Возрождённая

Глава 1

Вечность или бессмертие.

Кто я?

Где я?

Почему я все еще существую?!

Я ощущаю, что нахожусь вне времени, вне пространства, и это состояние не имеет ни начала, ни конца, как образ неостановимого времени. Материальный мир за гранью, в недосягаемости, я хочу уловить его, дотянуться, но сил нет. Нет желания бороться, вырвать свое существование из холодных лап безысходности и вернуться к свету и теплу. Теперь я могу себя определить как нескончаемую неизменность, возникающую за пределами смерти. Хотя, если подумать, я не умерла, как умирают обычные люди. Я просто перестала существовать, затерявшись в мгновении вечности. Я, наверное, должна была угаснуть полностью, но что-то, что не дает мне покоя, не отпускает меня. Не дает мне сгинуть полностью. Незримый, практически неуловимый образ человека, а может быть, просто видения, мешает моему существу разрушиться и исчезнуть...

***

Мой висок подвергается сладостной пытке. Теплые губы касаются его легко, практически неощутимо. Хорошо читая пробуждающуюся реакцию моего сонного тела, опускаются ниже, рисуя мокрую дорожку прямо до моих губ. Непринуждённо обводят их, отчего тело получает легкий электрический импульс, заставляют хотеть чего-то большего. Из моей груди вырывается протяжный выдох.

А тем временем поцелуи спускаются ниже по подбородку, уходя в область моей, по ощущениям, обнаженной груди. Пытаясь не выскользнуть из оков сна, я, не размыкая век, подаюсь навстречу умелому языку, который уже облюбовал мой левый сосок.

Я запускаю руки в густую шевелюру и неосознанно заставляю нарушителя моего спокойствия теснее прижаться ко мне. Остро ощущаю его наготу и силу его желания, вдавливающуюся в мое бедро. На выдохе из меня вырывается целая череда поощрительных и сладостных стонов.

– Велиар… Если бы я только знала, что умру и попаду в рай, я бы давно себя прикончила...

В ответ я слышу гортанный смешок, а после получаю укус, который заставляет меня прогнуться в пояснице. Все мое тело охватывает дрожь. Реакция организма резкая и неумолимая: грудь наливается и тяжелеет, а жидкая лава, которая в данную секунду заменяет кровь в моем организме, от сладостной пульсации заставляет либо сильнее сжать ноги и спрятать чувствительное место, к которому уже тянется жадная мужская рука, либо полностью отдаться на милость победителя и позволить без остатка снести мне крышу.

Под небольшим давлением я всё-таки позволяю руке проскользнуть ниже и проникнуть в меня пальцами. От головокружительных ощущений я издаю звук, похожий на рычание, высказывая в нем экстаз и мольбу ни в коем случае не прекращать ласки. И получаю в ответ поощрительный поцелуй, заглушающий мои стоны.

– Велиар, пожалуйста…

Терпеть сладостную пытку больше нет сил. Умелые пальцы так хорошо знают мое тело и реакцию на определенные движения, что пик наслаждения уже рядом. Я, как утопающий, хватающийся за соломинку, вцепляюсь в плечи парня, вонзив в него свои ноготки. Я думаю, что вот-вот умру снова, если сию же минуту не получу желаемого, поэтому начинаю помогать своими бедрами, чтобы поскорее избавиться от быстро растущего напряжения.

Я так поглощена мужчиной, творящим с моим телом что-то невообразимое, что не сразу соображаю, что к нам присоединилась еще одна рука. Третья, которой теоретически быть не должно. Рука не менее голодная, чем две предыдущие. Она по-свойски движется от моего бедра к округлостям груди, на секунду, как бы невзначай, задевает сосок, а после огромной пятерней хватает меня за подбородок и притягивает к не менее голодным и горячим губам. Я тону в жадном неистовом поцелуе, более грубом и требовательном, едва не подавившись умелым языком. И в этот момент, получив первый в своей жизни оргазм, распадаюсь на атомы, на тысячу частиц, и на пике наслаждения широко раскрываю глаза...

***

– Госпожа, послушайте…

Шок и неверие скрутили мои внутренности в тугой узел, и я со всей силы запустила хрустальным светильником в кареглазого адониса.

– Госпожа, вам плохо? Я сделал что-то не так?

Явное недоумение в голосе и во взгляде парня заставили меня покраснеть еще больше. Я ухватилась за непонятную металлическую штуку и с яростью запустила в него, не забывая при этом придерживать простыню, прикрывавшую мое тело. А самое главное, стараясь сильно не пялиться на обнажённые достоинства мужчин, которые упорно маячили перед глазами, не умаляя красоты и совершенства хорошо сложенных тел. Да что греха таить – не просто тел, а рельефных тел отборных самцов, машин для женских утех, от которых за версту несет тестостероном, вожделением и сексом.

Но мне это все уже безразлично, картинка перед глазами плывет. Без предупреждения, словно огромный камнепад, на меня обрушились воспоминания… и не какое-то одно, а все сразу. Весь тот ужас, что я пережила. Опыты… боль… страдания… и смерть Велиара!

– Убирайтесь прочь!!!

– Госпожа…

– Велиар… что ты натворил?!

– Она бредит.

– Убирайтесь… убирайтесь вон, в ад… хоть к самому дьяволу! Оставьте меня!

Воспоминания мучительно терзали душу, разрывая ее на мелкие кусочки. Я стала задыхаться. Хватала ртом воздух, но он как будто исчез...

– Госпожа, скажите, где болит? – Второй мужчина, сероглазый, приблизился ко мне, пытаясь предложить помощь. Я кинула на него яростный, полный боли и гнева взгляд, от которого сама бы отшатнулась. «В сердце… внутри… в душе! Болит везде!»

– Если вы сейчас же не уберётесь к черту, я вас убью!

В моем голосе было столько холодной ненависти и стали, что они оба съёжились и виновато опустили головы. Мне тут же захотелось сказать, что мне жаль, но слова не обрели форму: из горла вырвались только всхлипы и дикие, пока еще сдерживаемые рыдания. Фантомная боль огромными когтями разрывала мою плоть, и я издала протяжный крик, сгорая в пламени ужасных воспоминаний.

– Прочь! – словно раненный зверь взревела я, чувствуя, что мой мир пошатнулся и начинает превращаться в руины. – Ненавижу!!!

Глава 2

Прошло три или четыре дня после того, как я добровольно заперлась в своих покоях, жалея себя и баюкая свое горе. Странно, но за эти дни ни Айве, ни Славдий не соизволили меня навестить. Хотя позже я узнала, что Айвена все это время отсутствовала и не была в курсе происходящего, а Славдий так был занят собой и своими, пока непонятными для меня делами, что не находил времени для дружеского визита.

Мое одиночество начало меня потихоньку съедать. Я осознала, что порой веду беседы с несуществующими людьми – в основном, с Велиаром. Я пыталась рассказать ему все, что не успела до его исчезновения, поведать ему то, что было для меня важным, и раскрывала ему свои самые потаенные желания. В этот момент мне было так комфортно и уютно в своем вымышленном мире, что я практически не замечала сероглазого мужчины, который был моим единственным слушателем, остающимся в тени и безучастным к моим причудам. Наверное, главная его задача сводилась к тому, чтобы не дать мне наложить на себя руки, но все равно его присутствие стало для меня маяком спокойствия.

Иногда я приходила в себя, в основном, когда сероглазый меня кормил, и тогда серьезно задумывалась о его участии в моей жизни. Однажды я даже нашла в себе силы полюбопытствовать, как его зовут.

– Асмодей, – коротко ответил он, и на этом наш диалог закончился.

Интересно, кем он был для той, другой Миры? Другом? Просто любовником? Может быть, мужем… хотя вряд ли. Могу поспорить, что такой мужчина, будучи ее мужем, не стал бы делить ее с другими. Но долго я об этом не размышляла: когда прием пищи закончился, я вновь закрылась, уйдя глубоко в себя, и уже не реагировала ни на какие раздражители извне.

Поднявшись на ноги, которые затекли настолько, что пришлось пару минут морщиться от неприятных ощущений, я подошла к длинному узкому окну, из которого меня поприветствовал своим великолепным видом Перлитовый город. Величественный, неизменный, превосходный и непревзойденный, во всем своем однообразии белого. Ирония судьбы заключалась в том, что мои покои занимали одно из тысяч помещений в самом сердце «Цитадели зла». А значит, то, что раньше было моей тюрьмой, теперь стало моим домом. Воспоминания о тех жутких вещах, которые вытворял с моим телом и разумом Астар, заставили мое сердце в сотый раз учащенно забиться. Но не более.

На пятые сутки мой разум стал более отчетливо воспринимать действительность, так как я первый раз за все время ощутила болезненный укол и поморщилась:

– Ай!

Я недоуменно взглянула на Асмодея, который держал в руках пустую ампулу, а потом перевела взгляд на свое предплечье, где в месте инъекции выступила капелька крови.

– Что ты мне вколол? – Я попыталась проморгаться, но картинка не исчезла и навязчивый мужчина тоже.

– Можете считать, что это витамины.

– Где-то я это уже слышала. Но зачем?

– Чтобы вам стало легче.

Я издала иронический смешок и попыталась оживить вялотекущие мысли.

– Госпожа, присядьте.

Я повиновалась и потрогала предплечье, где оказалось целое скопление проколов от иглы.

– Госпожа, вы понимаете, что я говорю?

Я кивнула, думая, что мужчина явно не в себе, раз задает мне такие вопросы.

– Конечно, ты похож на примата, но да, я понимаю, что ты говоришь, – с раздражением бросила я.

Но Асмодей не обиделся.

– Хорошо. А вы помните, что с вами было?

– Я не пойму: ты дежурный психолог, что ли? Конечно, я все помню. – Я на секунду замерла. – Ну… практически все.

– Препарат, который в течение нескольких дней я вам вводил, должен помочь справиться с негативом.

– С негативом? Ты так это называешь?!

– Хорошо. Я вижу, сарказм к вам вернулся, а это лучший из признаков того, что вам уже лучше. Я могу оставить вас на пару минут, чтобы принести еду?

– Конечно. – Я безразлично пожала плечами, вернувшись к пейзажу за окном.

За моей спиной Асмодей с облегчением выдохнул. И поспешил выйти.

А я четко осознала, что с этого момента началась моя новая жизнь.

***

Когда дверь за мужчиной закрылась, я, более не терзаемая своими демонами, решила оглядеть свои новые покои. В интерьере все кричало о баснословной и бездумной роскоши. Стиль его подразумевал имитацию обстановки замков средневековой Европы: высоченные потолки больше трех метров, люстры художественной ковки, которые хорошо освещали жилое пространство, но недостаточно для того, чтобы полностью рассеять сгустившиеся под потолком и в углах тени. Стены имитировали природный камень, а пол был покрыт плиткой, стилизованной под гранит. А может, это и был натуральный гранит – встать на колени и проверить желания не было.

Я не сильно разбиралась в тонкостях дизайна интерьера. Но кто бы ни приложил руку к обустройству внутреннего убранства помещения, у этого человека было четкое знание предмета и безупречный вкус. В итоге создавалось впечатление невероятно стильного и изысканного интерьера.

Все еще с трудом переставляя ноги, я стала обходить свои владения, осторожно дотрагиваясь практически до всего, до чего могла дотянуться. Старинные книги в толстых кожаных переплетах, написанные на непонятном языке, занимали огромный стеллаж, уходящий до потолка. Стол из черного дерева размером с целую комнату, был покрыт мелкими трещинами, говорящими о том, что ему лет примерно столько же, сколько должно быть и мне в этом мире. «Старичок!» – ласково обозвала я его и направилась дальше к причудливым безделушкам: статуэткам, вазам, фарфоровым куклам, занимающим отдельную нишу в огромном шкафу.

Я взяла одну куклу в руки и, со скучающим видом покрутив, вернула на место.

– А вот это уже что-то! – За куклами расположилось целое пастбище коней, вырезанных из цельных кусков золота.

– Золото... Ну, надо же, какое расточительство! – Я обвела ленивым взглядом, по меньшей мере, сотню скакунов размером с мой кулак, застывших в разных позах. – Но прикольно.

Не знаю, что вколол мне Асмодей, но то, что это помогло вернуть мне позитивный настрой, безусловно, не могло не радовать. Самый момент, чтобы весело присвистнуть… но вместо художественно свиста я издала звук сдувающегося шарика, разбрызгивая слюни. «Определенно, нужно найти человека, который меня обучит этому делу!» – пробурчала я себе под нос, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Глава 3

– Принцесса!

Славдий сдержанно поприветствовал меня легким кивком головы и вернул свое внимание подростку, который запрягал мощного гнедого жеребца, похожего на того, которого Слава держал под уздцы.

От вида великолепных животных в моем теле начало искрить предвкушение. Я так давно была лишена возможности общения с этими милыми созданиями, что нетерпение буквально заставляло меня подпрыгивать на каждом шаге.

– Теперь можете оставить меня в покое? – недовольно обратилась я к своим охранникам, которые сопровождали меня с тех самых пор, как я покинула свои покои. Четверо мужчин – двое по бокам от меня и двое позади – ни на шаг от меня не отставали. Границы моего личного пространства были вероломно нарушены, что неимоверно раздражало.

Возможно, я бы смирилась с таким положением, если бы одним из моих охранников не был мужчина с серыми глазами, тот, который всю неделю за мной ухаживал, став практически моим единственным другом, которому я до сих пор не удосужилась сказать спасибо. Мне было трудно глядеть ему в глаза, так как он видел мою истерику и мое уязвимое состояние. По правде говоря, мне было неимоверно стыдно.

Может, отослать его служить в какое-нибудь другое место?

– Сестренка, ты как всегда хорошо выглядишь.

– Ты об этом? – Я смущенно покосилась на почти выпрыгивающую из декольте грудь.

– Раньше тебя это не беспокоило.

– В пять лет. Когда у меня не было груди.

Слава мягко рассмеялся. Обычным мягким смехом адекватного человека, без спеси или гордыни. Может, я была скора в своих суждениях и он не такой псих, каким мне показался?

– Буквально пару недель назад, когда мы устроили скачки и ты была в более откровенном наряде, твоя грудь…

– Нет! Не хочу знать, что там случилось, особенно от своего собственного брата. – Я демонстративно прикрыла уши руками.

Приятный смех повторился, и Славдий наклонился к моему лицу:

– Имею полное право.

– Право на что? – решила уточнить я.

– На подобного рода колкости.

– Только не те, которые ниже пояса. Или, вернее сказать, сконцентрированы в области моего декольте.

– А кто, как ни я, хранящий твои самые грязные секретики, может делать подобные замечания? – почти в самое ухо прошептал мне Славдий.

Я непроизвольно вздрогнула. Нет, всё-таки в нем есть что-то пугающее.

– И много у меня скелетов в шкафу? – так же тихо спросила я.

Слава отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. В задумчивости потирая подбородок, прищурился. Потом с кривой усмешкой переспросил:

– Тебе отчет за месяц предоставить или за всю жизнь? – И вслух стал подсчитывать: – Одна сотня, две сотни, три…

Я не выдержала и фыркнула. Его беспечная и игривая реакция на абсолютно несмешные вещи начинала выводить из себя. Я легонько, для проформы, стукнула его по плечу и направилась поприветствовать гнедого жеребца, на котором мне предстояло сегодня ездить.

Великолепный статный красавец в расцвете сил приветственно пожевал мне волосы на макушке, а после довольно фыркнул. Взамен я ласково потрепала его по гриве и на секунду замешкалась, не зная, как к нему обратиться. Странно будет, если я спрошу напрямую, как зовут моего коня. Но не успела я об этом подумать, как ответ сам пришёл мне в руки. Парнишка еще раз проверил надежность креплений и, поклонившись, отошёл:

– Госпожа, Смерть подготовлен, он в вашем полном распоряжении.

От изумления я приоткрыла рот и нервно хихикнула. «Покажите мне того идиота, который додумался высокородное, умное животное окрестить Смертью!»

– Нам нужно выдвигаться. – Одним ловким движением Слава запрыгнул на спину своего жеребца. Я последовала его примеру и так же ловко оказалась в седле, под которым был Смерть. «Интересно, меня совсем не должно тревожить имя коня? Может, под стать животному попросить называть меня Всадницей Апокалипсиса?»

– Мира! – окликнул меня мужчина.

– Да… да, я готова.

– Взбодрись! – Славдий кивнул и выслал свое животное вперед легкой рысью. Я направила коня в ту же сторону и заметила, что моя охрана, плюс еще человек десять, не меньше, равномерно распределившись по обе стороны от нас, сидя на таких же красивых лошадях. Солидно! Я больше не стала заострять внимание на чрезмерной опеке. Если того требуют правила, так тому и быть. Кто я такая, чтобы спорить с авторитетом Айвены, которая назначила нам со Славой такое сопровождение? Вернее, с повелительницей мира Эвелин. Не знаю, почему Айвена взяла и изменила свое имя на то, которым пользовалась на Земле, но звучало внушительно.

Больше всего меня поразило то, что Айвена стала правительницей. Хотя я думала над таким развитием сценария, но все равно была поражена. Но не расстроена, так как более сочувствующего, доброго и бескорыстного человека я не могла себе представить. Поэтому насчет мамы и ее правления я была спокойна. Ну, не нашла Айве себе за триста лет другое занятие по душе, и что с того? Пусть правит на здоровье. Притом, я уже успела оценить, что ее стараниями леса и поля, окружавшие Перлитовый город, сохранились. С высоты моего пентхауса это было хорошо видно. Планета процветает, благоухает и радует глаз своим здоровым видом. Ничего плохого в этом не вижу.

– Сестренка, не отставай! – Славдий пришпорил своего коня и погнал его галопом, и я, все еще плавая на волнах своих мыслей, сделала то же самое, втягиваясь в игру, предложенную моим братом, и мысленно примеряя, хорошо ли звучит титул «принцесса Мирослава»? Первый раз искренне улыбнувшись, я сильнее надавила на бока животного.

– Нет, Всадница Апокалипсиса звучит гораздо круче!

Адреналин успел смыть все негативные чувства и эмоции, оставив место лишь для полного восторга и умопомрачительного экстаза. Боже, как я соскучилась по этим ощущениям!

***

С каждым последующим шагом мое сердце начало ускорять свой бег. Причем, новая порция адреналина ничего общего с быстрой скачкой не имела. Это был другой вид адреналина – с примесью плохого предчувствия и страха.

Глава 4

Я честно пыталась в этот момент потерять сознание, но, видимо, мое тело, закаленное пытками Астара, не могло позволить себе такую роскошь. После того, как пресыщенный Слава устало опустился на свое место, он медленно осушил бутылку воды, но не обмолвился со мной ни словом. По ощущениям, даже смотреть в мою сторону ему было, как минимум, противно.

Вытерев рубашкой капли крови со своей груди, Слава лениво откинулся на спинку каменного трона, закрыл глаза и подставил лицо солнцу. Теперь он был умиротворён и как никогда спокоен, по его лицу расползалась богемная улыбка. В эту минуту он походил на самодовольного кота, который тайком слопал целую банку сметаны. Только оставалось замурлыкать.

– Похоже, с муками совести у тебя все в порядке, братец? – съязвила я, не удержавшись. Но Славдий меня проигнорировал.

Между тем, публика рукоплескала. Она неистовствовала от того, что могла ментально прикоснуться к неведомой силе, излучаемой моим братом. Я чувствовала, как они неподдельно его обожают и боятся: от одного его мимолетного взгляда хищника, выбирающего новую жертву, люди сжимались и отворачивались.

Я же смотрела от Славдия ошеломленно, с примесью отвращения, не узнавая в этом человеке родственную душу. Хотя у монстров вообще нет души; может, поэтому он высасывает чужие?

Раньше я умирала от любопытства, рисуя в своем воображении догадки, какую часть силы Славдия Астар у него отнял. И сегодня я четко получила ответ на свой вопрос. Слава управлял потоками энергии: как я предполагала, он не только отнимал ее без остатка, но мог ее и подарить, но во втором я была не уверена, так как вряд ли этот эгоистичный человек кому-то что-то безвозмездно отдал бы.

– Ты, – я указала пальцем на Асмодея, – пойдешь со мной.

Мужчина насторожился, но лишь почтительно склонил голову. Открыто, при Славдии, он не решился со мной спорить. Умно.

Я поднялась со своего места и направилась вдоль ограждения вниз по узкой лестнице, которая вела, по моим предположениям, прямиком под арену.

Слава на мой уход никак не отреагировал. Даже не пошевелился.

– Госпожа, вам не стоит туда спускаться, – на последней ступеньке тихо проговорил Асмодей. Его непонятное волнение еще больше раздразнило мою злость, вернее, часть темной энергии, оставшейся от прежней хозяйки. И мне это было на руку.

– Закрой рот, если не хочешь оказаться на месте того бедолаги! – Я качнула головой в сторону арены. Но моя угроза не возымела должного эффекта.

– Вы не можете отменить правила.

– Откуда ты знаешь, что я задумала? – Я смерила его презрительным взглядом. – Я имею право на все! Я их создала, я их и отменю! И никто не вправе мне указывать!

– Если бы это было вчера, то возможно.

Я резко остановилась. Мы оказались в укромном закутке возле входа в подземелье.

– Поясни.

– Эта арена существует уже двести с лишним лет, она стара как мир. Вы не можете отменить то, что стало частью культуры и наследия.

– Не хочу ничего знать! – Я резко развернулась на пятках и еще более уверенно направилась к обреченным на смерть людям. – И вообще, почему ты со мной так разговариваешь? То, что мы спим вместе… вернее, спали, и то, что ты видел меня уязвимой, не дает тебе морального право меня упрекать... и советовать тоже.

– Не в этом дело.

«А в чем тогда?» – намеревалась полюбопытствовать я. Но мы уже подошли слишком близко к разномастной толпе, при которой не стоило выяснять отношения. Поэтому, жестом велев дядечке с листками замолкнуть, я обратилась к нему:

– Кто ты? Представься.

Не знаю, правильным ли был тон моего голоса, но дядечка вздрогнул, выронил все бумаги и упал на колени, как и все те, кто находились внутри. Это меня сильно смутило, и мне захотелось попросить, чтобы они больше так не делали. Но, понимая, что это пустая трата времени, я, задушив в себе порыв скромности и закусив губу, стала ожидать ответа.

– Ваша милость, я Эклир, судебный исполнитель.

– Поднимись!

«Ого, а умение командовать у меня в крови!» Дядечка тут же неуклюже встал и сложил руки на коленях, ожидая моих дальнейших указаний. Но так как таковых не последовало, он робко поинтересовался:

– Ваша милость, позвольте, я отправлю следующего обвиняемого, и вы расскажете, почему удостоили старого человека своим вниманием?

– Не позволю. – Эклир удивленно моргнул, а те бедолаги, которые все еще не решались подняться, стали с удвоенным рвением прислушиваться к занимательному разговору. – Сначала скажи, действительно ли так страшны те преступления, которые приписывают этим людям?

Споря со Славой, я пропустила все, что зачитывал дядечка, и мне было за это стыдно. Но сейчас, засунув подальше этот неловкий момент, я с решительным лицом ждала ответа. Надо отдать дядечке должное: он нисколько не растерялся и, видимо, списав мое невнимание на скуку или еще что-нибудь несущественное, стал ловко поднимать свои бумажки, пытаясь найти ту, где были выписаны приговоры людей, склонившихся передо мной. В нетерпении нервно передернув плечами, я подошла к одному из мужчин, присела возле него на корточки и доверительно спросила:

– За что тебя судят?

Мужчина поднял взгляд, задержал его на мгновение на моем декольте. Потом, смутившись, снова опустил его мне под ноги:

– За изнасилование.

– И избиение, – ехидно добавил дядечка, который совсем перестал мне нравиться. Ненавижу высокомерных выскочек. Особенно тех, которые за счет других пытаются выглядеть лучше. Проигнорировав выкрик, я снова поинтересовалась:

– Ты это совершал?

Мужчина дернул головой и, наконец, решился на зрительный контакт.

– Нет, госпожа, она меня оболгала. Я бы никогда…– Мужчина тяжело сглотнул. – Я бы никогда не обидел женщину, даже такую ведьму, как…

Пытаясь сдержать в себе весь груз своего горя, он сломался, и из его глаз покатились крупные слезы.

Мое сердце сжалось от жалости. Теперь пришла моя очередь тяжело сглатывать. Я не была детектором и не могла отличить правду от лжи, но я ни за какие коврижки не могла дать погибнуть человеку с недоказанной виной, без сбора улик, опроса свидетелей и прочих необходимых процедур.

Глава 5

Первая секунда – шок. Вторая секунда – ступор. Третья – яростный взрыв сверхновой...

Я даже не поняла, что сделала, но когда мои руки коснулись мужчины, чтобы его остановить, из его груди вырвался болезненный стон и он отлетел в сторону, как от электрического разряда. Очень мощного разряда.

Я тут же подбежала к нему, присела рядом, пытаясь помочь, но он отказался, небрежно отмахнувшись, и глупо заулыбался:

– Да-а… а бьешь ты не хуже, чем прежняя Мира.

Я, как безумная, уставилась на свои руки.

– Но… но… я не знаю…Что это было?!

– Видимо, я тебе не очень симпатичен. И впредь, если мне захочется чего-то подобного, я должен спросить у тебя разрешения, – попытался пошутить Асмодей.

– Прости, я правда не хотела. – Я виновато опустила голову. – Тебе очень больно?

– Нет. Если честно, я уже привык.

Я нахмурилась.

Асмодей осторожно, как будто боясь повторения чего-то подобного, дотронулся до моей ладони.

– Ты такое делала раньше?

Я удрученно покачала головой:

– Нет. Это, наверное, осталось от прежней хозяйки.

– А разве такое возможно?

– Похоже, что да. – Я поднялась на ноги, чувствуя его напряжённое ожидание. – Мне кажется, я чувствую энергию… плохую энергию, черную, которая так сроднилась с этим телом, что не покинула его даже после того, как я в него вселилась.

Мужчина медленно поднялся, размышляя над моими словами.

– Это из-за нее ты так странно вела себя с тем охранником возле покоев Эвелин?

Я кивнула.

Молчание затягивалось. Асмодей явно что-то обдумывал. Наконец, сделав какой-то неведомый мне вывод, он тихо произнес:

– Теперь уже я полностью заинтригован, и хочу узнать, кто ты и откуда.

Обернувшись, я поймала на себе его пристальный взгляд. Не зная, с чего начать, я, наконец, смогла из себя выдавить:

– Ты в курсе, какой силой обладает вся наша семья?

– Это не секрет. Вы при любом удобном случае ее демонстрируете. И не всегда для добрых дел.

– Хорошо. Тогда все проще, чем кажется. – Я прикрыла глаза, собираясь с духом, и, глубоко вдохнув, произнесла: – Я – та, кто своими бездумными действиями создала эту реальность.

Брови мужчины удивленно приподнялись. И я почувствовала, что он с нетерпением ждет продолжения.

– Ох, всё-таки это сложно… Придётся рассказывать с самого начала.

Асмодей утвердительно кивнул.

И я начала. Рассказала все – с того момента, когда жизнь столкнула меня с Иконом, и закончила тем, как Велиар ради меня изменил ход событий, прикончив своего отца.

***

– Ты его любила?

– Кого? – До меня не сразу дошло. Прошло, по меньшей мере, минут тридцать с того момента, как я в красках все рассказала Асмодею, захлебываясь своими горестными эмоциями. Но его реакция последовала не сразу: он глубоко ушёл в свои размышления, уставившись в окно. В этот момент полной тишины я поймала себя на мысли, что перегорела эмоционально и физически и меня клонит в сон. Удобно устроившись на диванчике, я прикрыла глаза.

– Велиара. Сына Астара. Ты его любила?

Я неприлично громко зевнула.

– Это все, что ты уловил из моего рассказа? – сонно пробормотала я.

– Ответь, – настаивал мужчина, которого явно не заботили вселенские проблемы и мои угрызения совести.

– Нет, ну сколько можно! – Я опять стала раздражаться. – Да! Я его любила, понятно? Очень сильно любила.

– Понятно, – как-то сухо произнес мужчина, вновь уходя в свои мысли.

«Ура. Может, теперь я посплю». Я попыталась задушить в себе раздражительность, которую дарил мне мой внутренний демон. И уже хотела попросить Асмодея уйти, пока я опять не натворила бед и не обидела человека, единственного в этом мире, кто мог мне помочь. Мне нужно было все хорошенько обдумать, ну или, в крайнем случае, просто отдохнуть, но не успела я открыть рот и сказать ему об этом, как он многозначительно изрек:

– Так значит, тебе восемнадцать…

Я закатила глаза и кивнула.

– Я понимаю, это попахивает бредом, особенно когда я выгляжу далеко за... Но это факт.

– Поэтому ты и ведешь себя так….

– Как? – тут же враждебно зашипела я.

– Так эмоционально и, самое главное, безрассудно. При том, что к твоей темной сущности это отношения не имеет.

– Неужели это так заметно?

– Я вообще удивляюсь, как с твоей беспечностью тебе удалось дожить до сегодняшнего дня.

– Эй! – Я легонько насупилась, отказываясь принимать правду. – Я не беспечна!

– Еще как. Разве не беспечно с твоей стороны целовать практически незнакомца? – Асмодей намекал на себя, послав мне улыбку чеширского кота.

– Что? Да я тебя чуть не убила! Тебе что, от удара мозги вышибло?!

– Да, если бы не этот неприятный инцидент, – Асмодей неосознанно дотронулся рукой до груди, – ты бы явно приняла то, что я хотел тебе предложить. Я прекрасно чувствовал, как твое тело на меня реагирует.

– Слушай… видно, удар действительно был слишком мощный. В следующий раз, если ты попытаешься меня поцеловать, я поставлю тумблер на щадящий режим, чтобы твои мозги не задымились и ты не нес всякую ересь.

– Отрицание – первый признак того, что я прав, – самодовольно ухмыльнулся мужчина. – И кстати, – Асмодей все не унимался, – нелогичность твоих поступков – один из признаков беспечности. Если хочешь добиться конкретной цели, у тебя всегда должен быть план.

– У меня был… то есть, он есть… то есть…

– Я заметил. – Брови мужчины скептически взлетели вверх.

Я насупилась:

– Иди к черту! – И замолчала. Спорить больше не хотелось, признавать очевидное было сложно. С моей стороны это выглядело бы слабостью.

Может, из-за этого у нас с Велиаром и не получалось нормального диалога. Дело не в беспечности и не в нелогичности…или что там еще напридумывал Асмодей со своими поцелуями? Я сейчас думала о том, что никогда не признавала правоты Велиара, всегда шла ему наперекор, подвергала сомнениям его слова, хотя в душе признавала, что он прав. Зачем? Почему?

Глава 6

– Ты все запомнила?

Слова Асмодея всколыхнули в моем мозгу ненужные воспоминания. В прошлой жизни я стояла перед подобными дверями примерно в таком же развратном костюме и ждала первой встречи с Астаром. Если прикрыть глаза, можно было представить, что возле меня стоит не Асмодей, а Велиар. А если уж совсем постараться, то можно было восстановить в памяти его запах, ауру и ощущения, которые он вызывал, находясь со мной рядом.

– Мирослава!

Я вздрогнула и обернулась на голос Асмодея.

– Надеюсь, ты поняла, что от тебя требуется?

– Убить тебя? – не удержавшись, съязвила я.

Асмодей кинул на меня недобрый взгляд и пропустил вперед, прикрыв за мной дверь и оставшись в коридоре.

– Моя милая сестренка, а я уже заждался! Хотел начинать трапезу без тебя. – Ирония в голосе моего брата зашкаливала, и это мгновенно вызывало у меня приступ раздражения. Темная энергия не терялась, она в предвкушении потерла невидимые ладони.

– Так и начинал бы без меня, невелика честь. – Я с каменным лицом направилась в центр зала, где уже был сервирован длинный стол из темного дерева.

– Ты, как всегда, восхитительна!

«Ага, как проститутка на панели». Я невольно провела рукой по черной юбке, облегающей мои бедра, и уселась за противоположный конец стола.

– Тебя что-то беспокоит? – Слава вальяжно откинулся на спинку высокого стула и начал меня изучать. Сначала визуально, а после уже привычным ощупыванием энергией. Наткнувшись на сгусток темноты внутри меня, он недовольно поморщился.

– Ты доктор? – ехидно поинтересовалась я.

– Прости, что?

– Я говорю, нечего лезть мне в душу с помощью своей силы!

– Это моя обязанность – заботиться о тебе, – невозмутимо ответил мужчина. – Расскажи, что с тобой происходит? – Слава чуть наклонил голову набок, показывая всем своим видом, что он чрезвычайно внимателен и открыт к диалогу.

«Ага, размечтался… бегу и спотыкаюсь!»

– А что не так? Или тебя смущает, что прошли сутки, а я так никого и не убила?

Мой демон начал распылять свою раздражительность и нервозность.

– Ну-у-у, – протянул Слава, – для этого еще будет время. – От его улыбки по моему позвоночнику пробежали мурашки. – Скажи мне, принцесса, почему второй день я тебя не чувствую?

– Что? – Я непонимающе тряхнула головой.

– Я не чувствую в тебе… ммм… тебя.

Я немного напряглась.

– Это каламбур?

– Отнюдь. Вчера я подумал, что мне померещилось, но сегодня я убежден: в тебе течет диаметрально противоположная энергия.

– Эээ… – Я нервно заерзала на стуле. – Бред какой-то! Как человек может так резко измениться?

– Вот я и хочу это выяснить. Кроме твоей ауры, кардинально поменялась картина твоего мироощущения.

Блин, этот допрос с пристрастием начал меня напрягать!

– Не понимаю, о чем ты. – Я безразлично пожала плечами, надеясь незаметно сменить тему. – Может, уже поедим, а то я со вчерашнего дня ничего не ела.

– Развлекалась с Асмодеем?

Произнесенная им фраза заставила меня вспыхнуть.

– Не твое дело!

Слава прищурился, но ничего не ответил. Он расплылся в довольной улыбке, которая обещала продолжить разговор чуть позже, поднял руку и покрутил в воздухе пальцем. Не зная, чего от этого жеста ожидать, я немного напряглась, но ничего страшного не произошло: в комнату впорхнули две прекрасные девушки с тяжелыми подносами в руках и стали быстро расставлять перед нами еду. Когда их работа была выполнена, они так же изящно выпорхнули, оставив нас наедине.

Ошеломительные запахи парализовали мой мозг, вытеснив оттуда все разумные мысли. Наколов на вилку первый кусочек тушеного мяса, я с восторгом положила его в рот и стала быстро пережевывать, не смея взглянуть на Славу и достойно встретить его проницательный взгляд.

– Я понимаю, что моя красота ослепляет, но ты меня немного смущаешь.

Мягкий смех отскочил от гладких стен, вернувшись эхом.

– Как у тебя это получается, сестренка? Быть такой милой и холодной одновременно…

– А еще кровожадной, – добавила я.

– Да, – задумчиво изрек Славдий, поковыряв вилкой в своей тарелке. – Кровожадности тебе не занимать.

Я осушила почти полный бокал терпко-сладкого напитка и посмотрела на брата:

– Какова истинная причина твоего приглашения?

– А разве ты видишь здесь какой-то скрытый подтекст?

Я прищурилась, закинув в рот очередной кусочек. Может, я себя зря накручиваю и этот завтрак ничего не подразумевает, кроме милой беседы родственных душ? Я встряхнулась и попыталась расслабиться под гнетом все того же пристального взгляда.

– Чем ты вчера занимался после того, как покинул арену? – Вообще-то я хотела сказать «после того, как сожрал того несчастного парня», но здравый смысл меня удержал.

– Как обычно. – Слава не стал себя утруждать более детальными подробностями. Но через секунду резко наклонился вперед и с нескрываемым любопытством поинтересовался: – Почему ты закрыла игры?

– Ммм… – Мое сердце пропустило пару быстрых ударов. – Мне они наскучили, – лениво произнесла я, пряча трясущиеся руки под стол.

Брови Славдия, если бы могли, в эту минуту точно вылетели бы за пределы его лица и приземлились в районе макушки.

– Ты решила избавиться от того немногого, что доставляло тебе радость?

– Найду себе более интересное занятие, ты же меня знаешь, – хихикнув как дурочка, я нервно передернула плечами.

Слава мило улыбнулся и стал невозмутимо поглощать все, что было в его тарелке. Спрашивать что-либо еще в данный момент он явно не собирался. А я чувствовала себя словно под пытками и сидела вся как на иголках, опасаясь даже вдохнуть громче, чем обычно, и ненароком вновь привлечь к себе внимание.

Но передышка была недолгой. Слава опустошил свои тарелки в мгновение ока и, совсем расслабившись после третьего бокала вина, как бы невзначай, сообщил:

– Завтра возвращается Эвелина.

Глава 7

Прекрасный, звучный, наполненный невероятным теплом и трепетом голос, сквозь утреннюю дрему нежно пощекотал мой слух, пробуждая вместе со мной и мою энергию.

Я непроизвольно улыбнулась и медленно приоткрыла один глаз.

Возле меня на краю кровати сидела сияющая серебром, похожая на видение женщина. Я улыбнулась шире и зарылась лицом в подушку, смущаясь своего заспанного лица, наверняка опухшего после вчерашней истерики. Но тут же почувствовала на своем плече мягкую теплую ладонь.

– Мирослава…

Тут в моем мозгу сложился окончательный пазл, и я резко подняла голову, морщась от пронзительной боли в висках.

– Айвена?! – ошарашенно спросила я, глядя во все глаза на свою биологическую мать, вернее, на ту женщину, которой она стала. Одно слово вертелось на языке, чтобы ее описать: царственная!

Но женщина как будто не заметила моего волнения. Она даже не поменялась в лице, и искренне улыбалась мне поразительно открытой и чистой улыбкой.

– Я вернулась еще вчера ночью. Но не решилась тебя потревожить. Я слышала, ты в последнее время плохо себя чувствуешь?

Айве нежно коснулась моего подбородка и провела пальцами по щеке. Не понимаю, почему, но этот жест заставил меня напрячься еще больше. Возможно, потому, что меня угнетало знание того, что моя собственная мать хочет от меня избавиться.

Я не спешила отвечать. Внимательно смотрела в такие же зеленые, как у меня, глаза и пыталась понять, что скрывается за их теплотой. Неужели только холодная расчетливость?

– Есть немного, – сухо ответила я. – Напала небольшая депрессия… – Я нервно улыбнулась и пожала плечами: – Ничего особенного.

Но Айвену мои слова явно не убедили, и она слегка с иронией спросила:

– И поэтому ты отменила Игры справедливости?

– Ммм… – Я оторопела. Но Айве развивать тему в этом направлении не стала.

– Я знаю, что развеет твое плохое настроение. – Она поднялась и подошла к столу, на котором я заметила небольшую украшенную изумрудами шкатулку. При этом пока Айве шла туда и обратно, я ненароком ею залюбовалась. Ее серебристый струящийся наряд и длинные, завитые в крупные локоны волосы, обрамляющие лицо и удерживающие изысканную витиеватую корону из яркого сверкающего серебра, делали ее величественной, невероятной, а также настолько соблазнительной и красивой, что у меня просто перехватило дыхание. Эта женщина сильно контрастировала с той, которую я видела в последний раз: казалось, что запуганность, сломленность и затравленность никогда не были свойственны этой прекрасной и статной особе, что с рождения ее окружали только роскошь, богатство и неимоверное счастье. Видеть мать так близко и не иметь возможности показать свою радость было неимоверно тяжело.

– Мирослава, открой. – Она протянула мне шкатулку. Мои пальцы ощутили прохладную шероховатую поверхность неограненных камней.

– Что в ней?

– Подарок на твою свадьбу, – улыбнулась Айвена и затаила дыхание вместе со мной. Но если она перестала дышать от предвкушении, то я от ужаса.

– Но…

– Сначала открой. Все протесты потом.

«Прекрасно. Значит, Славдий не врал насчет свадьбы…»

Я протяжно выдохнула и откинула тяжелую крышку.

Мне показалось, что воздуха вокруг стало не хватать, и я тут же захлопнула шкатулку. Айвена озорно мне подмигнула:

– Как я и обещала… очень, очень давно.

Я снова откинула крышку и осторожно взяла медальон, похожий на тот, что когда-то изобрел Астар. За одним небольшим исключением: его форма изменилась, теперь это был не круг, а его половина, но от этого медальон не стал менее мощным. Энергия его ощущалась, практически так же, как и у его собрата, который я заметила на шее матери. И еще одно отличие: медальон не исчерпывал мою силу. Теперь эта вещь несла другой, положительный заряд, что ощущалась на уровне инстинктов. Я даже представить не могла, что медальон можно разделить, не потеряв его силу и изменив его свойства.

От мощи, находящейся в моих руках, я ощутила легкое покалывание и приятную вибрацию, призывающую к немедленным действиям. Но не успела я как следует насладиться до боли желанной вещицей, как медальон, а вместе с ним и шкатулка, исчезли из моих рук.

– Его ты получишь только после свадьбы, когда станешь полностью независимой от меня.

Поборов разочарование и мимолетное раздражение, я закусила губу.

– Знаю, ты не прочь получить свой подарок сейчас, но я не могу нарушить наш уговор, иначе, Мирослава, ты забудешь о своих обязательствах. Как было не единожды.

От прозрачных намеков и новости, что меня собираются выдать замуж без моего согласия, я почувствовала себя паршиво. Неоднозначность ситуации выбивала из колеи. Я даже не знала, что на это ответить. Заявлять о том, что я ни за какие коврижки не собираюсь надевать подвенечное платье, не имело смысла. Брр, меня даже передернуло от омерзения, когда я представила себя в роли покорной жены незнакомого человека. Рассказывать о себе сейчас было бы самоубийством. Поэтому лучшее, что я сейчас могла сделать, это с глуповатым выражением лица смотреть на заветную шкатулку, как на ящик Пандоры.

Наконец, ощутив, что молчание затянулось, я коротко произнесла:

– Да, конечно.

– Хорошо, Мирослава, вижу, твое настроение улучшилось. Надеюсь на твою вежливость и снисходительность в отношении принца Рьяха Ми Дэ Адэнэха.

– Не имя, а фарш из звуков...

Айвена укоризненно на меня посмотрела, величественно приподнялась и направилась к выходу.

– Мирослава, только прошу, не опаздывай на ужин.

***

После ухода Айвены чувство безысходности стало ощущаться острее. Спасибо тебе, Вселенная, за классные подарки судьбы! Только свадьбы мне не хватало… тем более с каким-то там принцем по имени «Ряха-в-Хламиде-из-Меха»!

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Я стала загибать пальцы. Ну, во-первых, Айвена пока не знает, что я уже не та Мира, и выдает меня замуж за какого-то важного хрена с другой планеты.

Глава 8

– Чтобы продолжить путь, нам нужно дождаться темноты, но… – Асмодей бросил сочувственный взгляд на девушку, замершую в моих объятьях. – Марук…

– Я понимаю и не собираюсь быть для вас обузой. Если позволите, я уйду прямо сейчас. – Она попыталась высвободиться.

– Даже не думай! – Я легонько ее тряхнула. – Ты идешь с нами, и это, – я многозначительно посмотрела на Асмодея, – не обсуждается!

– Это неразумно. Она будет задерживать нас. Да и двоим легче скрыться, чем троим.

– Меня это мало волнует. – Я поднялась на ноги и для пущего эффекта уперла руки в бока. – Мы ее не бросим!

Раздраженный мужчина нечленораздельно выругался.

– И как в таком маленьком теле умещается столько упрямства?!

Я пожала плечами, радуясь небольшой победе, и вернулась на свою кровать. Нужно было в самом деле набраться сил.

– Ну, хоть в чем-то мы с тобой солидарны! – ухмыльнулся Асмодей. Он придвинул к себе небольшой вещмешок, как я поняла, набитый самым необходимым, и, достав из него пару яблок, одно кинул мне, а другое Марук.

Откусив большой кусок, я, не заботясь о том, что меня, возможно, будет трудно понять, поинтересовалась:

– Куда мы отправляемся?

– В Пустынные земли, которые расположены за Пепельным морем.

– Пепельное море? – «Где-то я это название уже слышала». – И почему именно туда?

Асмодей удобно устроился на коврике, подложив вещмешок под голову.

– Потому что это нейтральная территория, где твоя мать не имеет власти.

– Разве такое может быть внутри ее владений?

– А почему нет?

– Ну, не знаю, – задумчиво протянула я, с новой силой вгрызаясь в сочное яблоко.

– Твоя мать порой принимала очень странные решения, непонятно с чем связанные. То ли благоразумие на них повлияло, то ли его полное отсутствие.

– Можно поконкретнее?

– Я сам никогда не был там. Все, что мне известно об этом месте, это то, что несколько столетий назад существовала каста отверженных, которым была уготована не лучшая участь...

– Да, я наслышана об этом. Напыщенные, богатенькие снобы отдавали своих детей в приюты, если не видели в них потенциала, навсегда лишая их возможности иметь семью.

– Еще тогда один из правителей позаботился об отверженных и отдал им небольшую территорию за морем. На ней они становились неприкосновенными. Позже, конечно, выяснилось, что правитель был не так щедр, как многим казалось: он затеял все это для того, чтобы использовать бедолаг в корыстных целях. Вроде бы он ставил на них какие-то эксперименты.

Я удивленно взглянула на Асмодея.

– Ты сейчас говоришь об Астаре?

– Я помню, Мира, твои слова об Астаре и о том, что он сделал. Возможно, это был он. История об этом умалчивает.

– Это точно был он! Я как сейчас помню живых мумий в синем желе и их татуировки на шее со словом «отверженный»! А что сейчас с этими землями? Теперь Айвена там заправляет?

– Нет. Эвелин, даже не знаю, из каких побуждений, расширила территорию и отдала ее в полное владение людям, которые далеки от политической жизни и хотят лишь мирно и спокойно жить, возделывать землю и растить детей.

– То есть, государство в государстве?

– Что-то типа того.

– И все, кто там находится, неприкосновенны даже для моей матери?

– Да.

– Но что она с этого имеет?

– Во-первых, таким образом она в зачатке убивает любые мысли о революции. Если ты чем-то недоволен – уезжай и живи по своим законам. Во-вторых, та земля – одна из самых плодородных, а люди, живущие на ней, ее возделывают и, помимо себя, кормят еще и остальных жителей Трезура. Поставляют свежие овощи и фрукты. При этом из казны не идёт ничего, чтобы оплатить полученное.

– То есть, люди откупаются продуктами за свою свободу?

Мужчина кивнул.

– А в-третьих?

Асмодей задумчиво потер подбородок:

– А в-третьих, это немного успокаивает ее совесть. После того, что она творит, ей это просто необходимо.

Я непроизвольно вздрогнула, вспоминая увиденных в лаборатории монстров.

– Зачем она это делает?

– Ты спрашиваешь про метаморфозы?

– Да.

Асмодей задумался на несколько секунд, а после ответил вопросом на вопрос:

– Ты знаешь, что у нее на уме?

– Нет.

– Вот и я не знаю, – устало произнес он.

– Но ты так долго находился с ней рядом...

– Прости, Мира, я не ученый, я солдат, и у меня другие обязанности. – Асмодей усмехнулся и послал мне соблазнительную улыбку.

– Не выйдет. От твоей улыбки меня только бросает в дрожь.

– Может, этого я и добивался, – рассмеялся он, заставив заплясать вокруг своих глаз маленькие морщинки и, тем самым, вынудив меня улыбнуться ему в ответ.

– Ага, знаю я, что у вас, мужчин, на уме!

– Поделишься?

Я не удержалась и запустила в Асмодея огрызком яблока. «И почему на моем пути вечно попадаются самонадеянные говнюки?!» – мысленно поинтересовалась я у потолка, получив яблочный огрызок обратно.

– Фу, как некрасиво! – выпутав его из своих волос, я серьезно посмотрела на Асмодея, провела большим пальцем по шее, намекая, что ему пришёл конец, и многозначительно повела бровями. В ответ получила громкий раскатистый смех. Даже Марук не удержалась и тихо засмеялась в подушку.

Когда напряжение спало и веселье немного поутихло, я спросила:

– Асмодей, с чего ты взял, что Айвену остановит ее собственный закон о неприкосновенности и она меня не схватит после того, когда я пересеку Пепельное море?

– Потому, что единственное, что Айве чтит и чем гордится, это ее слово. Законы, которые она издала с самого начала, ни разу не менялись. Любой человек, гонимый правительством, людьми, да не важно, кем, оказавшись за Пепельным морем, становится свободным – до тех пор, пока не решится вернуться обратно.

– О-о-о, ясно. Это что-то типа свободной зоны для убийц, наркоманов и прочего сброда. Чудесней не придумаешь!

– Ошибаешься. Ты сама недавно была на арене. Видела ли ты среди обвиняемых моральных уродов, маньяков или извращенцев?