всегда однородна - и прочность породы заметно "гуляет" по профилю хода. Стараясь держать направление, Глобус невольно долбил неподатливый камень где легче, куда получилось.

Извилистый ход (метр шириной, метра два в высоту) получался похожим на след земляного червя - если только бывают такие упорные черви.

А во-вторых - очень медленно. Трудно работать - отколотую породу на выход таскать становилось всё дальше, и Глобус уже задыхался от недостатка нормального воздуха.

И всё же, он двигался мало-помалу вперёд.

////

Однажды, когда он сидел у костра и ждал, пока сварится суп из тушёнки, из леса молчком появилась собака: лохматая лайка с завитым колечком хвостом.

- Привет,- поздоровался Глобус.

Собака вильнула хвостом и уселась поодаль.

- Кормить тебя надо?- спросил у собаки Иван.

- Не стоит. Меня накорми,- услышал он голос из леса.

К костру подошла невысокая плотная баба в платке, телогрейке, армейских штанах и кирзовых полусапожках.

- Не прогонишь?

- Садись.

Она сбросила с плеч тяжёлый армейский рюкзак, прислонила к высокой сосне ружьё. Нарезное. Серьезная дама.

Когда суп доспел, он налил ей в глубокую миску побольше, с кусками тушёнки. Достал сухари, но нежданная гостья достала завёрнутый в чистую тряпочку хлеб.

Нарезала острым ножом, висевшим на поясе в ножнах.

По давней таёжной (и арестантской) традиции, гостя расспрашивать, пока не поест и не будет готов к разговору, не принято.

Поели. Он молча разлил по подставленным кружкам кирпично заваренный чай, достал из избушки железную банку с конфетами - "грохотом".

Вкусно.

- Ну что, не узнал?

Он вгляделся в лицо таинственной женщины. Нет. Не узнал.

- Людмила. Бухгалтер.

- И что?

- Да вот, любопытно мне стало, куда ты уходишь.

- А как ты меня отыскала? Никто же не знал...

- Летать научись. Если ходишь ногами, следы остаются. А если есть след, то собака найдет,- она повернулась к лохматой зверюке, смотрящей на угли костра голубыми глазами.

- Чара, Лёну сходи приведи!

Псина молча исчезла в лесу.

- Дочь моя. Ждёт, пока позову.

Глобус хмыкнул. Разумная баба: тайга, а в тайге отморозков полно. Значит, тест на вменяемость пройден.

Костёр не успел догореть, когда Чара явилась из леса - за ней, осторожно ступая по крупным прибрежным камням, шла девушка. Невысокая, в куртке и джинсах, цветастом платке и кроссовках.

На спине у неё был рюкзак, а в руках - чемодан, удилище от спиннинга и городская, совсем неуместная здесь переноска, в которой сидел чёрный, с белыми лапками и белым галстуком кот.

- Василий,- представила Лёна кота.

- Иван,- обалдевший, представился Глобус.

- Пока поживём у тебя?- обратилась Людмила.

- Живите. Тайга не моя.

Людмила привычно и быстро поставила полог, под ним - небольшую палатку на двух человек. Тем временем Лёна достала кота и стала кормить его "Вискасом", насыпая "котячье жрадло" в железную миску.

На ужин, который совместно готовили гостьи, Иван заявился с отчищенной миской и ложкой, вполне справедливо считая, что лишней посуды в тайгу не берут.

Еда превзошла ожидания. Обе готовить умели, и Глобус, умяв две добавки, с трудом оторвался от чашки.

- Спасибо!

- Еще будет чай,- сообщила Ивану довольная Лёна.

Когда успокоились, Глобус пошел проверять закидушки на дальний от лагеря берег. Людмила пошла вслед за ним - неслышно, но Глобус учуял звериным чутьем, обострившимся здесь за последнее время.

- Мы здесь неспроста,- сообщила Людмила.

- Я понял.

- За Лёной решил приударить Цыган, сказал, что пора ей. Ему ненадолго, а девка пойдет по рукам.

Бандита он знал. Караулов Семён, по кличке Цыган был смотрящим, которому Глобус представился прежде, чем начал работать в посёлке.

- А ты?

- Я сказала ей нет, и в лес увела на недельку-другую.

- Цыган не отстанет.

- Я знаю,- сказала она.

- С Цыганом сама разбирайся. Я срок отсидел - и больше не буду. Дела не мои.

- Но ты не с Семёном?

- Я сам по себе.

Людмила ушла, а Иван, разобрав закидушки, вернулся домой и отправился спать.

///

Они заявились назавтра, под вечер: тщедушный Семён, и с ним два приятеля. Цыган и кореш с двустволками, а третий стоял с пулемётом. Калашников, 7.62

Охотники часто такой покупают: в тайге длинный ствол и отменная точность - гарантия, что не вернёшься с пустыми руками.

- Зачем тебе девка?- наехал Цыган на Ивана.

- Мне нахрен она не нужна,- поднимаясь, ответил Иван, стараясь держаться поближе к костру. В чурбаке у костра торчал небольшой, но удобный топорик.

- Не балуй! - мужик с пулемётом повёл в его сторону длинным стволом.

- Зачем она вам?

- Погуляем. Не хочешь попробовать? Сладкая девка.

- Я сам по себе,- отвечал ему Глобус.- Смотрящий здесь ты, так тебе и решать.

- А может её прямо здесь разложить?- вмешался мужик в камуфляже с двустволкой.

- Потерпишь,- ответил Цыган,- Собирайся!

Олёна стояла, не зная, что делать. Сейчас уведут её... Мама!

- Давай,- обратился к Олёне Иван,- Бери свой рюкзак и вали. Загостилась.

Бандиты заржали.

Два выстрела слились в один. Цыган обернулся - мужик с пулемётом стоял на коленях, рукой зажимая пробитую шею; второй, в камуфляже, лежал на спине, раскинувши руки, на тёплых от летнего солнца камнях.

- Зря их притащил,- сообщила Цыгану Людмила, прижимая винтовку к плечу.- Мужики неплохие. Могли бы и жить.

- Стреляй,- Караулов смотрел ей в глаза,- Стреляй, или я до тебя доберусь. И сучку твою малолетнюю... Думаешь, я,- Цыган потянулся за спину, к двустволке.

Людмила нажала на спуск.

- Неплохо стреляешь,- сказал ей Иван.

- Неплохо учили,- ответила женщина, выщелкнув полупустой магазин и вставляя в приёмник заполненный, новый.

- Ты правда отдал бы меня им?- очухалась Лёна.

- Вот дура. Он их отвлекал, чтобы я добралась до винтовки.

- Спасибо, Иван Николаич!- расплакалась девушка.

- Да ладно тебе. Убирать надо этих...

Девчонку шатнуло.

- Сиди уж,- сказала Людмила,- Мы как-нибудь сами.

Возились до позднего вечера. Глобус прибрал пулемёт, проверил карманы бандитов. Потом они с женщиной долго искали, куда можно спрятать тела, а ружья, одежду и мелкую мелочь он выбросил в Реку, в пяти километрах от дома.

Потом замывали следы на камнях. Кое-что не отмылось, и Глобус с Людмилой упёрли тяжёлые камни к реке, забросив их там, где поглубже. На место поставили новые - с дальнего берега, чтоб не бросались в глаза пустые места среди каменной отмели.

/////

Наутро Людмила сказала: - Иван! Однако, тебе будет баба нужна.

- Себя предлагаешь?

- Моё отгорело. Олёну возьми, ей в посёлок нельзя.

- Да пусть так живёт. Мне жена не нужна.

- Не ври мне. Нужна тебе баба - так лучше сама, по добру...

- А как не пойдет?

- Я ей, б**ть, не пойду. Олёна!

Олёна явилась, держа на руках котофея.

- Пора мне назад. Пойдёшь за Иван Николаича замуж?

Девчонка смутилась, стрельнув из-под чёрных ресниц пронзительным взглядом в мужчину.

- Пойду! Почему не пойти... Он добрый. И кот его любит.

- Смотри мне, гулёна! Хвостом вилять будешь - сама пристрелю, как... споткнулась Людмила, поймав взгляд собаки.- Стрелю, как козу!

- С условием. Будем венчаться. По правилам, в церкви. В костёле.

- Ты как?

- Я не против. Да где ж здесь найдешь хоть какого попа?

- Ну, можно потом. Я покаюсь. Но только католика. Я католичка.

- Ты дура,- ответила мать,- Так пойдешь, или нет?

- Пойду. А потом обвенчаюсь.

- Замётано,- бросил Иван.

- Совет да любовь,- отозвалась Людмила.

5.Майор Иванов

Вертолёт появился внезапно - не было слышно ни звука, как вдруг из-за леса подпрыгнула тёмно-пятнистая тень, и с воем и свистом уселась на отмель.

Двери машины открылись, и на прибрежные камни посыпались люди с оружием.

Глобус не двигался.

Чёрт их поймет, этих типов пятнистых - а каждый из них с автоматом. Чуть дёрнешься в сторону - дырок наделают быстро.

Вой мощной турбины затих. Из открытой двери вертолёта сноровисто выбрался крепкий мужик в камуфляже. Направился к Глобусу.

- Будем знакомы. Майор Иванов.

- Глобус,- сказал ему Глобус,- Условно свободен.

- Тут место красивое. Рыба-то есть?

- Так как же не быть. Вон река - а без рыбы реки не бывает.

Уселись к костру. Сварили и выпили чай - хороший, индийский, из желтой бумажной пачки со слоном. Солдаты и два вертолётчика быстро сложили костёр, уселись к огню. Но Глобус заметил: остались не все - два парня отправились вверх по течению, скрывшись в лесу, за камнями.

Под вечер майор, угостившись ухою, побулькал большой металлической флягой.

- Ты как?

- Я не против. Давай.

По чуть-чуть посидели. Добавили. Выпили снова. Майор закурил самокрутку. Душистый махорочный дым поплыл, отгоняя летучую живность.

- Ты знаешь, что мне не позволят тебя здесь оставить?

- Печаль,- отвечал ему Глобус,- Я так-то привык. Хибару построил. Коза, огород.

- Какая коза? - удивился десантник.

- Ну, нету козы. Но могла бы и быть.

- Да ладно,- ответил майор,- Разберёмся с козою.

Наутро майор встал еще до рассвета, взял удочку с лёгкой катушкой, за сорок минут надёргал в реке два десятка больших, зелёно-серебряных рыбин..

Глобус, увидев добычу, поморщился - столько-то рыбы всей банде не съесть за три дня, но пришлый майор самолично почистил добычу, сложил в вертолёт, проложив туши рыбин травой.

- Домой. Мужикам на жарёху.

- Тогда на здоровье,- ответил ему озадаченный Глобус.

- Значит так. Паспорт есть?

- Паспорт есть. Как не быть...

- Назначим тебя комендантом. Подпишешь контракт - останешься здесь. Будет даже зарплата.

- Работа какая?

- На точке сидеть, когда позовут - отзываться. Поставим маяк, движок с генератором, радио. График дежурства свободный, а сводку прибор сам отправит. Он умный, зараза.

- И больше никак?

- Нет, никак. Соглашайся, Иван Николаич.

Глобус задумался. Соглашаться ему не хотелось, но хитрый майор не оставил ему вариантов. Очевидно, придется...

- А как ты узнал моё имя? Я вроде вчера не сказал?

- Ну, блин, ты даёшь! Что, майор Иванов похож на штабного дебила, что ходит как крот, не узнав, что к чему?

- Ага. Значит, дело читал, понимаю. И всё ж предлагаешь работу?

- Читал. Что с того? Я, вроде, не мент. Да и ты отсидел!

- Отбыл,- осторожно поправил майора весьма озадаченный Глобус.

- Отбыл,- согласился майор.- Мне нельзя здесь держать посторонних. Ты знал, что вокруг на сто верст - полигон?

- Откуда мне знать...

- Нынче знаешь.

- И что буду делать?

- Смотреть за объектом. Частоты для связи получишь. Работа простая. Когда будет нужно - пришлю вертолёт.

- Я здесь не один.

- Напишу, что с женой.

- Она не жена.

- Я не поп. Напишу, что угодно.

- Пиши, что с женой.

- Ну, тогда по рукам.

///

Рыбалка здесь знатная - рыба сама хватает наживку, лишь стоит забросить подальше. Голодная - или её здесь немеряно много.

А баня какая! Соскучился я - в Анголе и бани-то не было, мылись в тазу, под душем с фильтрованной и кипячёной водой.

Опасно там в речках купаться.

А здесь - красотища. Инуся моя расцвела, довольна, как трактор - сидит в интернете, купается в бане и кормит кота - счастливого, как бегемот в водоёме.

Немножко давлю на неё, заставляя учиться - хотя бы заочно. Учение - свет, хотя не всегда там светло и красиво. Бывает по-всякому. Парни мои, бывает, что плачут от боли, пока привыкают к нагрузкам - наука, она непростая.

Чем лучше научишь - тем больше вернётся домой.

Прорезался в Инге талант инженера: чего только стоит тележка для вывоза всякого хлама - простой самокат (электрический скутер) с контроллером. Выбрал программу, и эта штуковина едет туда, куда надо.

Причём, остановится, если "увидит" препятствие - есть в этой штуке достаточно хитрая схема, и на развилках сама понимает, куда повернуть.

Сначала возили пустую породу в отвалы, а после Иван Николаич придумал контейнер. Теперь можно чистую воду возить, продукты и, в принципе, всё, что угодно. Что влезет в стандартный размер.

А не влезет - то ручками и на горбу.

Думаю, стоит подумать о том, чтобы в будущем, если сумеем, для этих тележек построить отдельный тоннель. Боюсь, если честно, что эта лягушка заедет кому-нибудь в ноги.

Сломает же нахрен.

6.Инга Иванова

Как вы догадались, зовут меня Инга.

Мой папа - почти подполковник (точнее, вполне мог бы быть), но ходит в майорских погонах. Он - дважды майор. То есть, был уже раз - и снова майор.

Бывает. Начальство сослало его на Восьмой полигон, а маман развелась и решила уехать в Европу - найти "настоящую" новую жизнь с новым мужем. В Германии.

Маменькин Мюлеш - мужик неплохой, но уж больно прижимистый. Бундес. Терпеть ненавижу, когда кто-то смотрит, за сколько минут отмою под душем себя и свою далеко не роскошную гриву.

Квартиру маман продала, только я подписала бумаги тогда, когда мать согласилась меня передать под опеку отца.

Вещички собрали, отправили почтой, а я посадилась на борт (это, в смысле, меня посадили) с одним рюкзаком, в котором лежит запасная футболка и мой ноутбук. Ну, и я полетела.

"Москва - Васюки". С дозаправкой в Сибири.

А мне - ещё дальше. Большая страна.

\\\\\\\\

Однажды отец заявился весёлый, с двумя коньяками в руках.

- Поехали!

- Типа куда?

- В тайгу. На рыбалку!

Мне что. Я могу...

Сначала мы ехали добрых четыре часа на тряском "УАЗике". Долго и скучно. Потом пересели на лодку. Часа через два пристали к песчаному берегу.

- Всё?

Нет, надо пешком. Шли почти целый час - а оказались в чудеснейшем месте: высокие сосны, и скалы, и озеро. Дом у воды из дикого камня - с камином. Почти как в кино.

Здесь - метеостанция.

Местный смотритель - Иван Николаевич - тут же меня накормил и усадил у камина, пока рыбаки занимались палаткой.

А рыба - вкуснющая. Но интернета здесь нет. Совсем. Электричество есть, и, значит, нетрудно поставить тарелку. Оно же недолго?

Хозяин, узнав, что я где-то чуть-чуть понимаю в Сети, сказал, что тарелку найдёт. Ну, и я обещала помочь, если надо.

Ещё побродила вокруг, по округе - в сопровождении умной собаки - с хвостом, загнутым колечком. Собака погладить себя не дала, но постоянно была где-то рядом. Боялась, наверное, типа я заблужусь.

Блудиться не стала (да и куда тут уйдешь-то, по берегу - тут всё понятно), и потому собачара бежала себе для порядка, слегка появляясь и вновь исчезая в лесу.

А вечером - баня. Я даже не знала, что русская баня - так здорово. Небольшая избушка, а в ней установлен большущий котёл с нагретой водой и огромная печка, куда можно воду плескать из ковша. Напарились.

Я, раскрасневшись, как рак от жарищи, Людмила - серьёзная дама, которая в баню пришла с карабином, и Лёна (не Ольга - Олёна, сказала она). Мне-то что. Ну, Лёна так Лёна. Красивое имя.

///

Когда мы приехали снова (отец на рыбалку, а я, исключительно, в баню) тарелка имелась, и Лёна сидела в Сети.

Воткнув ноутбук, я настроила роутер (а заодно - незаметно усилив защиту), зашла на любимые сайты.

Действительно, шустро шевелится. Не то, что в посёлке - в родном гарнизоне и телефонная связь-то хреновая, а интернет... Не траффик, а смерть партизана.

Кому неизвестно, в мобильной сети интернет раздаётся постольку, поскольку не занят обычный канал болтовней, на вторичной основе.

Поэтому что-то скачать можно ночью, часов после двух - когда все заснут и заткнутся. А я ненавижу, когда что-то медленно.

- Инуся,- закинула удочку Лёна,- а фильмы здесь можно смотреть?

- Дык, что в этом хитрого? Просто скачай с ближайшего торрента, и вуаля - наслаждайся, пока не сдуреешь.

- Научишь?

Пришлось научить.

Потом оказалось, что фильмов хотелось бы много, и все надо где-то хранить. Желательно, в качестве.

Пришлось мне заказывать NAS, а хотелось бы пару (а лучше бы - три, для страховки), но денег на это, увы... Хреновато с деньгами.

Отец обещал сэкономить с зарплаты (а то я не знаю армейских зарплат), но максимум, что получилось бы - пара винчестеров. И то, если он перейдет на пельмени, забыв про коньяк и сигары.

Он любит сигары, привык - в Анголе, когда был советником. Правда, в тайге, на рыбалке он курит махорку, считая, что комары от нее лучше дохнут.

Не знаю. Наверное, я конгруэнтный комар. Я дохну. Терпеть ненавижу, когда кто-то курит. Вот я - не курю, и уже третий год.

Короче, осталась я с Лёной и Ваней (Иван Николаичем - если в глаза), ещё на неделю. Припомнила старые связи, когда занималась дизайном (ну, надо же девушке в бары ходить и покупать сигареты тайком от родителей), и через месяц - недели, конечно же, мало,- на счёт в Амстердаме упала ещё одна тысяча евро.

Вторая, кому интересно. За месяц неплохо.

Посылку мою привезли вертолётом из города. Ящик с контроллером и восемь штук сменных дисков. Хранилище файлов. Хотелось бы больше, но есть то, что есть.

Потом захотелось мне сделать нормальную базу, в которой все фильмы хранились бы не по годам, а с сортировкой по жанрам, актёрам - короче, работы хватало.

Когда появилась возможность - купили вторую коробку, и Лёна усиленно стала искать по всем серверам интересные книги, а я - создавать систематику.

Библиотечные индексы - нужная штука, особенно, когда книг уже несколько тысяч. Отдельная песня - коллекция книг и журналов по технике и всякоразным наукам.

Короче, когда железяки мои занимали приличную часть не такого уж ёмкого дома, Иван Николаич решил отвести часть подземного склада под наши хотелки.

Всё кончилось тем, что мы с Лёной долбили скалу, таскали по длинным проходам весьма неудобные штуки, тянули длиннющие кабели и короба - для воздуха. Чем-то дышать всё же надо.

Но вышло неплохо.

И вот я - владелица серверной в дальнем углу подземного хода. Три комнатки, укреплённые толстым железом (ага, у отца паранойя на случай обвала), куда подключаются кабель питания, выход тарелки на спутник и входы клиентов на сетевой коммутатор.

На стенах - обои с цветочками (Лёна сама выбирала) и полки с любимыми книгами. Чтобы не бегать на выход к палатке, я попросила поставить диван, а за углом Лёна сделала кухню.

Удобно - продукты-то рядом. Ещё у меня есть окно - большой телевизор, подключенный к камере, которая смотрит на реку и лес. А если окно надоело, вполне можно фильмы смотреть.

Я прочно зависла в сети, а хитрющий Иван Николаич решил обустроить семейную с Лёной квартиру поблизости. Места хватает.

Окно у них смотрит на горы, и потому иногда я тайком (почти - Лёна знает) включаюсь в их камеру - будто бы окон у нас уже два. Когда-нибудь будет и больше.

Олёна прекрасно готовит, и я потолстела - придётся придумывать зал с тренажёрами, вес уменьшать. А то меня замуж никто не возьмет - я шучу, если что непонятно...

Библиотеки мои расширяются - в новом хранилище я собираю различную музыку. Классика, рок и даже попса - у народа-то вкусы другие, не как у меня. Заодно мне пришлось поискать по Сети учебники и учебные фильмы - учеников (я надеюсь) у нас будет много.

Естественно, тащим по стенам толстенные кабели - в каждую комнату. У каждого доступ к Сети (не к сети Интернет, а к нашей, для внутренних нужд) и приличная связь - телефоны и видео.

Окон у меня уже три - и на каждом картинка своя, а сбоку вполне симпатичные шторы. На подоконник Олёна поставила несколько ящиков - типа цветы и рассада не знаю, чего. Говорит, помидоры - но, зная её, может быть, что угодно - укроп, ананасы, компот из черешни...

Ан, нет - на окошке компот не растёт, его нужно делать (варить? - надо будет у Лёны спросить или в Вики залезу).

Количество жителей здесь понемногу растёт - растёт и подземный посёлок. Мужчины проделали длинный, почти полтора километра тоннель к Реке - это значит, что грузы для нас можно будет возить по воде.

Пора говорить Николаичу, что серверов нужно три - рабочий и два страховых, причём все в различных местах. Начинаем работать по-взрослому.

///

Сижу, развлекаюсь с программой для окон: в пещере темп жизни другой, не такой, как "на воле"

Когда засыпаю, то сплю, как медведь - часов по двенадцать. Зато как проснусь - работаю долго. По меркам наземным, чуть-чуть меньше суток, но сутки у нас (а, точнее, мой жизненный цикл) часа тридцать два. Но не точно.

Проишлось корректировать "окна": когда просыпаюсь - рассвет, когда поработаю - включена запись на вечер. Красивое заходящее солнце, огромное небо и облака. Ночью - звёзды, и даже Луна в соответственной фазе.

Картинка (исходная) пишется в память машины, а выдаётся тогда, когда нужно, с учётом моих биоритмов. Для Лёны - своя, у неё темп немного другой.

Теперь хочу сделать статистику, чтобы понять - влияет ли что-нибудь на продолжительность "суток" (к примеру, Луна, или, может, погода). Хотя, здесь погоды-то в сущности, нет - как нет ни зимы и ни лета.

Темно под землёй.

Наверное, стоит придумать программу для воздуходувки - менять по случайным законам погоду (температуру и влажность), и смену сезонов.

И да, специально для Лёны - менять освещённость теплиц. Фитолампы гореть могут сколько угодно, а вот для растений нужны свои циклы, почти как для нас.

Олёнины грядки растут понемногу в длину (широкими делать нельзя, вдруг тоннели обвалятся), поэтому в каждой теплице вдоль стен проложены рельсы. На рельсах - тележка, и простенький робот- сельхозник со сменными лапами.

И пашет, и сеет, и даже слегка убирает - но здесь больше ручками, я и Олёна. Сезонов здесь нет, и погода стабильна - полив, когда надо, а не когда подойдёт нужный облачный фронт. Короче: гуляй - не хочу!

Я думаю, три урожая - а то и четыре, сумеем собрать. Была бы энергия. Вот наше слабое место...

И деньги нужны. Я уже сообщила отцу, что всё, что осталось от нашей московской квартиры (моя, разумеется, доля) пойдёт в общий фонд. Покупки нужны - от еды до контроллеров и запчастей для различной механики. Роботы - нужная штука, но всё на коленке не сделаешь.

Жить как-то надо.

Спасибо ему, он не только все деньги на счёт перевёл (когда убедился, что я совершенно серьёзно планирую жить здесь в ближайшие время), но и добавил ещё ровно столько же - всю свою долю.

Сижу, понемножку паяю, и платы травлю. Мне бы двух человек - тогда развернулись бы. Рук не хватает. Наверное, нужно искать по Сети желающих жить вдалеке от налогов: не я же одна здесь работать должна по двадцать часов без обеда.

Шучу. Если я забываю пожрать, Олёна приходит и гонит на кухню - а там меня кормят, пока не взмолюсь, что некуда больше. Диета мне здесь не грозит.

///

Людмила Петровна, Олёнина мать, копается с нами в теплицах - там много работы, и большую часть пока наши киберы делать не могут.

Она совершенно не может смириться, что "эта железка" умеет достаточно точно сажать семена, рыхлить междурядья, вносить удобрения не просто по площади, а непосредственно к каждому стеблю.

Она же недавно сумела задать нам вопрос, который ни Лёне, ни мне не приснился: зачем наши роботы делят участок на равномерно квадратные части, когда корневая система растений - совсем не квадрат, а подобие круга, и потому часть участка теряется зря.

Дейстительно, если разметить всю площадь теплицы шестиугольными сотами, то на участке вполне размещается больше растений. Обычные пчёлки давно показали пример, как нам быть.

И, кстати, избавились от междурядий - робот не трактор, и потому всю доступную площадь участка использовать можно по полной. А я и Олёна, когда будет нужно, вполне умещаемся сверху на балке - доехать к любому кусту можно просто на боте.

Чтоб цветы не топтать :)

Людмила Петровна на роботе ездить боится, и потому пробирается в джунглях с плетёной корзиной в руках, вполголоса матерясь - думает, что мы с Лёной глухие. Таких выражений мне слышать не доводилось в Москве, на тусовках - и, думаю, самый отъявленный байкер (весь в коже и тёмных очках, с "Харлеем" под каменным задом), услышав её, упадёт.

И очнётся не скоро.

А мне - программировать "чёртову штуку" с разбивкой участка по сотам, причём, как ни странно, размер этой соты для каждого вида другой. Кому нужно больше - а кто обойдётся и малым.

Попробуйте сами - совсем не простая задача.

И, если задачку решили, попробуйте вычислить соты для огурцов с кукурузой (они вместе часто растут), или капусты с селёдкой.

Шучу, кто не понял.

У нас очень мало свободных тоннелей, и часть из них сеем/сажаем со сдвигом - пока в одном месте морковку воткнём, в другом она мирно растёт, а в третьем уже убираем. Такой вот расклад.

///

Сегодня у нас происшествие: кот проскочил на плантацию мяты и радостно слопал (а больше помял/потоптал) Олёнины грядки. Олёна в печали, а я, втихаря от хозяйки, поймала кота и слегка с него выбила пыль.

Боюсь, он не понял, за что получил по устройству, к которому крепится хвост.

Придётся монтировать антикотячью сигналку и схему, которая будет блокировать мост, когда в зоне действия есть кто живой. Прибьёт кошатину наш робот случайно, а Лёна... Не знаю, что скажет она, но мне не хотелось бы знать.

Один у нас кот. Уникально-любимый.

Олёне нельзя волноваться. Похоже, Иван скоро станет отцом - а я крёстной мамой. Ну круто же, блин!

Однако, идти надо, датчик искать.

7.Глобус

Ну ёшкин ты кот!

Вот на кой это надо? Ну ладно, работа, опять же, тайга - на сто километров вокруг, никому не мешаю, нет, падла... Ну ёшь твою кошь!

Сначала Людмила с котом и нелепой девчонкой - в тайгу с чемоданом попёрлась. С котом! Ну ладно собака - собаке в тайге есть работа, но кот! В переноске и с "Вискасом". Боже ж ты мой!

Потом Иванов со своими волками - ну видно же, кто он, и кто вместе с ним прилетел. Пришлось соглашаться - ну ладно, работа, следить за приборами. Труд невелик.

Когда идиоты припёрлись с Цыганом, я даже не стал удивляться. Эффектно стреляет бухгалтер, и вряд ли в лесу научилась. Патроны в тайге дорогие - их надо таскать на горбу, не будешь их попусту жечь.

Хороший стрелок по колено в отстрелянных гильзах. Бывала старушка в местах, где патроны казённые, ох как бывала! Видал я на зоне таких - с автомата в консервную банку, летящую с воли на зону (при свете прожектора!) влёт попадают.

Спасибо майору - бумага его пригодилась. Менты походили вокруг, посмотрели (придурки, что толку искать, когда нет собаки), естественно, стрелянных гильз не нашли, а уж потом и майор появился (наверное, есть в его ящике камера, зуб даю - есть). Ментов разогнал ("На вверенном мне полигоне - я высшая власть и всеобщий начальник"), и взад улетел на метле.

На своем вертолёте. А волки остались.

Нормальные парни. Командует ими старлей, за неделю бойцы с лейтенантом (не гордый, как все каменюки таскал) построили что-то похожее на примитивную мельницу средних веков - с большим водяным колесом. Рядом поставили будку, размером чуть больше собачьей, зато с генератором.

Сделали свет - сначала в палатке, где жили, потом в моём доме, и даже в пещере, где склад. Спросили, что это? Ответил - убежище. Убожище, пошутил лейтенант, и несколько дней они ставили крепи, ровняли неровные стены и пол - короче, когда прилетел вертолёт, мой дом стал похож на жильё человека.

И Лёна довольна - читает при свете. Удобно. Наверное, надо купить большой телевизор и тапочки. Как же без них...

Она молодец - всю ораву кормила за день по три раза. Успей только рыбу ловить, да в лес за грибами мотаться. Когда улетали, оставили Лёне сухпай - большие коробки зелёно-пятнистого цвета.

Нам хватит на месяц. Я много не ем, а Лёна - как птичка, немного ухватит, и больше не хочет. Наелась. Боится фигуру испортить. Вот Васька - тот жрёт чуть не больше меня, но он любит рыбу. Любую. Варёную, свежую, даже солёную - но только не кашу. Не любит кошак.

Нужно будет говяжьей тушёнки купить, и для кота что-нибудь. Есть же в городе где-то котячьи консервы?

///

Приехал майор. Говорит - на рыбалку. Привёз с собой дочь, и пока они с Лёной кормились на кухне, майор отозвал меня в сторону.

- Колись, говорит, арестант. Сколько было бандитов?

- Три штуки.

- И всех завалил?

- Не я. Тёща ловко стреляет.

- За дело?

- За дело.

- Менты не найдут?

- Не думаю.

- В палатке моей для тебя есть канистра, а в ней аммиак. След от крови залей.

- Заметил-то как?

- Ну а как не заметить? Два камня лежат не отсюда.

- Глазастый.

- Учили. Ты зря не рискуй. Оружие есть?

- Пулемёт. Но почти без патронов.

- Патроны найдём. Нужно что-то ещё?

- Да нет. Разве Лёнке каких-нибудь книжек, побольше. И фруктов каких. Неуютно девчонке в тайге. Откуда узнал про бандитов?

- Со спутника. Раз в три часа имею картинку.

- А больше никто не заметил?

- Надеюсь, никто. Да кому мы нужны...

Иван промолчал. Да и что тут сказать.

///

Приблуда с хвостом на затылке - майорская дочка - подбила Олёну поставить тарелку и подключить интернет.

Пришлось добывать эту чёртову штуку и ставить повыше, где ветки не будут мешать.

Поставил. На спутник она навелась, и Лёна сидит вечерами, глазеет на всякие сайты. Хотел было глянуть футбол - но Олёна с котом полчаса на меня сверкали глазищами.

Злились.

Бог с ним, с футболом. Пойду лучше чаю попью.

///

Подружка Олёнина - Инга - мне заявила недавно: что в наших краях самый главный закон - это я. И потому ей весьма наплевать на соблюдение авторских прав в интернете и прочие мелочи типа УК.

Ну да. Я её понимаю. Патентное право придумали, чтобы ускорить прогресс, пустить в общий доступ чужие секреты в обмен на весьма ограниченный срок монополии (максимум - лет на пятнадцать).

Сейчас - что-то странное. Вместо прогресса - усиленный тормоз в течении всей жизни автора и пятьдесят лет, когда он помрёт. Так что я с ней согласен.

Закон здесь тайга, и медведь, несомненно, хозяин.

Жить нужно по совести. Лёна меня одобряет - а остальное меня не касается. Как-то вот так...

А вообще, они спелись. Девицы совместно строгают и мясо на ужин, и лазят по тёмным ходам с мотками какого-то провода. Я-то решил пошутить, что так они скоро кота приспособят по трубам таскать кабеля - девицы потупились, глядя в ближайшую стенку, а кот недовольно скосился на Лёну и фыркнул в усы.

Вот чёртова девка! Кота запрягла на работу. У нас коммунизм: не работаешь - жрать не дадим, а кот жрёт от пуза. Как будто недавно вернулся из лагеря.

Не пионерского.

Я так шучу.

Инга, когда получила себе комнатушку, решила в ней жить. Не нравится ей спать в палатке, на воздухе. Что ж, вольному воля - но эта приблуда гоняет внутри по подземным ходам на электрическом скутере.

Только одно хорошо: отец заставляет её надевать на дурацкую голову шлем, а на коленки и локти - защиту. Но, всё равно, в темноте электрический веник (то бишь, самокат) летает бесшумно. Пора создавать что-то вроде ГАИ - права выдавать сумасшедшим девчонкам не раньше, чем вырастут.

Лет с тридцати.

///

Вернулась Людмила - пришла из тайги с большим рюкзаком и убитой козой за плечами. Собака, естественно, рядом - глядит голубыми глазами и, кажется, очень довольна.

Олёна цветёт - соскучилась. Обнималась с собакой и с матерью. Больше с собакой. Тоскливо ей тут - да и мне веселей, пока в доме гости.

Когда посидели (у нас теперь стол, и навес, и печурка для летней готовки), Людмила достала тряпицу с увесистой пачкой бумажек.

- Возьми, Николаич. Приданое Лёны. Я вижу, она прижилась у тебя.

- Да стоит ли...

- Стоит. Девчонка она молодая, ей многое надо. Не то, что тебе.

Я взял пачку денег и спрятал за пазуху.

- Где раздобыла?

- Охотилась. Каждую зиму пять-шесть соболей...

- Неплохо. Самой-то осталось?

- Осталось. Я дом продала - нельзя мне сейчас оставаться в посёлке.

- Тогда оставайся у нас. Места хватит на всех.

- Я думала, ты не предложишь. Спасибо, Иван Николаич.

- Да ладно. Живи, как умеешь.

С приходом Людмилы девчонки заметно ожили, и Глобусу стало полегче - работать Людмила умела. Она обустроила комнату неподалёку от входа в пещеру, но летом жила у костра, в своей тёмно-зелёной палатке.

С собой принесла кроме "Сайги" мелкашку, и регулярно ходила в тайгу. Козлячье жаркое и битая птица заметно улучшили стол - рыба с гречкой уже надоели.

///

На выходные приплыл на моторке майор - привёз с собой ящик лимонов. Девчонки набросились - любят кислятину с сахаром. Оно и полезно - не дай Бог, цинга.

Еды у нас много, но зелень - приятная штука. Сказать надо будет Олёне, чтоб косточки замочила в воде, а после посадим лимоны в одном из тоннелей. Пора заводить нам плантацию цитрусов.

Если получится, вырастим сад. И пчёл разведём. Интересно, в пещере они смогут мёд собирать, или придется таскать ульи каждое лето на солнце?

С майором явился десантник-сержант, с уверенным взглядом, мозолистой лапой (так руку сдавил - не вздохнуть) и именем Коля. Вдвоём они долго таскали вглубь длинного штрека на склад тяжеленные ящики.

Меня помогать не позвали, сказали: - Мы сами. Топи пока баню.

Ну, баню топить мне привычно, девчонки собрали на стол а Люда - Людмила Петровна - достала под крышей дубовые веники. Баня - святое.

Потом, после бани, майор проводил меня в склад, открыл ближний ящик - патроны. Как раз к моему пулемёту.

- Подарок. Два ящика, этот и тот - тебе для охоты на крупного зверя.

- А там? - Покосился на штабель укрытых зелёным брезентом предметов..

- А там автоматы и несколько цинков патронов. Сумею - добуду ещё.

- Воевать не собрался?

- То личные вещи. Пускай полежат вдали от начальственных глаз.

- Мне-то что. Я, конечно, не против.

- Чужим не показывай.

- Не покажу.

- И да, это лично тебе. На всякий пожарный,- он вынул откуда-то из камуфляжа блеснувший металлом предмет.

- Владей,- отстегнул кобуру и отдал Ивану.

- Девчонку мою береги. И не бойся стрелять - прикрою. Теперь ты в команде.

Иван Николаич кивнул, соглашаясь.

- Возможно, мне скоро придётся уйти из рядов. Найдёшь уголок, если что?

- Одному?

- Вдвоём, но обузой не будем.

- Мне что. Места много. И жить веселей, большим-то кагалом.

- И да, вот ещё,- он отдал фотоснимок.- Картинка со спутника. Неподалёку в горах есть круглое озеро. Так подобраться непросто, и вертолёту не сесть - но если пройти под землёй...

- Подумаю. Я лично за, но буду решать не один.

- Вот как у вас?

- Работаем все, кто как может - так всем и решать. Не в обиде, майор?

- Я что. Я солдат - как прикажут...

- Добудем тебе твоё озеро. Нам не впервой.

///

Людмила, когда предложил ей вести все финансы, упёрлась копытами: - Нет, ни за что! Готова охотиться, рыбу ловить, кашеварить и даже в забое кайлом - но не деньги. Пришлось самому.

Доходов у нас - кот наплакал (заплачет он, как же. Настырный кошак), с расходами тоже не айс: нам на всё не хватает, поэтому крутимся. Надо признать, что Инга за день написала программу доходов/расходов, а я понемногу стараюсь понять, как всё это работает.

Одно хорошо: мы не платим налогов. Если кто-то когда-то придёт с нас требовать что-то куда-то - с большим удовольствием сам пристрелю, и прикопаю поглубже, чтоб запаха падали не было.

Здесь Инга со мною согласна (она ещё та анархистка), а Лёна - как все. У неё из законов лишь десять библейских - и то, вероятно, с купюрами. В наших таёжных краях понятия лучше законов. Разумней.

Хотя бы пока.

/////

Сегодня, впервые за всё это время, пришлось нажать кнопку тревоги - наладилась Лёна рожать. Майор прилетел, и его волкодавы с врачихой. Она-то с проблемой и справилась.

Праздник у нас. Наследница. Девочка. Три килограмма пятьсот.

Врачиха осталась с сержантом - за Лёной смотреть, а вертолёт улетел. И тревожная группа с майором. Майорова Инга, когда суета улеглась, устроила баню, а после приезжей врачихе нашла у себя неучтённый диван. Отдохнуть после бани...

Мне кажется, больше всего восторгнулась (восторглась? - ну, как-нибудь так) приезжая Ника (ВерОника!) мощной коллекцией фильмов и книжек. Прилично у нас набралось. Молодцы же девчонки!

А нас (то есть взрослых) медичка ругала нещадно: аптечка-то есть, да не дай Бог чего, лечить будет нечем. Пришлось написать преизряднейший список - поеду в Посёлок, найду, что смогу.