☤ Врач-попаданка. Последняя надежда генерала драконов ☤

1. Диагноз: муж-палач

Что… что со мной происходит?!
Воздуха катастрофически не хватает!

Я прихожу в себя от резкой боли и удушья, судорожно хватая ртом кислород.

Открываю глаза — и вместо привычного слепящего света операционных ламп вижу как чьи-то жесткие пальцы больно сжимают мой подбородок, вынуждая поднять голову. Зрение фокусируется не сразу, картинка плывет.

Надо мной нависает мужчина.

Роскошный, пугающий, с идеальными, но жестокими чертами лица. Его длинные волосы темнее ночи, а глаза… Радужка плещется расплавленным золотом, зрачок — узкий, вертикальный.

Как у рептилии.

Он смотрит на меня с абсолютным презрением, от которого нормальную женщину бросило бы в дрожь.

Но моя первая мысль — абсолютно трезвая и холодная: «Какого черта этот ряженый юнец в театральном костюме меня трогает? Где санитары? Охрана!»

Последнее, что я помню: тяжелейшая многочасовая операция.

Я, заведующая отделением микрохирургии глаза, ювелирно сшивала ткани под микроскопом. До этого была привычная смена в приемном покое, кофе литрами... а потом резкая темнота.

Видимо, мотор все-таки не выдержал моего графика «работа 24/7», и я вырубилась прямо в ординаторской.

Но этот мужик с рептильими глазами в мою историю болезни никак не вписывается.

Чья-то дурацкая шутка? Острый психоз на фоне переутомления?

— Хватит притворяться, Элиана. Твои обмороки ничего не изменят. — чеканит мужчина, еще сильнее сдавливая мою челюсть. — Гвиневра умирает, поэтому завтра на рассвете мы проведем обряд. Мы передадим ей твою метку, твою магию и твою жизнь. Да, скорее всего, после этого ты погибнешь вместо нее, но такова твоя единственная ценность в этом браке.

Он наклоняется ближе. От него пахнет озоном и жженым пеплом.

— Гвиневра — моя истинная пара, — цедит он мне прямо в губы с садистским удовольствием. — А ты — просто ошибка. Твоя смерть — это лучшее, что ты можешь сделать для моего Рода.

Он говорит о моей смерти с таким равнодушием, будто обсуждает совершенно будничные вещи вроде зайти в магазин после работы.

Вместо того чтобы забиться в истерике, как он явно ожидает, я мгновенно включаю режим «заведующей», который выработался у меня еще со времен дежурств в экстренной травматологии.

Там я и не таких буйных скручивала, зашивая рваные раны пьяным дебоширам.

Я перехватываю его запястье.

Мои пальцы сейчас почему-то кажутся слишком тонкими и слабыми, но хватка профессиональная — давлю точно на лучевую артерию.

Пульс у него зашкаливает.

— Убери руки, — хриплю я, глядя прямо в его золотые глаза, не мигая. — Что здесь происходит? Какая к черту магия? Где моя больница? Кто мой лечащий врач?

В его глазах мелькает искреннее ошеломление, которое тут же сменяется бешенством. Он рывком отдергивает руку, словно обжегшись.

— Больница? Ты в своем уме, Элиана? Решила поиграть в сумасшедшую, которая забыла собственного мужа?!

Я замираю.

Мужа?!

В свои сорок лет я замужем только за медициной.

Мои последние отношения закончились грандиозным скандалом лет пять назад, потому что ни один нормальный мужик не выдержит женщину, которую могут выдернуть на экстренную операцию посреди ночи.

— Какой еще муж? — холодно и четко произношу я, игнорируя саднящее горло. — Мужчина, вызовите дежурного реаниматолога. Или санитаров из психиатрии, если это ваша палата.

— Хватит! — рычит он, и от его голоса в комнате буквально вибрируют стены. — Я Тайрус Блэкхарт, повелитель Пепельных земель, и я не потерплю твоих дешевых спектаклей, женщина! Ты лишь тянешь время, оттягивая неизбежное!

Тайрус с брезгливостью достает из кармана черного камзола белоснежный платок, методично вытирает пальцы, которыми только что прикасался к моему лицу, и бросает его на пол.

Жест, полный уничижительного, абсолютного превосходства.

Он резко разворачивается и, чеканя шаг, выходит из спальни.

Дверь распахивается, и в этот краткий миг перед тем, как она захлопнется, я вижу их.

Стражников.

Это не больничные охранники в униформе и даже не реконструкторы на фестивале.

Это огромные, закованные в настоящую, матовую сталь солдаты с тяжелыми алебардами. На их плащах вышит герб — черный ворон на фоне пламени.

— Глаз с нее не спускать! — бросает им Тайрус. — До рассвета она не должна сдохнуть сама!

Тяжелая дубовая дверь захлопывается, отрезая меня от внешнего мира. Громко щелкает засов.

Я остаюсь одна.

Сердце бьется о ребра, как сумасшедшее, но мозг работает кристально ясно.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, я спускаю ноги с высокой, застеленной шелками кровати. Тело кажется чужим — слишком легким, слишком слабым. Никакой привычной ломоты в пояснице после многочасового стояния над операционным столом.

Шатаясь, я подхожу к огромному напольному зеркалу в потемневшей бронзовой раме.

И застываю.

Оттуда на меня смотрит не сорокадвухлетняя уставшая женщина с первыми морщинками и жесткой, циничной складкой губ. На меня смотрит абсолютно посторонняя девушка.

Хрупкая, изможденная, лет двадцати пяти от силы. С огромными, полными загнанного ужаса глазами, спутанными длинными каштановыми волосами и болезненной бледностью.

Это не мое лицо. Но этот холодный, расчетливый взгляд умудренного опытом хирурга — мой.

Контраст между этой фарфоровой куклой-жертвой и моим внутренним состоянием вызывает у меня горькую, кривую усмешку.

— Вот это я попала... — тихо шепчу я, разглядывая багровые следы мужских пальцев на своей нежной шее.

Паника пытается поднять голову, но я безжалостно давлю ее на корню.

У меня есть время до рассвета. Всего одна ночь, чтобы не лишиться жизни во имя какой-то там Гвиневры.

— Ну ничего, Тайрус Блэкхарт, — мой голос звучит тихо, но в пустой комнате он разносится, как лязг скальпеля о металлический лоток. — Ты не на того нарвался. Я слишком много жизней вытащила с того света, чтобы так бездарно отдать свою.

2. Убойный парфюм

— Да потому что он ненавидит род Блэкхартов! Отец нашего господина убил его отца. А после того, как Генерал ослеп на войне, он стал настоящим чудовищем. Его сослали Лордом-куратором в столичную Академию, и он казнит шпионов без суда и следствия! Если вы, жена Тайруса, придете к нему, он вас просто разорвет на куски, едва почует!

Слепой. Генерал.

Мой мозг микрохирурга фиксирует это слово, как вспышку маяка во тьме.

Злейший враг моего мужа, который ослеп.

Мужчина, обладающий огромной властью, которому, возможно, понадобится помощь той, кто многое знает про работу глаза.

— Идеально, — на моих губах расплывается хищная, совершенно не свойственная хрупкой Элиане усмешка. — Туда-то мне и нужно.

— Миледи, вы сошли с ума! — Мария падает на колени, хватаясь за подол моего платья. — Вас убьют!

— Меня убьют завтра на рассвете, Мария, — жестко обрываю я, заставляя ее посмотреть мне в глаза. — А так у меня появится шанс. Ты поможешь мне покинуть замок?

Мария дрожит всем телом. В ее глазах плещется паника. Но она смотрит на мое лицо — лицо девушки, которую завтра принесут в жертву, — и что-то в ней ломается.

— Я... я не знаю, — обреченно шепчет она, сдаваясь. — Я ничего не смогу сделать со стражей возле ваших покоев. Но... если вы каким-то чудом выберетесь отсюда и спуститесь в восточное крыло... я оставлю открытой черную дверь на кухне. За ней — старый спуск к реке. Это всё, что я могу!

— Этого более чем достаточно! — облегченно выдыхаю я, — Огромное тебе спасибо!

— Но боги свидетели, — тяжело качает головой Мария, — Вы идете на верную смерть, леди Элиана. Слепой Палач не знает пощады.

Дверь содрогается от грубого удара.

— Хватит лясы точить, старуха! Время вышло! — рявкает грубый бас по ту сторону.

Дверь распахивается, и чья-то закованная в латную рукавицу рука грубо выдергивает Марию в коридор.

Служанка едва успевает пискнуть, как замок снова сухо и безжалостно лязгает.

Я снова одна.

Но теперь у меня есть цель.

Тайрус думает, что запер в клетке покорную, перепуганную овечку. Что ж, сюрприз, дорогой муженек: ты запер здесь врача, которая привыкла действовать в самых экстремальных условиях.

Я оглядываю богато обставленную комнату.

Мой взгляд мечется по предметам, сканируя их не как элементы декора, а как потенциальный арсенал.

Со стражей мне физически не справиться — эти два бугая в коридоре весят килограммов по сто каждый, плюс броня. Магии у меня нет, или я просто не умею ею пользоваться.

Но магия магией, а законы физики и химии в этом мире вряд ли кто-то отменял.

Я бросаюсь к роскошному туалетному столику.

Так, что у нас тут? Флаконы из толстого, граненого хрусталя.

Открываю один, принюхиваюсь. Бинго. Дорогие духи на чистейшей cnиpтoвoй основе.

Я выливаю половину содержимого пустую чашку, которая стоит на подносе Марии и методично, как в родной операционной, начинаю собирать свой «препарат».

Мозг работает холодно и четко.

В углу стоит деревянное ведро и мешочек с чистящим порошком. Нюхаю — резкий, бьющий в нос запах. Едкая щeлoчь, почти чистый аммиак. Отлично.

Я засыпаю порошок прямо во флакон со cnиpтoм.

Затем снова бросаюсь к подносу с моим «последним ужином». В соуснике — терпкий местный уксус.

Туда же.

В ванной комнате нахожу декоративную чашу с крупными кpuстaлламu для купания. Хватаю тяжелую бронзовую щетку для волос и ожесточенно толку их в порошок, добавляя в свою адскую смесь.

«Сейчас вы у меня получите такой обряд, что потом рыдать будете. Причем, буквально», — проносится в голове мстительная мысль.

Я плотно затыкаю флакон притертой крышкой и взбалтываю.

Внутри начинает угрожающе шипеть и пениться мутная жижа.

Я прячу ледяной, тяжелый флакон в глубоких складках своего объемного платья, крепко сжимая его потеющими пальцами.

Я готова.

Теперь, надо бы действительно поесть перед побегом, а то в животе утробно урчит.

Но я не успеваю даже присесть на кровать, как тишину замка вдруг разрывает грохот.

Двери с треском распахиваются, ударяясь о каменную стену.

На пороге стоит мой новоиспеченный муженек — Тайрус Блэкхарт.

За его спиной маячат те самые два огромных стражника.

Тайрус тяжело дышит, его идеальная прическа растрепана, а золотистые глаза полыхают яростью и отчаянной злобой.

— Гвиневре хуже! — рявкает он так, что дрожат стекла в окнах. — Мы не можем ждать до рассвета. Ритуал проведем прямо сейчас!

Он вскидывает руку, указывая на меня:

— Взять её!

Два бронированных бугая тяжело шагают в мою сторону.

Я сглатываю, медленно отступаю назад, пока мои лопатки не упираются в холодную каменную кладку огромного камина.

Сердце колотится где-то в горле, но внешне я абсолютно спокойна.

На моем лице нет ни слез, ни мольбы.

Я смотрю на них холодным, препарирующим взглядом врача, который видел на ночных дежурствах вещи и похуже, чем пара ряженых амбалов.

Тайрус, заметив мое спокойствие, презрительно кривится.

— Не усложняй, Элиана, — цедит он, входя в комнату. — Смирись со своей судьбой.

Мои пальцы за спиной намертво сжимают хрустальное горлышко флакона. Жижа внутри, кажется, уже кипит.

Я не кричу.

Не зову на помощь.

Мои губы медленно растягиваются в ледяной усмешке.

— Знаешь, Тайрус, как офтальмолог со стажем, я просто обязана предупредить... — я плавно вывожу руку с зажатым флаконом из-за спины. — Процедура будет болезненной!

Я резким, отработанным движением выхватываю флакон из-за спины и с размаху, со всей силы, бью его о каменную кладку камина прямо под ноги наступающим стражникам.

ХРЯСЬ!

Звон разбитого хрусталя тонет в громком, агрессивном шипении. Густое, едкое белое облако мгновенно взвивается вверх, прямо в их открытые лица...

Теперь, момент истины…

Подействует или нет?!