Врач из мира мёртвых. Книга вторая

Пролог

Два года спустя

Ева

Холодный ветер загоняет под мое пальто мелкие снежинки и мне приходится ускорить шаг, что бы не замерзнуть.

Уж не знаю, какие планы у вселенной на мою жизнь, но я буду бороться со всем дерьмом, которое эта коза мне подкидывает, а она в последнее время неплохо так старается.

- Девушка, разрешите – раздается голос позади меня и я отступаю в сторону, что бы пропустить мужчину в пальто.

Провожаю его бездумным взглядом.

За последние два месяца в моей голове было столько мыслей, что сейчас они просто перегорели.

Примерно столько же я ничего не ем и почти не сплю.

Не могу себя заставить затолкать в свой организм хоть что-то и не хочу ни о чем думать, а тем более прогнозировать.

Единственное, что я делаю- жалею.

Мне больно от того, что я по своей дурости упустила столько времени…

Перед моими глазами мелькало миллион шансов, но я не желала смотреть в их сторону, за что сейчас себя ненавижу.

Все мои действия отточены до автомата и в последнее время мой маршрут не может похвастаться разнообразием.

Из пункта «А» до пункта «Б» всего десять минут на машине и две остановки на общественном транспорте, но я всегда хожу пешком.

Мне просто необходимо как-то убивать время…

Иногда я сама не понимаю хочется мне его ускорить или замедлить.

Если бы только существовало стоп слово, я бы сейчас непременно его выкрикнула, что бы это дурацкое испытание наконец-то закончилось.

Сжав в руке мобильный, останавливаюсь возле потертой пешеходной зебры и зависаю ничего не видящим взглядом в пространстве.

Такое, кстати тоже со мной происходит часто.

Брат говорит, что это мозг отключается, защищая меня от стресса и это нифига не научно. Я гуглила. Просто он успокаивает меня, как только может.

Брат…

Оживив экран телефона набираю номер единственного человека, с кем я в последнее время могу общаться без скандалов и обвинений.

Кусая губы, выпадаю из реальности на неопределенное время.

Длинные гудки полосуют мои нервы и я молюсь, что бы Вадим ответил на звонок, ведь его молчание будет означать только одно: началась реанимационная помощь.

Протяжно выдыхаю, когда слышу тихое:

-Привет…

На фоне его голоса как обычно бурлит больничная жизнь, которую я искренне ненавижу. Она не всегда дает надежду на спасение и я прекрасно осознаю, что наш случай критичный.

- Как он? – выпаливаю без приветствия.

Щеки сразу же начинает морозить от влаги. Не могу удержать слезы. Они для меня стали привычным и единственным «макияжем» и для того, что бы я от него наконец то избавилась необходимо что бы как минимум произошло чудо.

- Ляль…Ты что…идешь куда-то?

Толчки с обеих сторон сигналят о том, что загорелся зеленый и я начинаю двигаться вместе с толпой.

- Иду-признаюсь, шмыгая носом – ты не ответил. Скажи мне пожалуйста, что все с ним будет хорошо…Умоляю…- вою в трубку оседая возле проезжей части.

На том конце провода я слышу протяжный вздох, который красноречиво намекает на то, что чудо не произойдет.

- Я люблю тебя, Лялька… Не терзай мне душу… Пожалуйста, иди домой.

Зажав рот ладонью, начинаю содрогаться от бесшумных рыданий.

Я так хочу в теплые объятия своего родного человека.

Прости меня…

Прости, что была такой дурой!

Умоляю…

Прости…

Глава 1

Ева

Три месяца спустя (со дня свадьбы)

Июнь

Яркое летнее солнце ослепляет меня сразу же, как только я делаю шаг из своего любимого театрального института.

Сощурив глаза, прикладываю ладонь ко лбу, создавая козырек и смотрю, как моя подруга Яна торопливо выискивает в сумке ключи от своей машины.

На улице невыносимая жара и сейчас как никогда хочется оказаться в салоне прохладного автомобиля.

- Бля… Мы с тобой сейчас расплавимся – ворчит однокурсница, и шагает к скамейке на которую вытряхивает добрую половину содержимого.

Ключи потеряла?

Я не удивлена, что это произошло именно с ней.

В жизни этой девушки бардак и хаос, но она словно этого не замечает. Ее утверждения о свободе и легкости я уже ни раз ставила под сомнение, а когда стала женой серьезного человека все больше стала замечать, что нам с ней не по пути.

- Давай помогу…- предлагаю, понимая, что если Яна провозится мы рискуем опоздать в учебный театр, где через двадцать минут начнется занятие на котором нам раздадут наши первые роли.

Репетиции к постановке начнутся в сентябре, но подготовку нужно будет начать немедленно. Самостоятельную работу актера над ролью никто не отменял.

- Да все, не надо – ворчит, нажимая кнопку на брелоке – нашла.

Машу кистями, создавая возле лица воздушные потоки, но зависаю, когда в поле зрения попадает знакомая фигура.

Мое сердце волнительно дергается, в один несчастный миг делая меня маленькой беспомощной девочкой. Ну…или лялькой.

Второе вернее, потому что именно так всегда называл меня родной брат.

-Поезжай одна- произношу хриплым от волнения голосом, глядя на серьезное лицо Вадима.

Он стоит возле своего автомобиля внимательно наблюдая за нами, а я от неожиданности, застываю, как вкопанная.

В итоге я просто смотрю, как он отрывает белоснежные кроссовки от асфальта и не спеша приближается к нам.

- О…Я пожалуй помчала- заметив на горизонте моего брата, Янка торопливо спихивает свои вещи. Она не любит проблем и разборок, поэтому предпочитает ретироваться.

Я ее не осуждаю за это. Сама не желаю, что бы у нашего разговора были свидетели, тем более такие болтливые, как моя однокурсница.

Опустив взгляд, убираю в сумку телефон, мечтая отключить бухающее в сердце волнение. Я не видела брата со дня нашего последнего разговора и это почти четыре месяца.

Для нашего прошлого общения-это вечность.

Для настоящего…Не знаю, сможет ли у нас с ним быть настоящее? Смотря с чем он пожаловал. Если возьмется лечить меня на счет моего мужа, клянусь-буду скандалить и отбиваться!

- Привет – произносит Вадим, тормозя возле нас.

Бросив беглый взгляд на Яну, останавливает его на моем лице, ожидая ответного приветствия, но мой язык словно прилип к небу.

Не глядя вытираю вспотевшие ладони о края короткой юбки, мечтая провалиться сквозь землю.

- Привет- хриплю, разглядывая задумчивое лицо брата.

К горлу подкатывает огромный ком, который я просто не в силах проглотить.

Мы молча смотрим друг на друга и чтобы нарушить молчание кто-то из нас непременно должен заговорить, но брат не произносит ни слова и я продолжаю стоять в немом оцепенении.

- Я уехала- шелестит Янка, срываясь с поля нашей с братом молчаливой битвы.

Пока за моей спиной с визгом стартует Янкина машина я пытаюсь подобрать слова, но моя голова пуста до такой степени, что в ней кроме коротких и задумчивых «Эм» ничего не осталось.

-Как дела?-нарушает затянувшуюся тишину Вадим, продолжая сканировать меня непроницаемым взглядом.

Его речь звучит непринужденно, словно мы только вчера попрощались на его огромной кухне, пожелав друг другу «спокойной ночи».

Словно я замуж не вышла против их с мамой воли и продолжаю жить так, как будто в моей «вселенной» никогда не существовало этих людей.

Внутренний голос мне настойчиво велит делать ноги, но сердце болезненно сжимается в груди от осознания того, что брат снова рядом.

Мои мысли носятся по кругу, спотыкаясь друг об друга.

По всюду город. Шумный от машин и безумно зеленый. А еще жаркий и сухой.

Совсем как мои губы.

Разлепив их наконец-то произношу:

- Все хорошо- на последнем слоге, голос срывается.

Шумно дышу, пытаясь прогнать слезы, но их как назло становится больше.

От накативших эмоций мне хочется съежиться несчастным воробушком.

Ну почему я в присутствии брата становлюсь такой беспомощной?

Пару раз, нервно моргаю, прогоняя влагу, но для того, чтобы ее не стало мне приходится утереть щеки тыльной стороной ладони.

Мой мир затягивается пеленой. Я просто смотрю на Вадима и осознаю, как же мне его не хватает.

Брат пару секунд молчаливо наблюдает за моими страданиями, а потом притянув меня к себе, зарывается носом в мою макушку.

- Я скучаю, Лялька- хрипит в волосы, обнимая мои плечи.

Он нежно раскачивает меня в своих объятиях так, как делал это сотни тысяч раз.

Последние месяцы своей жизни я только и делала, что воздвигала между нами невидимою стену, тем самым пытаясь отстоять свои личные границы, но сейчас она с треском рушится.

- Я тоже скучаю…- пищу в ворот его поло, заливая его брендовую шмотку своими солеными слезами.

Ему повезло, что я редко пользуюсь косметикой и сегодня на моем лице ни грамма макияжа.

Отстранив меня, брат заботливо осматривает мое лицо и этот взгляд очередной пинок в сердце.

Я думала, что у нас уже никогда не будет, как раньше… Возможно так и есть, но надежда на то, что нас с Артёмом «примут в семью» возрождается и крепнет с каждой секундой.

-Есть хочешь? – спрашивает Вадим, заправляя выбившуюся из «гульки» прядку мне за ухо.

Быстро киваю, соглашаясь ехать с ним хоть на край света.

Я даже подумать не могла, как мне без него будет плохо. Приходилось себя уговаривать, что так и должно быть. Я сделала выбор в пользу любимого мужчины, но даже мой муж ни за что на свете не может представить какую тяжесть я носила в душе все эти месяцы.

Глава 2

Ева

“Прикрой меня пожалуйста перед Лещевым, ок”?– старательно вывожу сообщение и нажав кнопку отправить, закусываю губу.

Я впервые прогуливаю пары, а двоечница Яна меня прикрывает и если для моей однокурсницы это ничего страшного, для меня прогул равен провалу. Наверное Лещев разозлившись, даст мне роль березки. Пусть. Сейчас мне не до этого.

Смотрю на противоположную сторону ресторанного столика и часто дышу.

Папа с Вадимом обсуждают жизнь на юге, ведь как выяснилось он со своей новой семьей проживает там уже пол года.

Я не была удивленна этому факту. Папа давно мечтал перевезти нас в Краснодарский край, но мама всегда была против, поэтому он исполнил эту мечту с новой семьей.

Размешав трубочкой прохладный коктейль, бросаю взгляд на папино лицо и пытаюсь отыскать в себе отголоски обиды.

Из-за своей вредности я не видела его почти пять лет, за которые мы оба очень изменились. Я выросла, он немного постарел.

А еще он похудел и мне кажется, что эти изменения ему к лицу.

Моя мама часто пилила его за лишний вес, хотя отца нельзя было назвать полным. Крепким‐да, но не более.

В ресторане работает кондиционер и от этого кажется, что адская жара пошла на убыль. Пока папа показывает Вадиму фото своего нового дома, отворачиваюсь к окну, наблюдая, как молодая девушка обрабатывает влажной салфеткой ручки своему малышу, стучащему по коляске фиалетовой пинеткой.

Улыбаясь, подпираю подбородок ладошкой.

Я тоже думала, что в моем животе сидит карапуз, но все тесты на беременность к моему облегчению оказались отрицательными, а задержка была результатом жуткого стресса.

Стать мамой в восемнадцать, наверное не лучший вариан хотя я иногда ловлю себя на мысли, что Артём был бы счастлив, если б мой живот начал округляться.

– Я рад, что ты поддержал Лину.– врезается в мои мысли голос папы и я выпрямившись, упираюсь в него теплый взгляд.

Он очень удивлен и счастлив, что я согласилась с ним поговорить.

Кто знает, может быть именно папа сможет как-то повлиять на брата, ведь все эти изменения происходят благодоря Артёму и я обязательно ему об этом расскажу.

Кивнув, Вадим тоже смотрит на меня с легкой улыбкой. Задумчиво проходится взглядом по моим волосам и застывает на глазах.

Раньше я не обращала на братскую любовь никакого внимания. Он просто топил меня в ней, бросая к моим ногам целый мир и исполняя любой каприз.

А сейчас, мое сердце дергается, потому что таких теплых взглядов я от него не получала давно.

– Она слышать не хотела о других профессиях, что я мог сделать?– отвечает Вадим, продожая разглядывать меня.

Я хочу, что бы в нашей жизни стало все, как раньше: папа, мама, я, Вадим… Пусть с большими изменениями, ведь у каждого из нас теперь свои семьи, но кто нам мешает общаться и поддерживать друг друга?

Папа тоже улыбается, глядя на нас с нежностью. С такой теплотой можно смотреть только на тех людей, кого искренне любишь.

Как я могла подумать, что мы ему больше не нужны? Это было очень глупо и по-детски, но я себе это прощаю. Я ж ребенком была. А еще меня подбивала мама, говоря, что папа нас бросил и вычеркнул из своей жизни. Возможно именно ее слова породили во мне столько злости на отца.

– Будем смотреть сериалы с твоим участием и гордо читать в титрах твое имя– мечтательно улыбается папа, следя за нашей реакцией.

Звучит очень классно, но боюсь, что до этого не дойдет.

Уже сейчас я осознаю, что дальше местного драм театра я не уйду. Я замужем за судебномедицинским экспертом, которому пророчат в нашем городе огромное будущее. Не надо быть ясновидяшей, что бы понять– за мной он не последует.

– Только роли подбирай без постельных сцен– хмыкает брат, оплачивая счет и я тоже улыбаюсь до тех пор, пока папа не произносит:

– Иначе нам придется менять фамилию и делать вид, что мы не знаем Евы Деминой…

Услышав эти слова, Вадим застывает с картой в руках.

С его лица вмиг улетучивается веселье, а я понуро опускаю взгляд на стакан с коктейлем.

В моей жизни тоже многое изменилось, пап…

– Я Неустроева теперь– шепчу, погружая на дно стакана дольку апельсина. Салатовая трубочка шелестит в моих руках и мне очень неловко поднять взгляд. Не знаю, известно ли о моем замужестве отцу, но тот факт, что я его не пригласила на свадьбу для меня становится убийственным.

Я сердилась на него и обижалась, но… Я должна была дать ему шанс. Жаль, что осознаю это только сейчас.

Сглатываю слюну, мучаясь от угрызений совести.

– Кхм… Мои поздравления…– расстерянно хрипит папа, а я все же решаю посмотреть на него.

– Эм…Давно?– спрашивает, почесывая подбородок переводя взгляд с меня на Вадима и я понимаю, что о моем замужестве ему не сообщали.

– Два месяца– говорю, заталкивая в рот трубочку.

В моем стакане давно подтаял лед и от напитка практически ничего не осталось, но нервы требуют какого-то действия.

Глава 3

Артём

Если бы мне когда-нибудь сказали, что я начну седеть в тридцать, я бы просто усмехнулся. Генетика у меня что надо, работа правда нервная, но за годы практики я научился фильтровать все случаи и не подпускать их близко к сердцу.

Вот клянусь, даже не мог представить, что седину на моей башке начнет выбивать восемнадцатилетняя задница…

Протяжно выдохнув, зарываюсь носом в макушку каштановых волос и надсадно дышу. Ева что-то буркнув сквозь сон, закидывает на меня ногу и прижимается плотнее.

На часах три ночи, а у меня сна ни в одном глазу, все потому что в голове до сих пор идет анализ.

Я ж чуть копыта не откинул сегодня…

Приехал после работы за ней, все как договаривались, а меня с порога огрели такой новостью…

Надо ли говорить, с какой скоростью я организовал поиски своей жены и какие связи дернул. С ее безответственной подачи наш семейный бюджет лишился моей месячной зарплаты и части накоплений.

Мне не жалко для нее ни копейки и я блядь до поросячьего визга счастлив, что произошло все именно так, но злость свою унять не могу до сих пор.

Я не связывался с ее родственниками по одной простой причине – мои знакомства в стократ сильнее Дёминских, если дело касается поиска человека.

Живого или мертвого.

Последние мысли с привкусом крови и горечи во рту.

Все мы смертные и мысли у нас схожи. Только в отличии от обычных людей я в красках представляю изувеченный насилием труп и эта картинка твою мать без спроса легла на образ моей молоденькой жены.

Вот закрываю глаза и пиздец полнейший…

Осторожно убираю с себя гладкую ножку и поправив на Еве одеяло, выхожу на балкон.

Вновь сонно буркнув, она поворачивается к Максу и обнимает его.

Малой тоже трухнул сегодня, из-за моего настроения конечно же, поэтому спать мы легли втроем. Как бы не нежилась Ева, я не могу переступить через своё упрямство и говорить с ней как раньше. Злюсь до сих пор. Очень злюсь.

Я прекрасно понимаю, что нам предстоит еще много разговоров о ее безопасности, о том, что куда бы она не собралась об этом должен знать я.

Это не хрена ни тотальный контроль. Это, мать его банальная забота.

Вынув сигарету, чиркаю потертой зажигалкой и прикурив ее раскрываю пошире окно.

Белоснежное облако дыма поднимается вверх, а я смотрю пустым взглядом на спящий город.

Сейчас на улице легкая прохлада и от этого я кайфую.

Терпеть не могу жару и ненавижу загорать.

Я в морге работаю и холод для меня самое адекватное климатическое условие. Сейчас моя работа просто райское место, блять.

Иногда я думаю, что по воле случая я оказался на своем месте. Влился в процесс, как задуманная часть пазла и предложи мне сейчас переквалифицироваться на хирурга– пошлю лесом любого.

А иногда я задумываюсь о том, что меня могут списать, и что тогда?

А тогда будет полная херня.

Я не могу просто так выключить свою башку от знаний, которыми пичкал ее десять лет и заняться увеличением сисек или продажей кондиционеров.

Я шагаю в направлении судебной медицины не для того, чтобы свернуть не туда, а для того, чтобы однажды забраться на самый верх.

Я прекрасно понимаю, что однажды покину секционку, но тогда я должен занять пост заведующего танатологическим отделением, а затем начальника бюро.

Иначе для чего все это?

Стряхнув пепел, растираю раскрытой ладонью лицо.

Смотрю в окно, мысленно уговаривая свой организм вырубиться хоть на пару часов.

Через четыре часа у меня рабочий день, а у моей жены выходной и мне очень хочется что-то решить с ее досугом.

В идеале надо закрыть мелких на ключ, строго настрого приказав им сидеть весь день на диване и смотреть мультики.

Улыбаюсь своим мыслям, в красках представив Евино обиженное лицо.

Малышка моя бестолковая.

Я конечно же безумно рад, что Дёмину хватило мозгов прекратить наказывать свою Ляльку игнором. Жестоко это.

Да и тот факт, что об отце Ева тараторила весь вечер мне приятен.

Ей не хватало этого очень.

Сделав парочку контрольных затягов, тушу сигарету в стеклянной пепельнице и иду спать в гостинную, захватив с собой клетчатый плед.

Я его специально для Евы покупал. Она любит кутаться в него, когда мы смотрим фильмы, таким образом создавая себе уют и атмосферу.

Невольно улыбаюсь.

Господи… Она ж у меня, как большой ребенок…

Из нее романтичность вываливается горстями и ее так много, что я порой хочу эту функцию отключить. Хотя бы ненадолго.

Молчу уже про ебучие масочки на своем лице и гороскопы на день, над которыми я ржу, как невоспитанный.

Однажды она мне напророчила приятное общение с интеллигентным человеком и шикарный вечер.

Глава 4

Ева

– Наверное круто быть актрисой– произносит Маша мечтательно улыбаясь и поправляет на своем плече слетевшую бретельку.

Встряхнув от воды овощи, согласно киваю, искренне наслаждаясь ее компанией.

Мы приехали на дачу к Карповым, у Вани сегодня день рождения и вечер обещает быть веселым, ведь мы остаемся с ночевкой.

Мне здесь комфортно и у меня совершенно нет желание прятать взгляд, копаясь в телефоне.

Я так часто делаю, когда чувствую неловкость. А еще мне не нужно напяливать маску и врубать защиту.

К моему облегчению с этим забавным семейством маска– совершенно лишний атрибут.

Ванькина жена еще на нашей свадьбе меня покорила своей простотой и искренностью.

И вот даже сейчас, оценивая ее внешний вид я только утверждаюсь в сложившемся мнении– она очень открытая.

Маша без стеснения надела салатовый топ, который обтягивает ее чуть полноватый живот, но судя по всему жену Ивана небольшие послеродовые изменения в фигуре не парят.

К тому же сегодня адская жара и прятаться под безразмерными футболками как минимум неуместно.

– Я бы в жизни не решилась выйти на сцену– мечтательно рассуждает девушка, мелко шинкуя укроп

Сквозь хруст зелени, пытаюсь найти в своей голове плюсы профессии на которую я учусь уже год.

Их много, но одно обстоятельство вносит ложку дегтя и немного портит мое восприятие.

Я получила распределение ролей на сентябрьский спектакль. Мне дали главную.

И вот вроде я должна подпрыгивать от радости на месте, но моя главная роль, как и весь спектакль уже два дня стоит в моем горле комом.

Все дело в том, что режиссер решил уже на втором курсе вытащить из нас актерский максимум и поставить спектакль-буффонаду.

Это значит, что наша манера игры будет комичной.

И все бы ничего, ведь такие спектакли можно подать под различным соусом: забавные маски, нелепые костюмы, но Лещев взялся крутить мои внутренности в мясорубке, заявив костюмированную клоунаду.

Для меня играть такой спектакль значит погрузиться с головой в ад.

Шумно вздохнув, протираю полотенцем вымытые овощи и прислушиваюсь к звукам.

Из приоткрытого окна доносится приглушенная беседа наших мужей и аромат шашлыка, который я с наслаждением вдыхаю.

Сегодня праздник, но вместо того, чтобы веселиться, я непростительно часто выпадаю в свои мысли.

– Сложно было поступать?– не унимается с расспросами Маша.

Достав из подставки маленький нож, сажусь напротив и принимаюсь резать овощи.

Раньше такая совместная готовка для меня была чем-то чуждым, то сейчас это часть моей жизни.

По выходным мы с Артёмом готовим ужин вдвоем и я просто обожаю эти моменты. Мне кажется они нас сближают.

– Немного– вздыхаю, сваливая первую партию в широкой белый салатник.–Нужно учить большие объемы текста, читать много материала и смотреть старые фильмы.

Мне кажется, что Маша мне немного завидует. Я знаю, что до декрета она работала бухгалтером в судебно-медицинском бюро.

Там и познакомилась со своим будущим мужем.

Ее профессия напрочь лишена творчества, но для меня она также загадочна, как для Маши театр. Работать с цифрами, это не на сцене юбкой махать.

–Счастливая ты…– вздыхает знакомая, а потом бодро добавляет– Надо наверное выползать, да?

Поднявшись с места она быстро ополаскивает руки и выглянув в окно кричит нашим мужьям:

– Только попробуйте хоть один кусочек съесть без нас…

Улыбаюсь, ее словам и достав из шкафа оливковое масло, поливаю салат, вновь и вновь осматривая пространство.

Мне нравится их дачный дом.

Ну во-первых здесь хороший косметический ремонт и четыре жилые комнаты.

Одна комната принадлежит детям, в другой спят Ваня с Машей, а третья гостевая.

Четвертая– это просторная кухня гостинная в которую просто шикарно вписался темно зеленый гарнитур с деревянной столешницей.

По-моему-это место какое-то особенное. Вокруг сосновый лес и его хвойные ароматы могут вскружить голову любому, а еще неподалеку есть неглубокая речка.

Ну кайф, же!

Оценивая дачу друзей, ловлю себя на мысли, что тоже мечтаю о доме.

А, что? Я буду возиться с ягодами, а Тёмка ходить на рыбалку. В коляске мирно будет посапывать наш малыш…Это ли не счастье?

Мне даже становится смешно от своих мечтаний и я поспешно закусываю улыбку. Это совсем не то, чего я хотела от жизни.

Я стремилась стать успешной актрисой и свалить в столицу, но сейчас у меня появился муж, и я думаю ему нужен именно такой семейный очаг.

Возможно я слишком удобная и кто знает какими будут мои размышления спустя год нашей совместной жизни.

Я очень надеюсь, что мои планы не поменяются потому, что прыгать выше мужа я не планирую.

Глава 5

Ева

Ванная комната в доме Карповых одна, поэтому мне пришлось отстоять очередь, чтобы подготовиться ко сну.

У ребят есть баня, но туда, кроме наших закаленных мужей никто не рискнул сунуться. В такую-то жару…

Болтаю в воздухе голыми стопами, уютно разместившись на большой двуспальной кровати.

Под моим животом приятная прохлада свежей простыни, в руках телефон, на котором я смотрю коротенькие видеоролики.

Мне классно.

Покачиваясь в такт музыке не замечаю Тёмкиных шагов, зато его присутствие отчетливо ощущают мои ягодицы, в которые он игриво впивается зубами.

Взвизгнув, переворачиваюсь на спину и сразу же оказываюсь придавленной знакомым телом.

– Этого ты добивалась от меня весь день?– лукаво улыбаются его губы, а глаза нагло пожирают мою грудь прикрытую тонкой атласной тканью пижамы.

Этого, да.

Позволяю мужу оставить россыпь коротких поцелуев на шее, от которых появляется знакомая тяжесть внизу живота.

Тяну пальцы к его спине и принимаюсь водить по ней линии. Обожаю его ласкать, он тоже с ума сходит от моих прикосновений, знаю.

– Ну вы б дождались, пока мы вырубимся– сетует Ванька бесцеремонно врываясь в нашу комнату.

Недовольно сжав челюсть, Тёмка поднимается на ходу бросая недовольное:

– Че надо?

На Ванькином лице расцветает довольная улыбка, когда он видит хмурое лицо моего мужа.

Поспешно тяну на себя одеяло, прикрывая откровенную пижаму, состоящую из безумно коротких шорт и не менее вызывающего топа.

(Он кстати тоже не может похвастаться длинной. Еле грудь прикрывает).

– Погнали, покажу железнодорожку. Тебе полезно будет– обращается к Артему, складывая на груди руки–Там обсуждения от силы пятнадцать минут.

Закатив глаза хватаю телефон, мечтая расслышать слова чертова судмеда. Ну вот что это опять, а? О рыбалке не поговорить?

По тому, с какой силой Артем растирает ладонью лицо понимаю, ему тоже не хочется сейчас с этим возиться, но пропустив через свои легкие обреченный выдох он поворачивается ко мне бросая:

– Я не надолго.

Коснувшись моих губ легким поцелуем, выпрямляется, а Ванька на заднем фоне уже распахивает рот для неуместной шутки.

Вот уверенна в этом.

– Лучше заткнись– предупреждает друга мой муж и вытолкнув смеющегося приятеля из комнаты,выходит следом, прикрывая дверь.

Меня тоже не радует этот пятнадцатиминутный консилиум, но мне ничего не остается, как вновь погрузиться в соцсеть.

В ленте много новых фотографий, которые мне совершенно не интересны.

Лениво веду указательным пальцем вверх, свайпая спам.

Когда на экране появляется знакомое лицо, моей однокурсницы Яны с огромным букетом цветов, зависаю, разглядывая детали.

Она сидит в том самом ресторане, в котором я справляла свое восемнадцатилетие и где не была уже целую вечность.

Как всегда в коротком, откровенном платье и в колье от Луи Виттон. В отличии от меня, ей на дорогое брендовое ожерелье пришлось несколько раз переспать с богатеньким дядечкой.

Я всегда тайно осуждала ее неразборчивые связи, ведь мне ни разу в жизни не приходилось что-то клянчить.

Все мои хочу выполнялись по щелчку пальца и без всяких грязных делишек.

Веду горизонтальную линию по экрану, перелистывая фото.

На нем уже Яна стоит, облокотившись о перила прогулочного катера, сжимая в руке бокал шампанского.

Сама не знаю почему, зажмуриваю глаза, рисуя на ее месте себя.

Я завидую? Не то, чтобы стопроцентно, но да…

Мне восемнадцать и в моей жизни до замужества не было романтики. Про семейную жизнь я вообще молчу.

Вот такие посиделки с друзьями ни в счет.

К тому времени, когда в комнату возвращается Артём я уже лежу загруженная своими мыслями до самого потолка.

Сжав на груди одеяло, разглядываю тени на белоснежной стене.

– Только не говори, что ты спишь с открытыми глазами– прикалывается Темка, стаскивая с себя серые шорты.

Повернув голову слежу за его движением, выпаливая:

– Я хочу романтики…

Я не шучу.

Мне восемнадцать и меньше всего я готова вот так скучно засыпать под одним одеялом с собственным мужем.

Нет. То есть…Не совсем так.

Я хочу хотя бы иногда забираться под это одеяло позже положенного.

Мы же можем сходить куда-нибудь вместе, потанцевать, например, развеяться…

Ну вариантов на самом деле масса… Главное быть услышанной и добиться согласия.

Артема веселят мои слова.

Откинув край одеяла, он размещается рядом со мной, спрашивая:

Глава 6

Артем

– Здесь смородиновые листья. Не забудьте про них…

Впиваюсь глазами в мамины руки, наблюдая, как она укладывает в черный пакет свежие овощи и всякую зелень.

Если мама взялась собирать сумку с провизией, то ее главное вовремя тормознуть, иначе сгребет в нее пол дома. У них с отцом нет своей дачи, но мама неплохо вкалывает на участке своей подруги и приползает с гостей наполненная под завязку. Она и раньше снабжала меня продуктами, а с тех пор, как мы с Евой поженились объемы поставляемой провизии многократно увеличились, словно моя жена ест всю эту зелень двадцать четыре на семь.

– Ммм…Спасибо… А мяты случайно нет у вас?– Бросив взгляд через плечо, Ева складывает тарелки в посудомоечную машину.

У нее что-то происходит с настроением и мне кажется я заманаюсь искать причину, откуда у этой грусти растут ноги.

Почесывая подбородок, всматриваюсь в короткий серый топ, под которым проступают горошины сосков, потому что под ним у моей жены блять ни-че-го!

Это услада для моих глаз, я кайфую, но помимо меня на эту картинку сегодня таращилась добрая половина города, ведь мы полдня провели в торговике, закупая вещи на жаркую погоду. Порадовать ее как-то хотел, побаловать.

Меня, признаться, как любого мужика дергает от того, что на мою женщину пялятся. Но я стараюсь сохранять адекват.

Изо все блять сил стараюсь.

Оживив телефон, смотрю на цифры, которые намекают, что нам пора выдвигаться.

– Мята в том же пакете. Но ее поменьше…

– Ну все, мы погнали–вмешиваюсь в разговор, перебивая маму.

Ева торопливо засыпает порошок в специальный разъем в посудомоечной машине и произносит назидательным тоном:

– Через десять минут смывайте, иначе останетесь без волос.

Мама торопливо смотрит на часы явно засекая время, уж не знаю, что моя жена ей намазала на волосы, но голова моей мамы выглядит как луковица.

Шумно вздохнув, обхватываю пальцами пакет и шагаю к выходу.

Тяжелый, блин.

Мы заехали к моим родителям всего на час, а проторчали тут все три.

Все дело в том, что когда встречаются мама с Евой у них начинаются мини–девичники.

Масочки, пилинги, и прочая хрень названия которой я даже запоминать не собираюсь.

Наверное такая близость между моими главными женщинами меня должна радовать, но я испытываю лишь усталость, потому что нет у меня столько времени на ожидания окончания их бесконечных мероприятий.

– Завезете Дашутке продукты? Я им с Максимкой тоже собрала– летит в спину мамина просьба.

Замерев в проеме двери, она явно ожидает моего ответа и если обнажить свои мысли, я бы от этой просьбы отмахнулся.

Ставлю пакет рядом со своими кросами в которые торопливо влезаю.

– Если они уже собраны, давай– отвечаю с раздражением в голосе.

Я устал так-то за сегодняшний день и планировал вернуться домой еще два часа назад.

– Да блин…– ворчит Ева, влетая в свои босоножки. – Лишь бы в пробку не встрять.

Я разделяю опасения моей жены, ведь нам ни хрена не по пути, но отказать маме я не могу. Она очень переживает за Дашу с Максом, поэтому тут нужно просто принять эту просьбу и выполнить.

Пока Ева возится с застежками на босоножках, мама размещает у моих ног “пакетик”, который ни хрена не уступает по размеру нашему.

Мда уж, блин…Даша скажет нам “спасибо”. Едаки из них с Максом никакие…

Десять минут спустя мы двигаемся по наполненному машинами проспекту.

Черное небо тяжелой подушкой нависло над городом, всерьез угрожая прорваться холодным ливнем.

– Не успеем до дождя– безжизненным голосом прогнозирует Ева, разглядывая тучи из-за окна автомобиля.

С ее настроением вообще твориться какая-то хрень и я это заметил еще два дня назад, когда мы ездили на дачу к Карповым.

Бросаю в сторону жены обеспокоенные взгляды и сжимаю челюсть сразу же, как вижу на ее глазах слезы.

Ну приехали, блин…

– Может поделишься, кого мы оплакиваем?

– Никого–бурчит капризно Ева, рисуя на запотевшем окне сердечко.

Меня ни хера не устраивает такой ответ!

Я знаю, что в мире моей жены нет ни одного гребанного “ ничего”, на которое можно забить. А в нашем случае эти слова синонимы.

На лобовое летят жирные капли дождя и я поспешно включаю дворники.

– Но что-то же происходит с твоим настроением…

– вновь скашиваю глаза в право.

Оглушительный раскат грома сотрясает дверцы автомобиля от чего моя девчонка трусливо дергается.

Торопливо тяну ладонь и поглаживаю обнаженную коленку, успокаивая свою трусиху.

В мозгах анализирую ситуацию.

Последнее о чем мы говорили с моей женой по душам была тема романтики, а точнее ее отсутствие в нашей жизни.

Ева может и из-за этого так париться? Ну…Вполне.

А еще она может переживать из-за отца.

Уж не знаю по какому поводу он посетил родные места, но Дёмин-старший задержался в городе недолго.

Ева очень мечтала нас познакомить и в последние дни болтала о папе без умолку.

Вчера его самолет унес на юг и судя по всему наше знакомство откладывается на неопределенный срок.

Мне от этого норм, моей девочке не очень.

Подъехав к Дашкиному дому целую вечность пытаюсь дозвониться до подруги и именно поэтому отстаю от Евы с расспросами на целых десять минут.

Не дождавшись ответа, решаю идти, иначе мы сегодня не скоро окажемся в своей квартире, а так-то бы уже очень хотелось в нее попасть.

– Я погнал, отнесу продукты–произношу, заглушая двигатель– ты лучше здесь подожди, чувствую с минуты на минуту польет.

В подтверждении моих слов небо озаряется яркой вспышкой за которой следует оглушительный раскат грома.

– Давай только быстро– трусливо требует Ева, всматриваясь сквозь крупные капли на лобовом.

Никак не комментируя ее капризный выпад, хватаю с подстаканника телефон и тяну рычаг разблокировки багажника.

Обняв себя руками, Ева продолжает выписывать на стекле узоры и я прикусываю по этому поводу язык.

Глава 7

Ева

Бесконечные дни, напоминающие проклятия “Злой королевы” никак не желают заканчиваться, а мне так не терпится выдохнуть все, что накопилось.

Когда папа был в городе, я хотя бы отвлекалась на долгие телефонные разговоры с ним, а теперь по факту я осталась один на один со своей проблемой.

С кем ее разделить?

Ну не с Артёмом же, засмеет…

Я сегодня очень хотела куда-нибудь сплавить мужа, пока наводила красоту его маме.

Вот с ней я уже однажды обсуждала свой страх и думаю, она к нему смогла бы отнестись деликатно и может совет какой-то дать?

Кусая губы, наблюдаю, как Тёмка, втянув голову быстро шагает к машине.

Его щеки безжалостно прибивает дождем и от этой картинки мне хочется съежится.

Заскочив в автомобиль, он срывает с себя промокшую футболку и бросив ее на заднее сидение ловит мой взгляд своим.

Наблюдаю за ним молча, обняв притянутые к груди колени.

Да, я нахально забралась на сидение с ногами, мне такое разрешают.

– Ну как тебе стриптиз?– заигрывающе дергает бровью, взлохмачивая влажные волосы.

Стриптиз…– усмехаюсь про себя, борясь с желанием перебраться к мужу на коленки и на всех нажаловаться.

Мне не хочется казаться беспомощной, создавая вокруг себя надуманные проблемы.

Мама с братом не прониклись этой дуростью, а у моего судмеда вообще восприятие мира другое.

Прямое.Жесткое.Безэмоциональное.

Ну вот куда он приткнет мой детский страх и что вообще сможет с ним сделать?

Вздыхаю, ловя в голове первую попавшуюся мысль.

– Надеюсь трупы ты вскрываешь зрелищнее…

Как только из меня вылетают слова я начинаю жалеть о сказанном.

Это ведь грубовато прозвучало, да?

Осторожно наблюдаю за Артёмом, который уверенным движением выкручивает руль, срывая машину с места.

Его губы растягивает улыбка и она вызывает во мне облегчение.

Я когда расстроена, могу ненароком ранить ближнего,а с моим Тёмочкой так нельзя.

–Хочешь на это посмотреть?– проводит языком по нижней губе с легкостью принимая правила моей игры.

Пф-ф-ф…Нет!

Сама не знаю, зачем вплела мертвецкий юмор. На дух его не переношу! Не перевариваю просто!

Поджав губы, расправляю плечи, пытаясь стряхнуть с себя давящее напряжение.

– Давай притворимся, что ты у меня дурачок.

Тихий смех, немного помогает моему состоянию. Отвлечься хочу, не могу!

Я бы согласилась на двухчасовой поход в кино или что-то типо того, но не то, что муж предлагает мне спустя пять минут.

Когда он довольным котом растягивается на своем сидении, приказывая мне раздеться, округляю глаза.

По-моему он это серьезно.

Видя мои терзания его грудная клетка начинает вибрировать от смеха.

Тёмкин раслабленный взгляд ползет по моей фигуре, словно присматриваясь за что меня ухватить, чтобы перетащить к себе. Сглатываю, не желая сдаваться. Ну мне не до этого сейчас, правда.

– То есть секс в машине тебе не по душе?– интересуется, тормозя глаза на моей груди.

Кусая губы, увожу взгляд на лобовое стекло, не желая сдаваться.

Он не умеет читать мысли– корю сама себя за свою трусость.

Я же знаю, что мне нужно всего лишь открыть рот и рассказать о своем страхе.

Для меня это очень важно! Ну вот чего я боюсь?

До меня доносится усталый вздох, который сопровождается щелчком.

Водительское кресло возвращается в исходное положение, а руки Артема тянутся к рулю.

Он выглядит вымотанным и раздраженным.

Это подтверждают его следующие слова, которые звучат слишком сухо.

– Ева… Какой романтики ты…

– Я боюсь клоунов!– выпаливаю закрывая глаза и со злостью откидываюсь на спинку кресла.

Я не представляю, что сейчас творится с лицом моего мужа и какие мысли зреют в его голове, потому что распахивать веки я не собираюсь! Мне очень стремно, ясно?

Надсадно дышу, прогоняя давящее чувство в груди.

Ну вот такая я бракованная– хочется всхлипнуть от беспомощности, но я держусь.

– Эм… Это… К чему сейчас было сказано?

Голос Артёма звучит немного растерянно и от этого мне хочется запихнуть свое гребанное признание обратно в глотку, но блин…слово не воробей…

– Забудь– фырчу, утирая слезы ладонью.

Прекрасно, Ева! Ты наихудшая актриса! Что с твоим самоконтролем, а?

В салоне автомобиля воцаряется тягучая тишина.

Она настолько кинематографичная, что впору фоном запускать нытейскую музыку, чтоб передать всю драматичность момента.

Ума не приложу, что мой муж собирается делать с этой информацией, но забывать ее он точно не собирается.

– Иди сюда…– доносится до моего уха вкрадчивый шепот.

Теплое дыхание касается шеи, а следом на чувствительное место приземляются горячие губы.

Я разревусь сейчас…

– Пойдем, поговорим– Артем не прекращая топит меня в своей нежности.

Он просто знает, что я восемнадцатилетняя соплячка и по сути для него ребенок.

Мне невыносимо от одной только мысли, что когда-то ему надоест возиться с моими тараканами…

Клоунов боюсь…Для Неустроева– это наверное самый тупейший бзик, который он встречал в своей жизни.

Перетянув на свои колени, Артём мягко требует:

– Открой глаза…

Безвольно подчиняюсь, впиваясь заплывшим от слез взглядом в его лицо.

Мне очень стыдно.

– Расскажи все с самого начала.

Темкин голос такой спокойный и обволакивающий.

Подбирая в голове слова, скребу ногтем по эмблеме чехла за его спиной.

Муж не торопит.

Мы молча слушаем барабанную дробь ливня, и этот ливень судя по всему обрушился на наш город до самого позднего вечера.

Ума не приложу, как мы поедем домой.

Пока я собираю мысли в слова, Артем прибавляет печку и салон мгновенно заполняют потоки теплого воздуха.

Не дав себе шанса на отступления, распахиваю рот, выпаливая самую главную тайну, которой стыдилась долгие годы.

Глава 8

Ева

Провожая взглядом проезжающий за окном трамвай, подавляю зевок.

Спать хочется дико, ведь мозг знает– у студентов театрального вуза наступили каникулы и тем не менее моя пятая точка подпирает низкий подоконник, располагающийся напротив преподавательской.

Я пришла сюда не случайно.

Поговорив с Тёмкой я приняла решение отказаться от роли, потому что совершенно не готова бросить себя в такое испытание.

Надо вводить клоунов в свою жизнь дозированно и постепенно, иначе велик риск заработать инфаркт.

– Пипец, сегодня пасмурно…– раздается над моим ухом Янкин голос.

Повернув голову, приветливо улыбаюсь.

На лице моей однокурсницы отпечаталась вселенская скорбь и это совершенно не вяжется с ее легким, немного развязным характером.

– На пересдачу?– спрашиваю, отыскивая в сумке пиликающий телефон.

На нем ожидаемо высвечивается будильник, ведь на каникулах я раньше десяти не встаю.

Артём не требует от меня максимума в наших отношениях. Я могу свободно смотреть сериалы до трех ночи и вставать в двенадцать дня, позволяя себе не заботиться об утренних сборах мужа. Он у меня привык к самостоятельности, но я стараюсь не наглеть.

Отбив сигнал, решаю поставить телефон на беззвучный режим. Главное не забыть переключить обратно, иначе мой муж вновь будет переживать.

От этих мыслей сладко улыбаюсь. Обожаю его заботу.

– Ну а куда ж еще– вздыхает Янка…–А ты чего в каникулы приперлась?

Однокурсница свободно пристраивается с ногами на подоконник и достает электронную сигарету.

Нас ругают и за сигареты и за посиделки на подоконниках, поэтому я на автомате начинаю вертеть головой в разные стороны, проверяя нет ли по близости сотрудников института. Это выглядит немного смешно, потому что мы находимся напротив преподавательской и в любой момент мы с моей дурной подругой можем попасться.

– Пришла отказаться от роли!

Я стараюсь звучать уверенно, но мне удается это с трудом.

Моё решение попахивает бредом. О главной роли мечтает каждый студент театрального, я уже молчу о том, что наш спектакль идет внепланово и такую возможность для раскрытия собственного таланта упускать просто грех.

С тихой печалью наблюдаю, как округляются глаза моей подруги. Она сейчас скажет, что я идиотка, знаю это наверняка. Точно так же сказала бы моя мама, но все дело в том, что ее совета я не спрашиваю уже несколько месяцев. Легче ли мне от этого? Не знаю…

– Ты башкой где-то пизданулась?– возмущенно выпаливает Яна, выдыхая из накрашенных губ облако ароматного дыма.

Я ж говорила…

Не отводя взгляда от ее изумленного лица, перекатываю кулон на цепочке.

Я не собираюсь говорить ей всю правду, она ее точно не поймет, а скорее рассмеется мне в лицо.

– Артём меня в этом поддержал.– стою на своем, давая понять, что мои слова не капризный порыв, а взвешенное, обдуманное решение.

Не удивлюсь, если Яна сейчас начнет осыпать меня своими осуждениями, но давить на себя не дам.

– Артём сказал…– затягиваясь “парилкой” передразнивает меня, чем неимоверно бесит.

Разве у нее есть право разговаривать со мной в такой пренебрежительной манере?

– Ты со свои Артёмом вообще умом поехала. Он там в трупах ковыряется и ему норм, а ты не думала,что муженек твой маньячина? С чего бы ему так желать копаться в гнилых потрохах, а?

От обиды в груди подпрыгивает сердце и я неверяще смотрю на то, каким брезгливым становится выражение на Янкином лице.

Не припомню, чтобы ее так коротило от моего выбора. Да она ж сама нашу свадьбу проводила и столько теплых слов на застолье было сказано этими накаченными губами.

– Замолчи! Что ты несешь?– выкрикиваю роняя кулон на грудную клетку.

Она от возмущения часто вздымается, кровь жгучим потоком летит к лицу, окрашивая мои щеки.

Словами не передать моего гнева. С чего вообще люди думают, что имеют право критиковать чужую работу и навешивать на человека ярлыки стереотипов!

Вцепившись в меня нечитаемым взглядом Яна делает долгий затяг.

Ума не приложу, что за мысли сейчас роятся в ее пустой голове, но мне пожалуй не стоит о них знать.

Впервые я хочу подраться.

Вот прям сорваться с места и оттаскать свою однокурсницу за волосы, хотя никогда раньше я никогда не наблюдала за собой такого порыва.

Да мне неприятно, черт возьми!

Осмотрев меня с ног до головы, она медленно выдыхает дым и убрав сигарету в маленький рюкзачок, встает с подоконника.

– А ты поменялась Ева…– выдыхает однокурсница, расправляя на бедрах короткие шорты–Каждая студентка театрального мечтает о главной роли. Тем более на первом курсе, а тебе, как никому известно, что в начале обучения не бывает спектаклей…

Вот тут Яна права. Я безумно радовалась тому, что наш мастер решился на такой эксперимент, но манеру игры,которую выбрал его коллега я до истеричности боюсь.

Но в этом я разберусь сама!

– Я не хочу это обсуждать– обрубаю, желая прекратить ненужный спор.

Мне бы не хотелось ругаться с единственным человеком, с кем я общаюсь в этом вузе, но я так же не желаю выслушивать необоснованную грязь, которая льется из ее рта в сторону моего мужа!

Да я не позволю этого делать ни ей, ни брату ни черт возьми собственной матери!!!

По-моему такие приемы запрещены даже для самых лучших подруг, а Яна таковой не является.

– Что ты в нем нашла?– с возмущением цокает она, после того, как тщательно осматривает каждый сантиметр моего лица– Хилый, с переломанным носом, как крот: из морга не вылезает…

— Не смей так говорить о моём муже, поняла?– выпаливаю, хватая свою сумку с подоконника.

– Егора отшила, дура… А он между прочим красавчик…

Закрыв глаза, сжимаю челюсть. Мой гнев летит к отметке максимум потому, что… Ну вот при чем тут Егор?

– Подкаченный, при бабках – продолжает голос на задворках моего восприятия–и членом нормально пользоваться умеет…

Глава 9

Ева

Замерев посреди кабинета, перебираю в голове жалкие варианты продолжения нашего разговора.

Бросить в лицо режиссера главную роль, такой себе поступок для актрисы подающей большие надежды.

Брови Лещева плавно стекают к переносице, создавая ощущения, что он не расслышал мои слова.

– То есть ты, являясь студенткой первого курса…Пришла отказаться от главной роли?

Удивление в голосе режиссера неподдельное, но сегодня не первое апреля, а мои слова не глупый розыгрыш.

Косясь на его кружку с причудливой надписью, бормочу:

– Вы все верно услышали.

Уверенности во мне–жалких три процента, но я стараясь не поддаваться панике, прикусываю нижнюю губу, чтобы она не вибрировала от волнения.

Откашлявшись, Лещев отодвигает в сторону кружку и сложив перед собой руки проходится по мне цепким взглядом.

В его оценке нет никакого пошлого подтекста. Мы, студенты театрального привыкли, что нашу внешность штудируют до мельчайших деталей.

– Могу узнать причину?– наконец-то произносит он, глядя мне прямо в глаза.

В кабинете уже три минуты царит дичайшая тишина, давая мне все основания полагать, что остальные преподаватели кафедры не стесняясь “ греют уши”.

У меня есть жуткий дефект, которого я стесняюсь с двенадцати лет и я не готова сейчас вот так выворачивать свои страхи наизнанку перед толпой заслуженных деятелей искусства.

– Эм…Мне неприятно…Играть буффонаду–лепечу, комкая в руке ремешок от сумки.

Черт! Мои слова звучат дерзко и могут восприниматься, как протест выбранной манере постановки спектакля.

Люди искусства достаточно ранимы и нарциссичны, но я очень надеюсь, что мне не придется долго оправдываться.

– Неприятно играть буффонаду…– с наигранным пониманием,кивает Лещев, оглядывая своих коллег.

Они все считают меня идиоткой, знаю это наверняка.

Что ж… Мне все равно, что происходит в их головах. Моя конечная цель– полная свобода от спектакля, что в нашем случае практически невозможно. Я по-прежнему являюсь студенткой своего курса и не имею права отказаться от постановки.

– Ева Андреевна– вздыхает Лещев, впивая в моё лицо свой твердый взгляд.– Вы актриса. И любая манера игры должна Вам подчиниться. Даже если я скажу ползать по сцене на пузе в драных колготках, понимаете. Я режиссер! Я ставлю задачу! Ваша обязанность ее оправдать! Я хочу уже на втором курсе показать вам, что драму можно показать даже через комическую манеру повествования. Вы, моя милая девочка, были определены на роль не случайно. Вам известно, что такое типаж– утвердительно тычет в меня пальцем, меняя тон на грубый– Ваша внешность очень выигрышна, потому что на такое амплуа множество ролей в театре…

Лещев замолкает, продолжая своим взглядом выбивать из меня дрожь.

– Кого я, по-вашему, должен поставить на роль “ Золушки”? Третьякову, у который грубый прокуренный голос и рост сто семьдесят пять?

Молча опускаю взгляд на свой ярко-оранжевый педикюр.

Мне известно, что мой низкий рост и худоба для театра– лакомый кусочек.

Сидя в вагоне трамвая, под нашу с Тёмкой “Земфиру” я раз пять взвешивала последствия этого разговора, но так и не смогла предугадать финал.

Но согласиться на главную роль, я точно не могу.

– Вы– актриса, Ева Андреевна!!! И должны уметь любить на сцене того, кого искренне ненавидите в жизни, Вы должны уметь “ хоронить” весь мир, когда Ваша душа поёт от счастья и наоборот– любить жизнь, когда хочется сдохнуть, понимаете?

Не поднимая головы, киваю ею, смахивая с глаз проступившие слёзы.

– Мы с коллегами сделаем вид, что этого разговора не было. Мы хорошие актеры– выпаливает порывисто, вставая из за стола– мы сыграем по вашему сценарию. Но больше таких концертов я не потерплю и в следующий раз, уж поверьте, мы будем общаться вместе с Вашим мастером и ректором вуза.

Сказав это, Лещев покидает кабинет, оставляя меня среди своих коллег, которые сверлят мое тело осуждающим взглядами.

Пару секунд привожу в норму участившееся дыхание. Я не рассчитывала, что мне так просто разрешат постоять в сторонке, но если уж признаваться Лещеву в своей фобии, то надо сделать это наедине.

Буркнув “ До свидания”– пулей вылетаю из кабинета, но опаздываю на личное признание, потому что его уже перехватила Яна.

Интуиция мне подсказывает, что беседа с ней только ухудшит его настроение.

Вялой походкой направляюсь к выходу.

Кажется мои мысли превращаются в каменную глыбу и начинают давить на меня с невыносимой силой.

С тяжелым сердцем захожу в полупустой трамвай и сев на свободное сидение, обнимаю себя руками.

Провожая глазами проплывающие за окном пейзажи размышляю о том, в какой день я могу еще раз попытать счастье.

Домой прихожу абсолютно разбитая и без особого энтузиазма погружаюсь в быт.

Закидываю стирку, готовлю на ужин запеченную курицу с картофельным пюре и нарезаю салат из свежих овощей.

Глава 10

Артём

Тяну на себя входную дверь, стараясь закрыть ее максимально бесшумно.

В Нининой квартире тихо и меня это безумно напрягает.

Я ни хера не паникер, но признаться летел я на этот адрес, нарушая правила дорожного движения, потому что в любой момент ситуация может иметь самый, блять печальный исход.

Быстро скинув кроссовки иду на кухню, где горит приглушенный свет, по пути цепляя на носок какую-то блестящую наклейку.

У Нины никогда не бывает бардака и хоть она живет с восьмилетним сыном, которому наверняка влом заправлять за собой кровать, мне ни разу не приходилось натыкаться на расбросанные вещи.

Наверняка эта строгая мать дрессирует своего единственного сына.

Я не знаю, каково это– жить без отца, но я знаю каково быть мелким пацаном, которому нужно пробивать место в социуме и чистота в доме– это увы не самый важный навык в его возрасте.

Скомкав наклейку, выбрасываю ее в мусорное ведро сразу же, как только оказываюсь на кухне.

Мне известен в этой квартире каждый сантиметр, так же, как и тело ее хозяйки и этот факт сейчас неуместен.

Я женат, а среди ночи приперся к своей бывшей, бросив свою жену практически не объяснив ей куда и зачем еду, но…Я блять просто не нашел слов, потому что времени на них у меня не было.

Да и что я мог сказать? Узнай, куда я еду Ева бы это не одобрила! Она хоть и умненькая девочка, но со своими тараканами…

Вздохнув, поворачиваюсь к Нине, пытаясь оценить ее состояние.

Она сидит за столом и смотрит в пространство немигающим взглядом по которому ни хрена не понятно, как обстоят дела.

На кухонной столешнице бурлит кофемашина, выплевывая в белоснежную кружку свежесваренный “капучино”.

Моей бывшей прекрасно известно, какой именно напиток я предпочитаю независимо от времени суток.

Слишком долго и тесно мы были знакомы, что бы так легко это забыть.

– Как он?– интересуюсь, пытаясь поймать ее потерянный взгляд своим.

– Спит – вяло отвечает она, теребя в руках пробку от бутылки конъяка.

Сама бутыль стоит пустая, но я на всякий случай спрашиваю:

– Много выпили?

– Больше половины. Остальное я вылила.– всхлипывает Нина, закрывая глаза ладонями.– Я не могу вызвать скорую…Меня прав родительских лишат…

Сомнения Нины имеют под собой все основания.

У нее проблемы с опекой с тех самых времен, когда она пыталась лишить мужа прав на сына.

Он, хоть и побухивал, а работа в ментовке давала ему нехеровую защиту во всех сферах. Надо ли говорить, что этот мужик бился в схватке не на жизнь, а на смерть и сумел подпортить Нине репутацию.

Ее официальный заработок слишком мал, для того, чтобы воспитывать сына в одиночку, поэтому они существуют в общей договоренности.

Нина мне мало рассказывала о бывшем муже, так же как и я о своих отношениях до нее.

Нас это вполне устраивало.

Я бы мог обнять Нину и успокоить, но наше прошлое может вызвать у этих действий некий подтекст, а мне этого не нужно.

Падаю на свободный стул, вытягивая ноги и упершись затылком в стену обещаю:

– Вера уже подъезжает. Все хорошо будет, она фея…Поверь.

Мои слова вызывают у Нины облегченный выдох.

Мне страшно представить себя на ее месте.

Мишаня с другом выбухали половину бутылки конъяка и судя по наклейке, которую я выбросил, они покуривали еще электронку. Ладно, если обычную парилку. Кто знает какая херня сейчас существует на рынке табачных изделий.

Хорошо, что его мать додумалась промыть ребенку желудок.

По телефону она мне передала, что отпаивала его водой, а того два раза стошнило.

Это хороший исход! Очень.

– Много у тебя бухла в доме?–

интересуюсь на всякий случай.

Нина безжизненно-бледная и мне это не нравится.

Надо будет у Веры попросить для нее “ коктейльчик”, иначе грохнется скоро в обморок.

Кофемашина затихает.

Поднявшись с места, моя бывшая женщина обхватывает дрожащими пальцами кружку и поставив ее передо мной отвечает загробным голосом

– Нет. Это подарочный был.

Да харош, парня хоронить…– тереблю ее безжизненную руку.

На мой мобильный очень вовремя поступает звонок.

Это Вера.

На своей практике я ни разу не встречал настолько “золотых рук”. Она пять лет работала в скорой реанимационной помощи и вытаскивала почти безнадег с того света. Уверен, что она справится с парнем Нины!

Я не раз намекал Смирновой, что ей необходимо идти во врачебное дело, но она утверждает, что уже поздно.

Понимаю ее.

Все сейчас стоит денег, а у нее пацан. Тоже одна воспитывает.