Война упавшего желудя. Часть первая.

Война упавшего желудя. Часть первая.

Двенадцатый год упавшего жёлудя.
Где-то на краю границ. Хвойнолесия.

- Гвидами-и-р. Шелкопу-у-з. Где вы. Дуб вас забери!
Неустанно голос отзывал кого-то в своих нотках отчаянья и тревоги.

" Ну, погодите, Устрою я вам шишку небесную! Неделю без пайка и земляники ходить буде
те". Раздражённо высказался некто себе под нос, шёпотом заметив просветы к видимой опушке леса. Лучи солнца резкими ударами ослепили глаза выходцу из чащи леса, и на опушке показался силуэт, прикрывающий рукой свой взор. Кожаная обшарканная коричневая кираса с небольшими выпуклинами вмятин лениво выпрямляла ямки от дышащего торса . Её исшарканные области, будто в оскале дикого зверя, так и ожидали напороться на чей-то взгляд, чтобы внушить страх и трепет своей суровостью. Броня явно видала своё применение и сидела на войне подтянутой и не свисающей. Почувствовав, что глаза привыкли к ярким лучам солнца, воин убрал руку от глаз. Чёрные, как смоль глаза в прищуренной настороженности осматривали каждый кустик, бугорок и травинку, пока длинные, с оранжевой шёрсткой уши вслушивались в каждый шелест листвы, щебет кузнечиков и треск вековых деревьев. Его вытянутый, немного сплющенный нос принюхивался к разновидным слышимым запахам цветов и хвои, выискивая чужеродный и несвойственный полю аромат. Оранжевая шёрстка воина, колыхалась травой на открытых плечах и руках от лёгких порывов ветра, в своём глянцевом блеске заигрывая с попавшими лучами солнца, придавая ей насыщенный вид. Выглядывающая белая шёрстка от подбородка стелилась по горлу ковром, скрываясь под одетую кирасу даруя своему обладателю ещё более мужественный и воинственный вид. Воин стоял непоколебимо на опушке, гордо выпятив широкую грудь в броне вперёд, пока позади его юлил хитрой змеёй прибранный плетёной верёвкой коричнево чёрный хвост. Его мохнатая оранжевая пяти конечная когтистая лапа крепко держала рукоять запрокинутого за плечи двуручного меча, поблёскивая стальным полированным долом клинка. Меч выглядел горкомовским своим размерам по сравнению с ростом своего обладателя, воин был невелик, около четырёх футов, когда меч выглядел на все пять с половиной. Но, несмотря на всё это, воин словно не чувствовал тяжести приложенного на плечо веса, создавая впечатление, что он одно целое со своим оружием. Воин тяжело вздохнул, покачивая сожалеющей головой из стороны в сторону. В голову тучей ломились нехорошие мысли. И сколько нос по ветру не держи, а запаха их нет и всё.

"Как сквозь норы провалились. Ну, Гвидамир, ну, Шолкапуз, устрою я вам сегодня взбучку"!

Воин в негодовании нахмурился в лице. О мысли, что ему нужно шагнуть в луг и примять мохнатой когтистой лапой свежую вытянутую траву.

"Ох. Прости ты, травушка, за ногу мою босую, да за избитость грубую. Вот найду сорванцов, каждый стебель по следу моему тебе выровняют, каждый саженец новый выходят ".

Сожалеющим. Он примял ногой первый пучок травы под своей ступнёй, отпустил двуручный меч из руки, который тут же поймал хвост, и замер, будто в испуге зажмурившись . Раздался болезненный и протяжный стон, доносящийся будто отовсюду, а за ним - голос тысячи говорящих в едином тоне боли.

"За что" "Как больно" "Прекрати это" "Вероломство" "Он убьёт нас" "Остановись".

На глаза Война подкатила слеза и скатилась по мягкой шёрстке его лица. И он мысленно ещё раз попросил прощение за своё вторжение и, не открывая глаз, начал бежать через луг. Его прижатые к затылку уши пронзали крики раненых, мольбы надломленных и последние вздохи усопших растений. Но он знал, что останавливается. Сейчас уже поздно и нельзя. Однажды, будучи ещё ребёнком, он видел, как бывалый солдат, как он сейчас, ступил на непротоптанный луг. А вскоре склонился над молящей его травой, со слезами на глазах, коря себя во всех прегрешениях, выравнивая стебель за стеблем, травинку за травинкой, пока не осознал, что трава медленно, но верно овивает его целиком и полностью своими путами. И вот уже он сам болезненно молит о помощи с таким же испуганным взглядом ребёнка, как у меня тогда смотрящего на него. С тех пор и по сей день этот момент отпечатался на памяти увесистым грузом. А муки совести, как назло, подбирают подходящие моменты для воспоминаний о былом. С каждым услышанным стоном он заставлял себя бежать всё быстрее и быстрее, желая и жалея, чтобы этот миг закончился так же быстро, как и начался. В один момент он решил открыть глаза, чтобы убедится, закончился ли луг, и это решение спасло ему жизнь от неминуемой гибели. Буквально в трёх шагах был резкий обвал, и от накативших воспоминаний он потерял запах, ведущий его через луг в лес. А смерть уже тянула свои руки из бездны тёмной ямы. Выступив лодыжкой вперёд, он начал тормозить, правой лапой скользя по почве и листьям под ногами к краю обрыва. Осознав крайнею степень риска такого решения, что теперь может точно попасть в яму, но уже кубарем, он понял, что ничего не осталась, кроме как прыгать. Надеясь, что за краем пропасти будет на что приземлиться.

"Да поможет мне жёлудь".

Взмолился он мысленно Древа Дубу, готовясь к предстоящему прыжку. Его ноги напряглись в приседе, а мышцы выпирали стальными жилами от напряжения, ожидая заветной команды к прыжку. И вот, практически чувствуя пропасть под ногами, выбрав подходящий момент у самого края, смотря в глубины притягательной бездны. Он пружиной взмыл в воздух, слегка подергивая белыми усиками у носа рассекая шёрсткой бьющийся об лицо ветер. Секундного парения в воздухе хватила, чтобы быстро выбрать предстоящее место приземления. Перекинув меч с хвоста в руку, он прицельно вытянул его копьём, метнув вперёд себя . Сталь бликом сверкнула в запрокинутой руке хозяина и молниеносно устремилась остриём в низ, войдя в землю, как нож в масло. Выставив передние и задние лапы вперёд, воин приготовился к падению позади воткнутого меча. Передние лапы первыми коснулись твёрдой земли, принимая на себя, неминуемый удар. Но воин перенаправил давящую на лапы энергию через тело на задние лапы и поспешил снова прыгнуть высь, но не так высоко сделав кульбит. Перекрутившись телом в воздухе, он грациозно приземлился на задние лапы, очерчивая хвостом дугу на земле, поднимая пыль в воздух. Маленький островок встретил его со своим одиноким деревом. Воин изумился, что клочок земли всё ещё держится на корнях бедного дерева, и что его приземление чудом не обвалило его в пропасть. Он развернулся к воткнутому в землю мечу, который все ещё подергивался из стороны в сторону от приземления. Взяв меч за рукоять, он остановился в своём вибрирующем танце с землей. Мохнатые оранжевые лапы сжали рукоять меча, впервые напрягая свои бицепсы и трицепсы, вытягивая клинок из земли. Ощутив трудность, воин стоял уже на цыпочках, когда меч был вытащен из земли лишь наполовину. Он резко отступил от попыток его вытянуть, разворачиваясь к нему спиной, шагая в сторону от него. Дойдя до свисающего корнями дерева, он прикоснулся, утешительно поглаживая сухие корешки рукой, приговаривая.