Возьми телефон детка

Глава 1.Я Дима

Меня зовут Дима.
Мне тридцать два.

И если честно — я не совсем понимаю, в какой момент жизнь свернула куда-то… не туда.

Нет, всё вроде бы нормально. Даже хорошо, если смотреть со стороны.
Стабильная работа, зарплата без задержек, коллектив адекватный. Не идеальный, конечно, но где сейчас идеал? Я работаю в техподдержке уже семь лет — срок, который сам по себе звучит как диагноз.

Семь лет я отвечаю на звонки.
Семь лет я говорю одно и то же:

— Перезагрузите устройство.
— Проверьте подключение.
— Да, я понимаю ваше недовольство…

Иногда мне кажется, что я умею успокаивать людей лучше, чем понимать самого себя.

Я живу с мамой.

И вот здесь многие обычно делают паузу.
Кто-то сочувствует.
Кто-то осуждает.
А кто-то просто молча ставит галочку: «понятно, всё ясно».

Но на самом деле всё не так просто.

Мама у меня хорошая. Правда. Она не пилит, не устраивает сцен, не контролирует каждый мой шаг. Наоборот — заботится. Даже слишком.

Иногда утром я просыпаюсь от запаха жареных оладий и понимаю:
мне уже тридцать два… а у меня всё ещё есть человек, который переживает, позавтракал ли я.

И это одновременно… и тепло, и тяжело.

Потому что где-то глубоко внутри я понимаю — так не должно быть.

Отца я никогда не видел.

Вообще.

У меня нет даже его фотографии. Только короткие обрывки рассказов мамы, которые она всегда заканчивает одинаково:

— Да и не нужен он нам был, Дим.

Но знаешь, что забавно?

Единственное, что я от него получил — это раннее облысение.

Вот такая вот генетическая открытка из прошлого.

Я начал лысеть в двадцать шесть. Сначала это была просто линия… потом залысины… а потом я просто однажды посмотрел в зеркало и понял — сопротивление бессмысленно.

Теперь я брею голову налысо.

Мама говорит, что мне идёт.

Я ей верю.

Наверное.

Я добрый.
По крайней мере, так говорят.

— Дим, ты такой хороший друг…
— Ты такой надёжный…
— С тобой так спокойно…

Я слышал это столько раз, что мог бы записать в автоответчик и включать вместо гудков.

Только вот есть одна деталь.

Это всегда говорят те, кто мне нравится.

И никогда — те, кто хочет со мной быть.

Иногда вечером, когда я возвращаюсь с работы, снимаю куртку, ставлю чайник и сажусь на кухне, я ловлю себя на странной мысли:

А что, если всё уже… так и останется?

Вот так.

Работа.
Мама.
Редкие встречи с друзьями.
И тишина в личной жизни, которая уже перестала быть временной.

Я не урод.
Не глупый.
Не агрессивный.
Не пью.
Работаю. Помогаю.

Но почему-то этого… недостаточно.

Я хочу семью.

Не в абстрактном смысле.
Не «когда-нибудь потом».

Я хочу приходить домой — и чтобы меня ждали.
Хочу, чтобы кто-то писал: «Ты скоро?»
Хочу выбирать вместе обои, спорить из-за ерунды, мириться, смотреть фильмы под одним пледом.

Хочу ребёнка.

Даже страшно это произносить.

Потому что звучит как что-то… слишком большое для моей жизни.

Иногда я думаю — может, я просто пропустил момент?

Пока другие знакомились, влюблялись, ссорились, женились — я работал.
Брал подработки.
Помогал маме.
Ждал «подходящего времени».

А оно, кажется… просто прошло мимо.

В тот вечер всё было как обычно.

Я вернулся с работы.
Мама уже спала.
На кухне стояла накрытая тарелка — котлеты и гречка. Как всегда.

Я разогрел еду, сел за стол, взял телефон…

И завис.

Пустой экран.
Ни сообщений.
Ни звонков.

Никто не ждал.

Никто не писал.

Никто не спрашивал, как прошёл мой день.

Я смотрел на этот экран дольше, чем нужно.
Слишком долго.

А потом вдруг тихо сказал вслух, сам не понимая зачем:

— Ну позвони уже… хоть кто-нибудь…

Телефон, конечно, молчал.

Но именно в этот момент я ещё не знал,
что уже завтра всё изменится.

Потому что один звонок…
иногда может перевернуть всю жизнь.

И ты даже не сразу понимаешь —
что именно с этого момента всё пошло не так.

Или наоборот… впервые стало так, как должно быть.

Глава 2. Мама - это святое

Иногда мне кажется, что мама переживает за мою жизнь даже больше, чем за свою.

Она не говорит об этом прямо каждый день.
Нет. Она не из тех, кто давит.

Она… аккуратно.

Очень аккуратно.

Но есть вещи, которые невозможно не заметить.

Однажды вечером мы сидели на кухне.
Тихо. Без телевизора. Без новостей. Без лишнего шума.

Я пил чай.
Она — просто держала кружку в руках, не делая ни глотка.

И вдруг сказала:

— Дим… тебе уже тридцать два…

Я усмехнулся.

— Спасибо, мам. Напомнила.

Но она не улыбнулась.

И вот тогда я понял — сейчас будет не шутка.

— Я просто думаю… — она сделала паузу, — я ведь могу и не успеть…

— Что не успеть?

Я уже знал ответ.
Но всё равно спросил.

Она посмотрела на меня.
И в этом взгляде было что-то такое… от чего внутри стало не по себе.

— Внуков увидеть.

Тишина.

Та самая, тяжёлая, вязкая, когда даже чай остывает быстрее обычного.

— Мам…

— Нет, ты не подумай, — быстро добавила она, словно испугалась, — я не давлю. Я всё понимаю. Сейчас другое время… люди позже женятся… всё будет…

Она говорила, а голос начинал предательски дрожать.

— Просто… иногда страшно.

Я смотрел на неё и не знал, что сказать.

Потому что правда была в том, что я тоже боялся.

Только не говорил об этом вслух.

— Всё будет, мам, — наконец сказал я.

Самое простое. Самое банальное. Самое пустое.

Но другого у меня не было.

Она кивнула.

Улыбнулась.

Так, как улыбаются, когда делают вид, что поверили.

В такие моменты я особенно остро чувствовал… свою несостоятельность.

Не как сына.
Как мужчины.

Потому что где-то внутри сидела простая мысль:

я не справился.

Чтобы не думать об этом, я уходил в своё привычное спасение.

Вечера.

Мои вечера всегда были одинаковыми.

Работа → дом → ужин → компьютер.

Я включал его почти автоматически, как будто это был не просто привычный ритуал, а способ… не оставаться наедине с собой.

Там было проще.

Там были друзья.

Мы знакомы со школы.

С восьмого класса.

Тогда всё было проще:
контрольные, приколы, первые влюблённости, разговоры до ночи.

Сейчас у каждого своя жизнь.
Работа.
У кого-то уже жёны.
У кого-то дети.

Но вечером… мы всё равно собираемся.

Как раньше.

— О, Димон зашёл! — раздаётся в наушниках.

— Ну наконец-то, техподдержка пришла, сейчас всех спасёт!

— Ты где пропадал?

Я улыбаюсь.

Вот здесь я… свой.

— Да как всегда. Мир спасал. Интернет людям возвращал.

— Герой, — смеётся кто-то.

И на несколько часов всё становится проще.

Мы играем.
Шутим.
Ругаемся.
Иногда просто болтаем ни о чём.

И в эти моменты кажется — всё не так уж плохо.

Иногда мы собираемся вживую.

Настольные игры.
Старые, затёртые коробки.
Карты, фишки, кубики.

Чай.
Пицца.
Смех.

— Дим, тебе точно не надо жениться, — как-то сказал Санька, бросая кубик. — Ты идеальный участник наших сборищ. Всегда свободен.

Все засмеялись.

Я тоже.

Громче всех.

Но внутри…

Внутри было тихо.

И немного больно.

Потому что потом я возвращался домой.

Открывал дверь.

Снимал куртку.

И снова слышал эту тишину.

Мама уже спала.

На кухне снова стояла тарелка.

Я разогревал ужин, садился, брал телефон…

И всё повторялось.

Пустой экран.

Ни сообщений.
Ни «спокойной ночи».
Ни «ты где?».

Никто не ждал.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

И вдруг поймал себя на мысли:

а если мама права?

А если это и есть моя жизнь?

Вот такая.

Спокойная.
Удобная.
И… одинокая.

Я открыл глаза.

Взял телефон.

Покрутил в руках.

И вдруг, сам не понимая зачем, тихо сказал:

— Ну хоть кто-нибудь…

И в этот момент…

Телефон зазвонил.

Резко.
Громко.
Неожиданно.

Я даже вздрогнул.

Номер был незнакомый.

Секунда.

Две.

Три.

Я смотрел на экран, как будто от этого звонка зависело что-то большее, чем просто разговор.

Как будто…

вся моя жизнь сейчас стояла на паузе.

И нужно было всего лишь…

Ответить.