Глава 1. Аня
- Милашка! – сквозь пелену сна и морок сознания доносился до нее чей-то тихий судорожный шепот. Или быть может, не шепот вовсе, а умелая и крайне реалистичная игра воображения? - Какая же ты миленькая, когда спишь! Когда не хмуришься, не фыркаешь на всех и не смотришь волком. М-м-м… до чего же сладкая! Как устоять перед соблазном? Нет. Не устою!
Что-то мягкое и теплое коснулось ее щеки. Уголка рта. Едва ощутимо скользнуло вниз по подбородку. К беззащитному горлу. К упругой груди.
- О-о-о! Как же вкусно ты пахнешь! Совсем иначе, но… о-о-о-очень вкусно!
Аня невольно напряглась. Даже сквозь дремоту она понимала, что здесь и сейчас… с ней творится что-то странное. Слишком реальным все казалось. Настоящим. Ее словно лапал кто-то, вдавливая в матрас весом своего тела.
Ласкал и целовал, бормоча нечто бессвязное. Причем, не во сне. А очень даже наяву! Наяву, черт, подери! Аня отчетливо ощущала на себе чье-то тяжелое хмельное дыхание. Прикосновения. И настойчивые попытки избавить ее от одежды. Это пугало. Вгоняло в ступор. Порождало дрожь во всем теле. И снова пугало! От жутких догадок в венах стыла кровь.
«Какого… Что проис… Боже! На мне и правда лежит… какой-то мужик?»
Ужас парализовал каждую мышцу, превращая девушку в безвольную куклу. Тем не менее, она протестующе дернулась, ощутив, как чьи-то крупные ладони нагло скользнули под ткань ее пижамного топа. Это было сродни падению со скоростного велосипеда на жесткий асфальт. Чертовски больно, но весьма отрезвляюще. Что ж, теперь она проснулась окончательно. Потерянная и дезориентированная. С озверевшим пульсом, и адреналином, бурлящим в крови страшными дозами. Предчувствие ее не обмануло.
Резко распахнув веки, Аня и впрямь увидела над собой полуобнаженного незнакомца. Парня. Мужчину. Словом… какого-то бугая.
Разумеется, в кромешной темноте она не могла разглядеть его лица.
Но знала наверняка – он был почти голый.
- Наконец-то ты проснулась! – игриво промурлыкал этот гад, и потянулся к ее губам. Сбросив с себя оцепенение, Аня завизжала не своим голосом:
- А-А-А! – громко, яростно, с надрывом. – А-А-А!
- Тихо ты! – шикнули на нее, затыкая ей рот ладонью. – С ума сошла?
Может и так. Да только инстинкт самосохранения взбунтовался не на шутку.
Она ничего не понимала. И уж точно себя не контролировала. Не думала о последствиях. Просто царапалась, как дикая кошка, в надежде спастись. Изворачивалась. Брыкалась. Кусалась и дралась. Мужчине приходилось непросто. Он явно не был готов к такому мощному отпору. Растерялся.
- Успокойся! – кряхтел, вскрикивая от новых кровавых борозд на своей коже.
- Отстань от меня! – ядовито шипела она в ответ. – Что тебе нужно? А-а-а!!!
- Ты… не узнаешь меня? Так быстро забыла? Это же… Я!
- Пусти! – Аня резко подалась вперед, пытаясь заехать головой ему по носу. – Слезь с меня, ублюдок! Сейчас же убери от меня свои лапы! ПОМО…
Воспользовавшись заминкой, парень (а судя по голосу, именно парень) таки добрался до ее рта. Заглушил ее вопли поцелуем, от которого Аню едва не вырвало. В отместку она что есть мочи вцепилась зубами в его нижнюю губу.
Теперь взвыл уже незнакомец. Попытался отпрянуть, но Аня не позволила.
Продолжала остервенело стискивать зубы, удерживая обидчика на месте.
В довесок, буквально одичав от страха, еще и в волосы ему вцепилась.
Однако, в следующий миг все же отпустила. За дверью послышались крики:
- Аня!
- Анюта!
Глава 2. Аня
Спустя секунду, на ходу включая свет, в ее комнату ворвались перепуганные домочадцы – сестра Маша и тетя Оля. Обе сонные и растерянные. Обе вооруженные: кто скалкой, кто статуэткой. От увиденной картины они застыли на пороге. Аня же, наконец-то спихнув с себя молодого человека, поспешила отползти от него на безопасное расстояние. Ее трясло. Прямо лихорадило. Но, судя по всему, не только ее. Парень, возомнивший себя героем-любовником, шокированно таращился то на нее, то на Машку.
И все встало на свои места, когда он ошарашенно выдохнул:
- Маша? А как ты… там оказалась? Я думал ты… здесь!
Теперь Аня поняла, в чьи объятия угодила по ошибке. На ее кровати, в одних джинсах, с кровоточащей губой и исполосованной до крови спиной, восседал бывший Машкин ухажер, с которым та рассталась некоторое время назад.
«Ну просто… зашибись!»
Раздраженно швырнув скалку на пол, Маша схватилась за голову.
А тетя Оля (которую из-за небольшой разницы в возрасте они называли чисто по имени), строго посмотрела на них и потребовала объяснений:
- Девочки, что здесь происходит?
Все еще слабо владея собой, Аня кое-как промямлила:
- Я спала, а тут он… Просыпаюсь, а меня…
- Ну, все ясно! – рассвирепела Оля. – Мария? Это как понимать? Это что еще за выходки? С каких это пор твои ухажеры к нам в дом вламываются?
- А при чем здесь я? – искренне негодовала сестра. – Я откуда знать могла, что он – на всю голову отбитый? Мы расстались неделю назад, а он все…
- Ничего даже слышать не желаю! – жестом остановила ее тираду Оля. – Ты эту кашу заварила, тебе и расхлебывать! Вперед и с песней!
Тогда Машка направила свой праведный гнев на бывшего парня:
- Клюев, ты совсем охренел? Ты что творишь, придурок?
- Поговорить пришел, - пробурчал несчастный, торопливо натягивая футболку. – Помириться хотел. Но… попутался немного.
- Немного? – прошипела Аня, потихоньку приходя в себя. – И это, по-твоему, НЕМНОГО?!
- Действительно! – поддержала ее сестра. - Попутался он, бедненький! Не в состоянии блондинку, с которой встречался, от шатенки отличить!
- При чем здесь это? – скривился Никита. – Тело-то одно. Вы же близняшки.
- Мы двойняшки! – взревела Маша. – И разуй глаза – мы совершенно разные!
- Я прошу прощения, - вмешалась Оля. – Предлагаю вам подискутировать на эту тему в другой раз. А сейчас меня интересуют более насущные вопросы. Например, как вы… уважаемый, умудрились проникнуть в наш дом?
- Через окно, - угрюмо признался Клюев.
- Минуточку, - усомнилась Оля. – Но там же высоко. Второй этаж как-никак!
- Я об этом не думал. Увидел единственное открытое окно, и… как-то залез.
Почувствовав на себе испытывающие взгляды тети и сестры, Аня фыркнула:
- Что? Я всегда сплю с открытым окном! Мне не хватает кислорода!
Проигнорировав ее выпад, Оля обратилась к их ночному гостю:
- Пойдемте, молодой человек. Я провожу вас до двери. Ваше ночное рандеву с моими племянницами окончено. А вы… обе спать! Завтра сложный день!
Аня беззвучно застонала, проклиная все на свете. Наступления утра она не хотела всеми фибрами своей души. Там ничего хорошего ее не ожидало. Лишь первое сентября. Второй курс института. И мажоры. Проклятые мажоры, отравляющие им с Машкой жизнь… второй год подряд...
***
Приветствую, друзья! Безумно по всем вам соскучилась, и хочется верить, что это взаимно! Надеюсь, все вы хорошенько отдохнули, вернулись с отпусков и готовы к новой трогательной, очень эмоциональной и безумно горячей истории? Тогда мы начинаем! Приятного прочтения)
PS: График будет целиком и полностью зависеть от вашей активности и интереса к истории! Поддержите книгу и ее героев лайками, библиотеками и тд, и Муз отплатит вам взаимностью)
Я буду безмерно благодарна вам, если не поленитесь! История предстоит не из легких, и вдохновение лишним не будет! Всех крепко обнимаю, и до скорой встречи)
Глава 3. Аня
- Ты как? – с искренней тревогой в голосе поинтересовалась Маша, едва они с ней остались наедине. – Все в порядке? Ничего не болит?
- Угу, – машинально отозвалась Аня, удивляясь своему спокойствию.
- Сильно испугалась? – не унималась сестра, явно ощущая себя виноватой.
Тяжело вздохнув, Аня звездочкой развалилась на смятых простынях и уставилась в потолок. Поразмыслив немного, безразлично произнесла:
- В первые секунды - да. Очень. А потом… скорее разозлилась.
- Прости, - состроив скорбную мину, Маша с ногами забралась на ее кровать. – Я знала, что он – конченный, но не предполагала, что до такой степени!
- Перестань, - отмахнулась Аня. – Я в норме. А ты ни в чем не виновата.
- Еще как виновата! - очень серьезно возразила Машка. – Это я потеряла бдительность. Это я позволила ему узнать наш адрес. А не должна была. Мы с ним не настолько близки, чтобы... Боже! А вдруг он навредил бы тебе?
Аня поежилась. От воспоминаний ее прошибла нервная дрожь. Чужие руки на ее теле… Чужие губы... И сальный шепоток, от которого ее даже сейчас жутко коробило. Однако, она улыбнулась в надежде успокоить сестру:
- Все обошлось. Не думай об этом.
Продолжая таращиться в потолок, наощупь нашла ее горячую ладонь. Крепко сжала. Маша с готовностью переплела их пальцы и упрямо шикнула:
- Не могу не думать. Не могу. Ты могла пострадать. Ты так жутко кричала! А я… я… чуть с ума не сошла! Даже ноги от страха отказали, представляешь?
- Более, чем! – обиженно насупилась Аня. – Или, по-твоему, у меня тут ничего не отказало? Пока я была вынуждена… под твоим героем отдыхать?
- Нет, - сестра улеглась рядом и ласково прильнула щекой к ее плечу. – Уверена, что нет. Тебе страх неведом. Вон как ты его уделала в итоге!
Испытывая странное удовлетворение от содеянного, Аня ухмыльнулась:
- С инстинктом самосохранения всегда шутки плохи!
- Точно, – согласилась Машка, загадочно улыбаясь. – Особенно, с инстинктом самосохранения… моей сестры! Бедный Никита!
Переглянувшись, обе прыснули от смеха. Напряжение сошло на нет. Страх улетучился, словно и не было его. Теперь недавние события казались им глупым недоразумением. Не более. В какой-то степени даже… комичными.
- Ты ведь не сердишься на меня, правда? – осторожно поинтересовалась сестра, прерывая затянувшееся молчание. – Не хочу, чтобы сердилась! Я знаю, что виновата. И далеко не идеальна. Вечно косячу. Вечно встреваю в неприятности. Вечно втягиваю в них тебя. Но я не специально. Клянусь! Само собой как-то получается…
- Да у тебя вечно все получается само собой! – коряво передразнила ее Аня.
И заработала весьма ощутимый шлепок по руке. Кожа тут же загорелась.
- Эй! – возмущенный возглас сорвался с губ. – Ты совсем офигела?
- Скажи, что не сердишься! – не унималась Маша. – Скажи-скажи-скажи!
- Не дождешься! Теперь принципиально не скажу!
- Ах, так? Тогда я… буду петь! А ты знаешь - пою я о-о-очень плохо!
Извернувшись из ее объятий, Аня вооружилась подушкой, и от души «приласкала» ей Машку по голове, предостерегая эту заразу о последствиях:
- Только попробуй! Пытки в нашей стране запрещены законом!
- Ничего не знаю! – хрюкнула сестра, и… запела. – Черный в-о-о-орон… что ж ты вье-е-е-еССя… над мое-Е-Е-ею голов… Ай!
Не выдержав гениальнейшего исполнения этого шедевра, Аня еще пару раз шибанула Машку мягким снарядом. От чего та лишь громче расхохоталась, и… ответила ей тем же, схватив свободную подушку. Вскоре все переросло в полномасштабные бои на кровати. С визгами, криками и диким хохотом.
Все, как полагается. Не удивительно, что спустя какое-то время в комнату без стука ворвалась Оля. Ужаснувшись, она попыталась угомонить их. Вразумить. Мол, взрослые уже! Кобылки девятнадцатилетние! Но в итоге и сама стала непосредственной участницей этого грандиознейшего ночного беспредела. Только в качестве оружия облюбовала одеяло, сиротливо валяющееся на полу. Когда все трое выдохлись, то без сил рухнули на кровать. Уставшие, но счастливые. Хотя бы сейчас. В эту самую минуту.
Когда прошлое не тянет тяжким грузом, и не отравляет разум. Когда забываются отчаяние и боль, идущие с ними рука об руку со дня смерти матери. Когда откровенно плевать на будущее. Когда важно только настоящее. Отдышавшись, Оля произнесла с теплотой в голосе:
- Как только мне начинает казаться, что мои племяшки-двойняшки выросли, вы тут же доказываете мне обратное! Козочки мои, любимые!
Аня в голос загоготала, уже заранее предвидя реакцию Машки на слова тети.
Эта фифа терпеть не могла, когда Оля их так называла. Вот и теперь, едва услышала знакомую фразу, с ходу озвучила свои «плохие ассоциации»:
- Ф-у-у-у-у! Неужели от нас так же жутко пахнет?
- Ой, дуреха! – Оля не повелась на ее провокации. Но погрустнела.
Словно… вспомнила что-то. Нечто такое, что задевало струны ее души. Однако она быстро спрятала эмоции за улыбкой. Уж что-что, а в руках себя держать Оля умела. Как-никак, в институте трудилась в должности преподавателя. А перед студентами давать слабину нельзя – прописная истина. Вот их тетя и следовала ей всецело. Шумно втянув воздух носом, она сжала губы в тонкую линию. Нахмурилась, от чего на лбу залегла морщинка.
Аня интуитивно напряглась, предчувствуя… возвращение с небес на землю. К суровой реальности. Так оно и вышло. Помолчав еще немного, Оля наконец глухо пробормотала:
- Я хочу попросить вас кое о чем. Вас обеих. Можно?
Глава 4. Аня
- Конечно! – на правах старшей сестры (пусть всего на семь минут, но тем не менее) Аня ответила за двоих. Машка просто озадаченно вскинула брови.
- Вы прекрасно знаете нашу ситуацию, - издалека начала Оля. – Так уж сложилось, что у меня никого нет, кроме вас. А у вас – кроме меня.
Угрюмо кивнув, Аня потупила взор. Все именно так. Чистейшая правда.
Отца своего они с сестрой никогда не видели. Мама всячески избегала разговоров о нем, и страшно злилась, если они настаивали. Но Аня знала наверняка, что унаследовала его внешность – густые темно-русые волосы, бледную почти фарфоровую кожу, длинные ресницы и темно-синие глаза.
А еще, характер. Крайне сложный характер! Машке повезло больше.
Она впитала в себя лучшее от их матери. А та была редкой красавицей.
Что до родни… по материнской линии у них тоже почти никого не осталось.
Бабушка с дедушкой давно отошли в мир иной. Но еще при жизни растеряли все связи с родственниками. Они безбожно много пили, и это ничем хорошим не закончилось. Однажды оба отравились некачественным алкоголем, и откачать их уже не смогли. Оле тогда едва исполнилось восемнадцать. А их маме – двадцать пять. Разумеется, младшую сестру она не бросила. Помогла выучиться, встать на ноги. Не спасовала перед трудностями, хотя на тот момент сама буквально разрывалась между двумя дочками-пятилетками и работой, которая в итоге стала ее призванием.
Она была тренером по фигурному катанию. Очень толковым тренером. Известным. Уважаемым. Обладающим несгибаемой волей. А прежде – талантливой фигуристкой. Олимпийской чемпионкой в парном катании.
Безоговорочную одержимость этим видом спорта Аня унаследовала от нее.
От своей мамы, которая к тому же являлась и ее бессменным тренером. Под началом родительницы Аня покоряла вершину за вершиной. Пьедестал за пьедесталом. Ей рукоплескали стадионы. Фанаты не давали прохода. За технику и профессионализм прозвали Стальной Бабочкой. Соперницы боялись ее и в тайне ненавидели. Впрочем, это не удивительно. Аня никого не пускала на высшую ступень пьедестала. Это был ее звездный сезон. Она выигрывала все соревнования, в которых участвовала. Владела сложнейшими элементами ультра-си и с готовностью демонстрировала это. Выходя на лед, она ощущала себя киборгом-убийцей, и всегда выдавала свой максимум. Потому что обожала то, чем занималась. Бредила своим делом. Впадала в экстаз от своих головокружительных побед. Но главной наградой за старания для нее являлась все же… улыбка матери. Бескрайняя родительская гордость в ее глазах. И ради этого Аня готова была на все. Даже воспламенить лед… своим выступлением. И все шло хорошо. Ничто не предвещало беды. Однако… она их настигла. Три года назад. В разгар олимпийского сезона. Вернее, уже на финишной прямой. Мамы не стало. Ее убили. Хладнокровно застрелили. В чужой стране. В чужом городе. Совсем рядом с отелем, в котором они проживали. Это произошло в аккурат между командными соревнованиями, (по итогам которого Аня завоевала золото) и личным первенством фигуристок-одиночниц, с которого Аня в итоге снялась из-за случившегося. А после и вовсе завершила свою спортивную карьеру, поклявшись себе… никогда больше не выходить на этот проклятый лед. Без нее. Без мамы. Стоит ли говорить, что их с Машкой мир тогда… превратился в руины? Рухнул он и для Оли, которая боготворила и обожала свою старшую сестру всем сердцем. Ведь та вынянчила ее. Заменила ей мать. В общем, тетя, не раздумывая ни секунды, забрала их с Машей к себе. На тот момент она состояла в счастливом браке. По крайней мере так казалось со стороны. Но вскоре ее муженек показал свое истинное лицо. Он хотел ребенка, а у нее все никак не получалось забеременеть. Зато, очень даже получилось у его любовницы, к которой этот гад в итоге и ушел. И это спустя всего два месяца после смерти ее сестры! Оля держалась, как могла. Делала вид, что не переживает по этому поводу. Что забыла и отпустила.
Но Аня частенько слышала, как она рыдает по ночам. И Машка слышала.
Они страшно за нее переживали, но не знали, как и чем ей помочь. А вскоре все стало еще хуже. Расследование по делу мамы проходило очень сложно.
Фактически на две страны. И каждая из сторон так и норовила спустить все на тормозах. Не было ни улик, ни свидетелей, ни мотива. С решением властей они были не согласны, и решили бороться до последнего. На бесчисленных адвокатов и юристов ушли почти все их сбережения. Немалые сбережения. Но, увы… убийство мамы так и осталась безнаказанным. С тех пор прошло три года, а от потери они не оправились и по сей день. Все трое.
- Так же вы в курсе, что по инициативе моего бывшего муженька, меня уволили с прежнего места работы! – монотонный голос Оли выдернул Аню из тягостных воспоминаний. – С той характеристикой, которую мне дала бывшая начальница – нынешняя теща Николая, ни один университет не нанял бы меня даже в качестве уборщицы! Девочки, моя должность… в престижнейшем ВУЗе города… и ваше обучение в нем же, как льготников… на бюджетной основе - подарок судьбы. И его нужно ценить! Понимаете?
- Эм… не совсем! – промямлила Маша.
Аня же, пихнув сестру локтем, с тревогой посмотрела на Олю.
- Зачем ты говоришь нам это? – спросила прямо.
И получила такой же прямой ответ:
- Ваш первый год обучение мы пережили с большим трудом. Вы очень часто конфликтовали с другими студентами. Я делала все, чтобы сгладить углы и защитить вас. Из-за этого впала в немилость нашего ректора. Он и прежде меня не особо жаловал, а теперь так вообще… сквозь зубы разговаривает. Едва терпит мое присутствие. И я его отчасти даже понимаю. Вы же не с простыми студентами вечно кусаетесь. Вы будто нарочно выбираете тех, кто из… безумно влиятельных семей! А разбираться с ними приходится ему! В общем, девочки мои, теперь вы второкурсницы. Пожалуйста, будьте серьезнее. И я очень вас прошу: постарайтесь… провести этот год иначе. Спокойно и дружелюбно. Хорошо?
Глава 5. Аня
Утро первого сентября выдалось… суматошным. Мало того, что после ночных происшествий Аня уснула далеко не сразу, так еще и день начался с сюрпризов. Во-первых, Оля вынуждена была отправиться в институт раньше, чем все они планировали. Тетя умчалась на работу сразу после звонка из деканата и информации о том, что на нее… ни с того, ни с сего… спихивают кураторство над первокурсниками. Кураторство, к которому она совершенно не готовилась. Во-вторых, Машка явно сошла с ума в стремлении сразить всех на повал своей красотой. Уже добрых сорок минут Аня наблюдала одну и ту же картину: сестру, бегающую из комнаты в комнату в поисках всего необходимого. То стайлер ей другой подавай, то фен, то утюжок.
К моменту, когда Маша завершила свои сборы, Аня уже пребывала на грани нервного припадка. Но все стало еще хуже, когда эта зараза взялась и за нее.
- Не упрямься! – приговаривала она, чуть ли ни силой усаживая ее за туалетный столик. – Красивая сестра и племянница – лицо семьи! Соответствуй, давай! Тебе твои унылые хвостики не надоели еще?
Аня обреченно вздохнула, искренне радуясь тому, что макияж успела нанести самостоятельно. Легкий и естественный. С акцентом на глаза.
Укладку же пришлось доверить Машке. Слишком уж яро та вжилась в роль парикмахера. Благо, сестра знала свое дело и была в этом действительно хороша. Наконец, закончив прихорашиваться, они вызвали такси и отправились в институт. Всю дорогу Маша весело щебетала с кем-то по телефону, а Аня разглядывала пейзажи за окном, и думала только об одном:
«Как? Как мы выполним просьбу Оли, если от нас ничего не зависит? Если эти чертовы мажоры сами до нас докапываются и вечно провоцируют?»
Так уж вышло, что в их университете обучались в основном выходцы из состоятельных семей. Бюджетных мест было очень мало. И те студенты, которым удавалось заполучить их, автоматически становились… белыми воронами в лице других. В лице местной золотой молодежи. Эти ублю… баловни судьбы… относились к бюджетникам свысока, не скрывая своего пренебрежения и социального превосходства. Откровенно надсмехались и частенько унижали неугодных им студентов. Нет! Разумеется, так поступали не все. Далеко не все. Многие из них были чудесными адекватными ребятами. Но те, чьи родители имели хоть какое-то влияние и вес в обществе, мнили себя местными царьками. По классике жанра, у них имелся негласный лидер. Самый мерзкий, противный и наглый из их компании. Вадим, мать его, Збруев! Старшекурсник. Здоровенный качок. Король и палач в одном лице. Ничего в стенах университета не происходило без его ведома и одобрения. Он творил все, что ему вздумается и почти всегда оставался безнаказанным. Не удивительно. Их ректор - Ярослав Маркович, приходился Вадиму дядей. А отец - Лев Сергеевич (крупный бизнесмен, владелец нескольких заводов), являлся главным спонсором ВУЗа уже много лет.
Вот все дружно и закрывали глаза на выходки его единственного сыночка. Боялись последствий. К тому же, Вадим редко действовал сам. Своими руками. Да и зачем напрягаться? Желающих выслужиться перед ним… всегда было предостаточно. Но в число этих «желающих» Аня не входила. Потому и впала в немилость местной элиты с первых же дней. От воспоминаний ее перекосило. С губ сорвался беззвучный стон. Да, прошлый год выдался… сложным. Архисложным. Машке повезло больше. Она училась на другом факультете. И отношения с одногруппниками у нее были отличные. Что до Ани… судьба явно испытывала ее на прочность. Снова. Ведь ее угораздило оказаться в одной группе с Ксенией Полозовой (девушкой Вадима) и двумя ее близкими подругами. В первый же день эта стервозная принцесса окрысилась на Аню, во всеуслышанье заявив:
- Из-за этой льготницы моя приятельница не смогла сюда поступить! Ей тупо… не хватило места. А я очень… очень хотела учиться вместе с ней!
Разумеется, молчать Аня не стала - не в ее характере пасовать перед трудностями. Она высказала все, что думает по этому поводу. А Ксения не смогла найти контраргументов. С тех пор Полозова цеплялась к ней по любому поводу. Они с ней никогда не общались. Даже не здоровались.
Но скандалили регулярно. И ни разу – по инициативе самой Ани.
Глава 6. Аня
- Эй! – Маша сжала ее плечо, вырывая из глубокой задумчивости. – Зову ее, зову! Уснула, что ли?
- Нет, - встрепенулась девушка, улыбаясь через силу. – Извини.
- О чем задумалась?
- Да, так… - отмахнулась Аня.
- Чего расселась, тогда? Выходи!
- Куда?
- Мы приехали, вообще-то!
- Ох…
Посмотрев по сторонам, Аня убедилась в правдивости ее слов. Поблагодарив таксиста, обе выскочили из машины. У центрального входа в институт толпилось огромное количество людей. Разбившись на группы, все болтали и громко смеялись. Студенты ожидали традиционного для их ВУЗа события – торжественной речи ректора, знаменующей начало нового учебного года.
Эта… своеобразная линейка должна была начаться через двадцать минут, но народ не спешил в актовый зал. Многие предпочитали провести время на свежем воздухе, пока погода еще позволяет. Заметив их приближение, из толпы кто-то громко выкрикнул:
- О, наши двойняшки прикатили!
- Где?
- Да вон же!
Одногруппники сестры активно им замахали, подзывая к себе обеих.
С другой стороны послышалось:
- Машуля, что ты со мной делаешь? Я ослеп от твоей красоты!
Притворно ужаснувшись, Маша не полезла за словом в карман:
- Можно подумать, ты до этого был зрячим!
Покачав головой, Аня улыбнулась, собираясь сказать сестре, что она неисправима. Но замолчала, не проронив ни звука. В сумочке, перекинутой через плечо, настойчиво завибрировал телефон. На экране высветилось фото Даши Зайцевой – подруги и бывшей коллеги по фигурному катанию. Она была единственной из… прошлой жизни, с кем Аня сохранила отношения.
В отличие от нее, она продолжала свою спортивную карьеру, и вполне успешно. До недавнего времени. До недавней травмы…
Подав знак Маше, чтобы та не ждала ее, а шла к своим, Аня остановилась в теньке (дабы не отсвечивал экран), и спешно приняла видео звонок.
- Привет! – улыбнулась было, но поменялась в лице, увидев зареванные глаза своего Зайчонка. – Господи, Даша! Что случилось?
- Я… не могу! – навзрыд разрыдалась подруга. – Не могу вернуться в прежнюю форму! Не выходит! Я растеряла элементы! Я… больше не конкурентоспособна! А до олимпиады... так мало времени! Что мне делать?
- Успокойся! – как можно мягче начала Аня, но Даша ее даже не слышала.
Она продолжала биться в истерике:
- Не верю… Я не верю! Анечка, милая, разве так бывает? Они говорят – это конец! Что травма не позволит мне …. Что мой путь в одиночке окончен! Что теперь меня… только на списание! Что единственный шанс для меня это…
- Перейти в парное? – закончила за нее Аня, прекрасно понимая, какой раздрай царит сейчас в душе Зайчонка. Она была… ранимым человеком.
- Да… - обреченно прокаркала Даша.
Не раздумывая ни секунды, Аня кивнула:
- Переходи.
- ЧТ-ТО?
- Переходи!
- Но…
- Мы обе понимаем – вариантов у тебя немного! – пылко воскликнула девушка. – Если это твой единственный шанс, то не упускай его!
- А ты? – шмыгнула носом Зайцева. – Ты бы перешла?
- Да, - честно ответила Аня.
- Почему?
Неопределенно пожав плечами, она устало выдохнула:
- Чтобы стать конкурентноспособной. В парном станешь. В одиночке тебе победы не видать. А если не побеждать, то… зачем вообще сражаться?
- Все так сложно, - жалобно пискнула подруга. А потом в комнату кто-то зашел, и она поспешила распрощаться. – Ой… мне пора. Я позже позвоню.
Не дожидаясь ответа, Даша отключилась. Аня же, еще пару секунд таращилась на потухший экран. Затем, набрав воздуха в грудь, зашагала вперед, взглядом выискивая Машку в толпе. Как назло, ее нигде не было.
Зато на горизонте появился кое-кто другой. Тот, из-за кого Аня не спала полночи. Тот, кто бесил одним своим видом. Человек, при одном взгляде на которого в ее сердце воспламенялась чистейшая ярость. К ней стремительно приближался бывший Машкин парень – Никита Клюев. Их ночной дебошир.
- Аня! – крикнул он, обозначив свои намерения. – Можно тебя на секунду?
Она невольно содрогнулась, отступая на несколько шагов. А после и вовсе громко рявкнула на этого придурка, даже не заботясь о том, что их услышат:
- А ну… не подходи ко мне, извращенец чертов!
Глава 7. Аня
Словно не замечая ее состояния, он все равно приблизился почти вплотную.
- Да брось, Анют! - улыбнулся плотоядно. – В отличие от некоторых, я не кусаюсь и не царапаюсь. Я извиниться хотел. Сильно тебя ночью напугал?
- Нет, что ты? – ядовито протянула Аня. – Ко мне же в спальню… постоянно парни сестры… через окно залезают! А потом в мою кровать прыгают, и изнасиловать пытаются! Целуют сонную, раздевают, шепчут пошлости, и вообще… ну, вот вообще не замечают того факта, что я этого… НЕ ХОЧУ!
- Согласен, - кивнул Никита. – По-дурацки получилось. Но, знаешь, я не жалею о случившемся. Ни капли! Я с тобой такое почувствовал… прямо ух!
- Че-го? – опешила Аня. Сохранять спокойствие становилось сложнее.
- Знал бы раньше, что ты такая… дикая, вкусная, сладкая и горячая… ни за что бы с Машкой не связался! – продолжал нести околесицу этот клоун. – Ты ведь только с виду холодная, как ледышка… гордячка неприступная. А внутри-то вулкан! Да? А внутри-то мы… пантера!
Взывая к последним крупицам самообладания, Аня надменно фыркнула:
- О-о-о! Теперь я понимаю, почему тебя бросила моя сестра.
- И почему же?
- Ты идиот! - вздохнула театрально. – Причем, конченный!
Обогнув парня, Аня собиралась продолжить свой путь.
Но Клюев преградил ей дорогу собственным телом.
- Я серьезно, Ань, - загоготал хрипло. – У меня такого шквала эмоций ни с кем еще не было. Только с тобой! Я это… влюбился в тебя, по ходу!
- К психиатру сходи! – угрожающе зашипела девушка, сотрясаясь от гнева. – У тебя с башкой большая беда, если ты думаешь, что…
Он поцеловал ее. Без спроса. Без предупреждения. Рывком сгреб в охапку, и поцеловал. Ошалев от его наглости, Аня влепила ему звонкую пощечину.
Каким-то образом вырвалась, но уже спустя секунду Никита прижал ее спиной к своей груди. Рассвирепев, Аня развернулась к нему лицом, готовая биться на смерть. Улучив момент, она схватила парня за грудки и хорошенько тряханула. Рубашка оказалась на клепках, и сразу же распахнулась, обнажая торс молодого человека. Рельефный и… сплошь покрытый багровыми царапинами от ее ногтей. Стараясь не замечать этого, девушка отчеканила стальным голосом:
- Еще раз прикоснешься ко мне… или просто приблизишься, и я собственноручно тебя кастрирую! А может… просто придушу!
Брезгливо оттолкнув от себя Никиту (причем, довольно сильно), Аня развернулась, чтобы уйти. Но этот смертник явно не принимал отказов.
Он обогнал ее, и снова преградил дорогу. Похотливо улыбаясь, прорычал:
- Ах ты ж моя львица! Сколько в тебе страсти! Как я раньше-то не замечал?
От бешенства ей хотелось кричать в голос. Но позволить себе подобного Аня не могла. Потому лишь кулаки остервенело сжала, и ядовито выплюнула:
- В общем, я тебя предупре…
Она резко замолчала, ощутив на себе чей-то тяжелый пристальный взгляд. Он бурил в ней сквозные дыры, испепелял заживо и резал, точно скальпелем.
Интуитивно посмотрев в сторону, Аня застыла, покрываясь липким потом.
Буквально в трех метрах от них, в компании друзей и своей девушки, возвышался Вадим. Хмурый. И чем-то крайне недовольный. Взгляд его темных глаз, прикованный к Ане, сквозил ледяным призрением. Остальные смотрели на них с Клюевым с азартом, с любопытством. Ожидая дальнейших действий. Стало ясно: они все видели и слышали. Причем, не только они…
В паре шагов от шайки Вадима, с тревогой поглядывая в ее сторону, о чем-то беседовали… Збруев старший и Ярослав Маркович. Ректор...
Глава 8. Аня
Игнорировать существование последнего Аня не могла, при всем желании. Это грозило неприятными последствиями. Ведь Ярослав Маркович был человеком суровым. Строгим. А временами даже резким. А еще, обладал феноменальной памятью. Он знал всех студентов поименно. Особенно, их с Машкой, как главных нарушителей спокойствия. В общем, с Бондаревым пришлось поздороваться. Улыбнувшись ректору, Аня торопливо выпалила:
- Доброе утро, Ярослав Маркович!
- Доброе, Стеклова, – мгновенно отреагировал мужчина, будто только этого и ждал. Выразительно посмотрел на них с Клюевым. – Очередные проблемы?
- Нет-нет, – отмахнулась девушка, ощущая себя крайне неловко под его цепким испытывающим взглядом. – Все в порядке. Никаких проблем.
Бондарев ничего не ответил. Кивнув, переключил внимание на младшего брата - Льва Сергеевича Збруева – папашу Вадима. Хлопнув его по плечу, ректор отвел родственника в сторонку. Аня же, забывшись на мгновение, продолжала открыто разглядывать этих двоих. Ходили слухи, что они единоутробные братья. Родились у одной матери, но от разных отцов. Потому и фамилии у них были разные, и отчества. Тем не менее, в обоих чувствовалась одна кровь. Одна порода. Оба – высокие громилы. Оба суровые и неприветливые. Оба надменные и крайне заносчивые.
Даже внешнее сходство у них наблюдалось. Очевидно, у их семьи имелся сильный генофонд. И Вадиму он тоже передался. Если поставить рядом всех троих, ни у кого не возникнет и толики сомнения в их ближайшем родстве.
К слову, о последнем…
Думать о нем не хотелось. Вадим вызывал в ней жуткое раздражение. Но даже не глядя в его сторону, Аня знала наверняка – он смотрит. За каким-то дьяволом таращится на нее. Впрочем, не удивительно. Он, включая всю его шайку-лейку, наверняка ожидал продолжения спектакля под названием «Влюбленный Клюев». А Никита по-прежнему стоял рядом с ней, и явно не собирался пропускать ее вперед. Более того, он всем своим видом показывал, что намерен оттеснить ее назад. Поближе к мажорам. Вот только… зачем?
Аня нахмурилась, послав ему предупреждающий взгляд. В ответ Клюев ухмыльнулся и широко раскрыл для нее свои объятия, демонстрируя свой частично обнаженный торс – застегнуть рубашку он так и не соизволил.
- А куда это мы собрались? – протянул игриво. – А кто это нас отпускал?
- Последний раз тебе говорю, - злобно процедила сквозь зубы Аня. – Отвали!
- Ну, зачем ты так? – оскорбился Никита. – Я ведь не шучу. Зацепила ты меня, и серьезно зацепила. Только о тебе и думаю! Не могу отвалить…
- Да что ты говоришь, бедненький? – раздался совсем рядом злющий Машкин голос. – В таком случае… я с большой радостью тебе помогу!
Посмотрев за спину Клюеву, Аня и в самом деле увидела свою сестру. Та стремительно приближалась к ним и от гнева разве что молнии не извергала.
Казалось, она не замечала ничего и никого вокруг. Именно поэтому и спустила всех собак на своего бывшего парня, грубо оттолкнув его от Ани.
- Слушай меня внимательно, Ромео недоделанный! – рявкнула Маша, встав нос к носу с Никитой. – Раз уж ты не понимаешь по-хорошему, придется донести до тебя информацию на твоем языке. Так вот… я понятия не имею, что ты там задумал, и какие цели преследуешь… но берегись, если так ты решил поквитаться со мной за то, что я тебя бросила! Если в качестве оружия пытаешься использовать мою сестру! Во-первых, не прокатит – она тебе не по зубам. А во-вторых, за Аньку я кого угодно… голыми руками растерзаю!
Оглянувшись по сторонам, Аня поняла, что Машка явно перестаралась. Она привлекла к ним лишнее внимание. Мало того, что дружки Збруева и Полозовой откровенно улыбались и гыгыкали, глядя на них, так еще и ректор вновь заинтересовался их скромными персонами. Пока молча наблюдал, но был крайне недоволен происходящим. Цепляясь за последнюю крупицу здравомыслия, Аня попыталась успокоить разбушевавшуюся сестру:
- Уймись! – схватила ее за локоть. – К черту твоего героя! Пойдем отсюда.
Едва ли Машка послушалась. Набычилась, вынуждая Аню напомнить ей:
- На нас все смотрят! А нам… не нужны неприятности. Мы Оле обещали!
Но, увы. Сестра отличалась по истине ослиным упрямством. Вырвав руку из ее захвата, она презрительно скривилась, вновь обращаясь к Клюеву:
- Ты услышал меня? – агрессивно толкнула его. – Услышал? Держись подальше от моей сестры! Еще раз увижу тебя рядом с ней, и…
- Что? - откровенно провоцировал ее Никита. – Ну, что?
- …я за себя не ручаюсь!
- Ух, какая грозная крошка, – издевательски протянул парень. – И как же мне прикажешь быть, если я всерьез увлекся твоей сестричкой? У меня может искренние чувства к ней вспыхнули… ты подобной мысли не допускаешь?
Услышав эту несусветную ересь, Аня лишь закатила глаза. Она чувствовала фальшь в каждом его слове. А Маша звонко рассмеялась и холодно отрезала:
- Разумеется, нет! Ты лжец, бабник, манипулятор и беспредельщик. На искренние чувства ты не способен. Вся твоя искренность начинается молнией на брюках, а заканчивается… там же! Я была дурой, когда вообще согласилась с тобой встречаться. Повелась на твои сладкие речи. Ладно хоть вовремя одумалась. Но теперь… зная, какой ты на самом деле, я скорее сдохну, чем позволю тебе… заморочить голову еще и моей сестре!
Аня стало смешно от одной лишь подобной мысли. Покачав головой, она поспешила заверить Машку в беспочвенности ее опасений:
- Нашла из-за чего переживать, - нервно хихикнула, вновь хватая ту за руку и пытаясь увести. – Уж мне-то это точно не грозит. Забей! Пусть делает, что хочет. Ничего у него не получится, и ты прекрасно это знаешь. Пойдем!
- Почему же не получится? – зло прищурился Клюев, глядя на Аню в упор.
- Я не подбираю парней после сестры, - безразлично пояснила девушка.
- Как и я! – охотно поддержала ее Маша. – Семью на члены не меняют!
Оторопев на мгновение, Никита замешкался на долю секунды. Но этого оказалось достаточно, чтобы наконец обойти его. Однако уйти они не успели.
Глава 9. Аня
Изумленно охнув, Аня с ужасом уставилась на сестру. Та от слов бывшего парня дернулась, как удара. Недоумение и растерянность отразились в ее глазах. Она медленно развернулась к Клюеву лицом (Аня, к слову, проделала то же самое), нервно улыбнулась и немного заикаясь уточнила:
- За… заданием? Каким еще заданием?
- Которое он с треском провалил! – донеслось до них недовольное ворчание одного из дружков Збруева. – Никитос, какого хрена? Мы ж на тебя ставили!
- Да плевать, что провалил! – захохотала Зоя Кудрина – лучшая подруга Полозовой. – Вы только посмотрите на их лица! О-о-о… это того стоит!
Что ж… теперь над ними потешалась уже вся их развеселая компания:
- Ух! Похоже, кто-то в шоке!
- Точно.
- Что уставилась, Машуня? Хочешь о чем-то спросить?
- Вы только гляньте, какая она важная!
- Угу. Понтов, как у Королевы.
- Только у Королевы у этой… по факту нет ни короны… ни королевства.
- Да вообще ничего нет! ЛжеКоролева получается. Долой, самозванку!
Аня вздрогнула всем телом - очередной взрыв их хохота больно резанул по ушам. Сознание захлестнули ярость и обида за сестру. Переполненная праведным гневом, оглушенная ревом своего пульса, она мгновенно отыскала взглядом возможных зачинщиков этого унижения – Збруева и Полозову, страстно желая сделать им очень больно. Словно ожидая этого, оба с вызовом уставились на нее в ответ. Вадим разительно отличался от своего окружения. Аня давно это заметила. Он был немногословен даже с друзьями. Но когда все же что-то говорил, все замолкали и слушали его с разинутым ртом. А потом, поджав хвосты, бежали воплощать в жизнь все поручения и прихоти «хозяина». Его сложно было «считать». Он редко улыбался. Еще реже открыто проявлял эмоции. Вот и сейчас общего веселья (будто бы) не разделял. Может в душе и ликовал страшно, но внешне никак этого не выказывал. Делал вид, что вообще не при делах. Держался… надменно и отстраненно. Оставался хмурым и безучастным ко всему, кроме своей девушки, которую покровительственно прижимал к груди. Ксения же, напротив, триумфально улыбалась и даже не пыталась скрыть восторга, обуявшего ее. Стало предельно ясно – она лично приложила руку к этому… «заданию» для Клюева. И теперь наслаждается. Смерив Вадима и свою одногруппницу убийственным взглядом, Аня с ненавистью проскрежетала:
- Уроды!
Она с трудом контролировала себя, шалея от собственных догадок:
«Они играют нами, как бездушными куклами! Как СВОИМИ куклами!»
От ярости, вспыхнувшей в крови, Аню кинуло в жар. Она все поняла.
В отличие от Машки. Та, очевидно пребывая в шоке, крикнула им:
- И что все это значит? И как все это понимать?
- А ты не догадываешься? – веселился очередной юморист из их компании.
- Догадываюсь! – ехидно прошипела Машка. – Одного в толк не возьму: кто дал вам право лезть в мою личную жизнь? Вы совсем охренели, ущербные?
- Полегче с выражениями, милая! – возмутился Валек Алимов. – Рискуешь!
Сестра на его выпад отреагировала… молчанием. Но побагровела от злости. Плохой знак. В таком состоянии она была способна на любые глупости. И они не заставили себя ждать. Медленно, но уверенно Маша двинулась вперед. Искренне негодуя, направилась прямиком к этим баловням судьбы.
Аня же… замешкалась. Впервые на своей памяти. Прежде, защищая сестру она, не раздумывая кинулась бы вызволять Машку из очередной передряги. Либо угомонила бы ее, вынуждая одуматься. Как обычно. Как всегда.
Но теперь… Аня оказалась заложником обстоятельств. Ее сдерживало обещание, данное Оле. Унизительное… крайне унизительное обещание.
Ведь воплотить его в жизнь, означало одно - прогнуться под своих врагов. Молча терпеть все их заскоки и смиренно улыбаться. Быть дружелюбной с теми, кого хотелось отправить в прошлое и спалить там на кострах инквизиции. Проявлять уважение к тому, кто в ответ относится к тебе, как к грязи на своей подошве. Это и раньше злило, но сейчас – особенно. Аня держалась до последнего, одной лишь силой воли подавляя ураган в своей душе. Но… все было зря. Чувства взяли верх над разумом, как только Машка подошла к компании Збруева непростительно близко. Как только осталась один на один со стаей этих… безжалостных избалованных гиен и… «спустила курок», буквально плюнув в Алимова своим ледяным презрением:
- Ах, тебе выражения мои не нравятся? Уверяю, милый - расквашенный нос не понравится тебе еще больше! Так что заткнись, и не нарывайся!
Аня обреченно выдохнула, мысленно пробормотав:
«Ну, все. Началось…»
Глава 10. Аня
Предчувствуя беду, ее сердце сжалось в груди до размеров крохотного атома. А потом, так и норовя проломить грудную клетку, дико затарахтело за ребрами. Повинуясь инстинктам, Аня ринулась следом за сестрой. Одного не учла – Клюев все еще находился рядом. Он-то и перехватил ее, спустя пару шагов. Фактически обнял со спины, намертво пригвоздив к своей груди.
Аня протестующе дернулась, намереваясь вырваться. Освободиться. Да тщетно все. Никита держал ее очень крепко. И не просто держал…
Уткнувшись носом в ее волосы, он приглушенно застонал:
- М-м-м! Как же вкусно ты все-таки пахнешь!
- Грабли убрал! – чужим голосом прокаркала Аня, каким-то внутренним чутьем ощущая, что ее сопротивление распаляет его все сильнее. – Живо!
- Тише ты, глупенькая, - ласково пророкотал Клюев, почти касаясь губами ее беззащитной шеи. – Не встревай. Ты вечно защищаешь ее, чем только хуже делаешь. Сама нарываешься. К тебе у моих друзей нет претензий. Ну… у большинства нет. Чего не скажешь о Машке. Ее заносчивость всех бесит. Слишком уж много она из себя строит. Тем не менее, ничего дурного ей не сделают. Так… на место поставят, чтобы впредь берегов не путала. И все!
«Действительно! Делов-то! Мелочи…»
Горько усмехнувшись, Аня призвала на помощь всю свою некогда стальную выдержку и… приказала себе остановиться. Прекратить вырываться. Не демонстрировать окружающим свой страх и беспомощность. Не доставлять удовольствия (своим тщетным сопротивлением) ни Клюеву, ни его дружкам-мажорчикам во главе с придурком Збруевым, чей взгляд ощущала на себе все острее с каждой прожитой секундой. Тяжелый взгляд. Пренебрежительный. И… сбивающий с толку. От него прямо веяло арктическим холодом. Холодом, который Аня ощущала даже на расстоянии. Вадим так сосредоточился на созерцании ее, трепыхающейся в объятиях Никиты, что вообще никак не реагировал на присутствие Машки (которая, к слову, что-то гневно кричала – конфликт явно набирал обороты). Впрочем, из-за пульса, дико ревущего в висках, Аня тоже ее слов не разбирала. Зато прекрасно слышала Клюева, который тяжело пыхтел ей прямо в ухо:
- Я должен кое-что прояснить - моим заданием была именно Машка. Не ты! С тобой вышло все… случайно. Я правда вас перепутал. И просто охренел от того, какие эмоции ты во мне пробудила! От того, какая ты… на самом деле!
- Зачем ты говоришь мне это?
- Чтобы ты не злилась на меня, - невозмутимость парня повергла ее в шок.
- Но я злюсь! И очень сильно!
- Аня…
- В чем заключалось твое задание, - нервно увлажнила губы девушка, заставляя себя расслабиться в руках Клюева. – Что ты должен был сделать?
- Да, так… - отмахнулся он было, но Аня «вошла в образ», как делала десятки раз на соревнованиях. Представив себя роковой соблазнительницей, она прильнула к нему еще плотнее. Вгоняя в ступор. Заставляя желать большего.
- В чем? – прошептала вкрадчиво, будто бы случайно вильнув ягодицами, но контролируя при этом каждое свое движение. Каждое слово. Преследуя свои цели. Невнятно прохрипев что-то, Никита скользнул ладонью по ее животу.
Внутренне злорадствуя, она перехватила ее в районе пупка. С силой сжала.
Внутренне Аня содрогалась от отвращения, и желала лишь одного – поскорее помыться. Но внешне… внешне ее могли выдать… разве что глаза.
К счастью, Клюев не видел сейчас ее лица. Пользуясь этим, девушка продолжала настаивать:
- Расскажи мне! Расскажи, в чем заключался замысел Полозовой?
«Как эта мразь собиралась навредить моей сестре?» - добавила про себя.
- С чего ты решила, что это была ее иде…
- Догадалась, - стиснув зубы, Аня вовремя уклонилась от поцелуя в шею.
- Хм. Какая умная малышка.
- Говори! Каков был план?
- В общем-то, все и так ясно, - недовольно признался Никита. – Очаровать, влюбить, соблазнить и публично отвергнуть. По возможности сделать интимные фото или видео. Но я не справился. Машка кинула меня раньше. На первом этапе. У нас с ней ничего не было, можешь не ревновать!
От услышанного Аня покрылась холодным потом. В душе клокотала столь лютая ярость, что хотелось крушить все вокруг. Тело сотрясала мелкая дрожь. Обида душила. И все же, Аня уточнила на удивление спокойно:
- И ты согласился? Согласился на подобное?
Глава 11. Аня
- Ну, а что тут такого? – сухой смешок острием ножа полоснул по оголенным нервам. – Подумаешь, развлекся немного!
- Ах, ты развлекся, - решив, что пора переходить к активным действиям, Аня медленно развернулась в кольце его рук, встав лицом к лицу. – Порадовал, как следует Полозову, да? А меня? Меня… хочешь? Порадовать?
- Хочу! – выпалил он недослушав. – Тебя – очень хочу! Эм… порадовать?
- Угу, - удерживая на себе его похотливый взгляд, девушка кокетливо прикусила нижнюю губу. Играючи схватилась за пряжку его ремня. – Так порадуешь, или…?
- Все, что угодно! – кивнул Клюев, вздрагивая в тот момент, когда Аня скользнула пальцем по его обнаженному торсу. Снизу вверх. – Любой каприз! Только намекни! Что ты предпочитаешь? Украшения? Шмотки?
- Извинения!
- В каком смы…
Слегка надавливая ногтем на кожу, Аня прочертила дорожку от пупка до горла Никиты. Загадочно улыбнувшись, стиснула ладонью его подбородок и потянула на себя. Решив, что она намекает на поцелуй, парень с готовностью подался вперед. Но девушка прогнулась в спине, увеличивая дистанцию между ними. Клюев был настойчив, и склонился ниже. Когда их губы разделяли жалкие миллиметры, Аня предельно четко произнесла:
- В прямом! Я хочу, чтобы ты… принес публичные извинения моей сестре!
- ЧТО?
Хитро прищурившись, Аня сильнее стиснула его челюсть, предостерегающе погружая свои острые ногти в кожу парня, и тем самым удерживая на месте.
- И впредь, - продолжила, как ни в чем небывало, – защищал нас от нападок стервы-Ксюшеньки и ее избранника. Ну, как? По зубам тебе такое задание?
Клюев рассмеялся. Загоготал во все горло. Затем покачал головой:
- Э, нет! Я не смертник. Против Вадима не попру. Уж извини, куколка!
- Какая жалость, - театрально выдохнула Аня. – Ты подавал большие надежды. Но, увы! Придется мне вершить правосудие… самостоятельно.
Она отпустила его. Но лишь для того, чтобы в следующую секунду приласкать коленом его пах. Никита подобного не ожидал. Болезненно вскрикнув, он скрючился и рухнул на колени, цедя сквозь зубы:
- Твою мать, Стеклова! Ты че творишь?
- Развлекаюсь, - Аня наотмашь хлестанула парня его же жестокими словами. – Я тоже развлечения люблю! И да… твои извинения приняты, милый!
Не дожидаясь ответа, девушка развернулась на сто восемьдесят градусов, и пошла прочь. Прямиком к сестре. Тогда-то и заметила взгляды Вадимовской компашки, прикованные к ней. И тишину, повисшую среди них. Тишину, нарушаемую лишь голосами Зои Кудриной и Машки, которые разве что проклятьями друг в друга не плевались.
- А ты не много ли на себя берешь? – верещала первая. – Один звонок моему отцу, и отвечаю - у тебя будут реальные проблемы! Вылетишь отсюда, как сопли в платочек!
- Давай-давай! – не уступала ей вторая. – Звони. Пусть приезжает. С виду-то его от свиньи-копилки не отличить, но несмотря на это молодых девчонок он очень любит! Говорят, он у тебя тот еще ходок! Гуляет от матери направо и налево. Глядишь, соблазню его на досуге. Мачехой твоей стану. Звони-звони!
- А ну повтори, что сказала? – перешла на ультразвук Зоя. – Повтори, гадина!
- А в чем дело? – скривилась Машка. – Правда глаза колит? Такое веселье вам не по душе? Очень жаль! Я с радостью его организую. Не только ж вам безнаказанно людям жизни портить. Это просто… уму не постижимо! Ладно еще, придурка ко мне подослали! А если бы нормальный парень попался? А если бы я в него влюбилась? А если бы у нас… все зашло слишком далеко?
- Бедняжка! – вмешалась в их баталии… аж сама Полозова. – Не убивайся ты так – мы просто пошутили. Да и было бы из-за чего переживать? Если бы нормальный попался, если бы нормальный попался! Да ни один нормальный в твою сторону даже не посмотрел бы. Смирись! Такая взрослая девочка, а в сказки веришь. Спустись с небес, Машуля! Неужели ты и правда думаешь, что хоть кто-то из нашего круга способен всерьез заинтересоваться тобой? Выскочкой и льготницей? Да, брось! Ты же… полный ноль!
Услышав ее тираду, Аня замерла на месте, точно вкопанная, не дойдя до них буквально пару метров. Но рассвирепев в одночасье, холодно отчеканила:
- Полные нули – это все вы, без своих родителей и их денег! Паразиты, не приспособленные ни к чему! Живущие за чужой счет, и ничего в этой жизни самостоятельно не добившиеся!
Покрывшись красными пятнами, Ксения прошипела, точно очковая кобра:
- Ты бы язычок свой прикусила, защитница! Пока все зубки целы!
- Ты с моей сестрой так не разговаривай, кобыла! – гневно выпалила Машка. - А если смелая такая, то отлепись уже от своего мерзкого мажорчика, и давай отойдем. Поговорим по душам. Шепнуть тебе на ушко пару ласковых?
Глава 12. Аня
Ох, что началось после ее слов…
Аня невольно зажмурилась, когда реальность взорвалась женскими воплями – то подружки Полозовой кинулись на ее защиту, заверещав одновременно:
- Ты что это себе позволяешь?
- Можно поуважительнее, да?
- Как ты с нами разговариваешь, льготница?
- Не смей повышать голос на Ксюшу!
- И оскорблять ее не смей!
- Как ты меня назвала? – изумленно вытаращилась на Машку и сама Ксения.
- У тебя что, позакладывало? – воинственно отозвалась та. – Могу повторить!
- Повтори, - внезапно раздался грубоватый низкий голос. – Но не ей – МНЕ!
И все причитания разом прекратились. Любопытные взоры устремились на Машку и Вадима. Крайне взбешенного Вадима. Нет, внешне-то он все еще оставался спокойным и невозмутимым. Но Аня прямо кожей ощущала опасность, исходящую от него. Улавливала волны ярости, излучаемые им.
Зато Маша, судя по всему… ни черта не улавливала! Либо возомнила себя бессмертной. Объяснить ее поведение иначе… Аня просто не могла. Ведь сестра, смерив Збруева раздраженным взглядом, издевательски протянула:
- О-о-о! Кто-то решил сменить брюки на юбку?
Скрипнув зубами, Вадим гневно прищурился:
- На что это ты намекаешь?
- Какие уж тут намеки? – звонко рассмеялась Машка. – В женские разборки свой длинный нос суют либо подкаблучники, либо бабы! Кем считать тебя?
- Маша! – изумленно охнула Аня, прекрасно понимая, чем им грозят ее высказывания. Но было уже поздно. Збруев. Окончательно. Рассвирепел.
Резко отстранив от себя Полозову, он кинулся к Машке. Оказался нос к носу с ней так быстро и стремительно, что та, испуганно отшатнулась, лишь чудом сохранив равновесие. А Аня, не помня себя от страха за нее, столь же стремительно оказалась рядом с сестрой, и грубым рывком запихнула ее себе за спину. Прикрыла собой, как живым щитом и предостерегающе зашипела:
- Только тронь ее! Только тронь!
Вадим брезгливо поморщился, впиваясь в нее взглядом. Напряженным. Озверевшим. Проникающим прямо в душу, подобно острию кинжала.
Он молчал, разглядывая ее. Но дышал при этом тяжело и часто. Да и стоял так близко, что это самое дыхание… Аня ощущала на своей разгоряченной коже. И запах его парфюма, настойчиво проникающий в ноздри… тоже ощущала. Свежий. Цитрусовый. Морской. И (неожиданно) приятный.
«В отличие от его хозяина! Мерзкого, избалованного и гадкого!»
Збруев продолжал таращиться на нее с откровенной неприязнью. Играя желваками. Сжимая губы в тонкую линию. А Аня, осознав вдруг, что впервые шагнула за грань – бесцеремонно вторглась в личное пространство своего врага, на мгновение растерялась. Его глаза… сбивали с толку. Темно-карие, а на солнце – красивого коньячного цвета. С замысловатым узором на радужке и редким вкраплением желтого. Прямо как у тигра. Или у кота.
Впрочем, он всегда ассоциировался у нее с хищником. Правда, со скунсом.
Но теперь Аня отчетливо понимала, что этот тип гораздо… гораздо опаснее.
Ведь ее инстинкт самосохранения рядом с ним взбунтовался не на шутку...
Глава 13. Аня
Ей хотелось отступить. Плюнуть на все и убежать отсюда, сверкая пятками.
Только позволить себе подобной слабости Аня не могла. За ее спиной стояла та, за кого она готова была биться до крови - сестра, нуждающаяся в защите.
Потому девушка и не сдвинулась с места, услышав бескомпромиссное:
- Отойди!
- Нет! – Аня воинственно вскинула подбородок, скопировав его интонацию.
- Я неясно выразился? – фальшиво улыбнулся Вадим. – Вон… пошла!
Ее ответ остался неизменным:
- Сперва сам пройдись по тому же маршруту!
- А можно и покороче выбрать, - ожила Машка. – Идите-ка вы на три бук…
- Сейчас вместе прогуляемся! – прогромыхал Збруев, переходя к активным действиям. Намереваясь добраться до Марии, он попытался обойти Аню.
Разумеется, допустить подобного она не могла. Действуя импульсивно и рефлекторно, в последний момент вновь преградила парню дорогу, и схватила его за грудки, удерживая на месте. Одной рукой, но так сильно, что под ее пальцами жалобно заскрипела ткань его рубашки, зажатая в ее кулаке.
Глупо. Вадим был гораздо крупнее и сильнее. Он мог с легкостью отшвырнуть Аню от себя. Не прилагая особых усилий, отправить ее в свободный полет по университетскому двору. Но… не делал этого.
Застыл на месте каменным изваянием, явно ошеломленный ее дерзостью.
Медленно, будто не веря в происходящее, он перевел взбешенный взгляд с Аниного лица на свой торс. Туда, где намертво спаялись тонкая ткань его рубашки и рука девушки. Секунда, и на ее запястье стальными тисками сомкнулись его горячие пальцы. Вадим попытался освободиться, но Аня, подстрекаемая и страхом, и злостью одновременно, вцепилась в него еще сильнее. Даже перспектива с корнем вырвать себе ногти, или же переломать пальцы не отрезвляла в должной степени. Збруев нахмурился, немигающим взором вглядываясь в ее лицо. Его губы изогнулись в кривой усмешке.
А хватка на ее запястье лишь усилилась, заставляя Аню скрежетать зубами. Она знала, чего добивается этот гад. Ее капитуляции. Публичного унижения за то, что посмела встать у него на пути. Но сдаваться без боя не собиралась. Тихонько зашипев, Аня атаковала Вадима свободной рукой. Мстительно прищурившись, с примитивным наслаждением вонзила ногти в ту самую ладонь, которой он сминал ее запястье, словно хрупкий пластик.
Ее пульс дико громыхал в висках. Адреналин в крови зашкаливал.
Сквозь гул в ушах до нее донесся визгливый и обиженный голос Полозовой:
- Вадим, к черту ее! Не прикасайся к ней! Не пачкайся! Вдруг, она заразная?
А следом разъяренный вопль Машки:
- Это… это что еще такое? А-ну, отпусти ее, гад!
- Захлопнись! – глухо прорычал Збруев. – Пока я до тебя не добрался!
- Ой, люди добрые! – запричитала сестра в ответ. – Спасите, помогите, умираю от страха! – затем с ненавистью процедила. - Ты Ксюшу свою за руки хватать будешь! А сестру мою не тронь! И вообще, где это видано? Тебя кто научил так с девушками обращаться, а? Так бы и плюнула в лицо твоим родителям, за то, что они тебя… черт знает как… воспитали!
Вадим дернулся от ее слов, как от приличного удара. Однако, даже не предпринял попытки приблизиться к Машке. Вскоре стало ясно, почему. За ее спиной внезапно вырос его отец. В следующий миг, в полнейшей тишине раздался суровый зычный голос Льва Сергеевича:
- Ну, вот он – я. Плюй!
Глава 14. Аня
«О. Боже. Мой…»
Аня пошатнулась, в полной мере осознавая, в какую передрягу они угодили, поддавшись эмоциям. С тревогой покосилась на сестру, искренне надеясь, что у той хватит ума, все же не плеваться в живого человека (особенно в этого) и… хотя бы сейчас прикусить язык. Но все надежды пошли прахом, когда Машка решительно развернулась лицом к говорящему.
Когда медленно и крайне внимательно осмотрела Льва Сергеевича с ног до головы. Когда воинственно насупилась и сбивчиво пробормотала:
- Ох ты ж… то есть… хм. Так вы… здесь? Ну, супер! Только вас и не хвата… в том смысле, что вы очень даже кстати!
- Да, неужели? – сухо (с легким намеком на иронию) хмыкнул мужчина.
Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Лишь леденящее душу спокойствие и невозмутимость. Но глаза… полыхали гневом и колючим презрением. Он разглядывал Машу, как мелкую букашку у своих ног.
«На кого ты прешь, девочка?» - читалось в его позе и предостерегающем взгляде. – «Осознаешь, кого публично оскорбляешь и с кем связываешься?»
Аня беззвучно застонала, заведомо зная ответ на тот незаданный вопрос:
«Ни черта… Ни черта она не осознает! Зря стараетесь, уважаемый!»
С губ сорвалось обреченное и едва слышное:
- Попадос!
- Он самый, - не менее «восторженно» согласился Вадим.
Его голос, раздавшийся совсем рядом, почти над ухом, вернул Аню к реальности. И ее точно вулканической лавой окатило в ту секунду. Ведь…
«Господи!»
Они все еще стояли непростительно близко друг к другу и продолжали… кхм… «держатся» за руки. Збруев озадаченно нахмурился, очевидно подумав о том же. Напряженно посмотрел ей прямо в глаза, рвано вытолкнул воздух из легких, и… Аня догадалась о его намерениях, и среагировала вовремя.
Разжала онемевшие пальцы и отпрянула от парня буквально за мгновение до того, как Вадим яростным рывком сам освободился от ее хватки. Недовольно скривившись, он раздраженно поправил одежду и поспешил отступить в сторону. Туда, где его давно поджидала Полозова. Он сразу же заключил ее в объятия и поцеловал в макушку, словно извиняясь за эту сцену. А Аня брезгливо вытерла руки об одежду, демонстративно смахивая с себя следы прикосновений злейшего врага. Стирая с себя его мерзкие отпечатки.
«Б-р-р-р! Гадость!»
Аня старалась обуздать свой дикий нрав и подавить эмоции, разрывающие ее изнутри. Успокоиться, расслабиться и порадоваться обретенной свободе.
Но спустя пару ударов сердца, напряжение сковало ее сильнее прежнего. Девушка вспомнила про отца Вадима и Машку, нахамившую тому по полной программе. Как ни странно, спускать всех собак на эту дуреху Збруев-старший не спешил. Смотрел на нее с легким прищуром. Пристально наблюдал. Оценивал сложившуюся ситуацию. И… будто бы извинений от Машки ждал. Зато Мария ничего не ждала. Она вообще (судя по всему), делая утреннюю прическу, выжгла себе плойкой… последние мозги!
Потому как, включать их и использовать по прямому назначению… она явно не собиралась. Будто в замедленной съемке Аня наблюдала за тем, как сестра хмурится, упрямо сжимает губы в тонкую линию, решительно хватает Льва Сергеевича за локоть, разворачивает лицом к компании Вадима, тычет в последнего пальцем и почти торжественно заявляет:
- Раз уж вы здесь… то полюбуйтесь-ка, папаша, на своего драгоценного сыночка! Как такое можно было вырастить? Видите? Видите, что он творит?
Едва ли Лев Сергеевич улавливал суть ее претензии. Во-первых, его сыночек уже стоял в обнимочку со своей пассией и ничего предосудительного не делал. А во-вторых, в сторону Вадима мужчина даже не посмотрел. Вместо этого, не скрывая своего изумления, уставился на Машку… невольно охреневая от ее наглости и дерзости. Аня усмехнулась, в красках представляя его шок. Еще бы! Наверняка (как и его избалованный сынок) привык, что все перед ним на задних лапках скачут, и слово лишнее сказать боятся. А тут… пигалица какая-то… ни с того, ни с сего… отчитывает его, как мальчишку.
«М-да. Обхохочешься!»
Вот только Ане было совсем не до смеха. В отличие от сестры, она реально смотрела на вещи и понимала – расплата за подобное… неминуема. Пусть не здесь, и не сейчас, но она последует. И мужчина всем своим видом намекал на это. Суровые черты его лица заострились. Брови сошлись на переносице. Пылающий гневом взгляд сосредоточился на локте, который Мария продолжала благополучно удерживать. Словно не замечая его «опасной» реакции на свою беспардонную выходку, Машка продолжала тараторить:
- Ужас! Неужели нельзя было пороть его почаще? Глядишь, нормальным вырос бы. А теперь… нам приходится страдать из-за вашего упущения! В общем, вы это… давайте! Принимайте меры. Иначе, их примем… мы!
Глава 15. Аня
- О каких мерах идет речь? – ровным деловым тоном уточнил Лев Сергеевич. – И почему я должен их принять?
От его слов Машка сделалась пунцовой.
- Что значит, по… почему? – переспросила она, заикаясь. - Ваш герой чуть не сломал руку моей сестре! А до этого, на меня кинулся! Вот что он собирался сделать, если бы Анька ему не помешала? Ударил бы меня? Избил бы?
- Чушь не неси! – яростно проскрежетал Вадим, хранивший молчание до сего момента. – Я никогда не подниму руку на девушку! Даже на такую, как…
Под острым и жутко недовольным взглядом своего отца он снова замолчал, так и не закончив фразу. Из толпы в адрес Машки тотчас же прилетело:
- Стукачка!
Даже не оборачиваясь, Аня знала, кому принадлежал тот мерзкий голосок.
Зоя Кудрина. Все никак не уймется. Но ее инициатива нашла нешуточный отклик в рядах защитников Вадима. И каждый с ненавистью шептал:
- Стукачка!
- Да хоть сама… - начала было огрызаться Маша.
Но Аня, предвидя это, стремительно подбежала к ней.
- Не реагируй! – велела строго. Схватив сестру за руку, она собиралась увести ее отсюда. И как можно скорее. Но вынуждена была отказаться от своей затеи, когда дорогу им преградил… ректор, собственной персоной.
Подойдя вплотную к собравшимся, Ярослав Маркович захлопал в ладоши.
Демонстративно. Театрально. Он был в бешенстве, и даже не скрывал этого.
Когда все внимание сосредоточилось на нем, Бондарев язвительно заметил:
- Браво! Грандиозное представление!
- Ярослав Маркович, - жалобно захныкала Полозова. – Мы не в чем не…
Никак не реагируя на нее, ректор продолжил:
- Признаться, я шокирован. Это до какой же степени вы все здесь обнаглели, если не постеснялись устроить очередные свои разборки прямо у меня под носом? На территории, находящейся в зоне моей ответственности! Вы забыли, где находитесь? Так я вам напомню! И вашим родителям тоже!
Аня чуть ли ни с разинутым ртом наблюдала за тем, как Бондарев отчитывал студентов. Со всей строгостью, не щадя. А Лев Сергеевич тем временем, кивком головы подозвал к себе Вадима. Тот подошел. Но, разумеется, не один. Его, как всегда, сопровождала Ксюша. Ощущая неловкость в их обществе, Аня отступила в сторону, увлекая Машку за собой. Однако, Збруев-старший жестом поманил их обратно. Переглянувшись, снедаемые тревогой, девушки выполнили его просьбу. Стоило им подойти достаточно близко, мужчина припечатал раздраженным взглядом своего сына и велел:
- Извиняйся!
- ЧТО? – почти в унисон воскликнули влюбленные.
Вадим сжал кулаки, бледнея от ярости. Тогда-то Аня и заметила, как сильно поцарапала его. Прямо до крови. Встретившись с парнем взглядом, она невольно отшатнулась. Ее прямо с ног сбивало волной негодования, исходящей от него. Скрипнув зубами, Вадим воспротивился воле родителя:
- Нет!
Его отец прищурился:
- Ты меня знаешь, сын! Я. Не стану. Повторять. Дважды.
- Но, Лев Сергеевич, - ошарашенно промямлила Ксения. – За что ему извиняться?
- А, по-твоему, не за что? – вспылила Машка. – Вы подослали ко мне Клюева, велели ему соблазнить меня и делали ставки! А когда я не повелась на ваш развод, публично унизили меня и принялись оскорблять наперебой!
- Пойдем, - пробормотала Аня, опасаясь нового конфликта. – Это явно лишнее. Не нужны нам никакие извинения. Тем более, фальшивые.
- Еще как нужны! – возразила сестра. – Ладно, я… но ты-то пострадала вообще ни за что! И морально, и физически. И кожа у тебя очень нежная. Теперь на руке синяк останется от его клешней!
- Уж как-нибудь переживу!
- Аня…
- Ладно, извини, - глухо проскрипел Вадим, чужим голосом.
От напряжения на его висках взбугрились вены. Стало ясно, что это извинение далось ему непросто. Для него оно… сродни самому страшному унижению. Да только грош ему цена! Искренности в нем ноль!
Смерив парня долгим взглядом, Аня покачала головой:
- Нет. Оставь себе свои извинения. Я их не принимаю.
Глава 16. Вадим
«ЧТО? Что, черт, подери?!»
Не веря собственным ушам, Вадим ошарашенно уставился на эту… мелкую заносчивую выскочку. От бешенства, вспыхнувшего в душе, помутился рассудок. Мышцы напряглись, взбугрились. Кровь, бегущая по венам, ощущалась кипятком. А дыхание вырывалось из груди рваными толчками.
Вадим до противного скрежета стискивал зубы, ощущая себя оплеванным с ног до головы. Как? Как такое возможно? Он… изменяет собственным принципам, наступает на глотку своей гордости и извиняется… чтобы в ответ услышать заносчивое «нет»? Забавно! Особенно то, что прощения у защитницы-Аннушки он попросил... почти искренне. Не из-за требования отца. Не только из-за него. Просто… не по себе стало при мысли, что он и правда… перестарался. Что не рассчитал силу своей хватки и вполне мог… навредить ей. Физически. Что ненароком оставил свои отметины на ее коже. Вот и прогнулся. А в итоге? Не принимает она! Гордая она! Что это, если не плевок в лицо? Что, если не откровенный вызов? И это при отце! При Ксюхе!
«Вот ведь д-р-я-я-я-я-н-ь!»
Бесила! Ох, как же сильно она его бесила!
Одним своим видом. Одним своим жалким существованием.
Простушка обычная! Ничем не приметная! А сколько спеси в ней?
Сколько дерзости? Ничего ведь из себя не представляет. Ничего!
А самомнение такое, что при желании можно обогнуть им земной шар!
И взгляд этот… странный. То ли грустный, то ли хмурый. Но… насквозь пронизывающий. Продирающий до мурашек. Пробуждающий непонятное ноющее чувство за грудиной. Взгляд человека… с несгибаемой волей.
«Ну, готовься, раз так!» - Вадим хищно оскалился, уже предвкушая. – «Я проверю ее на прочность! Обязательно проверю! Запомни этот день. Эту минуту. И свои слова. Отныне извиняться у меня… будешь только ты!»
Словно прочитав его мысли, Аня шумно сглотнула. Прищурилась. Ее синие глаза потемнели от гнева. В них бушевало пламя. Настоящий ярый протест.
- Ага, конечно! – выпалила она, шокируя его своей проницательностью.
Затем схватила за локоть Марию и настойчиво поволокла ее за собой. Прочь.
Провожая их задумчивым взором, Вадим искренне недоумевал:
«Как она поняла? Как догадалась?»
- Зачем ты извинился? – обиженный голос Ксюши ворвался в его мысли. – Зачем дал им повод думать, что…
- Посчитал это уместным! – отозвался он тоном, не терпящим возражений.
- Но…
- Я так решил, Ксю! Я. Так. Решил!
Сжав губы в тонкую линию, она потупила взор и молча кивнула.
Расстроилась, хоть и пыталась не подавать вида. Его девочка снова грустила из-за него. Встрепенувшись, он по привычке прижался губами к ее виску.
- Позже поговорим, ладно? – отозвался как можно мягче и спокойнее. – Ступай к нашим. Я скоро к вам присоединюсь. Есть, что обсудить. Всем нам.
Не решившись спорить, Ксения удалилась. Оставила его в компании отца.
Отца, который по-прежнему смотрел на него холодно. С осуждением.
Что ж… Вадиму тоже было, что ему предъявить. Выдержав суровый взгляд родителя, и метнув в него точно такой же, он процедил с обидой в голосе:
- Ты унизил меня!
- Разве? – ни один мускул не дрогнул на его лице.
Зато Вадим рассвирепел:
- Ты…
- Унизил себя сам! – тихо отчеканил отец. – В тот самый миг, когда полез в бабскую склоку! Этому я тебя учил? Ты же фамилию нашу в грязи извалял!
- А что мне оставалось? – процедил сквозь зубы молодой человек. – Молча наблюдать за тем, как они оскорбляют Ксюху? Из раза в раз? Вновь и вновь? Хватит! Не будет этого! Она под моей защитой! И если для ее безопасности и спокойствия мне придется прижать к ногтю парочку неугомонных выскочек, я сделаю это не раздумывая! И никто меня не остановит! Ни дядя. Ни… ты!
В ответ прилетело лишь невозмутимое:
- Уверен?
«Черта с два! Но я все равно попробую!»
Его отец был сложным человеком. Временами даже циничным и жестоким. Род деятельности обязывал. Нет, физически он его не наказывал и руку на него никогда не поднимал (за исключением тех моментов, когда оба они спускались в подвал их особняка, оборудованный под спортзал, вооружались боксерскими перчатками и… выясняли отношения в честном поединке).
Но в выражениях он не сдерживался. Знал все его слабые места и сразу бил точечно. В обход защиты. Умел, не повышая голоса, с улыбкой на лице, раздавить человека морально. Вот и сейчас, наблюдая на губах родителя знакомую улыбку, Вадим уже знал, что услышит. И знал… что будет больно.
Глава 17. Вадим
Интуиция его не подвела. Слова отца, произнесенные отстраненно и сухо, хлестанули наотмашь. Ужалили, словно острые иглы, вонзившиеся в кожу:
- М-да. Видела бы тебя сейчас твоя мать. А может и хорошо, что не видит.
Обычная фраза. Почти будничная. Но… Вадим окаменел всем телом, ощущая себя обезоруженным. И растерянным. В какой-то степени так оно и было. Его сердце пропустило удар. Почти зажившие невидимые шрамы вновь брызнули кровью. В ушах громким набатом звенело и грохотало:
«Мама…»
Вадим с укором посмотрел на отца, прекрасно понимая, что тот делает.
Использует запрещенный прием. Играет грязно. На его главной слабости. Намеренно давит на самую… больную мозоль, воскрешая в памяти жуткие картины из прошлого. Вадим стиснул кулаки, бесконечно негодуя в душе.
Он ожидал чего угодно… угроз, упреков, ультиматумов, но… не этого.
Горькая усмешка против воли расцвела на его губах. Грудь тяжело вздымалась и опускалась под напором легких. Воздух казался обжигающим и вязким. Дышать становилось все сложнее. Сохранять спокойствие – тоже.
Перед мысленным взором воскрес образ матери. Странно… Вадим сверлил тяжелым взглядом отца, а видел… маму. Нежную, заботливую, улыбчивую. Временами строгую и помешанную на справедливости. Временами мудрую и понимающую. Светящуюся от счастья и безумно… БЕЗУМНО красивую!
А потом… воспоминания в его голове сменились на менее радужные. Он увидел и другую женщину. Не похожую на себя. Изнуренную. Осунувшуюся. Сломленную болезнью. Поверженную и поглощенную ею. Целиком. Без остатка. Да. Смерть матери стала для него сокрушающим ударом. Ударом, от которого он до конца не оправился… и по сей день. Что-то сломалось в нем тогда. Безвозвратно. Он обезумел от горя. Ожесточился, не смотря на юный возраст. Не удивительно. Мать была для него… всем! Его воздухом. Другом. Опорой. Защитой. Образцом для подражания. Совестью! Вот к этой самой совести, судя по всему, и взывал сейчас отец. Только методы выбрал не самые честные. И данный факт порождал яростный протест в душе Вадима.
Он тяжело вздохнул, едва заметно дернув подбородком:
- Играть моими чувствами к матери… подло!
- Зато действенно, - невозмутимо отозвался отец, пленяя его испепеляющим взглядом. – Представь хоть на секунду, что она почувствовала бы, окажись сейчас здесь... на моем месте? Как отреагировала бы на увиденное?
Вадим замолчал, пытаясь восстановить порушенное самообладание и… не драконить отца лишний раз. Тот все еще пребывал на взводе, пусть и контролировал себя отменно. А тема… являлась болезненной для них обоих.
- Сказать? – холодно бросил родитель, приближаясь к нему вплотную.
- Не утруждайся, - отозвался молодой человек, твердо выдержав его взгляд. – Я знал ее ничуть не хуже тебя. А может и лучше. Ведь всегда был рядом с ней, пока ты пропадал то на учебе, то на работе, то на деловых встречах. Давай уже без прелюдий и спецэффектов твоих. Чего ты от меня хочешь?
- Сущей малости, - прищурился он, словно в душу ему заглядывая. – Веди-ка себя достойно, дружок! По-мужски. Не позорь нашу фамилию. Не вынуждай меня вмешиваться в твои дела и наводить порядок в твоей личной жизни!
- Да, брось, - рассмеялся Вадим, не чувствуя при этом ни капли веселья. – Кто тебе позволит-то? Я давно вырос. Уж как-нибудь сам разберусь.
- Твоя правда, - неожиданно согласился отец. – В твои годы у меня уже была семья и трехлетний ребенок. Нам с твоей матерью пришлось слишком рано повзрослеть, и взвалить на себя груз ответственности за нашу беспечность. Но тут уж ничего не поделаешь – так сложилась наша с ней жизнь, и наши обстоятельства. У тебя все иначе, и слава Богу. Да, ты уже взрослый. В состоянии сам принимать решения. Но ты упускаешь одну важную деталь - я все еще твой отец! И буду им до гробовой доски! А значит, несу нехилую ответственность за тебя, и твое благополучие! Я матери твоей обещал, что не позволю тебе оступиться. И я намерен сдержать… свое обещание. Хочешь ты того, или нет!
- Безмерно рад, безумно благодарен, - усмехнулся Вадим. – Могу спать спокойно! Ты только… поясни, что задумал? Или я должен сам догадаться?
- Не дерзи мне, - улыбаясь, отец похлопал его по плечу. – Мое терпение не безгранично. А крайние воспитательные меры еще никто не отменял!
- О чем ты? – устало выдохнул молодой человек. – Какие еще меры?
- Те самые, - выдал родитель, выдержав паузу, - которые меня очень просили принять в отношении тебя. Я же, по мнению некоторых, сына… черте как воспитал. Вот и обязан теперь вмешаться и разрулить ситуацию.
- Ты о Машке, что ли? – догадался Вадим. – Забей. Нечего там разруливать.
- У меня на этот счет иное мнение.
- Я ведь уже извинился перед этими выскочками! Разве этого недостаточно?
- Твои извинения не приняли.
- Не мои проблемы!
Отец красноречиво молчал, иронично вскинув бровь. Ждал чего-то.
Вадим же вновь вспылил, вспомнив о недавно пережитом унижении:
- Ну, что? Что еще от меня нужно? В ножки им упасть? Ручки расцеловать?
- Достаточно просто оставить девушек в покое! – строго отчеканил родитель. – И ты, сын… прямо сейчас дашь мне слово, что именно так и поступишь!
«Я? Нет! Не могу!»
- Да кто их трогает? – проворчал недовольно. - Сами вечно нарываются!
- Вадим! – прозвучало строго и бескомпромиссно. Понимая, что отец не уймется, пока не услышит от него желаемого, он сокрушенно кивнул:
- Ладно. Твоя взяла. Не будут сами нас провоцировать, никто их не тронет.
Себя же клятвенно заверил:
«Последний шанс. Я дам этим выскочкам последний шанс. И если они им не воспользуются, то будут иметь дело со мной. И тогда я им… не завидую!»
- Вадюшь, ты скоро? – окликнула его Ксюха. – Я соскучилась!
Машинально обернувшись на ее голос, он кивнул.
- В общем, бать, я тебя услышал, - обратился было к отцу, намереваясь попрощаться до вечера. - И если мы закончили…
Глава 18. Вадим
«Я же… пахну ей! Как такое возможно? Я чувствую. Ее запах. НА СЕБЕ!»
Легкий аромат женского парфюма (который Вадим не распознал раньше, но отчетливо ощущал прямо сейчас), казалось, намертво въелся в его кожу. Заполнил ноздри и просочился в легкие, подобно сильнейшему дурману.
Манящий. Гипнотический. Цветочный. А главное – приятный. До безумия приятный! Им хотелось дышать Упиваться. Поглощать вместо кислорода.
С трудом понимая, что творит, Вадим принюхался к своей ладони – единственному возможному источнику аромата. Ведь прикасался к Ане он именно этой рукой. Именно в ней стискивал ее хрупкое запястье… несколько бесконечно долгих минут. А куда люди, как правило, наносят духи? Верно!
Как раз на запястье. Пребывая будто в трансе, он глубоко вдохнул. Что ж… догадки подтвердились. Нежный шлейф окутал его, подобно кокону. Сердце дико загрохотало в груди. Веки налились свинцом, вынуждая зажмуриться.
«Выходит, не соврал Клюев!» - пронеслось в голове. – «И правда, вкусная!»
Уловив ход собственных мыслей – паскудных и нелогичных, Вадим торопливо запихнул ладони в карманы брюк. Открыл глаза и нахмурился.
Странные ощущения, охватившие все его нутро, откровенно напрягали.
Раздражали. Сбивали с толку. И ему не нравилось это. Совсем не нравилось.
Появилось навязчивое желание как можно скорее смыть с себя эту… дрянь.
«Невероятно стойкую дрянь!»
Передернув плечами, дабы хоть как-то избавиться от сковавшего его ступора, Вадим коротко бросил отцу, все еще глазеющему на сестер-Стекловых:
- Ладно, пора мне. Увидимся дома.
Развернувшись, он уверенной поступью направился… нет, не к друзьям. И не к Ксюхе, которая ждала его с видимым нетерпением. Сперва решил все-таки наведаться в туалет и хорошенько вымыть руки. Но, оказавшись в уборной, наедине с самим собой, Вадим приступил к задуманному… далеко не сразу.
Ведомый… черт знает, чем… ощущая себя полным дегенератом, под громкий рев пульса… он вновь прижал ладонь к лицу. Ту самую ладонь. Вновь зажмурился и стиснул зубы, прокручивая в памяти недавние события.
Кадрами киноленты в сознании мелькало то, что навсегда… на гребанную вечность отпечаталось у него на подкорке – Стеклова в объятиях Клюева.
Да, план с Машкой вышел из-под контроля. С треском провалился.
Но почему? Почему в этом замесе на главных ролях оказалась ее старшая сестричка? Мало того, что Никитос перепутал спальни девушек, так еще и в кровати у Аньки побывать умудрился. А потом? Что эти двое творили потом? Он же поцеловал ее! У всех на виду!
«Конченный идиот!»
Вадим скривился. Его чуть не вырвало от омерзения. И тогда, и сейчас.
«Вот как? Как защитницу-Аннушку вообще можно было поцеловать?»
Нет, она не уродина, конечно. Вовсе нет. Совсем напротив. И все же…
«Зачем это потребовалось?»
Ответ напрашивался сам собой:
«Никитос просто спятил!»
И все, что произошло после, лишь подтверждало эту версию.
Ибо никак не укладывалось в голове. Клюев откровенно тискал Аню.
А она вместо того, чтобы сопротивляться… вырываться… кричать…
«Терлась об него, как оголодавшая… сучка! Это как же нужно отчаяться, чтобы вешаться на любого, кто внимание обратит? Самоуважения ноль! Гордости тоже! Как это развидеть? Как из памяти стереть? Мерзость!»
Но вопреки доводам разума, Вадим никак не мог остановить поток воспоминаний, проносящийся перед мысленным взором. Он вновь находился там. С ними. Сражаясь за дыхание, наблюдал за тем, как Аня бесстыдно цепляется за пряжку ремня на джинсах Клюева. Как призывно улыбается ему, и… медленно ведет своими коготками по его торсу. Снизу вверх.
Вадим вздрогнул всем телом, будто наяву чувствуя прикосновение Стекловой. Только уже… к своему животу. К своей груди. К спине.
От остроты ощущений у него перехватило дыхание. Внутренности стянуло тугим комком. Мышцы прострелило чем-то немыслимо горячим. И лишь спустя пару секунд Вадим понял, что… ни хрена ему не кажется. Его реально кто-то обнимает со спины, и собственнически шарит по торсу ладонями.
«Твою мать!»
Глава 19. Вадим
Рефлекторно распахнув глаза, он вперился в зеркало, висящее напротив раковины, у которой стоял. Там же и схлестнулся взглядами с Ксюхой.
- Все хорошо? – прошептала она, продолжая свои монотонные действия.
- Угу, - машинально кивнул Вадим, просто подыхая от чувства вины.
«О чем я думал? – ужаснулся вдруг. – О чем я только что думал?!»
Теперь, когда наваждение развеялось, подобные фантазии казались ему больными. Преступными. Ведь… Ксюха была ему очень дорога.
В здравом уме он никогда не поступил бы с ней так подло. Они знали друг друга с детства. Можно сказать, росли вместе. Их семьи тесно общались. Отцы сотрудничали по бизнесу. А мать Ксении – Вера Константиновна, была лучшей и единственной подругой его матери – Жанны Игоревны. Когда стал известен ее страшный диагноз, и стало ясно, что ее дни сочтены, Полозовы практически поселились в их доме. Они приезжали к ним четыре-пять раз в неделю. Подбадривали, поддерживали морально. Вера Константиновна не отходила от постели мамы. Болтала с ней без умолку. Отвлекала, как могла.
Разумеется, Ксюха всегда приезжала вместе с ней. И отвлекала уже Вадима.
Долгое время они оставались просто друзьями, но год назад все изменилось.
На исходе лета они отдыхали в ночном клубе с их общими знакомыми. Изрядно перебрали. А утром проснулись уже в одной постели.
С тех пор все и закрутилось. Ксюха отказалась от учебы в столице, чтобы быть поближе к нему. С этой же целью она поступила в его институт, и подруг своих с собой переманила. Так сказать, за компанию. Первого сентября они заявились в ВУЗ, как пара. В тот же день узнали о сестрах-Стекловых. О, Вадим прекрасно помнил момент, когда впервые увидел их.
Вернее, одну из них. Старшую. Вроде обычная девчонка, но… чем-то она все же выделялась из толпы. Своей отрешенностью, возможно? Надменностью? Ледяным спокойствием? Тем не менее, Аня приковывала к себе взгляды!
«Мастерски игнорировала их, но… приковывала!»
- Вадюш? – мягко напомнила о своем существовании Ксения, заставляя его негодовать от злости на самого себя. – О чем задумался?
«О том, кому в моих мыслях нет места! Его тупо… нет!»
Шумно сглотнув, он наконец-то открыл кран с холодной водой, и опустил под струю… от чего-то дрожащие пальцы. И едва сдержал ругательство, готовое вот-вот сорваться с губ. Он совсем забыл о глубоких царапинах на руке. От соприкосновения с водой кожу словно пламенем обожгло. Раны защипало. Задергало. Недовольно скривившись, Вадим мысленно буркнул:
«Чертова Аннушка! И меня пометила, дрянь мелкая! Будто я… скот какой!»
- Ты так быстро ушел, - вернул к реальности мягкий голос Ксюши. – Мне показалось, ты с отцом поругался? Он, наверное, жутко на нас злится?
- Злится? – усмехнулся молодой человек, добывая жидкое мыло из дозатора. – Нет, Ксю. Он не злится. Он в бешенстве!
- Знаешь, после слов Машки это не удивительно! – тяжело вздохнула Полозова. – Укоротить бы ей язык за подобные высказывания! Я могла бы…
- Нет! – отрезал строго, начиная догадываться, куда она клонит.
- Но…
- Мы больше не тронем их, - пояснил, перекрывая кран с водой и разворачиваясь лицом к своей девушке. – До тех пор, пока сами они… при свидетелях… не полезут на рожон, не тронем!
Ксюша поменялась в лице. Погрустнела.
- Понятно, - отозвалась, дрожащим голосом. – Значит, мне и дальше терпеть унижения и оскорбления от этих выскочек? Молчать и улыбаться в ответ?
Глава 20. Вадим
- Послушай меня, - Вадим удержал на себе ее взгляд и клятвенно заверил. – Если они посмеют хоть что-то плохое сказать в твой адрес, мне станет глубочайше плевать на договоренности с отцом. Я… займусь ими лично!
- И поставишь наших льготниц на место?
- Поставлю.
- Обещаешь?
- Конечно. Я не дам тебя в обиду.
Мазнув губами по ее виску, Вадим увлек Ксюху за собой. В актовый зал, где уже собрались все студенты, ожидая торжественной речи ректора. М-да!
В этом году его дядя превзошел сам себя. Собравшиеся слушали Бондарева, разинув рты. Затем, как главный спонсор, высказался и отец. Он себе не изменял. Был немногословен. Говорил исключительно по делу. Анонсировал новые планы по сотрудничеству с ВУЗом. Преподавательскому составу (в частности, кураторам первокурсников) тоже дали приветственное слово.
Среди них больше всего оваций сорвала Ольга Леонидовна.
Она оказалась отличным оратором. Перваши от нее пребывали в восторге. Вадим же поймал себя на мысли, что уже некоторое время пытается отыскать взглядом ее племянниц. Но их в актовом зале не было. И на территории ВУЗа тоже. Он откуда-то знал это наверняка. Готов был даже поспорить на круглую сумму. Они уехали. Не остались на торжественную часть. Наверняка сверились с расписанием на завтра и свалили по-тихому.
«Что ж… имеют право!»
Остаток дня Вадим провел в тщетных попытках забыться. Вырвать из памяти сегодняшние происшествия с участием сестер-Стекловых. А это оказалось не так уж и просто. Благо, вечером его ждала Ксюха. Они договорились сходить в кино и поужинать в каком-нибудь ресторанчике. Вот Вадим и старался направлять своим мысли в верное русло. Свидание прошло в теплой и комфортной обстановке. За что он особенно ценил Ксению, так это за то, что она крайне редко выносила ему мозг. С ней было легко. И время пролетало незаметно. Ближе к полуночи Вадим отвез Ксюху домой, но от ее кокетливого приглашения на «чай» внезапно отказался. Почему? Хрен его знает! Просто хотел поскорее вернуться домой. Просто устал.
Оказавшись в родных стенах, он бесшумно поднялся к себе, наспех принял душ и завалился спать. Но уже спустя каких-то два часа, подорвался с кровати, точно ужаленный. Шокированный. Дезориентированный. Разгоряченный. Он рвано дышал, хватая воздух прямо ртом. Его сердце гудело в груди, как реактивный двигатель. По вискам стекали струйки пота. В ту ночь она приснилась ему впервые. Защитница-Аннушка… Аня... Сучка-Аня! Вадим снова видел ее в объятиях Клюева. Все в точности повторялось. Вот только… на месте Никитоса… теперь был он сам. Терлась она об него!
И целовала… тоже его! Твою мать, как же жадно она его целовала!
И как итог этому безумию – вполне реальный стояк. Каменный. Дикий. Нестерпимый. Такой, что трусы топорщились, словно чертов парус.
- Какого хрена? – прохрипел Вадим. – Что это было?
Разумеется, никто ему не ответил. А он все отчетливее понимал, что готов на стену лезть, лишь бы сбросить напряжение. Лишь бы кончить поскорее.
Не придумав ничего умнее, Вадим схватил с прикроватной тумбы телефон и набрал номер Ксюхи. Та уже явно спала, но на звонок все же ответила.
- Что случилось? – ночную тишину разбавил ее сонный голос.
- Предложение зайти на чаек еще в силе? – глухо отозвался Вадим.
- Сейчас? – удивленно.
«Сию секунду!» - едва не заорал он в трубку. – «Немедленно! Ты моя девушка! Ты! Я должен ТЕБЯ трахать, а не… не… проклятье!»
В слух же сдержанно сообщил:
- Да, сейчас. У меня такая кувалда между ног, что ей можно гвозди забивать.
- Ого! Эм... Ну, ладно. Жду.
Облегченный вдох сорвался с губ:
- Выезжаю!
Глава 21. Аня
Той ночью спала Аня плохо…
Все ворочалась с боку на бок, пытаясь найти себе место. Только оно все никак не находилось. Ее кидало то в жар, то в холод. Несчастное одеяло то служило ей теплым коконом, то… отправлялось на пол за ненадобностью. Любимая подушка казалась то чрезмерно жесткой, то… слишком уж мягкой.
Сердце беспокойно трепыхалось в груди в каком-то странном непривычном ритме. А от мыслей и воспоминаний, терзающих сознание, уже гудела голова. И виной всему был утренний стресс. Нет, разумеется, Аня обладала высокой стрессоустойчивостью. С ранних лет наращивала броню и училась контролировать эмоции. Она умела справляться со стрессом. И прежде делала это виртуозно. Но… в этот раз что-то пошло не так. Все ее защитные механизмы дали критический сбой. Барьеры, выстроенные годами, рухнули. Впрочем, не удивительно. Такого серьезного столкновения с мажорами, как сегодня в институте… у них с Машкой еще не случалось. Это и тревожило, и угнетало одновременно. Наталкивало на упаднические мысли из разряда:
«Не видать нам покоя! После сегодняшнего – уж наверняка!»
А еще ее искренне озадачивал тот факт, что Оля осталась в неведении об утреннем происшествии. Аня уверена была, что кто-то из «обиженных и оскорбленных» сдаст их и обязательно нажалуется тете. Ну, либо… сам ректор сделает ей строгий выговор. Как… непосредственный свидетель конфликта. Но ни того, ни другого в итоге не произошло. Оля вела себя, как обычно, и выразила недовольство лишь тем, что они с Машкой покинули университет самовольно. Не предупредив ее. И ни слова о стычке с мажорами. Ни слова о ссоре и… почти драке с некоторыми из них.
Хорошо это или плохо, Аня не знала. Но морально настраивалась на худшее.
Тяжко вздыхая, бесцельно вглядываясь в очертания предметов, скрытых в ночной темноте, она то и дело касалась своего запястья. Того самого, что пострадало в неравной схватке со Збруевым. Нет, рука уже не болела. Но Машкино пророчество сбылось – на коже остались синие следы от пальцев Вадима. А вместе с ними появилось и… необъяснимое жгучее смятение в душе. Почти не контролируемые волнение и трепет. Аня не хотела думать о злейшем враге, но оказалась не властна над мыслями. Над эмоциями.
Прислушиваясь к своему частому дыханию и беспокойному стуку сердца, продолжала вертеться в постели, проклиная весь белый свет, и мечтая лишь об одном - обзавестись куклой Вуду. Но не обычной, а… с фотографией Вадима вместо лица! Ух, она бы с ней поиграла! От души бы проиграла!
Словом, проведя в мучениях и полудреме бОльшую часть ночи, Аня так искренне обрадовалась сигналу будильника, словно тот задребезжал не в шесть утра, а ближе к обеду. Подорвавшись с постели, она наспех умылась, приняла душ, облачилась в форму для тренировок и спустилась вниз. На первый этаж. У них был большой дом. Светлый. Просторный. С хорошим приусадебным участком. Они купили его совместными силами уже после смерти мамы. Сперва вынуждены были жить с Олей на территории ее мужа. Но продлилось это недолго. Всего пару месяцев. А когда тетя развелась со своим ушлепком-изменником, всем троим пришлось искать себе новое пристанище. Вариантов у них было несколько: вернуться домой - в квартиру, в которой ранее Аня проживала вместе с сестрой и мамой, либо… им всем обосноваться в трёшке, доставшейся Оле уже от ее родителей. Первый вариант был крайне болезненным и травмирующим для Ани и Маши. Второй – для Оли. В итоге, посоветовавшись, они приняли коллективное решение - оставить боль и слезы в прошлом, и начать все с чистого листа. Как раз в тот период им и подвернулся этот дом. Увидев его впервые, они не сомневались ни секунды. Продали обе квартиры и некоторую мебель, а на недостающую часть суммы Оля оформила ипотеку. С тех пор это уютное местечко площадью в двести квадратов и стало их новым домом. Обставили они его простенько, но со вкусом. Обзавелись всем необходимым – не сразу, но со временем. Зато, теперь у каждого члена семьи появилось личное пространство – персональная комната-спальня. Ко всему прочему, в доме имелось два полноценных санузла; огроменная прихожая; прачечная; кухня, совмещенная со столовой; рабочий кабинет и две гостиные. Большую они использовали по прямому назначению, а малую оборудовали под… своего рода спортзал.
Глава 22. Аня
Благодаря этому у Ани появилась возможность продолжать тренировки. И пусть спортивную карьеру она завершила, однако спуску себе все равно не давала. Занималась регулярно – три, четыре, а то и пять раз в неделю. И нагрузку выбирала соответствующую - чтобы хоть как-то компенсировать полное отсутствие тренировок на льду. Аня скрупулезно отрабатывала каждый элемент из своего арсенала. Страшилась забыть хоть что-то из того, что так старательно вкладывала в нее мать. Выпадая из реальности, она раз за разом повторяла упражнения и элементы из разряда тех, которые можно было выполнить вне катка. Особое внимание уделяла растяжкам, шпагатам, прыжкам. Особенно прыжкам. Во-первых, она до смерти их любила. Это ощущение полета, которое ни с чем не спутаешь и ни на что не променяешь… оно словно окрыляло на короткие мгновения. Дурманило чистейшей эйфорией, побуждая прыгать выше. Отталкиваться мощнее. И… взбесившимся волчком крутиться в воздухе. Во-вторых, поддерживать спортивную форму, не позволять мышцам и суставам «заржаветь» и потерять эластичность… было святой обязанностью каждого уважающего себя спортсмена. И Аня следовала этому золотому правилу.
По крайней мере старалась. Но сегодняшняя тренировка не задалась с самого начала. Сказалась бессонная ночка, судя по всему. Ане не удавалось сосредоточиться. Мыслями она была далека от физических нагрузок.
Что сам по себе опасно. Травмоопасно! Понимая это, девушка решила поработать сегодня над растяжкой. Но и этой малости ей не удалось.
Дверь в комнату отворилась без стука. На пороге возникла Оля.
- Доброе утро, милая! – улыбнулась она, протискиваясь внутрь.
- Доброе… - отозвалась Аня, расплываясь в ответной улыбке. – Ты чего вскочила в такую рань?
Нахмурившись, Оля покачала головой. Затем тихо обронила:
- Да, так. Мысли разные в голову лезут. В общем, не спится что-то.
- И тебе?
- Что значит, и тебе? – насторожилась тетя. – Ты тоже плохо спала? Почему? У тебя что-то случилось? Неприятности? Или болит что-то? Беспокоит?
- Нет-нет! – спохватилась Аня. – Все нормально! Обычная бессонница!
- Ну, раз нормально, - облегченно выдохнула Оля. – То, давай. Показывай.
- Что именно?
- Жиросжигающую тренировку, о которой прожужжала мне все уши, - тетя смущенно одернула футболку. – Я согласна, раз уж… диеты не помогают.
Аня молча кивнула, никак не комментируя ее порыв.
Прекрасно знала, что тема лишнего веса для Оли крайне болезненна.
Когда-то, в тщетных попытках забеременеть, она проходила длительное гормональное лечение. Но результат, который получила в итоге – стресс, развод и… десять лишних килограмм. Из стройняшки она превратилась в женщину с пышными формами. Аппетитную. Сексуальную. Полнота редко кому идет. Даже легкая. Но, как ни странно, Оле она действительно шла. Вот только сама тетя пребывала в ужасе, и отказывалась принимать себя такой.
С тех пор и началась ее борьба за стройность. Бесконечные голодания и изнурительные диеты стали ее лучшими друзьями. Вес вроде и уходил, но возвращался вновь. Так длилось до тех пор, пока эти варварские методы вообще не перестали работать. Ее обмен веществ сильно замедлился. И реанимировать его можно было лишь частым сбалансированным питанием в комплексе с очень энергозатратными физическими нагрузками. Что ж…
Аня готова была помочь тете в этом нелегком деле. Но готова ли она сама?
Глава 23. Аня
Через несколько часов, приняв душ и позавтракав, Аня засобиралась на учебу, а Оля на работу – в институт обеим нужно было к одному времени. Только Машка продолжала сладко дрыхнуть. Имела право - занятия у ее группы начинались сегодня с третьей пары. А Аня, смирившись со своей участью, вызвала для них с Олей такси. И уже спустя пятнадцать минут они прибыли к пункту назначения. До начала пары оставалось не так уж много времени, поэтому Оля практически бежала. Аня же, нехотя семенила рядом.
Перспектива находиться в одном помещении с Полозовой и ее подругами мало прельщала. Но перспектива столкнуться нос к носу с Вадимом и его компанией у главного входа в здание – и вовсе удручала. Но именно это и произошло, когда Аня (следуя за тетей) добралась до университетского крыльца. Збруев стоял у самой двери в окружении парней. Они что-то бурно обсуждали, но заметив их, замолчали. Спохватившись, поприветствовали:
- Здравствуйте, Ольга Леонидовна!
- Всем доброе утро! – с готовностью откликнулась она.
Аня промолчала. Во-первых, к ней никто не обращался. А во-вторых, ее сковало чертовски сильное напряжение. Она чувствовала на себе пытливый, холодный и крайне неприветливый взгляд Вадима. Ощущала его нутром. И покрывшейся мурашками кожей. И инстинктивно порывалась ответить ему тем же – посмотреть на него. Дерзко. С вызовом. Но… Аня запрещала себе. Пряча истинные эмоции под маской безразличия, она из последних сил игнорировала его существование. Однако к произошедшему далее оказалась не готова. Он распахнул перед Олей массивную дверь и придержал ту, пропуская ее внутрь, словно… джентльмен какой. Молча. С достоинством. Сказать, что от увиденного Аня лишилась дара речи – ничего не сказать.
Оля на данный жест сдержанно улыбнулась:
- Спасибо, Вадим!
Збруев просто кивнул. Мол, не за что. Тетя переступила порог, скрываясь в недрах института. Настал черед Ани, двинуться следом. Но придерживать дверь для нее… Вадим никогда бы не стал. Она была убеждена в этом. Потому и ожидала подлянки от него в любой момент. Казалось, с секунды на секунду он возьмет и уберет руку. Отпустит дверь, и та… всем своим ужасающим весом… расплющит Аню, словно муху. Перестраховываясь, девушка сама потянулась к дверному полотну, намереваясь придержать его. Вот только руку свою… Вадим не убрал. И дверь не отпустил. Держал.
Вздрогнув всем телом, Аня отдернула ладонь буквально за мгновение до того, как их пальцы встретились. От резких манипуляций рукав ее бесформенного мешковатого джемпера пополз вверх, оголяя запястье.
И синяк, который Аня так старательно пыталась скрыть от любопытных глаз.
Но Збруев заметил его. Нахмурился, отводя взгляд. Затем грубо выдал:
- Чего застыла, Стеклова? Проходи, уже! Или я тут вечность стоять должен?
- Тебя об этом никто не про…
- Поршнями шевели! – его грозный рык вывел ее из ступора.
Смерив парня испепеляющим взглядом, Аня шагнула внутрь.
Вернее, попыталась. Была остановлена язвительным:
- И сожги эту бабушкину кофту. Она тебе не идет.
Аня в долгу не осталась. Через силу улыбнувшись, ехидно пропела:
- Ну и что? Тебе вон… лицо твое не идет! Но мы же как-то терпим!
Не дожидаясь, пока Збруева от злости разорвет на части, она пулей влетела в здание института. От того, как сильно полыхало лицо, ей хотелось обмахнуть себя руками. Или реветь. Или… крушить все вокруг от обиды. Аня не понимала, что с ней происходит. Почему ее лихорадит без причины, а сердце так и норовит выскочить из груди. Но знала наверняка – это не нормально.
«Успокоиться! Нужно успокоиться! И я успокоюсь. Я… умею!»
Сделав несколько рваных, но глубоких вдохов, она взяла себя в руки.
Однако идти в нужную аудиторию не спешила. Сперва наведалась в буфет.
Купила там маленькую бутылку воды, и опустошила ту в несколько глотков.
Лишь после этого отправилась на занятия. В аудитории было шумно и душно. Заметив ее, один из одногруппников – Валера Игнатов, улыбнулся:
- Анютка, привет! Падай ко мне!
- Привет, - недолго думая, она расположилась с ним за одним столом.
- Как настроение?
- В норме. Твое?
Ответ парня потонул в громком смехе Полозовой и ее подруг.
- Девочки, я серьезно! – томно ворковала Ксюша. – Давайте в другой раз. Хочу хорошенько выспаться. А то сегодня глаз не сомкнула! Мой мне такую ночку устроил, что я чудом вообще хожу! И с ног валюсь от усталости…
- О, да, детка! – подгавкивала Зоя. – По тебе видно. Светишься вся!
- Боже, Ксю! Какая же ты счастливая! Он ТАК тебя любит!
- Да. Я знаю. И у нас это взаимно. Очень сильная связь.
Аня закатила глаза, ощущая раздражение, поднимающееся из глубин души.
«Ну, зачем?» - искренне недоумевала. – «Зачем публично обсуждать интимные подробности своей жизни? Для чего? Мерзость, да и только!»
Она не хотела слушать россказни о том, как Вадим обожает эту дуру. Не желала знать, какой он дикий и ненасытный. Как круто он имеет ее ночами.
Но… слушала. Вздрагивала от каждого слова, как от удара иглой под ребро. Все сильнее и сильнее стискивала пальцами крышку стола. Сжимала зубы.
И транслировала во вселенную:
«Пусть она заткнется! Пожалуйста… пусть заткнется!»
Ее мольбы были услышаны. Все голоса стихли. Началась пара.
Но полтора часа пролетели незаметно, а на перемене все стало еще хуже.
Ведь к ним в аудиторию, в сопровождении Клюева, заявился Вадим.
Впервые. Он выглядел хмурым и взвинченным. Однако Полозову, тут же повисшую у него на шее, обнимал довольно нежно. Испытывая реальную тошноту от столь приторного зрелища, Аня собиралась выйти из кабинета.
В туалет, в коридор, в деканат. Да куда угодно, лишь бы не оставаться здесь. С ними. Вот только осуществить задуманное не успела. В дверях появился молодой парень с огромным букетом белых роз в руках. Оглядев взглядом присутствующих, он громко и четко произнес:
Глава 24. Аня
«Ах, анонимным? Как интересно!»
Анонимность Аня не любила. Как и двуличных людей, которые могли совершить любую мерзость, прячась под личиной «инкогнито». Оскорбить, подставить, или прислать под видом обычного букета… да, что угодно!
Однажды в корзине цветов от фанатов Аня обнаружила пакетик с какой-то травкой. И чудом избежала проблем с законом. С тех пор всегда проявляла осторожность. И уж явно не принимала подарков от безликих… анонимов.
Действуя по привычке, она сдержанно улыбнулась парню.
- И вы не делаете исключений? – поинтересовалась вкрадчиво. – Даже редких и совсем… крохотных?
- Увы, – игриво подмигнули ей в ответ. – Но к букету прилагается записка. Возможно, она внесет ясность. Желаете взглянуть?
Ничего не ответив, Аня вскочила на ноги. Ощущая на себе десятки любопытных глаз, невозмутимо прошествовала мимо компании Збруева и решительно приблизилась к курьеру. Все также молча схватила открытку, торчащую в самом центре букета. Шикарные розы. Красивая композиция.
Но отвлекаться на нее Аня не собиралась. Сосредоточилась на записке, состоящий всего из двух фраз:
«Я виноват. Сожалею…»
Пробежавшись глазами по коротенькому посланию, она нахмурилась:
«М-да уж! Вот и внесли ясность!»
Вернув открытку на место, Аня озадаченно посмотрела на курьера.
А после, вежливо улыбнувшись ему напоследок, попыталась выйти из аудитории. Но парень среагировал быстрее и преградил ей путь.
- Секундочку! – протянул планшет и ручку. – Сперва черканите-ка вот здесь!
- Зачем?
- Чтобы подтвердить доставку заказа. Мне это необходимо для отчетности.
На его просьбу Аня лишь неопределенно пожала плечами, твердо заявив:
- Я ничего не буду подписывать.
- Почему?
- Не собираюсь принимать подарки от анонимов. Оформляйте возврат.
Очередная попытка выйти из кабинета не увенчалась успехом.
Парень не выпускал ее, проявляя чудеса настойчивости:
- Простите, но у меня четкое задание от конторы – вручить вам букет! Любыми способами. Подтвердить вручение и отчитаться перед заказчиком.
Ане тоже настойчивости было не занимать:
- Я не изменю своего решения, если не узнаю имя отправителя!
- Да хватит уже выделываться, Стеклова! – эхом разлетелся по аудитории ядовитый смех Зои Кудриной. – Можно подумать, тебе каждый день цветы дарят! Избавь нас от своей заносчивости! Хватай уже, и радуйся по-тихому!
Лишь усилием воли Аня сдержалась от ругательств и рукоприкладства.
Ничем не вЫказала своих истинных эмоций. Но, дьявол! Как же сильно ей хотелось осадить лучшую подругу Ксюшеньки. Аню прямо наизнанку выворачивало от желания хорошенько проредить Зойке ее шикарную шевелюру. Вместо этого, расплывшись в издевательской ухмылке, Аня пристально осмотрела Кудрину с ног до головы. Медленно. Оценивающе.
Но ответом ее так и не удостоила. Фыркнув, демонстративно отвернулась.
Чем, судя по всему, нанесла жесточайшее оскорбление этой богатенькой курице. Побагровев, она возмущенно закудахтала, обращаясь к Збруеву:
- Видишь, как она себя ведет? И так постоянно! Ни капли уважения к нам!
Как ни странно, Вадим не отреагировал. Промолчал. Он вообще, выглядел подозрительно. Напряженный. Заторможенный. И чем-то жутко недовольный. Тяжело дыша, он испепелял взглядом ни в чем неповинные розы. Таращился на букет, зажатый в руках курьера, как на бомбу замедленного действия. А потом, вдруг, перевел взгляд на Аню.
И… она невольно отшатнулась, будто на ледяную глыбу напоровшись. Столько злости было в его глазах. Столько дикости, свирепости.
Вадим смотрел на нее с укором. С привычным презрением. И с… обидой?
«Какого черта?»
- Анна, - совсем рядом раздался голос курьера. – Я тащился сюда с другого конца города. По пробкам. Потерял время, деньги. И потеряю еще больше, если не вручу вам заказ. У меня сдельная зарплата, понимаете? И я ничего не заработаю без вашей подписи! А у меня семья. Ребенок. Их кормить нужно!
- А мне нужно, - твердо обронила Аня, - знать кто… и за что передо мной извиняется! И пока не услышу конкретное имя, ничего не подпишу!
Парень тяжело вздохнул, прежде чем устало пробормотать:
- Я обычный курьер. И подобной информацией не владею. Но…
Мгновение спустя он протянул Ане визитку со словами:
- Вы можете позвонить нашему руководителю. Думаю, в качестве исключения он пойдет вам навстречу, и сообщит данные отправителя.
Глава 25. Аня
- Другой разговор, - благодарно улыбнулась девушка. – Спасибо!
Однако взять визитку у курьера она не успела. Ее яростно вырвал из его рук кто-то другой. И даже не оборачиваясь, Аня знала, кто стоит у нее за спиной. Кто обжигает кожу своим безбожно горячим дыханием. Кто безжалостно сминает в кулаке хрупкий кусок ламинированного картона и отправляет его в урну. А после… рывком разворачивает ее лицом к себе и гневно рычит:
- Тебе же сказали – хорош выделываться! Подписывай, давай! ЖИВО!
«Збруев. Чертов Збруев. Что он себе позволяет?»
Дрожа всем телом (не то от его нечаянной близости, не то от злости, клокочущей в крови) Аня огрызнулась:
- И не подумаю!
- Что ж… - Вадим недобро оскалился. – Значит, придется тебе помочь!
Позаимствовав у курьера планшет и ручку, он швырнул их на ближайший стол. К сожалению, Аня догадалась о его намерениях слишком поздно.
Потому и растерялась в ту секунду, когда этот придурок обездвижил ее. Стиснул в кольце своих рук, намертво пригвоздив спиной к своей мощной груди, и… поволок к этому самому столу. Аня и не предполагала прежде, что он на столько сильный. Она оказалась не в состоянии… не то, что вырваться - ей приходилось сражаться за каждый новый вдох, гневно выплевывая:
- Отвали от меня!
Едва ли он вообще ее слышал. Его сердце так дико ревело за ребрами, что Аня лопатками ощущала те… остервенелые толчки. Вадима трясло. Едва заметно, но ощутимо. Воплощая в жизнь задуманное, он силой впихнул авторучку Ане ладонь, и тут же стиснул ее в своем кулаке, направляя к нужной графе. Контролируя. Подчиняя. И удерживая в своих тисках все так же крепко. По первой Аня сопротивлялась. Но лишь стремительно силы теряла. Поддавалась панике. Отчаянию. Ненависти. И замирая от ужаса, наблюдала за тем, как ее рука становится все ближе и ближе к листку бумаги.
«Это конец! У меня нет выбора… он заставит! Он сильнее! Разве что…?»
Ей пришлось. Пришлось воспользоваться тем единственным оружием, что у нее осталось! До боли прикусив губу, Аня вынудила себя… провернуть с Вадимом тот же трюк, который вчера успешно использовала на Клюеве.
Она замерла в его руках. Перестала вырываться. Расслабилась. А после…
зажмурившись до белой ряби в глазах, подалась назад. Навстречу ему.
Прильнула к парню всем телом, прижимаясь ягодицами к его… ширинке.
И дернулась в ту же секунду, пытаясь отстраниться. Испуганно распахнула веки, ощущая себя так, словно только что сорвалась в бездонную пропасть.
«Господи!»
Благо, хоть план ее сработал. Вадим шарахнулся от нее, как от прокаженной.
Обретя долгожданную свободу, Аня вцепилась в стол, пытаясь отдышаться.
Збруев тем временем подошел к курьеру. Что-то тихо шепнул ему.
А дождавшись кивка, произнес уже довольно громко:
- Отлично. Я хочу выкупить его. Для своей девушки.
Вадим достал кошелек и протянул парню деньги, уточняя:
- Этого достаточно?
Аня же от подобной наглости просто опешила. В нее словно бес вселился, стоило представить, что ее цветы в итоге достанутся этой наглой сучке.
«Ну, уж нет! Я скорее умру! Либо мне, либо… никому!»
- А рожа у тебя не треснет? – рявкнула она, привлекая к себе внимание. – У вас обоих? Или вы всегда так нагло чужие вещи присваиваете? Грабли свои от моих розочек убрал, перекупщик чертов! Они мои! Ясно тебе?
- Уже нет, - триумфально улыбнулся Збруев, практически завершая сделку.
- Все еще да, - парировала Аня, в упор глядя на курьера. – Если вы посмеете перепродать ему мой букет, ваш руководитель об этом узнает. Я устрою грандиозный скандал! Без последствий не обойдется! Вам нужны проблемы?
- Нет-нет! Это лишнее!
- Вот и славно, - тяжело вздохнув, но не чувствуя себя побежденной, девушка добровольно поставила подпись в нужном месте, доковыляла до курьера, выхватила букет из его рук, и с вызовом бросила Вадиму. – А ты обойдешься! И цветы для своей девушки купишь самостоятельно!
- Куплю-куплю, - прохрипел он до жути странной интонацией. – Уж для нее-то я… что-нибудь покруче куплю!
- Угу, удачи! – фыркнула Аня, ощущая необъяснимую горечь на языке. – Раскошелься, как следует!
Глава 26. Аня
Не обращая более никакого внимания на присутствующих, она с гордо поднятой головой вернулась на свое место, аккуратно водружая букет на стол. Валера, наблюдавший за всем происходящим выпученными от шока глазами, тихонько прокашлялся. А когда к ним приблизился Клюев – только его не хватало для полного счастья, и вовсе поспешил куда-то ретироваться. Никита искренне негодовал, заваливая ее вопросами:
- Я не понял, это что сейчас было? Как все это понимать? От кого эти цветы? У тебя парень что ли есть? Аня, а как же я? Мы? Ты что… изменяешь мне?
«Господи, да он издевается? Или тупо провоцирует? Ну что за придурок?»
Застонав в голос, она спрятала лицо в ладонях.
- Клюев, ты дурак? – отозвалась обессиленно. – Ну, какие еще «мы»? Вот, что ты несешь? Я неясно тебе вчера объяснила? Держись от меня подальше!
- Да, как? – пылко возразил бывший Машкин ухажер. – Я не могу!
- Старайся лучше.
- Не веришь, да? Не веришь, что я правда на тебя запал?
- Никит, - Аня равнодушно пожала плечами. – Мне все равно.
Молодой человек разозлился, угрожающе нависая над ее столом.
- Кто он? – поинтересовался ехидным голоском. – Кому мне оторвать яйца?
- Себе оторви, - задумчиво выдала Аня, мягко прикасаясь подушечкой пальца к лепесткам роз. – Хотя, нет. Лучше обратно их пришей. Хоть поумнеешь.
Аудитория взорвалась от дикого хохота. Оказалось, одногруппники с любопытством следили за их «междусобойчиком». И теперь разве что по полу не катались от смеха. Клюев побагровел от злости. Резко подался вперед. К ее лицу. К ее губам. Явно намеревался поцеловать. Снова.
Без позволения. Без согласия. Но был остановлен предостерегающим:
- Никитос!
Узнав голос Збруева, он отстранился. И Аня наконец вздохнула с облегчением. Ровно до того момента, когда дверь в их кабинет с грохотом захлопнулась изнутри. Прислонившись к косяку… обескураженная, растерянная и бледная, как полотно, стояла Машка. Она тяжело дышала, прижимая ладонь к своей груди, и скользила по присутствующим лихорадочным взглядом. Отыскав Аню, нервно улыбнулась, и двинулась к ней шаткой неуверенной поступью, самозабвенно приговаривая:
- Вот ты где. Сестренка моя… любимая.
С тревогой вглядываясь в ее лицо, Аня глухо пробормотала:
- Что случилось?
Ответа не последовало. Подойдя в плотную, Машка примостилась рядом с ней. Даже на Клюева должным образом не среагировала. Не заметила даже. Зато в нее вцепилась мертвой хваткой, жалобно умоляя о взаимности:
- Обними меня. Пожалуйста. Обними покрепче.
Выполнив ее просьбу, Аня прокаркала чужим голосом:
- Не пугай меня! Скажи, что стряслось?
- Ничего.
- Это неправда! Ты что-то натворила?
- Нет. Наверное. Я… я не знаю.
- Мария! – разгневанно, строго. – Я же чувствую - что-то не так!
Она медленно отстранилась. Ласково прильнула к ее плечу.
- Я тоже частенько тебя чувствую, хоть ты и не веришь мне, - прикоснулась к золотому кулону, висящему на шее - половинка сердца на массивной цепочке. Вторая половина этого сердца принадлежала Ане.
Это был подарок мамы на их шестнадцатилетие. Последний ее подарок.
И они так сильно дорожили им, что никогда его не снимали.
Будто прочитав ее мысли, Маша тихо прошептала:
- Помнишь, как мама говорила? У нас с тобой два тела, но одно сердце!
Конечно, Аня помнила. И сама искренне верила в это. Но вида не подавала.
- Не заговаривай мне зубы, - беззлобно усмехнулась она, поглаживая ее по волосам. – Рассказывай! В чем дело?
Сестра отрицательно покачала головой:
- Возможно, в другой раз. А сейчас…
Она замолчала, заметив охапку цветов на столе. И Клюева в непосредственной близости. Неверно сопоставив факты, Машка выдохнула:
- А, Никитос! Решил действовать по классике, да? Цветочки, конечно, миленькие. Но… ты даже не представляешь, какие букеты дарили моей сестре. И в каком количестве. С ней такое не прокатит, дружок, ведь…
- Маша! – предостерегающе шикнула Аня, прерывая ту на полуслове.
- Упс, - мгновенно встрепенулась она, улыбаясь Клюеву. – Не позорься, в общем. И оставь ее в покое. Настоятельно советую!
- Или что? – скривился Никита. – Что ты мне…
На сей раз замолчал и он. А все потому, что дверь в аудиторию резко распахнулась. И дружный хор голосов буквально оглушил Аню:
- Здравствуйте, Ярослав Маркович!
На пороге мрачным изваянием застыл ректор. И впервые… впервые на ее памяти он ни с кем не поздоровался в ответ. Вместо этого, окинув присутствующих тяжелым ястребиным взглядом, направился… прямиком к ним. Холодея от странных предчувствий, Аня покосилась на Машку.
Та, потупив взор, напряженно застыла. От волнения что есть мочи стискивала ее руку, и жевала собственные губы. Явно натворила что-то, но боялась признаться в этом. Вот тольrо… что?
Бондарев тем временем подобрался к ним вплотную. Потеснив Клюева, обеими руками оперся о крышку стола, прогнувшуюся под его весом. Гневно прищурившись, он тоже уставился на Машку. А вскоре в звенящей тишине, раздался его властный голос:
- Ко мне в кабинет, Мария! Немедленно!
Глава 27. Вадим
«Твою мать… ТВОЮ МАТЬ! Какого хрена я творю?!»
Ответа не было. Оправданий и уверенности в собственной адекватности – тоже. Вадим готов был башкой об стену биться, лишь бы понять… как? Как он оказался в подобной ситуации? Где были его мозги? И что на него нашло?
За время отношений с Ксюхой, он ни одного цветочка ей не подарил! Даже мысли подобной не возникало. Да и сама она предпочитала более ценные подарки. Памятные. Практичные. В общем, они с ней и без этих бесполезных веников прекрасно обходились. А тут… само собой как-то вышло. Стоило увидеть синяк на руке Стекловой – отметины, оставленные его пальцами на ее бледной бархатной коже, и Вадима накрыло. Внутри что-то надломилось. А дальше все, как в тумане. Поиск лучшего в городе магазина, выбор букета, оформление заказа. В себя Вадим пришел лишь увидев курьера, рыскающего по коридорам ВУЗа в поисках нужной аудитории. С этим самым треклятым букетом! Тогда-то реальность и обрушилась на него тяжким грузом. Отбойным молотком шарахнула по голове, простреливая виски острой ноющей болью. И Вадим… охренел от собственных действий.
Понял, какую кашу заварил, намереваясь завалить цветами… не свою девушку. Но перехватить курьера и отказаться от доставки, не раскрыв при этом себя, как заказчика… не вышло бы. Ведь именно в тот момент Вадим общался с Клюевым, в красках описывая этому недоумку, что сделает с ним, если тот ослушается его еще хоть раз. В конечном итоге, Никитос догадался бы. Он тот еще клоун, но не дурак. В общем, рисковать Збруев не стал.
Не придумав ничего умнее, решил опередить доставку и, раз уж на то пошло… поприсутствовать при вручении. Лично понаблюдать за Аней. Тайно проследить за ее реакцией. Не зря, как оказалось. Не вмешайся он вовремя, и его опрометчивый поступок вылез бы ему боком. Аукнулся бы серьезными последствиями. Ведь Аня с легкостью могла раскрыть его. Узнать имя отправителя, сделав один единственный звонок. И тогда…
Благо, Вадиму все же удалось предотвратить катастрофу и сохранить свою грязную тайну. Свой маленький секрет, от которого до сих пор кровь кипела в жилах и руки тряслись, как у наркомана на отходняках. И все из-за нее!
«Стеклова… Ох, Стеклова! Стекляшка чертова!»
Дарить цветы этой выскочке… изначально было херовой затеей!
Глупой и необдуманной. Но прикасаться к ней… прижимать к себе, стискивая дерзкую сучку, что есть мочи – вообще непростительной ошибкой!
Он чудом остался жив. Чудом не сдох в ту секунду, когда она… прильнула своим упругим задом к его члену. И сердце едва ни лопнуло в груди от напряжения. От шального выброса адреналина в кровь. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Вадим до последнего сражался за самообладание, цеплялся за мысли о Ксюхе, но… проиграл. Его жестко коротнуло. Мир вокруг померк. Провалился в гребанную бездну. Инстинкты взяли верх над разумом. Немедленно поставить эту выскочку раком - все, чего хотелось ему в тот момент. Будто почувствовав это, Аня включила заднюю. Дернулась, пытаясь отстраниться. А его вдруг осенило:
«Клюев! Вчера она точно также терлась о ширинку Клюева!»
Глава 28. Вадим
Это было сродни удару в солнечное сплетение. С вертушки.
Это порождало истерический смех в недрах его затуманенного сознания.
И это отрезвило. Придало сил. Злости. Буквально рассвирепев при мысли, что Аня проделывает подобные финты со всеми подряд, Вадим брезгливо скривился. Ему стало мерзко и противно до тошноты. До реальных рвотных позывов. Отпустив ее, отступив на пару шагов, он испытал самое настоящее облегчение. И жгучее разочарование. И в ней, и в себе. Особенно в себе.
«Какого дьявола я тут исполняю? У меня есть Ксюха! Моя Ксюха!»
Тем не менее, Вадим все же вынудил Аню принять его букет. Пусть хитростью и манипуляцией, но цель оправдывает средства. Вот и Стеклова повелась. Как миленькая. А он, с чувством выполненного долга, вернулся к Ксюше. Заключил ее в объятия и мягко погладил по щеке, будто извиняясь за недавнюю сцену. Даже поцеловать собирался, но… в последний момент застыл. Нахмурился. Увидел Клюева, направляющегося прямиком к Ане.
И невольно на Ксюху рыкнул, когда та попыталась отвлечь его от них.
За «воркованием» этих двоих с интересом наблюдала вся группа. Вадим не стал исключением. Но чем дольше он слушал их бред, тем сильнее раздражался. А когда Клюев целоваться к Ане полез, его терпение лопнуло.
- Никитос! – прогромыхал он прежде, чем успел себя остановить.
И тут же напоролся на негодующий взгляд Ксении. Она намеревалась что-то сказать ему, но не успела. В аудиторию бесцеремонно ворвалась… ее Величество, ходячее стихийное бедствие во плоти - Мария Стеклова.
И, пожалуй, впервые на его памяти она выглядела растерянной. Даже… смущенной. Вадим принципиально не вслушивался в их с Аней беседу, но одна Машкина фраза его все же зацепила. Царапнула нутро острой иглой:
- Цветочки, конечно, миленькие. Но… ты даже не представляешь, какие букеты дарили моей сестре. И в каком количестве. С ней такое не…
Окончание ее тирады потонуло в диком реве его пульса. Неожиданное открытие. Неприятное. Вадим стиснул зубы, искренне недоумевая:
«Это какие же? В каком таком количестве? А главное, КТО их ей дарил?»
Незаданный вопрос так и остался без ответа. Аня цыкнула на сестру, призывая ту к молчанию. А мгновение спустя по душу Стекловой-младшей явился лично ректор. И в столь скверном расположении духа Вадим видел дядю нечасто. Впрочем, похвастаться хорошим настроением и он сейчас не мог. Как не мог больше и находиться здесь. Ему будто воздуха не хватало.
С трудом контролируя эмоциональный шторм, в клочья разрывающий его самоконтроль, Вадим поспешил покинуть аудиторию. Никому ничего не объясняя. Ни с кем не прощаясь. Он вышел вслед за Машкой, которую Бондарев повел к себе кабинет. И за Аней… устремившейся на поиски их тетки. Ибо противостоять ректору без ее помощи она явно не рискнула бы.
Проводив ее взглядом, Збруев тяжело вздохнул. С ним происходило что-то.
Странное. Нелогичное. И это «что-то» ему совсем не нравилось…
- Вадим?
Встрепенувшись, он увидел перед собой Ксюшу. И понял вдруг, что не имеет ни малейшего представления, как давно она здесь стоит. Как давно за ним наблюдает.
- Зачем ты это сделал? – выпалила Ксю, испепеляя гневным взором.
Глава 29. Вадим
Банальный вопрос застал его врасплох. Усилил и без того мерзкое чувство вины, копившееся в душе со вчерашнего дня. Породил тревожные догадки:
«Неужели с букетом все было так очевидно? Неужели она… поняла?»
Он ощущал себя гадко. И глупо. Словно малец нашкодивший.
«Сука!» - грохотало в голове. – «Дернул же черт!»
Лишь усилием воли сохраняя внешнее спокойствие, Вадим на всякий случай уточнил:
- И что же я такого сделал?
Сотрясаясь от негодования, Ксения разъяренно зашипела:
- Ты оскорбил меня! Унизил перед подругами и одногруппниками!
Ему не нравился ее тон. И требовательные нотки в голосе раздражали.
Ксюша. Нежная. Милая. Ранимая. Она редко ему дерзила. Крайне редко.
В иной ситуации он давно осадил бы ее. Жестом. Взглядом. Без слов. Но сейчас, осознавая, как крупно накосячил, старался… смягчить острые углы.
- Чем именно? – прокаркал, наблюдая за Полозовой с легким прищуром.
- Тем, что прикоснулся к… ней! – она брезгливо поморщилась. – К этой… этой… как ты мог, Вадим? После вчерашнего! После такой волшебной ночи!
«Да, уж! Волшебнее не придумаешь!» - ядовито усмехнулся он своим мыслям, вспоминая, как сорвался к ней, проснувшись среди ночи с каменным стояком. Как набросился на нее, желая стереть из памяти сон, ставший причиной этого самого стояка. Как, несмотря на дикий голод, не мог толком сосредоточиться и кончить, хрен знает сколько времени. Как крутил-ветел бедную Ксюху в разных позах, чуть ли не до самого утра. Страшно психовал. И ее измучил, и себя. Весело, че! На несколько дней вперед норму выполнил!
- Знаешь же, как сильно я тебя люблю! – вернул к реальности ее тихий робкий шепот. - Знаешь, как дико ревную! Мне больно видеть твои руки на…
Яростно скрипнув зубами от досады, и отчаянно желая вмазать по морде самому себе, Вадим заключил ее в объятия. Мягко притянул к своей груди.
Тяжело дыша, уткнулся подбородком в макушку и глухо буркнул:
- Не накручивай себя. Успокойся.
- Я не могу успокоиться! – огрызнулась она, дрожащим голосом. Но попыток вырваться из его объятий не предпринимала. - Вадим, ты тискал ее на глазах у всей группы! На глазах у меня! Эту выскочку… эту льготницу! Зачем?
Он не спешил с ответом. Молчал. Правду сказать не мог. А врать не хотел.
Крепко сжимая Ксюху в кольце своих рук, ограничился безразличным:
- Так было нужно.
- Нужно? – она поперхнулась воздухом. - И это все, что ты можешь сказать?
- Да. Все.
- Вадим?
- Хм?
- Поясни хотя бы! Что значит, нужно? Кому нужно?
- Тебе. Мне. Всем нам.
- Ты издеваешься надо мной? Или это шутка такая?
Вадим отстранился, вынуждая Полозову смотреть ему в глаза.
- А я похож на шутника? – процедил раздраженно. – Не ты ли, на пару с Зоей верещала, что Аня на публику играет? Что она специально выделывается, чтобы побольше внимания к себе привлечь? И что вас это жутко бесит?
- Ну и…
- Считай, что я пожертвовал собой, выполняя ваше желание! – остановил он ее жестом. – Ускорил процесс. Сделал так, чтобы она… перестала выделываться и приняла цветы. И не важно, как я действовал. Важен итог.
- Допустим, - подозрительно прищурилась Ксюха. – Но в таком случае, зачем ты к Клюеву полез? Зачем остановил его, когда он пытался поцеловать ее?
«Я понятия не имею!» - почти рявкнул Вадим, но сдержался.
От воспоминаний его перекосило. Во рту стало сухо до противной горечи.
По телу пронеслась мелкая дрожь. Ну, уж нет! Ему и вчера с лихвой хватило этого мерзкого зрелища. Не хотел он видеть их лобзаний. Не мог допустить.
«Только как ей сказать об этом? Этой ранимой ревнивой девочке?»
Глава 30. Вадим
Ксения замерла в ожидании ответа. Уставилась на него не мигая.
А у него от напряжения даже скулы судорогой свело.
Дернув подбородком, Вадим устало выдохнул:
- Чтобы потом башку этому дятлу не проломить.
- За что? – оторопела Полозова. – За поцелуй с выскочкой, что ли?
- При чем здесь это? Он меня ослушался, когда полез к ней!
- Ты не можешь запретить ему, добиваться ее! – возмущенно запыхтела Ксюха. – Тем более, Никитос вчера прямо озвучил свои паны на Стеклову!
- А мне… - Вадим мягко пленил ее подбородок, и попытался объяснить более доходчиво. – Глубочайше плевать на его планы! Из-за его дебильных поступков прилететь может всем нам! Неужели ты не понимаешь этого?
- Понимаю, конечно. Но…
- Но?
- Вадюш, - заканючила Полозова, прижимаясь к нему всем телом. – Ну пусть он хотя бы попробует, а? Ну весело же будет!
- Тебе вчерашнего веселья не хватило? – усмехнулся он, поглаживая ее по щеке большим пальцем. – Подсела на острые ощущения? Хочется еще?
- Хочется. Но это вовсе не ощущения. Это возмездие. И она его заслужила!
- Ксю!
- Что? – насупилась девушка. В ее глазах отражалась вселенская грусть. Вадим улыбнулся. В такие моменты он готов был защищать эту девчонку от всего на свете. И баловать. Задумавшись на мгновение, он покачал головой:
- Даже если я не стану препятствовать, ничего у Клюева не получится. Он и с младшей Стекловой не справился. Был послан на хрен прямым текстом. Куда ему со старшей-то тягаться? Аня вам - не Маша! Она… совсем другая!
- Ох, неужели? – ядовитый смешок резанул по ушам. – Ты так хорошо изучил защитницу-Аннушку, да? Откуда такая уверенность в ее исключительности?
- Интуиция. И наблюдательность.
- Выходит, ты за ней наблюдал?
- Не цепляйся к словам. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.
- Нет, не знаю! Мне другое известно. То, что эта выскочка портит мне жизнь одним своим существованием. Смеется надо мной. Вечно нос задирает. Мне надоело терпеть. И молчать. Я бы с радостью понаблюдала, как Никита ее…
- Я сказал «нет», Ксю! – удивляя самого себя, прогромыхал Вадим.
- Но…
Збруев отстранился, буквально сатанея при мыслях о планах Клюева. Все в его душе протестовало против этого. Пробуждало в нем худшую сторону.
С трудом сохраняя ровное дыхание, Вадим выразительно посмотрел на Полозову. Холодно и строго. Но затем… произнес как можно мягче:
- Все, закрыли тему. Не переживай на ее счет. Я буду держать руку на пульсе.
- Ладно, - нехотя согласилась девушка. – Ты ведь… любишь меня? Правда?
- А ты? – требовательно отозвался молодой человек.
- Я? Очень!
Он вновь заключил ее в объятия и шепнул, целуя в висок:
- Отлично. В таком случае, никогда не оспаривай мои решения. Мне виднее.
- Ладно. Но и ты… больше не прикасайся к ней. И вообще, после нее лучше сходить и хорошенько руки с мылом вымыть. Мало ли? Вдруг она заразная?
Вадим осуждающе поцокал языком:
- Перегибаешь, Ксю. Это уже низко.
- Вадюш, я серьезно! – Ксения вывернулась из его хватки и заговорщицки затараторила. – С ней что-то нечисто. Мутная она какая-то. Вся такая бедная-несчастная. Льготница-бюджетница, а вещи какие носит?
- Какие? – усмехнулся Збруев, воскрешая в мыслях образ Стекловой. - Бесформенные?
- Брендовые! – прилетело в ответ. – Даже старье на ней, и то фирменное!
- Ну и что? – недоуменно.
- Как это, что? – возмутилась Ксюха, всплеснув руками. – Откуда у нее такие деньги? И парфюм у нее дорогой! Стойкий. Шлейфовый. А сегодня? Что Машка сказала, когда цветы у нее на столе увидела? Фактически осмеяла букет - причем, явно не дешевый, и заявила, что…
- Я слышал! – нахмурился Вадим. От слов Марии его до сих пор коробило.
- Получается, - рассуждала Полозова, смакуя каждую деталь. – Цветы ей дарят регулярно. И такие букеты, на фоне которых сегодняшний – полевые ромашки! Интересно, за какие заслуги? Или, быть может, услуги?
- Услуги? – заторможенно повторил Вадим, до онемения пальцев стискивая кулаки. В груди жгло и глухо тарахтело от жутких догадок. Его лихорадило.
«Какие еще, на хрен, услуги? Я не… я… Пф! Так, спокойно! Разберемся…»
Даже не подозревая, что своими словами толкает его к краю пропасти, под названием безумие, Ксюха продолжила орошать кислотой его сердце:
- Плюсуем сюда Клюева, который из-за нее кукухой двинулся. Стоило ему с ней в кровати чуток побарахтаться и все – ни о чем думать не может, кроме как переспать с ней. А ведь он у нас тот еще ходок! Его сложно удивить! Значит, умелая она в этом плане. Значит о-о-очень опытная и…
- Ну и к чему ты клонишь? – нервно перебил ее Вадим, раздраженно передернув плечами и набычившись. – Что пытаешься сказать? Что она... что? Ворует? Запрещенными смесями барыжит? Или вообще, собой торгует?
Протяжно вздохнув, девушка кивнула:
- Да. Нам кажется, что Анька эскортница. Как иначе все это объяснить?
Вадим застыл, точно парализованный. Ошарашенный ее словами.
Оглушенный ревом пульса. Отравленный одной лишь… подобной вероятностью. На короткий миг лишившись самообладания, он гаркнул:
- ЧТО?
Глава 31. Вадим
Ксюха вздрогнула от неожиданности. Изумленно охнула, округлив глаза.
Не удивительно. Он крайне редко повышал на нее голос. Тем более на публике. При свидетелях. Но Вадим ничего не смог с собой поделать. Сорвался, ошалев от Ксюхиных умозаключений. С ним сейчас происходило что-то невообразимое. Ему будто кости ломали тяжеленной кувалдой. И каждый вдох причинял зверскую боль. Он отказывался верить услышанному. Это шло вразрез всем его представлениям об Ане. А их накопилось немало. Сжав губы в тонкую линию, Вадим горько усмехнулся. Беззвучно. Про себя.
«Аня? Шлюха? Нет. Ну, нет… Да НЕТ, же! Кто угодно, только не она! Одно дело задницей перед парнями крутить, и о мужские ширинки тереться. И совсем другое – торговать своим телом. Эта выскочка не пала бы так низко. Она слишком высокого мнения о себе. Она… пахнет силой. В ее глазах тотальное равнодушие ко всему, а на голове корона таких габаритов, что можно ей потолки поцарапать! А королевы, как известно, в борделях не прислуживают. Да и понял бы я сразу. Я бы… почувствовал!»
- Вадим? – растерянно, с тревогой в голосе позвала его Ксюша.
Он не позволил ей прикоснуться к себе, когда она попыталась. Поддавшись порыву, отпрянул от ее рук. Заметив неладное, на них с интересом уставились около десятка любопытных глаз. Чужое внимание подействовало на него отрезвляюще. Подойдя к Ксюхе вплотную, Вадим тихо зашипел:
- Я сейчас не ослышался? Ты действительно сказала это?
Она побледнела под его озверевшим взглядом.
- Вадюш? – пискнула жалобно, испуганно. – Ты чего? Я же просто…
- Просто, что?
- Предостерегаю тебя!
- От чего?
Ответа не последовало. Тогда, закипая от гнева, он с силой стиснул ее плечи.
- Значит, Стеклова у нас эскортница, да? Шмотки нормальные носит, цветы в подарок получает. Духами не брезгует. Действительно. Прожженная шлюха!
- Пожалуйста, не…
- Ты к подобным умозаключениям сама пришла, или подсказал кто?
Нервно пожевав губу, Ксюша отозвалась еле слышно:
- После сегодняшнего, так многие думают. И я, и девчонки мои, и одногруппники наши. Некоторые из них.
Ослабив хватку и убрав руки с ее плеч, Вадим мысленно ругнулся:
«Вот ведь… Одни неприятности от этих кудахтающих дур!»
Вслух же произнес с притворным спокойствием:
- О, тогда все ясно! Вопросов более не имею. Хотя, погоди-ка. Есть парочка! Вы там совсем ополоумели?! Или тупо от безделья… херней страдаете?!
- Вадим! – возмутилась Ксюха, но была остановлена пренебрежительным:
- Эскортница! Что это за бред вообще? Как вам такое в голову пришло?
- Никакой это не бред! - взволнованно затараторила девушка. – А всего лишь наши догадки. Предположения. Один из возможных вариантов, так сказать. Мы ведь не утверждаем! Но мысли подобные… все же проскальзывают!
- Вот и оставьте их при себе! – холодно бросил Вадим, все еще сражаясь за порушенный самоконтроль. – И сама прекращай, и всему вашему консилиуму передай, чтобы завязывали они всякую дичь пороть!
- Я-то передам, но…
- Но?
- Какое тебе до этого дело? – ревностно выпалила Полозова. – С каких это порт ты так яростно выгораживаешь Аннушку? Почему так сильно злишься?
- А это не очевидно? - криво усмехнулся молодой человек. – Объяснить?
- Да, объяснения сейчас лишними не будут! – не отставала девушка. – Давай, расскажи мне, какого дьявола ты защищаешь эту суку, а на меня… орешь? По логике вещей, все должно быть наоборот! Ты должен меня защищать!
Глава 32. Вадим
Вадим поморщился, чувствуя себя скверно. Понимал, что в иной ситуации именно так и поступил бы. Он всегда не задумываясь принимал сторону Ксюхи. И в детстве, и в осознанном возрасте. Но… только не сейчас.
- Молчишь? – ощетинилась она, дрожа, будто в лихорадке. – Сказать нечего? А может, что-то от меня скрываешь? Может тебе понравилось… тискать ее?
Збруев нервно рассмеялся:
- Только не говори, что ревнуешь!
- К кому? К ней? Пф!
Тяжело вздохнув, он покачал головой. Заключив в ладони ее лицо, склонился, вынуждая смотреть ему прямо в глаза, и попытался вразумить:
- Ксю, приди в себя, наконец! Мне нет дела до этой девчонки! Мне плевать, монашка она или проститутка в третьем поколении! Но ты – моя девушка! Копаться в чужом белье тебе не по статусу! Не разочаровывай меня! Я не хочу, чтобы ты имела хоть какое-то отношение к этим грязным сплетням! И уж тем более не хочу, чтобы ты их… распускала! Надеюсь, это ясно?
Улыбнувшись через силу, она слабо кивнула в ответ. Не сразу, но тем не менее. А Вадим привычным жестом прижался губами к ее виску, шепнув:
- Вот и молодец. Вот и умнич…
Договорить он не успел. Замолчал. Застыл.
Замер, устремляя острый взгляд ей за спину, когда услышал возмущенное:
- Ай, Стеклова! Ты хоть смотри, куда прешь! Снесешь же, блин!
Так и есть. Прокладывая путь от деканата в нужную аудиторию, Аня налетела на какого-то студента. Но едва ли заметила его. Побежала дальше, быстро извинившись. Хмурая. Задумчивая. Взвинченная. Ее глаза сверкали, как у разъяренной кошки. Даже сквозь мешковатый джемпер было заметно, как тяжело вздымалась и опускалась ее грудь. Аня выглядела недовольной.
- Что-то быстро она вернулась, - озвучила Ксения мысли Вадима.
Он неопределенно пожал плечами:
- Этого следовало ожидать. Дядя Ярик к себе на ковер вызвал только младшую Стеклову. А защитнице-Аннушке, скорее всего, указал на дверь.
- Интересно, что там такого Машка натворила?
- Да хрен ее знает. Эта мадам могла выкинуть что угодно!
Им не суждено было удовлетворить свое любопытство. По крайней мере, сейчас. Раздался звонок. Начались занятия. Наскоро распрощавшись с Ксюхой, Вадим тоже поспешил на пару. И ближайшие полтора часа провел в тщетных попытках сосредоточиться на науке. Черта с два! Мысли его, так или иначе, крутились вокруг… Ани. Неправильные мысли. Навязчивые.
И чем старательнее он гнал их от себя, тем глубже они в него проникали.
Едва лекция закончилась, Вадим вылетел из аудитории, как ошпаренный.
Голова его страшно гудела. Воздух со свистом вырывался из груди.
А за глоток холодной воды он с радостью продал бы сейчас душу.
Но буфет уже не работал. Выбора не было. Не реагируя на оклики одногруппников, Збруев уверенной поступью направился в уборную.
Оказавшись внутри, в полном одиночестве и тишине, припал к крану и сделал пару жадных глотков. Затем умылся, вооружился бумажными полотенцами, и уже собирался осушить лицо, когда скрипнула дверь.
Рефлекторно обернувшись на звук, Вадим застыл подобно каменной глыбе.
На пороге, скрестив руки на груди, стояла Аня. Она молчала, буравя его странным взглядом. Збруев рассматривал ее столь же пристально.
Наконец, не без труда сбросив с себя оцепенение, он иронично хмыкнул:
- Ты же в курсе, что это мужской туалет?
Уверенный кивок и хитрый прищур служили ему ответом.
- Тогда чего врываешься без стука? – нахмурился Вадим, ощущая некую… растерянность в ее присутствии. – Вдруг мы здесь разгуливаем без штанов?
Ноль реакции. Лишь тихий вдох. Резкий выдох. Нездоровый блеск в глазах. И… уверенный шаг вперед. К нему. Еще один. И еще. Аня приближалась плавно. Без резких движений. Будто хищница, загоняющая жертву в угол.
Она не остановилась до тех пор, пока расстояние между ними не сократилось до минимума. Держалась невозмутимо. Спокойно и отстраненно. В то время как Вадим… по полной программе охреневал от ее смелости. Спокойствие давалось ему непросто. От осознания, что стоит ему вдохнуть поглубже, и их тела соприкоснуться, по венам разливался губительный ток. В ушах гудело:
«Давай! Сделай это! Дотронься. Вдохни. Ощути…»
Мотнув головой, дабы избавиться от этого гребанного наваждения, Вадим что есть мочи стиснул кулаки. Не узнавая своего голоса, хрипло прокаркал:
- Ну, и? Чем обязан?
Аня одарила его холодной улыбкой.
И фразой, буквально выбившей почву у него из-под ног.
- Я виноват, сожалею! - прочитала она с крохотного куска картона, который сжимала в пальцах - открытка из букета. – Ничего не хочешь объяснить?
Вадим оцепенел. Сказать, что выпал в осадок – не отразить и сотой доли действительности. Он во все глаза таращился на Аню с высоты своего роста, будучи не в силах ответить хоть что-то вразумительное. Зато, прекрасно понимал кое-что другое. Расплата. Вот и настигла его расплата за глупость.
За мимолетную слабость. Но признаваться в содеянном Вадим не собирался даже под страхом смерти. Не хватало еще тут… перед выскочкой унижаться.
- Даже близко не понимаю, о чем ты там бормочешь! – выдал он грубо, заносчиво. Так, чтобы у Ани отпало желание расспрашивать его дальше.
Не прокатило. На его выпад она лишь воинственно вздернула подбородок.
- Понимаешь! – раздался ее тихий рокот. - Ты думал, я не догадаюсь?
ТЕЛЕГРАМБот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕБольшая библиотека с любыми жанрами и авторами
Большая Библиотека
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2 книги