Вой

«Вой»

По просёлочной горной дороге двигался автомобиль шерифа.

Фары резали темноту, как тупой нож, неуверенно, лениво, будто сама ночь сопротивлялась свету. Дорога извивалась, уходя то вверх, то вниз, и временами казалось, что она специально проверяет подвеску машины и нервы тех, кто решился по ней ехать после десяти вечера. Асфальт здесь давно перестал быть асфальтом. Он был скорее воспоминанием о нём: потрескавшийся, местами провалившийся, с выбоинами, которые на скорости могли вырвать у машины не только колесо, но и всё днище.

На часах светились зелёные цифры: 23:17.

Цифры эти были слишком яркими для такого места. Они выглядели чужими, освещая зелёным неоном вокруг себя.

За рулём сидел Стив Стоун, шериф городка Грэйс-Холлидей. Это был мужчина лет сорока пяти, с лицом, которое за годы службы научилось ничего не выражать. Это было полезное умение. Лицо у него было квадратное, будто высеченное из старого кирпича, и лишь глаза иногда выдавали усталость. Ту самую, что не снимается ни сном, ни алкоголем.

Рядом, на пассажирском сиденье, развалился Джон Сноу, его помощник. Джон был моложе. Тридцать два, может, тридцать три года. Он держал локоть на двери, пальцами лениво постукивал по стеклу и смотрел в темноту.

В машине пахло кофе из термоса Стива, кожей от сидений и чем-то ещё металлическим, еле уловимым. Запах службы. Запах города, который слишком мал, чтобы скрывать тайны, и слишком упрям, чтобы их признавать.

— Ну что, — сказал Стив, не отрывая глаз от дороги. — Как планируешь провести эту великолепную ночь пятницы?

Джон усмехнулся.

— Я? Домой. Спать. Завтра рано вставать.

— Стареешь, — хмыкнул Стив.

— Нет, — возразил Джон. — Просто завтра у меня рыбалка. В пять утра вставать. Еду на озеро Вэлли-Форк. Помнишь его?

Стив кивнул.

— Помню, — сказал он. — Это там, где в прошлом году нашли утопленника.

— Его утащило течением? На сколько я помню. — поёжился Джон. — Несчастный случай.

Стив ничего не ответил. Он знал, что в Грэйс-Холлидей словосочетание «несчастный случай» звучит как плохая шутка.

Машина подпрыгнула на очередной выбоине. Где-то вдалеке ухнула сова. Лес по обе стороны дороги стоял плотной стеной — чёрный, густой, живой. Деревья здесь не просто росли. Они будто наблюдали.

— А ты? — спросил Джон. — В бар?

— Ага. «У Мэри». Опракину пару кружек. Может, три. Потом домой.

— Пару кружек? — повторил Джон с сомнением.

— Я сказал — пару. Я не уточнял, каких размеров.

Они оба тихо рассмеялись. Смех вышел короткий, сдавленный. Такой, который появляется не от веселья, а от привычки не сойти с ума.

Некоторое время они ехали молча. Только мотор гудел ровно и уверенно, будто сам был рад, что ещё жив.

— Слушай, — вдруг сказал Джон. — Ты заметил, что дорога сегодня какая-то… другая?

— В смысле?

— Не знаю. Как то слишком спокойно и тихо тут.

Стив присмотрелся. Джон был прав. Обычно ночью лес жил своей жизнью: стрекотал, шуршал, дышал. Сейчас же было слишком тихо. Только звук автомобиля и всё. Такая тишина не успокаивает. Она предупреждает.

— Может, к дождю, — сказал Стив.

Он не верил в то что сейчас сказал, но ответ показался удобным.

Они проехали ещё несколько сотен метров, когда разговор сам собой свернул в сторону, которую оба старались избегать.

— Кстати… — Джон замялся. — Про ту историю...

Стив сжал руль чуть сильнее.

— Про Роджерсов?

— Ага. Как её... Джессика Роджерс. Так вроде её звали?

В машине стало холоднее. Или, по крайней мере, так показалось.

— Её имя ещё долго будут помнить, — сказал Стив.

— Чёрт… — Джон выдохнул. — До сих пор не укладывается в голове. Жена. Мать. Убить мужа и дочь. А потом…

Он не договорил.

— …скормить их тела соседям, — сухо закончил Стив. — Да. Формулировка, конечно, мерзкая, но точная.

Джон сглотнул.

— Как она вообще могла до такого дойти?

— Вопрос не как, — ответил Стив. — Вопрос когда. В этом городе такие вещи не случаются внезапно.

Дорога пошла вниз. Фары выхватили из темноты старый указатель: GRACE-HOLLIDAY — 7 MILES. Буква E была прострелена ещё со времён, когда здесь «скучали» подростки с отцовскими винтовками.

— Она ведь всегда была такой тихой, — сказал Джон. — Я её помню. Магазин, церковь, дом. Никогда не пила, не ругалась.

— Вот именно, — мрачно сказал Стив. — Такие и ломаются быстрее всех.

Он вспомнил дом Роджерсов. Двухэтажный, с белой верандой, где всегда пахло выпечкой. Вспомнил кухню, чистую и вылизанную до стерильности.