Вот так бывает!

– Он ушел! Ушел от меня! Уехал утренним автобусом! Сказал, что все очень сложно, а он не готов! – Маришка заливалась слезами, грызла собственный кулачок и была в истерике, содрогавшей ее со страшной силой.

Напротив Маришки стояла ее мама. Она видела, что испытывает дочь, и ей было жалко свою девочку. Настасья Сергеевна сама в одиночку вырастила свою единственную кровиночку. Подняла на ноги красавицу дочку. Пришло время, и Маришка влюбилась. Свадьбу сыграли. Все чин чином. Но вот бывает же так в жизни! Дочь повторяет мамину судьбу! Сбежал этот муж, только услышав чудесную новость, что он станет папой.

Двойное предательство: жены и будущего ребенка. Вместо радости выдал муженек признание, что еще не готов, и с утра пораньше смылся, тихо прикрыв дверь. Мариша больше слов от него не услышала, сама сказать ничего не успела. Потому, так кипело у нее на душе. Потому, слезы Маришкины сотворили второй ручей в Любимовке.

Но кто, спрашивается, находясь в животе у мамки, будет думать об этих переживаниях, когда надо расти и появляться на свет. А мамочку мы порадуем! Мамочку мы понюхаем и найдем что– то бесценное. Попробуем это на вкус и не оторвемся. Вот только родиться надо!

И родилась. В свое время, не доставляя маме больших хлопот. Спустя девять месяцев, как и положено. Вот тут мама и успокоилась. Заулыбалась, Зацеловала!

– Фу – подумала новорожденная!

– Сладкая моя – подумала мамка!

И все, никакой бывший муж больше не нужен! Забыли о нем думать! Быльем поросло. В графе отец–прочерк. Отчество взяли от имени председателя колхоза Петра Петровича! И в доме появилась третья женщина Олеся Петровна. Очень хорошенькая. Конечно, почему – бы нет? Бабушка красивая, а мамка вообще глаз не оторвешь.

Расцвела Маришка после родов. В деревне про ее историю знали все, и все как один запозорили муженька–летуна, став безоговорочно и навсегда на сторону Маришки.

Домик, где жили три женщины, был маленький, но уютный. Стоял он на взгорке. Под горкой протекал небольшой ручей с деревянным мостком, соединявшим берега. На противоположной стороне, практически на одной прямой от Маришкиного дома было расположено здание участка милиции. Ну как здание?! Такая же хатка, уехавшей, когда- то из Любимовки семьи. Хозяйничал в ней Владимир, местный участковый. Человек, болеющей душой за каждого жителя своего участка. Кредо участкового: «Не накажи, а предупреди». Он так и жил. Своего участкового народ любил тихо, скрытно, поголовно.

Володя понимал, что девочкам семьи Олеси Петровны живется нелегко, поэтому, посоветовавшись с начальством, предложил Маришке должность хозяйки его участка, т.е. уборщицы. А еще полставки – курьером. Повестки разносить. Но в Любимовке жили спокойно, и курьер был номинальный. А если чего разнести, то у участкового машина была. Сам ездил куда надо.

Так и пошло житье.

Хозяйка пыльный угол участка превратила в чистое, уютное место. Заходи. Живи. Участковый был очень рад. Самому ему прибираться было некогда.

Маришка убираться приходила вечером, когда ее на нянечном посту могла подменить бабушка Олеси Петровны. Бежали быстрые ножки под горку, через мосток. Десять шагов налево, и вот оно, рабочее место. Повозившись, часок со своей управой, вылив поломоечную воду в кусты и постелив на входе мокрую тряпку, что бы ни одни грязные ноги не вошли на чистый пол, хозяйка участка оглядела свои угодья, осталась довольна, и, одевши, одежку потопала в обратном направлении - домой.

Зимой темнеет быстро, поэтому, к тому времени, как Маришка освободилась, небо стало черным, завиднелись звезды и вот – вот должна была показаться луна. Мариша без опаски ступила на мостик. Ну что может произойти? Вон уже дом виден, вот позади участок, где еще работает на посту Владимир Викторович, участковый.

Но произошло!

Когда девушка дошла до середины пути, на нее из-под моста вылезло чудище мохнатое, облапало Маришку и полезло целоваться. Первые секунды Мариша боролась молча, голоса со страху не стало. Потом в голову пришло, что все, прощай жизнь молодая!

–А как же Олеся? – От этой мысли проснулись силы, и Мариша, глотая морозный воздух, набрала полные легкие, и, как серена, озарила визгом местные просторы.

Тут же со стороны, расположенной рядом фермы вылетел старый дед Федор.

Со стороны участка мчался на помощь Володя.

Из Маришкиного дома, с коромыслом наперевес, бежала мамка с криком:

– Зашибу, ирода!

Первым успел участковый. Он оторвал от девушки мохнатую фигуру и узнал в ней Петьку, собственно, соседа по участку.

Удар коромыслом достался участковому, так как, мамка разбираться не стала, где, чья спина и валяла по полной по всем спинам, кроме, дочкиной.

– Гражданка мамаша! Потише! Я при исполнении! – участковый пытался закрыться руками от верткого коромысла.

– Настасья, ты чего Володьку лупишь? – дед Федор, наконец, добежал до поля боя.

А Петька с Маришкой стояли и спокойно наблюдали за развернувшейся битвой коромысла и участкового.

Настасья Сергеевна резко остановилась. Огляделась! И кинулась на мохнатую спину.

– Гад, ты зачем мою девочку порочишь? Зачем на нее накинулся?

– Прекратить самоуправство! Убрать коромысло! Всем присутствующим в участок шагом марш.

– Дед, ты можешь не ходить!

Да куда там! Чтобы дед пропустил такое интересное действо, да ни в жизнь такому не бывать!

Но Настасья побежала срочно домой, к Олесе Петровне. Деда все - таки спровадили обратно на ферму. Скотником он там работал. В коровнике порядок наводил. Остальные в участок.

Пришли в участок. Тепло. Чисто. Видна хозяйская рука.

–Ну, садитесь! Вначале потерпевшая, рассказывай свою версию, Маришка!

– Я иду, а тут он! Мариша заплакала, вспомнив свои переживания.

–Ты, вот, Петя что удумал- то? Ты зачем девушку напугал?

Петя сидел, ни жив, ни мертв. Пот тек по лицу. Щеки покраснели. Петя молчал и испуганно смотрел на участкового.