Вражеский принц желает меня

Часть 1

Милые сестры, вы так неразлучны

Вы делились между собою душой

Но кто вам сказал, что так можно делать?

Меня зовут Эйра, и я невеста влиятельного принца.

Прочтя это, что вы обо мне подумали? Представили красивую девушку в платье, расшитом драгоценными камнями, с длинными волосами, развевающимися на ветру? Может быть, вы вообразили гордую и благородную красавицу, которой невероятно повезло? Родиться в семье аристократов, чтобы стать женой принца… не так ли?

Я не знаю, что пришло вам в голову, но правда куда более мрачная и куда менее красивая. Я даже не уверена, что слово «загадочность» может описать ситуацию, в которую я попала. Нет, в которую я сама создала.

Меня зовут Эйра, и с момента рождения я была слишком похожа на принцессу Эйру. Мы обе появились на свет в одном замке: я — в семье графа, а моя двоюродная сестра — в королевской. Её брат был наследником, а отец — королём, по совместительству моим дядей. Мой же отец был графом, а мать — прислугой, с которой у него случился роман. История моей семьи не так проста, как может показаться на первый взгляд, но сейчас речь не о ней.

Сколько я себя помню, нас всегда сравнивали. Даже моя недальновидная мать дала мне то же имя, что и принцессе. Эйра была старше на год, и мы росли вместе. Две милые девочки, прекрасные дети, будущие идеальные жёны… Говорили о нас по-разному. Мы действительно были близки, нас многое объединяло, но вовсе не милые лица и «чистые души». Когда-нибудь я напишу несколько строк о той, кого считала своей сестрой. Поверьте, вам будет интересно узнать её настоящую. Такую Эйру мало кто знал.

Отложим пока наши характеры, трудности взросления и вернёмся к моменту, когда всё пошло не так. Мы были умными, но слишком наивными. Нам казалось, что мы знаем всё, хотя на деле мы знали слишком мало. И именно эта безрассудность привела нас к трагедии.

Аскал. Территория южных гор. 2-й рубеж, 315 год.

— Эйра, впусти, это я! Ты здесь?!
Я распахнула дверь и впустила сестру. Её лицо было в слезах. Она вцепилась в меня, и мы вместе сползли на пол, рыдая на плечах друг у друга.

— Ты жива! Я так рада, что ты жива, Эйра! — она плакала навзрыд. — Не знаю, что бы я сделала, если бы… если бы…

По моим щекам тоже текли слёзы. Ветер завывал так, что дверь заходила ходуном, скрипя на петлях. Гроза бушевала. Я ввела сестру в дом.

— Как ты добралась? Ты видела его? Как тебе удалось скрыться? — я вытирала её слёзы рукавом платья. — Расскажи, что произошло на горе. Что с нашими братьями?

Резкий, безумный, полный боли взгляд Эйры дал мне ответ. Сердце моё замерло. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Потом на разум словно опустилась пелена.

Молния ударила где-то рядом, стены задрожали. Выйти из этого проклятого дома было невозможно — в горах сновали враги, и это были их земли. Нам оставалось только ждать, пока воины найдут и убьют нас. Молить, кричать, плакать? Нет! Они не отнимут у меня Эйру.

Я смотрела на неё, и сердце болезненно сжималось. Она не могла сдержать крик, не могла справиться с болью, раздиравшей душу. Я потеряла двух братьев, а она — всю семью. Мы обе потеряли нашу большую семью. В тот миг я даже подумала: хорошо, что мои родители умерли раньше. Иначе я тоже сошла бы с ума, как Эйра. Кто бы тогда позаботился о нас? Ведь больше никого не осталось.

— Они их убили. Всех убили. Даже Мариэт… Ее тоже убили. Это был он, Эйра! Он приказал! Я слышала его голос!
— Ты видела его? Ты уверена?
— Я не видела, но этот голос… От него моё тело заледенело, — её глаза были полны ужаса. — Я бы никогда не смогла лечь с ним в одну постель.

Я прижала её голову к груди. Она крепко сжимала меня. Совсем не думала, что делать. Эйра не могла размышлять ни о чём, кроме боли и страха. Я чувствовала, что должна позаботиться о ней. И знала способ, как.

Я достала склянку. Сестра сразу узнала её.

— Это яд, — прошептала она, отстранившись.

Я боялась за её рассудок. Её глаза были безумны, пальцы дрожали. Я никогда не видела сестру такой. Я не хотела, чтобы она умирала именно так.

— Грен дала мне его. Нам хватит на двоих, — я взяла её ледяные ладони и коснулась их поцелуем. — Когда они придут за нами, они уже ничего не получат.
— Мы умрём?.. — прошептала она то ли с ужасом, то ли с облегчением.
— У нас нет выбора, — сказала я. — Наше время окончено, сестра. Пора присоединиться к семье. Я не позволю ему получить тебя.
— Но он может сохранить тебе жизнь!
— Зачем мне жизнь, если нет тебя?!
— Эйра!..
— Сестра, прошу! Он не сохранит мне жизнь, если ты умрёшь. И я этого не хочу!
— Но тогда никого из Эсфертов не останется! Род оборвётся!
— А ты хочешь, чтобы его продолжила я?! — я усмехнулась раздражённо. — С кем? За кого я выйду замуж, если даже он сохранит мне жизнь? Ему это не нужно! Его невеста — ты, а не я. Я твоя сестра, но не принцесса!
— Какая разница, если королевство разрушено, а люди мертвы?! Кто узнает, что ты не принцесса, а графиня? Асирцы точно не узнают: они презирают наши земли, всё разрушили и никогда сюда не вернутся!

Меня пронзила ужасная догадка.

Часть 2

Жестокий принц,

он холоден словно плита,

на которой ты спишь.

Сколько дней нужно ждать аудиенции у принца? Да и можно ли назвать аудиенцией то, что ожидало меня?

Я думала, асирец захочет немедленно выяснить, кто я и как погибла его невеста. Но мы встретились вовсе не скоро.

Я очнулась не на постели, а на каменном полу. Никто не удосужился даже перевязать мои раны, не говоря уже о воде и еде. Иногда мне что-то приносили. Сначала я не могла заставить себя прикоснуться к "пище", но спустя неделю голод сделал своё.

Отравление тоже не прошло бесследно: дни напролёт голову сжимала такая боль, что я переставала понимать, где нахожусь. Но хуже всего был не голод, не сырость, не боль, а допрос, длящийся тридцать два дня. Они меняли способы давления, но я отвечала одно и то же: я — Эйра, принцесса, а моя двоюродная сестра была подослана вместо меня, сбежала и умерла в том доме.

Почему я не сказала им, кто я? Мне сложно ответить.

— То есть вы утверждаете, что подмена произошла ещё при выезде из столицы, и никто из сопровождающих этого не заметил? — чёрные брови мужчины резко сдвинулись. Так бывало всегда, когда он думал, что загнал меня в ловушку. К его досаде, перехитрить меня ему не удавалось.

— Все, кто сопровождал меня, были в сговоре. Никто не хотел, чтобы я, их принцесса, вышла замуж за асирца. Преданность и жертвенность моей сестры оценили высоко. Но у нас был свой план — план побега, о котором я уже говорила.

— Повторите. В чём заключался ваш план?

— Сестра должна была выйти замуж, а после свадьбы сбежать. Мы планировали встретиться в том доме, где меня нашли и пересечь границу. Там нас ждали самые верные друзья, готовые помочь и рискнуть. Семья не знала об этом: они бы не приняли её обратно, а хуже того — вернули бы. Но мы с сестрой доверяли друг другу. Мы были уверены, что справимся сами. Лишь бы жить и знать, что наши близкие живы.

Мои слова оборвались. Сердце заныло. С того дня я жила с этой болью — от пробуждения и до каждой ночи, когда закрывала глаза.

— И вы позволили бы своей любимой сестре лечь в постель вместо вас?

Я подняла глаза. Этот момент стал единственным, когда я ответила искренне:

— Я просто не смогла бы — и никогда не смогу — пойти на то, на что согласилась она. И то, что я чувствую к ней за это… словами не описать.

Асирец долго смотрел на меня. Я же быстро опустила взгляд. Я не собиралась выполнять волю сестры. Пусть убьют, пусть проклянут — я не стану. В моей бесконечной любви к ней давно таилась и ненависть. Могло ли быть такое, что я ненавидела её?

— Лучше бы вы говорили правду. У вас последняя возможность изменить свои намерения, — сказал он.

— Я всё сказала.

Он вышел. Мне было даже трудно назвать его мужчиной. Может, он и женщина? Для меня он был лишь тенью. Чёрной, безликой тенью жалкого асирца.

На тридцать третий день меня оставили одну. Стража исчезла, а я, бессильная, лежала в клетке, мечтая лишь о смерти. На тридцать четвёртый никто не пришёл. Так продолжалось до сорокового дня, когда наконец явился он.

Как я поняла, что это был именно он? Не знаю. Может, потому что воздух вдруг стал другим — тягучим, будто горный туман просочился в камеру. Или, может быть, я просто чувствовала его. Как зверь чувствует хозяина, который держит его на цепи. Я лишь повернула голову и сразу поняла, кто передо мной. Его высокая фигура заслонила свет фонаря.

Словно сломанная кукла, я лежала на полу. Мысли о еде завладели рассудком. Я была мертва внутри и хотела быть мертвой. Но у меня не было ничего, чем я могла бы лишить себя жизни. Даже силы на смелость.

Мы встретились взглядами. Он опустил передо мной чашу каши — скорее бросил, чем поставил. Ждал, что я наброшусь.

Это был худший день. Я бы убила за еду. Я бы сделала нечто ужасное — то, на что в здравом уме никогда бы не решилась. Но я не пошевелилась. Самое мучительное было понимать: долго я не выдержу.

— Глупо думать о гордости в такой ситуации. Ты так не считаешь? — его голос прозвучал слишком громко, хотя говорил он тихо.

Я молчала.

— Знаешь, зачем я пришёл?

Я отвернулась, но ощущала его за спиной, будто воплощённую жестокость. Я ждала холод клинка у горла.

— Эйра вед-Эсферт и Эйра фон-Эсферт. Одна — графиня, другая — принцесса. Чистокровные элийки, выросшие в замке с видом на водопад. — Его голос был страшнее той самой грозы, мерзким, упрямым. — Вы ведь так любили друг друга. Но почему умерла только одна? Разве не должны были сдохнуть обе?

Я стиснула зубы. Слёзы? Были ли они во мне ещё? Я старалась дышать ровно, но мысли возвращались к запаху еды… и к его голосу.

— Есть ли смысл задаваться этим вопросом, если он ничего не изменит? Мне было интересно, что скажешь ты, но ты не придумала ничего лучше нелепой истории. Видимо, умом ты не отличаешься. Может, у тебя хотя бы есть выдержка? Сумеешь не сорваться при мне?

Когда-то я ненавидела лишь образ этого существа. Но в тот миг возненавидела его самого. Мое тело задрожало, а я ничего не могла поделать. Запах еды был сильнее любого зелья.

— Как скучно, леди Эйра! — усмехнулся он, выжидая. — Мне уже надоедает.

Я не выдержала. Моё тело сделало выбор за меня. Руки схватили миску, брошенную у его ног. Горло проглотило первую горсть. Я ела, жадно, всхлипывая, но сдерживая слезы, чтобы он их не увидел.

— Так лучше, леди Эйра! — он хлопнул в ладони. Я замерла. Его жёлтые глаза сияли мерзким весельем, полуулыбка зверя искажала лицо. Он схватил меня за лицо и сжал так, что я едва не вскрикнула. — Вы едите как пёс, а не как графиня. Вам должно быть стыдно! Ха-ха! Ты не помнишь меня, Эйра? Почему ты так удивлена? Мы ведь уже встречались. Не раз. Жаль, что ты не помнишь. Тогда не пришлось бы придумывать эту чепуху о своей сестре!

Он резко дёрнул меня за волосы, приблизив к себе так, что я ощутила его запах.