Думаю, людям, у которых есть соседи–собачники, будет понятна моя боль.
Тоскливый скулеж, оглушающий лай или вой среди ночи – это никогда не приносит радости, не улучшает сон, да и нервные клетки, если честно, не восстанавливает. Понятное дело, не все собаки шумные, не лает никто двадцать четыре на семь, и это я все утрирую от раздражения.
Но так уж исторически сложилось, что я работаю в ночную смену и домой обычно попадаю ранним утром. Только моя голова касается подушки, так из-за стены сразу же раздается протяжный, надрывный вой. Словно меня караулят каждый день, честно слово. Звук этот ввинчивается в уши и заполняет собой все, не оставляя места мыслям, положительным эмоциям, здравому смыслу и моему обычно мягкому и неконфликтному характеру.
Но человек, скотина такая, со временем привыкает ко всему. Вот и я уже наловчился спать под собачий лай и неудобств почти не испытываю.
Проблема только в одном: у моего соседа нет собаки.
2020
Ноябрь — время Смерти.
Она, не прячась, ходит среди людей, заглядывает в лица, спрятанные под капюшонами. Гладит бродячих кошек, что так и льнут к ее ногам, хмурится непогоде, поправляя колючий шарф, шуршит опавшей листвой под недовольными взглядами дворников. Легонько касается плеча прохожего и тут же теряется в толпе, заставляя чье-то сердце сжиматься от нехороших предчувствий. Проходя мимо, стараюсь не смотреть ей в глаза.
Дриады, весной и летом первыми встречавшие меня на этой дороге, упрямо втягивавшие в своих задорные хороводы, дарившие лучшие на свете подарки, сегодня недвижимы и безучастны. Подчиняясь своей природе, они давно уже крепко спят. Но изредка вздрагивают во сне, шелестя остатками листвы и скрипя ветками при полном штиле, пугая птиц и случайно пришедших к реке людей. Порой вздыхают протяжно, и звери печально вторят им, но дриадам об этом никак не узнать. Их долгий глубокий сон слишком сильно похож на смерть.
Прохожу через рощу, обычно светлую и живую, но сегодня нагоняющую лишь тревогу и меланхолию. Спускаюсь к воде, пачкая обувь и брюки влажным песком, придерживаясь за корни, торчащие из крутого обрыва. Спускаю к тем, кто точно ждал моего появления.
В ноябре кожа русалок еще холоднее, чем прежде. Но они неизменно просят отправиться с ними на дно. Да, помнят, что силой забрать не смогут, вот и пытаются увести мольбами и ласками. Их губы касаются лба или щеки, а мороз пробирает до костей, словно этот поцелуй тебе дарит сама Смерть. И навязчивый шепот, ныряй со мной, ну же, больше не будешь мерзнуть, не будешь, никогда... Острые когти царапают кожу запястий, кровь смешивается с темной водой, пачкает им руки. Русалки тогда радостно и утробно рычат, почти прыгая от восторга. Под ними, так странно, не ломается тонкий лед, успевший укрыть кромку берега. Под моими же сапогами он крошится в пыль, стоит лишь чуть прикоснуться. Еще страннее целовать холодный труп, чувствуя привкус собственной крови на языке и ее шальную улыбку. Осенью долго такое не длится. Им тоже давно пора спать, ведь совсем скоро мороз полностью закует реку в ледовые оковы.
Смерть — это просто глубокий сон. Но не всем суждено проснуться.
2019
Лес зовет. Прислушайся.
Ты его слышишь?
Он зовет тебя золотыми лучами закатного солнца, ростками дубов, неожиданно пробившимися через асфальт на дороге возле твоего дома, одуванчиками, цветущими не в сезон. Даже кленовый лист, непонятно как оказавшийся на твоем рабочем столе — это его послание, написанное древними рунами. Ты их не видишь, конечно же, но замечаешь странный золотой блеск и почему-то решаешь не выкидывать этот листок.
Голос леса звучит не явственно, но ощутимо, прячется за голосами других людей. Вездесущие людские разговоры путают мысли, сбивают с толку, постоянно отвлекают от чего-то важного. Обрывки фраз бьются в ушах набатом, все валится из рук, а голова раскалывается от информационного шума и суеты. Но каждое слово леса пробирает до дрожи, оставляя внутри блаженную тишину.
И вот однажды ты просыпаешься среди ночи от желания бежать. Уже совершенно нет сил находиться в этом чертовом городе, в безликом и душном лабиринте из металла, стекла и бетона. Нервы звенят, как натянутая струна и каждая секунда промедления кажется, ведет тебя к катастрофе.
Нужно бежать.
Бросить все, оставить позади людей, проблемы, условности. Отказаться от навязанной другими ответственности, наконец-то перестать улыбаться тем, кто неприятен. Забыть о лицемерии, жадности, вечной погоне за успехом. Бросить все и уйти из никогда не спящего города.
Нужно бежать.
Бежать в радушные объятия заждавшегося леса. Упасть в высокие дикие травы, что мягче любой перины, вдохнуть упоительно-сладкий воздух с нотками хвои, земляники и свободы. Танцевать меж древних деревьев в окружении духов природы, быть частью их семьи. Быть частью леса.
Нужно бежать. Бежать на зов того, кто ждет тебя дольше всех во вселенной.
Лес зовет тебя. Умоляю, прислушайся.
2019
Даже в самую темную и страшную ночь, среди непроглядной тьмы и непогоды, когда теряется всякая надежда, она зажигает свечу. Робкий свет этот почти не разгоняет мрак. Но он так отчетливо виден в иссиня-черной бесконечности, что становится маяком, своеобразным сигналом даже, что пора, пора уже солнцу взойти над горизонтом!
Она распахивает окно и полной грудью вдыхает свежий прохладный воздух. Небо начинает светлеть медленно, точно нехотя, словно в первые мгновения это дается ему с трудом. Через пару минут первые солнечные лучи осторожно подсвечивают пушистые бока облаков и крыши домов, окрашивая мир в золотисто-розовые оттенки. Оглушительно поют птицы, счастливые, что встретили еще один новый день.
Даже в самую темную и страшную ночь, среди непроглядной тьмы и непогоды, когда теряется всякая надежда, нельзя опускать руки и отчаиваться. Ведь ночь темнее всего именно перед рассветом, самые сложные испытания поджидают в конце пути. И она это знает, наверное, лучше всех, ведь ее имя — такое обычное и привычное для людей, — с языка птиц переводится как «та, что предвещает рассвет».
И она обещает, что пока ее сердце бьется, солнце будет вставать над горизонтом, уберегая нас от всего того, что прячется в темноте. Даже если ночь кажется беспроглядной и бесконечной.
2019
В этом доме всегда было тихо.
По нему неспешно ходили, едва слышно скрипя половицами; молча сидели в кресле, читая очередную книгу и запивая ее горячим травяным чаем; в нем вполголоса пели с друзьями под гитару, рассыпая тихий перезвон смеха по полу кухни. Ночь едва слышно пробиралась через занавески, обнимала за плечи или ложилась у ног подобно домашней кошке. День, отдыхая от шумной суеты, присаживался на подоконник, почти беззвучно развевая занавески. Здесь даже самые громкие звуки тонули в непроницаемой завесе, искусно созданной руками волшебницы.
Она ткала свое полотно старательно и молчаливо, вплетая в него пение птиц, шелест ветра, десяток-другой улыбок, скрип досок на крыльце, легкий гул ноутбука, треск огня, мурлыканье соседского кота, чьи-то шаги и волшебные слова. Слова, кстати, были самым главным элементом. Они собирались годами в разных местах, городах и странах. Их говорили удивительные люди, от чего слова становились уютными и гармоничными, самодостаточными.
Поэтому, сидя в уютном кресле и вслушиваясь в мягкую тишину дома, можно услышать прекрасные голоса. Это, надо признать, самая приятная форма сумасшествия.
2015