Воздух

Глава 1. «Последний день лета»

Последний день отдыха перед началом учебного года ознаменовался в США Днем труда. Сан-Франциско, как и всегда в этот день, кипел от жизни. В воздухе витало предвкушение праздника: вечером город готовился к торжественному параду. Хотя улицы не были украшены, некоторые предприимчивые горожане уже со вчерашнего дня организовали в больших парках разнообразные ярмарки. К вечеру эти места преобразятся, засияют яркими огнями, наполнившись музыкой, которая, однако, не сможет заглушить звонкий смех детей и их родителей.

Тем временем в Академии святого Георгия уже ждали своих учеников. Директор в этом году обещал больше праздничных мероприятий, чем когда-либо, стремясь сделать старшие классы для школьников незабываемым и приятным временем. Академия славилась тем, что ее выпускники поступали в престижные Гарвард и Йель, но сами студенты редко делились подробностями своего обучения. Учебное заведение ежегодно стремилось повысить свой уровень, как в образовании, так и в развлекательных программах. Масштабы этих усилий с каждым годом приобретали поистине впечатляющий характер.

Элисон же в этот день не испытывала никакого желания выходить из дома. Девушке гораздо больше нравилось проводить время в уединении у бассейна в особняке своих родителей, неспешно потягивая чай со льдом и лимоном и погрузившись в чтение книги. Солнцезащитные очки в стильной роговой оправе идеально сидели на ее миловидном, почти кукольном лице. Светлые волосы были собраны в высокий, слегка растрепавшийся хвост, а на плечи была небрежно накинута легкая блузка, застегнутая лишь на три нижних пуговицы. Сегодня стояла по-настоящему изнуряющая жара, ветра практически не было, так что даже большой зонт, призванный защищать девушку от солнца, с трудом справлялся со своей задачей. Прыгать в бассейн не хотелось совершенно, но от постоянно повышающейся температуры тела отчаянно хотелось как-то спастись.

Она протянула руку, чтобы взять с маленького столика чай, но из-за обильной испарины, покрывшей стакан, он чуть не выскользнул из ее тонких пальцев. Чуть спустив очки на нос, Элисон поставила ноги на газон, окружающий бассейн, и глубоко вздохнула. Нет, на улице было просто невыносимо жарко. Она оставила стакан в покое – потом его уберет горничная – собрала свои вещи и поспешила обратно в дом. Прохладный воздух от кондиционера приятно обдувал разгоряченное тело девушки, и она практически сразу забыла о том, что только что буквально чуть не сгорела на солнце. Бледную кожу даже начало немного пощипывать в тех местах, где она успела покраснеть.

Завтрашний день знаменовал начало учебного года, и Элисон была твердо намерена провести последний вечер свободы так, как ей хотелось, не променяв его ни на что. Минут пятнадцать назад на телефон пришло сообщение от Бритт, её подруги, с приглашением на фестиваль, но Эли не испытывала никакого желания идти. Она предпочла не отвечать, надеясь, что Бритт уже нашла себе компанию и не станет приезжать, чтобы лично вытащить её на улицу. Последний день каникул – последний день без одноклассников.

Легкая, почти невесомая грусть проскользнула сквозь сердце Элисон, оставив после себя едва уловимое горькое послевкусие. По кому она точно не скучала за эти три месяца, так это по своим одноклассникам. Нет, конечно, не все они были плохими людьми, ведь в любой школе существовала своя, пусть и маломальская, иерархия. Просто большинство из них стремилось быть теми, на кого они равнялись. И, возможно, в школьные годы такое поведение ещё можно было понять, но Элисон искренне не могла постичь, зачем создавать себе кумиров из тех, с кем ты проводишь долгие годы. Ведь ты буквально видишь все их промахи, ошибки и косяки, но при этом продолжаешь ими восхищаться? Элисон считала, что истинное восхищение заслуживают те, кто уже не сможет совершить новых ошибок – книжные герои. Они навсегда остались в истории, они сделали всё, что от них требовал автор, и на этом их жизнь закончилась. Довольно прозаично, но именно эта метафорическая смерть делает книжных героев идеальными примерами для подражания.

Девушка продолжила погружаться в чтение, удобно устроившись на диване в просторной, залитой солнцем гостиной. Был разгар дня, и она была дома совершенно одна, если не считать тихой работы горничной, которая методично сметала пыль со всех поверхностей. Миссис Ганс была приятной женщиной средних лет, невысокого роста, с темными волосами, всегда аккуратно собранными в тугой пучок. Её безупречный внешний вид всегда вызывал у Эли восхищение, ведь порой в доме царил настоящий хаос, но миссис Ганс умудрялась выглядеть так, словно она не провела несколько часов, тщательно убирая весь особняк. Хотя по её лицу, едва тронутому сетью морщин, было видно, что она устала, женщина никогда не подавала виду. Эли очень хорошо относилась к ней, даже любила. В детстве миссис Ганс часто помогала девочке с уроками, когда родители задерживались на работе, тайком включала ей мультики, когда её наказывали и запрещали смотреть, а ещё плела такие красивые косы, что маленькая Эли не могла не хвастаться ими целый день в школе.

Но строчки книги уже перестали проникать в её сознание. Взгляд девушки был прикован к окну, из которого открывался вид на подъездную дорожку к дому. Там, медленно приближаясь, появилась черная машина. Издалека было сложно определить, кому она принадлежала, но у Элисон закралось стойкое подозрение, что это был её отец. Было ещё слишком рано для того, чтобы его рабочий день закончился, и это казалось ей странным. Возможно, он что-то забыл и вспомнил об этом только сейчас? Элисон отложила книгу и поднялась с дивана, чтобы застегнуть блузку на ещё три пуговицы. Как бы отец её ни любил, по дому следовало ходить только в приличном виде.

Глава 2. «Львы и антилопы»

Транспаранты «Добро пожаловать в Академию святого Георгия» с нарочитой пышностью приветствовали прибывших. Один край ленты небрежно провисал ниже другого, а завитки на заглавных буквах казались избыточно витиеватыми – но именно в этой показной вычурности и крылась сама суть Академии. Здесь всё было именно таким: новейшие технологичные классы соседствовали с потолками, до которых даже со стремянки было трудно дотянуться, а просторные, залитые светом аудитории были заключены в старинное здание из красного кирпича с конусовидными крышами и острыми пиками. Со стороны Академия напоминала английский Хогвартс, словно сошедший со страниц романа, но единственными обитателями, обладающими хоть какой-то магией, были уборщики, поддерживающие безупречную чистоту.

Элисон выбралась из черного внедорожника отца и огляделась. Каждый год картина повторялась с пугающей точностью: работники Академии в спешке сновали туда-сюда, не успевая подготовить всё к открытию; ученики, уже разбившиеся на привычные группки, делились впечатлениями о прошедшем лете; а новички растерянно озирались по сторонам, пытаясь освоиться. Всё было до боли знакомо. Помахав отцу на прощание, девушка направилась в сторону ворот. Ей нужно было получить расписание на этот год. Возвращаться в это место совершенно не хотелось. Академия лишь внешне казалась гостеприимной. Учителя здесь никогда не повышали голоса, предпочитая тонкие, изощренные методы воспитания и обучения. Но сама атмосфера, царящая здесь, неизменно навевала тревогу и нервозность.

Старинное здание Академии, само по себе, излучало претенциозность и незыблемую серьезность. Если бы только эта серьезность хоть как-то переносилась на учеников… Элисон вздохнула. Похоже, и это не изменится.

У машины одного из футболистов, явно подаренной родителями, толпилась группа спортсменов. Они весело смеялись, обмениваясь шутками и дружескими толчками, и украдкой разглядывали девушек неподалеку. Один из них, не стесняясь, присвистнул вслед новенькой. Девушка обернулась, покраснела и неловко заправила прядь светлых волос за ухо.

«Убожество», – промелькнула мысль у юной мисс Шилдс. Она сравнивала такое поведение с животными, хотя, даже животным хватало ума не свистеть в след симпатичным самочкам.

Получив расписание, Эли тут же набрала подругу, чтобы вместе отправиться на занятия. Через несколько минут появилась Бритт – запыхавшаяся, но сияющая. Ее черные кудрявые волосы растрепались, а на темной коже поблескивали капельки пота. Лучезарная улыбка этой девушки могла поднять настроение даже в самый скверный день и разогнать любые тучи.

Бриттани Лав – невысокая чернокожая девушка с миндалевидными карими глазами и пухлыми губами. Ее униформа с трудом скрывала пышные формы: пиджак застегивался лишь на одну пуговицу, а рубашка немного расходилась на груди. Бритт всегда было непросто подбирать одежду из-за ее нестандартной фигуры.

— Привет, красотка! — радостно воскликнула Бритт, обнимая подругу. — Представляешь, в этом году мы с тобой в одном классе по литературе! Меня наконец-то перевели. Не зря я в прошлом году так старалась.

Элисон улыбнулась и обняла ее в ответ. Они с Бритт дружили с третьего класса, с того дня, как Лав подсела к ней за обедом. Болтливая Бритт довольно быстро пробилась сквозь «колючки» маленькой Эли и завоевала ее дружбу. Элисон с благодарностью вспоминала их детство и была рада, что подруга всегда готова говорить за них двоих.

— Может, в этом году мне не придется оправдываться перед твоей мамой за то, что ты так и не прочитала «Гроздья гнева»? — мило, но с легкой насмешкой спросила Элисон.

Бритт лишь рассмеялась.

— И не надейся.

Бритт взяла Эли под руку и повела в сторону кампуса, тут же начав рассказывать, что заметила в администрации нескольких симпатичных новеньких парней. Она не была уверена, что это не стипендиаты, но очень хотела в это верить, потому что, цитата: «Он тако-о-ой симпатичный, ты бы видела!» Это заставляло Шилдс лишь улыбаться и кивать головой, особо не прислушиваясь и даже не пытаясь вникнуть в суть.

В Академию святого Георгия можно было поступить по стипендии от штата. Ее присуждали ярким и выдающимся студентам, которых по праву называли «гордостью школы». Ради этой стипендии некоторые ученики усердно трудились годами, ведь в год выделялось всего пять мест на весь город.

Они шли по вымощенной дорожке, окруженной ухоженными газонами и старыми дубами, чьи ветви раскинулись, словно приветствуя студентов. Здание Академии возвышалось над ними, излучая величие и историю. Его готические окна и башенки напоминали о старинных европейских университетах, а увитые плющом стены придавали ему особый шарм.

Бритт продолжала свой монолог, перескакивая с одной темы на другую, как бабочка с цветка на цветок. Она уже успела обсудить новые туфли, которые присмотрела в торговом центре, предстоящую вечеринку у кого-то из старшеклассников и даже последние сплетни о школьной футбольной команде. Элисон, привыкшая к такому потоку информации, лишь изредка вставляла короткие реплики или одобрительно мычала, позволяя подруге выговориться. Она ценила эту непосредственность и открытость Бритт, которая всегда была готова поделиться всем, что у нее на душе.