Времена огня и погибели

Пролог

537 год.

Британия

Тот год выдался темным и смутным. Сразу после Крещения моровая язва, явившаяся из-за южного моря, прошла по Острову, унеся многие тысячи жизней. В Винчестере и Гластонбери, в Корнуолле и на севере, в земле пиктов — всюду горели погребальные костры. При дворе короля Пендрагона в Камелоте оказался спущен его флаг, с алым змеем. Церкви не успевали отпевать умерших, и могильщикам предстояло немало работы.

Едва прошла эпидемия — началась смута. Опять восстали при оружии саксы, что были разгромлены пятнадцать лет назад при горе Бадон, — и пошли войной на пределы Логрии, предавая огню поселения гаэлов и римлян. Народ надеялся, что король призовет своих рыцарей, как делал это не раз прежде, дабы изгнать неприятеля. Но между рыцарями и монархом случился разлад.

Первый из пэров Круглого стола, сэр Ланселот из Бенвика, прозванный Озерным, предался грешной связи с супругой короля, королевой Джиневрой. Храбреца, прежде честно служившего Альбиону, обвинили в измене. Сэр Гавейн, герцог Оркнея, требовал его головы. Государь стремился примирить вассалов, но, опозоренный и ославленный рогоносцем сам, не имел уже уважения среди подданных.

Благородные лорды сошлись в битве, когда принадлежавший сэру Ланселоту замок Бенвик оказался осажден войском сэра Гавейна. Король явился с малой свитой, горяча коней, и надеялся вразумить подданных, но он опоздал. Оба рыцаря, бывшие прежде боевыми товарищами и почти друзьями, сошлись в поединке — преломили сперва копья, а после взялись за мечи. Долго шел тот бой, и наконец сэр Гавейн пал бездыханным. Ланселот победил, но мало было чести в той победе.

Понимая, что предал сюзерена и погубил соратника, выступавшего за доброе имя королевского дома, опозоренный рыцарь, в окружении врагов и друзей, преломил свой меч — и обернулся лицом к государю, Артуру, сыну Утера, что звался Пендрагоном.

— Мой повелитель и друг, — сказал сэр Ланселот, и свидетели клялись потом: он с трудом сдерживал слезы, — я не стану больше отрицать преступлений, в совершении которых меня упрекали. Я обманул ваше доверие и запятнал ваше доброе имя. Хотите срубить мою дурную голову с плеч — поскорее сделайте это.

Рыцарь шагнул вперед, отбросив в сторону рукоять с обломком клинка, и встал перед королем на колени. Решительный и непреклонный, непоколебимый в битве, ни перед кем не отводивший глаз, сейчас герой Альбиона казался таким же сломленным, как был сломан его меч. Ланселот опустил голову.

С минуту его сюзерен стоял молча: Артур Пендрагон явился сюда, желая убедить рыцарей не сражаться друг с другом, — но один уже лежал на земле бездыханный, и гнев, овладевший владыкой Камелота, оказался силен. Он смотрел на вассала — и вспоминал, как тот клялся ему в верности и вместе с ним ездил на битву, а затем предательски и подло овладел женой Артура на их общем супружеском ложе. Вспоминал Артур и насмешливые шепотки придворных, что достигали в последние недели его слуха. Он думал о похабных песнях, что уже распевают, небось, на площадях ваганты.

Ярость кипела, ища выхода. Один взмах меча — и предатель падет, а вместе с тем очистится изгаженная королевская честь.

Пальцы короля сомкнулись на рукояти Экскалибура, клинка, подаренного ему чародейкой. Артур до середины выдвинул меч из ножен, и солнце осветило древние письмена, отчеканенные на лезвии, — слова на языке, что был старше латыни, и эллинского, и наречий гаэлов. Стояли, затаив дыхание, подданные… а затем государь спрятал меч обратно.

— Живи как хочешь, — сказал он сухо. — Если ты подохнешь, то не от моей руки. Эй, вы! — возвысил Артур голос. — Сим дарую этому человеку мое королевское прощение. Кто тронет его впредь, окажется виновен перед законом. Бедивер, — распорядился он дворецкому, — устройте Гавейну достойные похороны.

Король ушел, взмахнув алым плащом, и за ним ушла вся его свита. А рыцарь, лишенный чести, еще долго сидел, преклонив колени, на сырой земле, и лицо его оставалось печальным и серым. Ланселот вспоминал былые годы — турниры и ратные подвиги, отвагу и доблесть. Рыцарь вспоминал сына, который отправился искать Грааль и сгинул бесследно. Вспоминал прекрасную даму, ради чьих сиреневых глаз он сжег дотла ее жизнь и свою собственную заодно.

Наконец Ланселот вздохнул и вернулся в замок. Он бродил по покоям молчаливой тенью, и слуги избегали попадаться на глаза господину. Ланселот Озерный прожил еще много лет, но счастливых среди них не нашлось. Он умер, замаливая грехи и надеясь, что однажды окажется за них прощен. Впрочем, люди запомнили его как героя. Кретьен де Труа написал о нем роман, Томас Мэлори и Теренс Уайт не судили его строго.

Государь же, предав земле Гавейна, устроил по оркнейскому герцогу пышную тризну. Всю долгую весеннюю ночь, до рассвета, сидел Артур Пендрагон в походном шатре и пил неразбавленное вино, в окружении оставшихся с ним товарищей — сэра Кея, с которым он некогда вырос и которого любил как брата, несмотря на его колючий язык; а также сэра Борса и сэра Бедивера, верных своих друзей. Король молчал и смотрел в кубок с вином.

— Дурное решение, мой государь, — не сдержался наконец сэр Кей. — Вернулись бы вы да разобрались с изменником. Люди станут говорить, что вы допустили слабость.

— Будешь вести подобные речи, — поднял голову Артур, отставив кубок с вином, — повешу тебя самого. — Он тяжело вздохнул. — Другом мне Ланселот был долгих двадцать лет, а предателем — года два или три. Второму первого не перевесить, как ни крути. Не для того, любезный брат, собирали мы Круглой стол среди беззакония нынешних времен, чтобы теперь гнев уподобил нас варварам.

Король чтил римские законы и отправлял преступников на справедливый суд. Подобная щепетильность была редкой в те черные дни. Сотню лет назад легионы покинули остров — и Британия, с дней Цезаря Клавдия пребывавшая под защитой Рима, опрокинулась в хаос. Саксы и англы терзали ее, собственные лорды чинили на ее земле произвол.

Глава первая

5 сентября 4948 года.

Тимлейн

Все вышло, как предсказывал дракон. Случились войны и потрясения, смута и разброд, мор и великое горе. Столетие за столетием проносились, неумолимые, над землей. Явились в Британию из-за моря даны, грабя города и святые места, устанавливая свои законы. Сопротивляясь им, семь саксонских королевств объединились в единое, нареченное Англией. Пересек узкий пролив нормандский герцог Вильгельм и сделал это королевство своим. В долгой борьбе, что велась вперемежку чернилами и кровью, Англия и гаэльские народы породили новую Британию, названную Великой, — а затем и она сгинула, когда пришел ее час.

Люди постигали секреты природы и создавали новое оружие, еще более разрушительное, чем прежде, а затем пускали его в ход. Следовали разорение и голод, безвластие и анархия, и все приходилось начинать сначала. Явился дом Карданов — и положил начало стране Иберлен, основав державу на древней земле, помнившей еще, как пикты возводили на ней свои кромлехи. Пришла с юга Тарагонская империя — и едва не разрушила эту страну, если бы не чародей по имени Бердарет Ретвальд, явившийся из полуночной тьмы.

Теперь внуку внука Короля Колдуна Гайвену Ретвальду предстояло отстоять Серебряный Престол от всякого, кто решит на него посягнуть. Столкнувшийся с предательством, познавший измену, он рано потерял отца, ставшего жертвой переворота. Вернув трон в кровопролитной войне, Гайвен не обрел покоя и мира. Вельможи составили против него новый заговор. Лорды Коронного Совета не верили ему. В Гайвене они видели спутавшегося с бесами колдуна, чудовище, нечеловеческую тварь.

«В определенном смысле они оказались правы», — подумал Гайвен с мрачной усмешкой.

Перенесенный на север при помощи чар, молодой иберленский владыка встретился там с чародеем из рода драконов — Шэгралом Крадхейком. Повелитель Тьмы, как прозвали его в старину, признался Гайвену, что является отцом деда его деда. Шэграл согласился помочь королю, оставленному собственным народом. После короткого колебания юный Ретвальд принял его помощь. Он обрел память и знания древнего чародея — а возможно, и саму его душу. Душу создания, прожившего на свете больше двух тысяч лет.

Получив от Келиха Скеграна, главы Дома Точащих Землю, повелителя сидов и короля Волшебной Страны, несколько сотен эльфийских воинов, Гайвен вернулся в иберленскую столицу. Мятежники оказались разгромлены меньше чем за час, и флаг Ретвальдов вновь взлетел над цитаделью. Теперь, когда смутная ночь сменилась солнечным днем, Гайвену Ретвальду предстояло объявить подданным о том новом пути, который он избрал для страны.

День выдался жарким. Солнце горело ослепительно ярко, уподобившись глазу злого дракона. Казалось, будто не наступила осень, а стоит еще середина августа, с присущими ей засухами и раскаленными ветрами. Духота повисла в воздухе, легкая испарина выступала на лицах.

На Старой Ратушной площади собралось около десяти тысяч горожан. Толпа галдела, переговаривалась, спорила. Дворянство и клир, богатые купцы и владельцы мануфактур, представители ремесленных гильдий, а также простые жители Тимлейна, мастеровые, мелкие торговцы и служащие.

Последние два дня иберленская столица полнилась тревожными слухами. Еще позавчера вечером стало известно, что пришедший сын Брайана Ретвальда свергнут собственными вассалами и бесследно исчез. Знать объявила, что сажает на Серебряный Трон дочь прежнего лорда-констебля, Раймонда Айтверна, юную Айну. Организаторы переворота попытались привести народ к присяге новой королеве, но церемония оказалась сорвана. Как гласила молва, колдовством.

Сегодня утром поступила новость, что пропала теперь уже наследница Айтвернов. Ее сторонники убиты либо сидят под замком в Тюремной Башне, ожидая допроса, а в цитадели вновь распоряжается прежний монарх. Убит, например, граф Роальд Рейсворт, возглавивший мятеж. Убит также Эдвард Эрдер, старший сын и наследник Джейкоба Эрдера, что уже пробовал этой весной обратиться против правящей династии. Арестованы юный граф Виктор Гальс, тан Таламор и иные доказавшие свою неверность сановники.

Стражники оцепили площадь. Опущенные забрала, перекрещенные алебарды и протазаны, боевые доспехи вместо парадных. Гайвен не доверял королевской армии. Он приказал арестовать всех капитанов, находившихся в замке, передав их полномочия лейтенантам. Ретвальд надеялся, что повышение по службе, полученное младшими офицерами, удовлетворит их честолюбие и обеспечит их преданность.

Ретвальд приказал Дэлену Дайнеру, правой руке покойного Шэграла, командовавшему эльфийской гвардией, разместить своих стрелков на крышах окружавших площадь зданий. Стрелки имели на вооружении лучевые ружья. Три десятка таких орудий передал Дэлену государь Келих, позволив достать их из тайников Звездной Цитадели. Совсем немного оружия, изготовленного Древними, пережило смуту минувших веков. Эльфийские владыки стерегли его строже зеницы ока.

— Приготовьтесь к возможным волнениям, — предупредил Дэлена Гайвен. — Если в толпе найдутся подстрекатели, стреляйте в них. Если неблагонадежными покажут себя гвардейские полки, прикажите снайперам обезвредить командиров.

— Воля моего государя будет исполнена в точности, — растянул тонкие губы в улыбке фэйри Неблагого двора. Молчаливый, исполнительный, послушный, он ходил за Ретвальдом подобно тени, не высказывая своего мнения и не противореча ни в чем. Этим он выгодно отличался от всех, с кем Гайвену доводилось иметь дело прежде.

Старую Ратушу построили в середине сорок пятого века, когда нынешняя иберленская столица впервые обрела самоуправление и в ней был учрежден магистрат. Изначально Александр Второй Кардан возвел на правом берегу Нейры замок, где укрылся от смуты, раздиравшей страну даже спустя сорок лет после окончания Войны Пламени. Большая часть герцогств и графств провозгласила тогда независимость, потеряв доверие к престолу. Шаг за шагом Карданы собирали королевство вновь, пользуясь поддержкой примкнувших к ним Айтвернов. Постепенно вокруг замка выросло поселение, которое затем стало городом, по имени изначальной крепости названным Тимлейном. Король позволил горожанам избрать лорда-мэра, который ведал с тех пор вопросами благоустройства столицы и говорил от лица всех гильдий, разрешая возникающие меж ними споры.

Глава вторая

5 сентября 4948 года.

Лагерь Данкана Тарвела

Степь пела о смерти — шепотом трав, шелестом ветра, тенью ястреба, кружившего под палящим солнцем. Казалось, незримые призраки встают с зеленых равнин, опираясь на проржавевшие мечи и молча глядя на скачущий Объездной дорогой отряд. Много сражений прокатилось по этой земле за минувшие тысячи лет, кости многих солдат непогребенными покоились в ней. Наследнику Драконьих Владык чудилось — вот они, бесплотные, невесомые, память от памяти былого, поднимаются со своих упокоищ и смотрят, как едут солдаты войны грядущей, готовые себя на ней сжечь.

Разговор, что завязался между Артуром Айтверном и Эдвардом Фэринтайном на выезде из Тимлейна, угас сам собой на середине дороги. Государь Эринланда, сосредоточенный и нахмуренный, глядел только вперед. Артур тоже молчал.

Собственный сюзерен, вернувшийся из северной тьмы и окончательно сделавшийся чужим и непонятным, запечатлелся перед его мысленным взором. Гайвен переставал быть собой все последние месяцы. Он преображался постепенно, неспешно, шаг за шагом, и вместе с тем неотвратимо, с того самого страшного дня, когда в нем пробудилась магия.

Сперва изменился облик последнего из Ретвальдов, затем стала искажаться душа. Сегодня в столице Артуру встретился совершенно незнакомый человек — разумный, приводящий логичные и, казалось бы, правильные доводы, открытый, располагающий к себе и… бесконечно опасный.

В сотню, в тысячу раз опаснее, чем был Гледерик.

«Человечеству нужен порядок, и я его создам. Мы вместе создадим его, Артур. Армии, которую я соберу, потребуется генерал».

Единственным ответом, который герцог Айтверн на это нашел, оказался удар кинжалом в грудь своему господину. Бывшему господину. Артур понимал, что совершает предательство, и не мог на него не пойти. Иберлен и без того изнемогал уже в крови, пролитой за последней год, и меньше всего потомку Драконьих Владык хотелось смотреть, как весь мир окажется опален тем же пламенем, что рвалось на его глазах в небеса на Горелых холмах.

Отчаянно не хватало сестры. Несмотря на взбалмошный характер и бешеную гордость, иногда Айна была той единственной, кто его понимал. Да только она сгинула в неведомой бездне вместе с королевой Кэран, и непонятно было, как их отыскать.

Блейр Джайлс, верхом на кауром жеребце, выехал вперед, поскакал бок о бок со своим господином и королем Эринланда. Молодой рыцарь, одетый в латы дома Айтвернов, с вычеканенным на них драконом, смерил Артура внимательным взглядом, а затем спросил:

— Уже решили, что станете говорить войску?

— Там придумаю, сразу на месте. Приедем, и чего-нибудь им всем наплету.

— Герцог Айтверн… — Тон Блейра сделался настойчивым. — Если вы что-то задумали, говорите сразу. Мы едем три часа, я не добился от вас внятных ответов, в какое положение мы попали.

Артур вздохнул:

— Блейр, имей я представление, что тебе сказать, — уже ответил бы. Все, что нужно знать войску, ты узнаешь вместе с войском. Потом мы с государем Эдвардом, государем Клиффом, леди Кэмерон и лордом Данканом станем держать совет о вещах, которых войску знать не положено. На эту встречу ты будешь допущен, как мой лейтенант, и тоже все выслушаешь. А сейчас дай мне доехать спокойно. Голова болит.

— У вас болит голова, потому что вы пили минувшим вечером, после сражения, слишком много вина, и мешали его с бренди, — сказал Блейр, встретил недовольный взгляд Айтверна и замолчал.

К лагерю Данкана Тарвела отряд подъехал вечером, когда заходящее солнце окрасило небо над тянущейся к западу просторной равниной в золотистые и алые тона. Часовые, караулившие на обломках разваленных во время вчерашней атаки ворот, расступились при виде кавалькады и развели в стороны алебарды.

— Трубите общевойсковой сбор, — бросил Артур начальнику дозорных. — Собрать всю армию и прислугу напротив кашеварен. Мне есть что сказать.

Заиграли, созывая отряды на построение, трубы. Офицеры, выглядевшие встревоженными и хмурыми, собирали солдат на вытоптанной сотнями сапог площадке посредине форта. Здесь были гвардейцы из трех регулярных наемных отрядов, находившихся на службе у герцога Тарвела и возглавляемых тремя капитанами — Паттерсом, Греганом и Лирманом. Помимо них вышли из своих шатров благородные рыцари и их вассалы, связанные ленной присягой со Стеренхордом, в сопровождении оруженосцев и стюардов; а также покинула свою наскоро разбитую на окраине форта стоянку та малая часть королевской армии Иберлена, что была приведена вчера таном Эйтоном Брэдли и после случившегося сражения вновь приняла сторону дома Ретвальдов.

Поднялся на флагшток в середине поля вышитый на желтом полотнище бурый медведь Тарвелов. Развернуты были рядом герольдами знамена вассалов, среди которых присутствовали граф Крейн, граф Риверс, тан Честер, тан Гонт и тан Роджерс. Все упомянутые лорды стояли вблизи наследника Стеренхорда — сэра Алистера Тарвела, носившего также титул графа Годфрея, которого почитали за вожака. Его дядя и господин Данкан Тарвел, молчаливый и бледный, в черном дублете, держался позади своей свиты, опираясь на трость, будто испытывал внезапную немощь, и не подошел с приветствием к герцогу Айтверну при его появлении. Между бывшим учителем и учеником пробежала трещина, и кто знает, не превратится ли эта трещина в скором времени в пропасть.

Под рукой Данкана Тарвела находились три с половиной тысячи военнослужащих и две тысячи обслуги и челяди, включая кузнецов, поваров, фуражиров, сапожников и маркитантов. «Большая часть наших сил. Если я рассорюсь с Тарвелами, разом останусь почти ни с чем».

Вчера Паттерс и его товарищи обещали Артуру перейти на службу его дому, оставив Данкана Тарвела. Однако положение в тот момент было критическим и лорд Данкан утратил в их глазах авторитет. Теперь, когда подоспели остальные стеренхордские части во главе с молодым Алистером, Айтверн не мог поручиться, что капитаны остались верны своему решению.

Глава третья

Ночь с 5 на 6 сентября 4948 года.

Лагерь Данкана Тарвела

На сегодняшнее совещание в шатер Тарвела пришли: сам герцог Тарвел с племянником сэром Алистером, графом Годфреем; король Эринланда Эдвард Фэринтайн с графами Своном и Кэбри; король Гарланда Клифф Рэдгар с графами Клейном и Риделем; королева Эринланда Кэмерон Грейдан; капитан Байерс, три лейтенанта стеренхордской гвардии и два лейтенанта гвардии малерионской — Гридерс и Джайлс. Присутствовал также секретарь герцога Тарвела по имени Фрэнк Соммерс, исполнявший обязанности писаря, на случай, если потребуется что-нибудь записать. Пока не потребовалось.

Артур рассказал дворянам и офицерам практически все, что видел и слышал в Тимлейне. Айтверн объяснил, что наследник Ретвальдов в самом деле происходит от второй линии Драконьего Дома, является потомком Шэграла Крадхейка, Повелителя Бурь, и даже имел с ним встречу на севере. Артур не коснулся лишь единственный темы. Он ни единым словом не обмолвился о странной угрозе воспользоваться силами Древних, которую Эдвард Фэринтайн высказал перед лицом Ретвальда и его нечеловеческих слуг. Об этих вещах Айтверн собирался поговорить с королем Эринланда наедине.

— По словам Гайвена, Повелитель Бурь мертв, — сказал Артур. — Умирая, он передал ему все магические знания, которыми обладал сам, и свою память.

— Вот так просто? — поднял правую бровь Алистер Тарвел. — Страшный колдун взял и отказался от жизни? Сказал внуку — забирай все, чем я сам владею, — и отдал концы? В сказках злые волшебники цепляются за жизнь, сколько есть силы, а если получится — возвращаются и после смерти.

— Мы живем не в сказке, граф Годфрей.

— Я понимаю, герцог Айтверн. Но у любого человека, будь даже он эльф возрастом в три тысячи лет, существуют личные мотивы. Эгоцентрические, — усмехнулся Алистер, внезапно отбросив свойственный ему провинциальный говор. — Вы предлагаете мне поверить, что Шэграл Темный пожертвовал жизнью ради успеха дела, которое сам тысячу лет назад проиграл? Достойный уважения идеализм, но разумно ли спихивать такую задачу на восемнадцатилетнего юнца, самому выбывая из игры? Наш второй Король Чародей молод, неопытен и задатков блестящего интригана до сих пор не выказывал. Он легко может сложить голову и без нашего восстания — например, от вовремя подсыпанного в вино яда. Едва ли многие в столице окажутся в восторге от случившегося с лордом Гайвеном преображения. Что тогда — коту под хвост все великие планы?

— Я пересказал вам, что услышал сам. Я не был на севере, не разговаривал с Повелителем Бурь лично и тем более не читал его мыслей. Я вообще не умею читать мысли, если вы не поняли. Но я видел Гайвена. — Артур сделал паузу. — Это уже не совсем Гайвен. Все выглядело так, будто он одержим. Ритуал, который они провели с Темным Владыкой, мог означать и передачу души — не только разума. Если я прав, в каком-то смысле Гайвен и есть Темный Владыка.

— Такой вариант возможен, — согласился младший Тарвел спокойно. Капитаны Паттерс и Лирман переглянулись, Клифф Рэдгар с непроницаемым лицом выпил вина из тяжелого кубка, украшенного чеканкой в виде бегущих за оленем охотничьих псов. — В таком случае сразу, как мы прибудем в Райгерн и закрепимся там, следует издать манифест о низложении Ретвальда и разослать гонцов по всему Иберлену. Это неправильно, — улыбка сэра Алистера сделалась неожиданно жесткой, — что на Серебряном Троне расселся сам Темный Владыка.

— Я понимаю, — сказал Артур сухо.

Разговор приближался к теме, которой он не хотел затрагивать. Очевидно, что если поднимаемое сейчас восстание имеет целью свержение Гайвена, потребуется объявить какого-то претендента на его место. Герцогу Айтверну не хотелось даже предполагать, кому отойдет корона в случае свержения Ретвальдов. Слишком велик был риск, что в списке наследников трона первым окажется названо его собственное имя, а садиться на трон Артур не собирался. Ему с головой хватало тех хлопот, что уже свалились на него. Власть над страной — слишком большая ответственность. Пусть ее возьмет тот, кто ее хочет.

«Возможно, мне не следовало убивать Гледерика, — кольнула нежданная мысль. — Вот уж кто точно власти хотел и, возможно, даже был способен с ней управляться. Убеди я Гайвена сделаться герцогом, преклони сам перед Брейсвером колено — не случилось бы всего, что теперь происходит».

— Нам нужно решить вопрос с престолонаследием, — озвучил старший из Тарвелов, герцог Тарвел, опасения Артура. — Ты отлично сказал, мальчик… — За «мальчика» Артуру полагалось бы одернуть Данкана, но сейчас он сдержался. — …Что наша цель — драться за страну, а не за монарха. Но простой народ таких тонких материй не поймет. Солдату нужен король, ради которого он пойдет в битву.

Тарвел, казалось, забыл о случившейся за два часа до того склоке. Говорил он уже, по крайней мере, не настолько сердито. Что не делало его слова менее неудобными для Артура.

— Граф Рейсворт потребовал, чтобы мы присягнули Айне Первой, — напомнил капитан Байерс. — Он объяснил, что из всех потомков Карданов по женской линии старшинство принадлежит Айтвернам. И раз Ретвальды не подходят, а брата или сестры, или кузенов у колдуна нет, отдадим трон родичам старой династии.

— Чушь собачья, — отбрил сэр Данкан. — Насчет Айны Первой. Девицу, которая ничем себя не проявила и которую народ не знает, — в королевы? Мы не в шахматы играем. Роальд искал удобную марионетку, а сам надевать корону не хотел. Боялся, что Коллинс и Эрдер этого не признают и начнут претендовать сами. Тем более что Коллинсы — следующие после Айтвернов в числе наследников Карданов. Поэтому Рейсворт и выставил впереди себя девчонку, в надежде, что ее признают все влиятельные дворяне, каждый мечтая выдать за нее наследника или жениться лично. Про Айну можем забыть, тем более что у нее есть более старший родственник, возглавляющий фамилию. Сэр Артур, будете нашим королем?

Вопрос, которого Айтверн так не желал услышать, все же был задан.

Глава четвертая

5 сентября 4948 года.

Каэр Сиди

Айна Айтверн сделала шаг вперед — и воронка пространственной двери поглотила ее. Мир вокруг померк, Большой зал Тимлейнского замка без следа сгинул. На мгновение воцарилась непроглядная тьма, а следом за ней вспыхнул нестерпимый свет. Ослепительное сияние приняло дочь лорда Раймонда в свои сети, затем раздробилось, распалось на семь цветов радуги, окруживших ее хороводом. Девушка закричала, чувствуя, как жар и холод пеленают ее тело разом.

Лейвис держал крепко, не отпускал. Айна чувствовала его руку, ощущала сжавшие кисть неожиданно сильные пальцы, но не видела кузена вовсе. Боль нарастала, как если бы в кожу вонзали стальные иглы. Алое и голубое, желтое и синее, оранжевое и зеленое — цвета с бешеной скоростью вращались вокруг. Наследница Айтвернов подумала, что она, вероятно, находится внутри гигантского калейдоскопа. Или попросту сошла с ума. А может быть, это сон, как в книжке про Алису и кроличью нору, когда та упала в нее и думала, что будет лететь, пока не вывалится на другом конце света.

Когда все закончилось, ей показалось, прошли годы. Айна потеряла равновесие, упала на твердый холодный пол. Девушку скрутило, она с трудом сдержалась, чтобы не вытошнить ужин. Перед глазами все еще плясали цветные пятна, наворачивались слезы. Кто-то склонился над ней, обнимая и помогая встать.

— Ну будет тебе, будет, малышка. — Лейвис Рейсворт прижал Айну Айтверн к своей груди, погладил по голове.

Троюродный брат разговаривал с ней так заботливо и нежно, как никогда прежде, — и Айна, не выдержав, все-таки разрыдалась. События последних дней, заговор, в который сэр Роальд сумел девушку втянуть, побоище в Сиреневом зале, присяга знати, сорванная внезапным взрывом, явление Гайвена во главе армии нечисти — все это накатило и обрушилось, подобно штормовой волне, и Айна заплакала навзрыд, как не делала очень давно.

Вновь вспыхнул свет — ровный и яркий, но уже не слепящий. Айна отстранилась от родственника, вытерла слезы бархатным рукавом платья и наконец огляделась. Свет струился с потолка — исходил от крепившихся к нему стеклянных панелей. Горели не все из них, но все же достаточно многие. Айна, Лейвис и королева Кэран стояли посреди просторного зала.

На мгновение дочери лорда Раймонда померещилось, что она вновь находится в подземных кладовых Малерионской крепости, куда однажды в восемь лет забралась вместе с братом. Только там Айна видела такое обилие диковинных старинных вещей.

Длинные столы, тянувшиеся вдоль стены, были уставлены приборами, в которых девушка с некоторым трудом опознала старинные информационные машины. Широкие погасшие экраны, сделанные из материала, что не был стеклом, но походил на него. Управляющие панели, при помощи которых можно отдавать команды или набирать текстовые сообщения, если верить книгам, описывающим изобретения Древних. Мэтр Гренхерн рассказывал о подобных устройствах, как и о том, что ему не известно ни одного исправного их образца.

Лейвис Рейсворт напряженно оглядывался по сторонам. Шпагу, примененную им в поединке с Гайвеном, молодой человек держал в ножнах, но было ясно — он обнажит ее в любой момент, если почует опасность. Айна таким кузена прежде не видела — собранным, деловитым, серьезным.

— Куда вы нас доставили, ваше величество? — спросил Лейвис, обращаясь к Кэран.

Супруга Эдварда Фэринтайна спрятала кинжал, которым открыла магическую дверь.

— В Эринланд. Мы сейчас в подземельях Каэр Сиди, Вращающегося Замка.

— Королевская цитадель Таэрверна. Вот те раз, — сказал юноша удивленно. — За несколько, не спорю, весьма отвратных мгновений — перенестись на восток Срединных Земель? Если вы так сильны, леди Кэран, зачем вам кареты и кони?

— Я не настолько сильна. Я очень редко пользуюсь этим кинжалом. Он заклят на кровь моего рода. Применив его, можно открыть дверь и призвать к себе человека моей семьи. Либо отправиться через пространство к человеку моей семьи, носителю крови Кэйвенов, где бы он ни находился. Мои предки создали эту вещь до Войны Пламени, чтобы те наши родичи, кто сам не владел магией, могли быстро связаться с нами. Как правило, то были наши мужчины. — Кэран запнулась, и тень пробежала по ее лицу. — Я никогда не пыталась открыть этим кинжалом обычный портал и не знала, смогу ли. Прежде я однажды использовала его, чтобы перенестись к матери, пока та была жива, и трижды кинжалом пользовались, пытаясь призвать меня, правда, не мои родственники, а муж и его покойный брат. Мы едва не погибли, однако сумели добраться до места. Вращающийся Замок принадлежит моему мужу, но мы с Эдвардом связаны. Каэр Сиди оказался для нас маяком, на свет которого мы вышли из мира теней.

— Мира теней? Нет, ничего не хочу знать об этом, — заявил Лейвис решительно. Он обратился к девушке: — Ты в порядке?

Айна не знала, что отвечать на этот вопрос. В порядке она определенно не была и понимала, что ее рыдания говорят об этом вполне красноречиво. Тем не менее, девушка отряхнула рукава платья и сказала как могла уверенно:

— Все хорошо, Лейвис. Леди Кэран, можете объяснить, что произошло?

— Я видела не больше вашего, юная леди. Король, которого вы так неосмотрительно решили лишить трона, вернулся вместе с союзниками. Это фэйри из-за Каскадных гор, а сам он владеет магией куда лучше, чем это возможно без всякого обучения. Лорд Гайвен пробился сквозь выставленный мной барьер, а на это способен только опытный чародей. Очевидно, в игру вступила новая сила. Вернее, очень старая. Мы с Эдвардом догадывались: кто-то поддерживает Ретвальда. Кто-то, пребывавший в тени. После разгрома на холме Дрейведен фэйри перестали вмешиваться в дела Срединных Земель, но наблюдать не перестали.

— Фэйри, значит… — По лицу Лейвиса скользнула кривая усмешка. — Как в «Хронике Войны Смутных Лет». Черные кони, что скачут по небу, и колдуны, умеющие из-за грани призывать алчущих демонов. У вас тут замечательно, леди Кэран… — Взгляд юноши безучастно скользнул по диковинной обстановке залы. — Но я не намерен оставаться за тысячу миль от родного дома, пока там происходит подобное. Эти твари убили моего отца. Отныне я — граф Рейсворт. Я должен вернуться в Тимлейн и позаботиться о своих людях.

Глава пятая

5 сентября 4948 года.

Звездная Цитадель, Волшебная Страна

Страна, что зовется Королевством Сумерек, — холмистая, поросшая лесом равнина, раскинувшаяся на две сотни миль к северу от Каскадных гор. На севере и западе ее скалистые берега омывает холодное море. Прежде береговая линия проходила южнее, но в день, когда лицо Земли изменилось, вода отступила, соединив Шотландию с Гебридскими и Фарерскими островами. Потребовались многие годы ирригационных работ, чтобы осушить оставшиеся болота и соленые озера, — зато илистые почвы оказались пригодны для земледелия. На невысоких холмах поднялись замки и крепости — изящные, тяготеющие к архитектурным изыскам, выглядящие так, будто явились Людовику Баварскому во сне.

Но Звездная Цитадель куда старше них. Ее строили после Третьей мировой войны — и в ожидании четвертой, на острове, что звался тогда Льюис, на холмах возле озера Уиг. Ее серебристые, изготовленные из металла конические башни устремлены в серое небо. Оружейные бойницы ощетинились плазменными пушками, что не применялись немало веков. Тонкие мостики, протянутые над пропастью, соединяют меж собой верхние галереи крепости. Едва видным взгляду маревом, повисшей в воздухе оранжевой дымкой чуть заметно мерцают энергетические щиты, включенные на минимальную мощность.

Когда умирало небо и рушились прежние горы, эти щиты сдержали бурю, до основания снесшую немало иных городов. Они выдержали и прямые попадания ракет, и залпы лучевых орудий, произведенные из космоса, и ударную волну, пришедшую, когда сдвинулись тектонические плиты. За высокими стенами Цитадели укрылись лорды Великих Домов, повелители Народа Дану — странной расы, обитавшей в северных землях прежде прихода людей.

Эти стены и поныне оставались им домом, но только само королевство неотвратимо увядало. Минувшие столетия выдались тяжелыми — полными и тревог, и боли. Случилось четыре Великих Раскола, когда брат поднимался на брата, сверкало оружие и лилась кровь — вопреки легендам, такая же красная, как у смертных людей. Властители сидов клялись удержать в равновесии Землю, но не смогли сохранить в покое даже собственное государство. Междоусобицы подточили державу, немало прежде многочисленных родов прервалось, иные пришли в упадок. Половина замков стояли покинутыми. Лишь ветер гонял пыль в опустевших беломраморных залах. Во многих прочих число обитателей сократилось до трети или даже до четверти.

Держались пока карлики, обустроившие свои чертоги на северных отрогах Каскадных гор, и некоторые другие малые народы. Зато по сидам оказался нанесен сокрушительный удар. Их численность сократилась до жалких тридцати тысяч. Сама кровь их ослабла, истончился век. В прежние времена те, кого люди называли эльфами, не зная старости разменивали тысячу, а то и две тысячи лет. Теперь лишь немногие доживали до пятисот. Огромная часть сидов начинала ощущать первые приметы старости в триста лет и умирать в четыреста. Поколения сменялись быстрее, но в каждом рождалось все меньше детей. Зачать ребенка стало сложнее, чем прежде. Порой проходили десятилетия, прежде чем у отчаявшихся родителей появлялось долгожданное дитя.

«Мы вымираем. Замкнувшиеся в пределах своих владений, лишенные притока свежей крови, мы добровольно обрекли себя на медленную смерть. Смешение кровей с человечеством сохранило бы нашу нацию, еще быстрее лишив бы ее долголетия. Что лучше, интересно: полностью погибнуть — или сохраниться, но стать при этом людьми?» — Стоявшая возле панорамного окна девушка не знала ответа на этот вопрос.

По человеческим меркам она выглядела совсем юной, да и по эльфийским тоже была молода. У нее были густые огненно-рыжие волосы, собранные в хвост; мраморная кожа; меняющие оттенок глаза — то прозрачно-голубые, то густой синевы, а то и вовсе жемчужные. Ее звали Эйслин Дановар, с Благого двора. Ее отец был из сидов, а мать происходила от морского народа сэлки, что обитал прежде к западу от Старого Эрина, в подводных городах Лайонесса. Те крепости ныне покинуты. Сэлки призвал на службу один из прежних Сумеречных Королей, дед Келиха, когда рассудил, что все фэйри должны пребывать под его властью. Народ моря пришел, оставив тоску по родине в своей крови.

Эйслин несла службу в отряде Стражей Границы, и вчера эта служба ознаменовалась неприятным инцидентом. В присутствии монарха и всех влиятельных лордов Брелах Скегран, капитан Стражей Границы и старший брат короля, напал, пытаясь убить, на опального лорда Шэграла Крадхейка, а также обвинил государя и Звездный Совет в развязывании преступной войны. Брелах был помещен под арест. Вместе с ним заточили и Эйслин Дановар, бывшую его лейтенантом.

В камере Эйслин пробыла недолго — часов пятнадцать. Затем ей разрешили вернуться в собственные апартаменты, выставив у дверей стражу и приказав никуда не выходить. Весь день она провела, гадая, что творится вокруг. Глядела в выходившие на юг окна, где темной линией вырисовывался, обозначая границу с Иберленом, горный хребет. Девушка перелистывала страницы своей электронной записной книги, сожалея, что ей не оставили доступа к сети. Та сейчас, должно быть, наполнена обсуждениями и слухами.

Эйслин слушала, поставив на кольцевое воспроизведение, любимую музыку — в основном Шуберта и Грига. Став после Великой Тьмы хранителями традиций и культуры сгинувшего мира, сиды переняли очень многое у людей. Эйслин любила романтизм — как в музыке, так и в литературе. Впрочем, сейчас даже всегда вдохновлявшие ее композиции совершенно не могли помочь.

Молодая эльфийка нервничала. Тревожилась. Не знала, чем занять время. Пробовала играть в шахматы сама с собой, бросила, дважды себе проиграв. Ее тревожила судьба командира, а еще больше тревожило, чем обернется авантюра, в которую король позволил себя втянуть, решив принять участие в разворачивающейся в землях людей гражданской войне.

«Мы находимся в своем доме, да только долго ли этому дому осталось стоять? Не разрушим ли мы его сами, уверенные, как и прежде, что совершаем нечто необходимое и правильное? Не отравлены ли в очередной раз ядом наши мечты о всеобщем благе? Мы уже наделали немало зла в прошлом».

Глава шестая

Ночь с 5 на 6 сентября 4948 года.

Тимлейн

Бунт вспыхнул в столице ночью. Вечер перед тем прошел хорошо — настолько, насколько это вообще было возможно в подобных обстоятельствах. Покинув Старую Ратушу, Гайвен в сопровождении свиты вернулся в королевский замок. Здесь аудиенции ожидали многочисленные придворные, но измученный молодой король приказал перенести все встречи на завтрашний день, после полудня. От усталости наследник Ретвальдов едва мог соображать. Он лишь вызвал к себе генерала Бредфорта, последние два месяца занимавшего должность командующего королевским гарнизоном.

Стивен Бредфорт был малерионцем. Уроженцем графства Роскрей, если точнее, но малерионцами в Тимлейне звали всех жителей Запада. Мещанского происхождения, он поступил в пятнадцать лет на службу к Драконьим Владыкам и за десять лет дослужился до лейтенанта. Выше подняться не смог — все капитанские должности в армии Айтвернов оказались закреплены за младшими сыновьями дворян либо их же бастардами. Судьба улыбнулась Стивену этим летом, когда Роальд Рейсворт сделался Верховным констеблем. Предыдущий командир столичного гарнизона, Билл Клейтон, был из числа сторонников убитого изменника Гарта Терхола и запятнал себя верной службой узурпатору. Гайвен не мог доверить руководство войсками подобным людям. Он отдал поручение Рейсворту, чтобы тот поставил во главе королевской армии надежных офицеров.

Сейчас, глядя на генерала, Ретвальд вовсе не знал, насколько тот надежен в действительности. Стив Бредфорт имел непримечательную внешность. Среднего роста, жилистый и крепкий, с загорелым лицом и рыжеватыми, как у многих в Старом Эрине, волосами, он казался человеком простым и бесхитростным. Утром, узнав о низложении Коронного Совета, Бредфорт немедленно заявил о своей верности государю. Это, конечно, ничего не значило. Наверняка он говорил то же самое Айне Айтверн.

И все-таки пока солдаты, находившиеся под началом Бредфорта, спокойно восприняли очередную смену власти в столице. За первый день не случилось волнений. Не имея собственных шпионов, молодой Ретвальд не знал, о чем шепчутся люди в казармах, но за оружие они, по крайней мере, не хватались.

— Садитесь, генерал, — сказал Король Чародей офицеру, когда тот появился на пороге. Сам Гайвен стоял возле окна, глядя на освещенный факелами двор: уже успело стемнеть. «Нужны световые прожекторы. Нужна нормальная связь. Нужен компьютер, способный транслировать данные с орбиты, чтобы представлять передвижения войск. Богиня, сколько всего не хватает в этой варварской дыре». — Будете вина? — спросил он у Бредфорта.

— Благодарю, нет, ваше величество. Мне бы просто воды.

— Хорошо, Стивен. Чарльз, налейте генералу воды.

Камердинер, застывший тенью в углу, поспешно кивнул. Как и большинство при дворе, он глядел на своего короля с затаенным страхом. Многие слуги погибли во время устроенной темными сидами резни, а те, кто выжил и не сбежал, держались очень тихо. Пока генерал садился, Чарльз взялся за высокий прозрачный графин, наполнил водой бокал почти до краев.

Гайвен обратил внимание, что у камердинера дрожат руки. Заметить это оказалось несложно — зрение Короля Чародея после случившейся с ним перемены обострилось до крайности. Наследник Ретвальдов даже в полумраке легко мог различить танцующие в воздухе пылинки, видел мельчайшие оттенки цветов на коврах и портьерах.

«Мне ведом их страх, и я читаю по их лицам, как в раскрытой книге».

— Вы успели встретиться с капитаном Фалленом? — осведомился Гайвен.

— Да, государь. Передал ему все ваши слова. Гвардия Айтвернов, те триста человек, что в городе, подтверждает свою преданность вам. Я объяснил Клаусу, что рыпаться нету смысла. Он согласился и понял. Как услышал, что вы теперь можете и кто на вашей стороне выступает, так сначала побледнел, а потом быстро перестал спорить. Я рассказал про новую королевскую армию. Сообщил, что ему полагается к ней примкнуть. Клаус не из тех, кто упрямится, если не прав. Завтра прибудет во дворец засвидетельствовать вам свое почтение и приведет бойцов.

— Прекрасно. Распорядитесь, чтобы солдат капитана Фаллена разместили в гарнизонных казармах. Особняк Айтвернов, как и особняк Рейсвортов, опечатать и поставить охрану.

— Будет сделано, ваше величество.

Гайвен Ретвальд подошел к столу, шагнув из тени в отбрасываемый керосиновой лампой свет. От неожиданности генерал Бредфорт вздрогнул и с силой сжал хрустальную ножку бокала. Гайвен знал, что выглядит пугающе. Седые волосы, бледное лицо, черная одежда. Осознание владевшего недавними изменниками трепета доставляло ему наслаждение — и вместе с тем юный чародей понимал, что не сможет править, опираясь на один только страх.

— Письма в лагеря великих домов разосланы? — спросил король.

— Да, ваше величество. В Сендрик, к прочим нашим, то бишь к малерионцам, — поправился Бредфорт, — в Барроу к Эрдерам, к Коллинсам и Тресвальдам в Стоктон, в Миллари к Гальсам. Но ответы будут не раньше завтрашнего полудня, сами понимаете. Те отряды, что в городе, пока сидят смирно, бежать никто не пытался. Если что, мои ребята через ворота их не пропустят. Возле каждой столичной резиденции великих домов я поставил дежурных. Если будет непорядок, мне доложат.

— Благодарю, генерал. Вы отлично потрудились.

Бредфорт пытался сохранить в столице порядок, пока сам Гайвен выступал перед представителями гильдий. В ратуше король встретил поддержку и признание, однако он понимал, что попросту купил расположение купцов и буржуа. Пообещал им места в будущем парламенте, прямым текстом по сути сказал, что в стране, которой станет теперь Иберлен, третье сословие сможет возвыситься за счет привилегий, отнятых у первого. Располагая к себе торговцев, мануфактурщиков и купцов, Гайвен одновременно рисковал потерять поддержку знати. Объявленные им реформы наносили удар по влиянию пэров Иберлена, лишали их безраздельной власти в собственных доменах. Верное своим господам рыцарство и прикормленные их золотом наемные гвардии могут взбунтоваться. Впрочем, дворянство уже доказало, что никакой настоящей поддержки от него ждать не стоит. Да и от кого вообще стоит?

Глава седьмая

Ночь с 5 на 6 сентября 4948 года.

Вращающийся Замок — замок Малерион

Сокрушенная тяжестью забот, измученная и напуганная, Айна Айтверн видела сон, забывшись посреди дня в высоких покоях Каэр Сиди тревожной дремотой. Обретенный и потерянный трон; преданный по ее собственной обиде и гордыне брат; впавший в неистовую ярость король — все это сделалось совершенно ей безразличным. Девушка уснула, закончив разговаривать с Лейвисом, в ожидании вечернего прихода королевы Кэран, — и видения немедленно овладели ею, забирая ее, унося ее прочь.

Айна потерялась, исчезла, забылась. Провалилась в водовороты времени. Место, где она очутилась в итоге, выглядело незнакомым и привычным сразу. Девушка брела коридорами огней и лучей, и придворные в прихотливых нарядах, кавалеры и дамы в старомодных изысканных костюмах, испуганные нагрянувшей нежданно бедой, расступались прочь. Сияли зеркала и дивные люстры, блистал химерически причудливый декор — металл и мрамор, дерево и стекло. Айна выходила в огромный зал, чью противоположную стену занимали панорамные окна.

За ними бушевала неистовая буря. Мир сходил с ума — ярился, буйствовал, пылал. Паутина молний, стена урагана, крошево песка и пыли, водяные брызги — все стихии рехнулись разом. Блистали включенные на полную мощность энергетические щиты, что едва сдерживали натиск ударной волны, пришедшей после того, как рухнули небеса.

Дрожало основание земли. Где-то там, далеко, сдвигались материковые плиты. Айна осознавала это незнакомым прежде чутьем, безошибочно точным. В воздухе горела карта, сотканная неведомым девушке колдовством. Очертания земель напоминали те, что рисовались в привычных ей географических атласах, — и вместе с тем они были неуловимо другими. Одна за другой вспыхивали на карте цветные точки.

Маркеры орбитальных бомбардировок, произносил голос в ее голове не до конца понятные Айне слова. Десятки, может быть даже сотни отметок усеивали карту. Каждую секунду загорались новые. «Все оружие, созданное за последние сотни лет, применяется разом. Весь свет обезумел и готовится умереть». Девушка смотрела на карту прежнего мира, неизвестно каким образом понимая, что каждое новое пятно, алое, синее или желтое — прямо сейчас стираемый с лица Земли город. Миллионы жизней обрывались в этот момент.

Зал оказался полон высоких эльфийских владык, с тревогой глядевших то на карту, то в безумие, творящееся за окнами Цитадели. Стоило Айне вглядеться в их лица, как она немедленно узнавала имена присутствующих: будто разворачивался в памяти свиток. Вот Трайгар Крадхейк, ее родич из второй линии Драконьего Дома — высокий, могучий, крепкий. Вот его сын Шэграл — худощавый черноволосый подросток, с испугом глядящий на торжествующую смерть. Дрожит, едва не прижимается к отцу. Вот владыка Гэрион Скегран, король Сумерек, седой и древний, с волосами почти до самого пола и в длинной синей мантии, помнящий еще начало времен. Вот братья, Повелители Холмов, Ривал и Трэвен Фэринтайны, и их сестра Лэриан.

— Лорд Айтверн, — обращались, кажется, к самой Айне, — где лорд Волфалер? Долго ли ждать его?

— Он скоро будет, — услышала девушка голос. Высокий, сильный, напоминавший голос отца. Этот голос, несомненно мужской, исходил из ее уст. Не ее, поняла Айна. Из уст того, чьими глазами она наблюдала происходящее.

Чьими глазами она видела наступление Великой Тьмы.

— Я уже вызвал кузена, — добавил тот, в чьем теле находилась Айна, оказавшись в этом странном месте. «Звездная Цитадель», — пришло в голову полузнакомое название. Оно было знакомо девушке из старых хроник. Сердце Волшебной Страны, конечно же. Обитель сидов. — Он прибудет с минуты на минуту.

— Ждем, в таком случае, — сказал Трэвен Фэринтайн слегка недовольно.

Лорд Айтверн отвернулся от голографической карты. Подошел к окну, коснулся ладонью прохладного прозрачного материала, похожего на стекло, но им не являвшегося. Вгляделся пристально в бурю, вздохнул.

«Я предупреждал консулат — и все бесполезно. Они допустили войну, и теперь мы пожинаем ее плоды», — мелькнула в сознании чужая Айне мысль. В памяти возник образ незнакомого города, стоявшего на острове в холодном море. Циклопические сооружения из серого камня, металла и стекла, похожие на горные ущелья улицы между ними, порт с огромными кораблями без парусов. Антрахт. Столица Империи. Девушка ощутила, как еще немного — и она будто в пропасть рухнет в воспоминания ее предка, одного из давно почивших Драконьих Владык. Неведомые прежде знания вторгались в разум Айны.

«Я вижу прошлое. Как такое возможно? Почему я?»

Голоса раздавались из-за спины. Сидевшие за расположенными вдоль дальней стены экранами операторы передавали последние сводки повелителям Дану:

— Потеряно три спутника. Едва держим оставшиеся.

— Щиты включены на максимум, задействованы все генераторы. Один вот-вот выйдет из строя. Направил инженерную команду.

— Стало известно о разрушении Рима, Новых Афин и Марселя. Сейчас выведу картинку. Западное полушарие не отвечает.

— Мой владыка, получено сообщение от консулата. Флот потоплен почти весь, однако база «Горизонт» уцелела. Первый консул эвакуирован туда спецпорталом. Они просят нашего вмешательства. Владыка, какой дать ответ?

Неторопливый, негромкий голос повелителя Гэриона наполнил весь зал, мигом заставив всех остальных замолчать:

— Пока ничего не предпринимать. Я жду Волфалера.

Прозвучавшее имя показалось Айне знакомым.

— Владыка. Противник продолжает атаковать. Восемьдесят процентов имперских сил уничтожены. Если мы не поможем консулату сейчас, потом помогать будет некому.

— Я повторил. Я жду Волфалера.

Лорд Айтверн зажмурился, что было сил сжав перила. Хотелось кричать, рвать на себе волосы, забыться и не знать всего происходящего, но он был здесь, в трезвом рассудке и ясной памяти. Каждый миг промедления — преступен, понимал младший из Драконьих Владык, но король Сумерек не сделает ничего, пока не увидит главного из своих советников. Фэйри не доверяли людям. Все последние шесть столетий фэйри ждали, что люди развяжут новую самоубийственную войну, подобную прежней. Фэйри не ошиблись. Чужие отчаяние и боль Айна воспринимала сейчас как свои собственные.

Глава восьмая

6 сентября 4948 года.

Тимлейн

На Парадной площади, раскинувшейся перед воротами Тимлейнского замка, оказалось также неспокойно. Тут собралось около четырех сотен человек под знаменами дома графов Гальсов, с вытканным на них белым оленем. Все при оружии, подавляющее большинство в доспехах, кирасах либо бригантинах — кто во что горазд. Гвардейцы Элвингарда выстроились на почтительном удалении от замковых стен, нестройными рядами, и о чем-то яростно галдели — видно, среди их командиров вспыхнул спор.

Гайвен, во главе своего отряда выехавший на площадь, оказался вовсе не удивлен открывшимся зрелищем. Оно лишь подтвердило предположения молодого короля. Пока солдаты Коллинсов и Эрдеров пытались оттянуть гарнизон к Кузнечному двору, остальная часть мятежников двинулась к цитадели. Было их, впрочем, очень мало, и серьезной опасности обнаружившиеся перед замком бойцы не представляли. Очевидно, они рассчитывали, что Ретвальд и его люди потерпят поражение в Новом городе, после чего защитники цитадели сами выбросили бы белый флаг.

Но Ретвальд не проиграл.

— Стивен, — обратился Король Чародей к генералу Бредфорту, — будьте добры, двигайтесь по Каретному проезду и заблокируйте все выходы отсюда, какие сможете. Когда мы ударим этим господам во фронт, ваша задача — не дать им сбежать. Сдающихся, так и быть, разоружайте. Упорствующих не жалеть.

— Будет исполнено, государь. — Бредфорт развернул коня.

— Как видите, леди Дановар, — сказал Гайвен, — я прислушался к вашим словам о вреде излишней жестокости. Кто захочет умереть — умрет, но все прочие выживут и получат еще один последний шанс не совершать больше никаких глупостей.

— Хорошо, если так, — ответила Эйслин сухо.

Эльфийка ехала рядом с владыкой Иберлена, на выданном ей белом гвардейском коне. В седле она держалась уверенно, с прирожденной грацией. Вид леди Дановар оставался настороженным и мрачным после приключившейся на Кузнечном дворе ссоры. Гайвена, впрочем, в наименьшей степени волновало настроение эльфийского посла. Дав сигнал воинам Дэлена Дайнера следовать за ним, король выехал на площадь, попутно оглядываясь.

Он заметил, что ворота цитадели закрыты, а мост поднят. На стены высыпали арбалетчики, и при виде Ретвальда и его свиты они разразились приветственными криками. Гайвен также заметил уличных зевак, немногочисленных по раннему часу, но все же занявших некоторые прилегающие к площади переулки. Эти люди, собравшиеся поглазеть на происходящие возле королевского замка беспорядки, при виде короля явно стушевались. Иные попятились прочь, скрываясь в близлежащих домах и под ведущими во внутренние дворы арками.

«Разумно с их стороны, — подумал Ретвальд, — учитывая, что тут сейчас начнется».

Гайвен не собирался вступать с мятежниками в переговоры — и без того прекрасно представлял, что те скажут. Сиды, предводительствуемые Дэленом и молодым монархом, помчались на врага во весь опор. Воины Элвингарда торопливо перестраивались, поднимая щиты и плотнее смыкая ряды. Они не собирались бежать, хоть и встретились с неведомым доселе противником. Вассалы Виктора Гальса пришли сюда, желая освободить своего заточенного в Тюремной Башне господина, и готовы были выполнить эту затею либо умереть.

Именно второе и предстояло многим из них нынешним хмурым утром.

Кони летели галопом. Сиды Волшебной Страны, подняв лучевые пистолеты, успели на скаку сделать два залпа. Первый почти весь ушел в неприятельские щиты, зато второй убил довольно многих. Затем отряды столкнулись.

Полуторный тяжелый меч, которым Гайвен до того сражался, был оставлен им у Кузнечного двора. Вместо него Ретвальд раздобыл, отняв у одного из арестованных шоненгемских офицеров, длинный прямой палаш в обитых красных бархатом ножнах, с острым клинком односторонней заточки. Он был явно весьма хорош в пешем бою, но не при налете на построившихся в каре латников. Поэтому Гайвен поначалу даже не стал обнажать клинок.

Магия отозвалась покорно и быстро, подобная вышколенному слуге. Длинная ветвящаяся молния сорвалась с пальцев, блистая и слепя. Электрический разряд поразил сразу шестерых или семерых бойцов Элвингарда. Ближайшие, пораженные насмерть, рухнули наземь. Остальные, обожженные и напуганные, с воплями бросились в стороны. Нашлись, однако, и такие, что ринулись на чародея, в надежде что он изнемог от первой же своей атаки. Метко пущенная с расстояния в пятнадцать футов стрела попала жеребцу Ретвальда в бок, и тот с хрипом стал оседать.

Гайвен успел соскочить. Взмахнул руками, проделав сложные пассы, — и черные дымные нити, поднявшись прямо из щелей в брусчатке, опутали тела стрелка и ближайших к нему бойцов, пытаясь сжаться на горле. Раздались истошные крики. Затем Ретвальд все же выдернул палаш из ножен, на чашечку гарды приняв обрушенный на него удар топора. Эйслин, также спешившаяся, сделала длинный выпад шпагой, найдя щель в сочленении вражеских доспехов. Оттуда брызнула кровь.

Кто-то из сидов остался биться верхом. Они либо стреляли из пистолетов, либо в ожидании, пока те остынут и будут опять готовы к использованию, наносили рубящие и режущие удары мечами по шлемам и хуже всего защищенным местам, стараясь отсечь руки либо иным образом поразить солдат противника. Дэлен, Брелах и несколько их ближайших сподвижников присоединились к Гайвену и Эйслин. При этом Дэлен, как и прежде, дрался саблей, а Брелах, будучи принцем Дома Точащих Землю и одним из сильнейших колдунов Волшебной Страны, предпочитал использовать магию.

Облаченный в черное, с нечеловеческими пламенеющими глазами, брат владыки Келиха напоминал вырвавшегося из преисподней демона. Он обрушивал на воинов Гальса то потоки жалящих ледяных игл, то ударял вырывавшейся из ладони огненной плетью. Битва, ведущаяся таким образом, очень быстро превратилась в избиение.

Весь бой занял не больше десяти минут. Сам Гайвен больше не прибегал к магии. Он не испытывал в том особенного желания, внезапно захваченный упоением схватки. Ретвальд как мог быстро орудовал клинком, отражая сыплющиеся на него удары и нанося собственные. Юноша бил в щели забрал, наносил удары по кистям рук и особенно — по ногам, приседая для этого.

Глава девятая

6–8 сентября 4948 года.

Дорога на Райгерн и его окрестности

Возглавляемое Артуром Айтверном войско подошло к городу Райгерн на третий день после начала похода. Этот ускоренный марш оказался изматывающим и безрадостным. Солдаты начали дезертировать еще в первое утро. Стоило герцогу Запада, измученному ночными кошмарами, явиться в ставку, как тут же донесли — ночью откололся возглавляемый капитаном Лирманом отряд, три сотни человек.

— Я ничего не мог поделать, — пожал плечами доложивший об этом Паттерс. — Не драться же мне со своим другом и боевым товарищем? Мы заключили с герцогом Тарвелом контракт. Сегодня Ричард решил, что этот контракт лучше расторгнуть. Я могу его понять — наше положение и впрямь безрадостное. Тем более, герцог Айтверн, вы сами сказали, что все желающие могут нас покинуть. Они подумали немного и сделали выбор.

— Но вы остались, — заметил Артур.

— Лирман предлагал последовать за ним. Но я не трус.

В дальнейшем войско продолжило редеть. Солдаты уходили по двое-трое, иногда десятками. Отправляясь на разведку, пропадали конники. Терялись отставшие обозы с прислугой. Больше всего людей покидало стоянки во время ночных привалов, просачиваясь сквозь дежурные посты.

Артур понимал, что если будет закрывать глаза на дезертирство, то потеряет армию. Он приказал стрелять в беглецов либо пробовать их задержать, на усмотрение караульных. Пятьдесят человек подобным манером удалось остановить, но не было гарантий, что они не попытают удачи опять. Из восьми тысяч человек, что вышли из лагеря шестого сентября, по пути в итоге рассеялось больше тысячи — из них примерно поровну бойцов и слуг. Остальные солдаты, хоть и не порывались сбежать, не испытывали особенного воодушевления.

Армия двигалась по тракту на юг. Вести о двойном перевороте, случившемся в столице, уже начали распространяться по королевскому домену. Небольшие городки, через которые проходили отряды Айтверна и Тарвелов, выглядели объятыми паникой. Жители спешили скрыться в лесах, бросали хозяйство и на телегах, у кого они были, вывозили имущество. Легче всего приходилось тем, кто имел родственников на окраинных фермах и мог переждать смутное время у них в гостях. Прочих ожидали наспех вырытые в глуши землянки.

Герольды Артура выкрикивали на каждой сельской площади, что мирным жителям опасаться нечего и что высокие господа не вовлекут их в свои раздоры. Убеждало это совсем немногих. Середина и конец весны уже сопровождались погромами и грабежами, когда рассеянные Эрдером наемные солдаты Брайана Ретвальда принялись искать поживы на своей же земле. После битвы на Горелых холмах к ним присоединились многие гвардейцы самого Эрдера, оставившие Кардана после гибели своего господина. Все лето люди нового лорда-констебля Роальда Рейсворта разыскивали по центральной части королевства бандитов и мародеров — и лишь недавно смогли отловить большинство. Теперь, были уверены поселяне, все начнется заново.

Эдвард Фэринтайн оставался мрачнее тучи. Он мало разговаривал, все больше держался в стороне. После недавнего сражения, когда эринландец, как видели все, применил магию, люди стали откровенно его побаиваться. По офицерам такого сказать было нельзя, а вот простые воины, завидев облаченного в белый плащ сида-полукровку, порой обменивались обеспокоенным шепотом. В Иберлене не жаловали чародеев, и народ вполне мог задаться вопросом, зачем восставать против одного волшебника, привлекая заодно на свою сторону другого. Артур не удивился бы, узнав, что и его самого молва окрестила колдуном.

Окруженный сплетнями и слухами, властитель Вращающегося Замка вел себя замкнуто и угрюмо. Великосветские манеры, прежде присущие Фэринтайну, изрядно поблекли. О причинах овладевшего им дурного настроения эринландский король предпочитал не распространяться, но Артур догадывался, что это связано с исчезновением его жены. Айтверн и сам беспокоился о судьбе Айны, но поделать ничего не мог. Дневные заботы поглощали его целиком, и на все прочее не оставалось времени. Войско шло быстро, делая в день две коротких остановки на обед.

Вечером второго дня армия остановилась близ деревни Колбридж, и командование целиком заняло придорожный трактир. Его владелец и слуги спешили угодить нежданным постояльцам, в надежде что подчиненные им солдаты не начнут мародерствовать в окрестностях. Жители поселения выдали войску провиант из своих амбаров. Артур надеялся, что этого хватит для успокоения бойцов, но тут же явился Тарвел, в сопровождении деревенского олдермена.

— Ваша милость, — с достоинством поклонился староста Колбриджа, — три человека из вашего войска распускали руки с женой Кривого Джона. С гербом Айтвернов на плащах. Джон ударил ножом одного из них, поцарапал руку, и тогда они забили его насмерть. Рыжая Мэгги и мельник Уолтер все видели, могут подтвердить и опознать негодяев. Один плешивый, второй поперек себя шире, третий мелкий и с гнусным лицом.

Айтверн сердито сжал рукоятку меча. Новости, конечно, не доставили ему радости. Меньше всего герцог Айтверн хотел прослыть на всю страну предводителем банды разбойников, а такое непременно случится, если не принять немедленных мер. Народ и без того не уверен, справедлива ли начатая им война.

— Вызовите лейтенанта Гридерса, — сказал Артур адъютанту. — И пойдем, посмотрим на его молодцов.

Гридерс даже не пытался оправдывать своих бойцов. Прямо признался, что охотно верит в рассказанную олдерменом историю. Некоторые солдаты, сказал Гридерс, всегда в походе вытворяют нечто подобное — тут главное не давать наглецам спуску, чтобы те не заразили чувством безнаказанности прочих товарищей. Олдермен вызвал свидетеля, и Артур, в сопровождении Гридерса и сэра Данкана, двинулся в расположение своих бойцов на окраине деревни.

Рыжая Мэгги, статная молодая женщина с толстой косой и веснушками, все больше отмалчивалась, а вот мельник, жилистый и худой как щепка мужчина, пересказал всю историю в красках и указал, едва завидев, на предполагаемых преступников. Обвиняемые немедленно принялись отрицать свою вину, но Мэгги сухо кивнула, заявив, что это те самые люди, и добавила, что готова поклясться на Библии в своей правоте. Библию нашли в течение пятнадцати минут, у местного священника, и женщина с мельником охотно подтвердили свои слова, положив ладони на обложку из черной кожи.

Глава десятая

8 сентября 4948 года.

Райгерн

Эдварду Фэринтайну давно не приходилось так нерадостно, как сейчас. Минувшие дни он провел в тревожных раздумьях о жене, в бесплодных попытках достучаться магией до ее разума. Потоки силы бушевали, искрились, норовили вырваться из рук. На каждом привале, за завтраком и ужином, верхом на коне и лежа в походной постели перед сном, и в самих путаных снах тоже — всюду король Эринланда пытался разыскать Кэран Кэйвен. Воскрешал в памяти ее бледное лицо, гордый профиль, волосы цвета закатного пламени. Призывал, кричал, умолял. Тишина и молчание служили ему ответом.

Страх сжимал сердце, давил и не отпускал. Брак двоих чародеев никогда не был простым. Начавшись со смертного поединка, он и после нередко напоминал бой. Однако последний из Фэринтайнов любил свою своевольную жену, несмотря на все ссоры, что нередко случались между ними. Меньше всего он желал ей зла, меньше всего хотел ее потерять.

Восемь лет брака так и не принесли Эдварду и Кэран ребенка. Лорд Вращающегося Замка хорошо понимал, в чем причина этого. Повинна была больная древняя кровь, струившаяся в его жилах. Фэйри живут дольше обычных смертных, не подвержены многим болезням, выносливее и сильнее, однако и дети приходят к ним редко. Даже будучи полукровкой, Эдвард многое унаследовал от эльфийских предков. В тридцать два года он выглядел на двадцать с небольшим и знал, что в пятьдесят с лишним покажется окружающим тридцатилетним. Фэринтайн никогда ничем не болел, а его реакция была молниеносной и делала его одним из лучших бойцов в смертных землях.

Однако, вполне вероятно, Эдвард был бесплоден, точно так же, как и его покойный кузен Хендрик. Ведь тот так и не обзавелся наследником, пока был жив, — ни от Кэмерон, ни от многочисленных любовниц. Много жарких ночей провели лорд Вращающегося Замка и Повелительница Чар вместе. Последняя из них случилась совсем недавно, в городе Эленгир на пути к Тимлейну. Однако Кэран до сих пор не понесла.

А теперь она пропала, не отвечает на попытки связаться, и бог весть что тому виной.

Кэмерон пыталась успокоить старого друга. Вдова Хендрика давно стала для Фэринтайна не просто давним боевым товарищем, но и человеком, кому он мог выговориться в редкие моменты сомнений и слабостей.

— Больше всего я боюсь, что Кэран мертва, — признался ей Эдвард два дня назад, перед ночевкой, когда утомленное войско встало на стоянку в поле. — Иначе с чего бы ей не отвечать на мои призывы?

— С тысячи причин, — огрызнулась Кэмерон. — Ты больше накручиваешь себя, чем думаешь о деле. Ты чародей, вам лучше знать, почему подобное происходит. Но ты сам сказал, она может быть истощена. Или опасаться слежки. Если щенок Ретвальдов стал Темным Владыкой, кто знает, как скоро он наловчится читать чужие мысли и попробует перехватить вашу беседу? Возможно, твоя супруга боится себя выдать. Они умеют создавать порталы. Отследят ее — и тут же пожалуют в гости.

— Кэран никогда не была склонна к такой осторожности. Она безрассудна, ты знаешь.

— Была, когда стремилась перерезать тебе глотку. Девочка изменилась и повзрослела, если кто не заметил. Немного рассудительности в ее годы будет полезно. И ты не казни себя попусту. Доберемся до этой крепости, к которой едем, отдохнем — и решим еще раз, на свежую голову. Сейчас ты только попусту себя изведешь.

Эдвард опустил голову, признавая правоту вдовствующей королевы.

— А что у тебя с Артуром? — спросил он, желая перевести разговор.

Тут слегка замялась уже Кэмерон.

— Хороший мальчик, — буркнула она наконец. — Высокомерный иногда до одури, так и хочется отвесить ему оплеуху. На днях он неслабо меня разозлил. Все же, думаю, я его прощу. Сердце у него доброе, хотя видно, что он немного избалован. Может быть, с возрастом это пройдет, особенно если будет кому за ним присмотреть.

— Ты присмотришь?

— Я еще не решила. Посмотрим, как он будет себя вести. — На щеках Кэмерон вспыхнул обычно несвойственный ей румянец.

И вот Эдвард Фэринтайн, лорд Вращающегося Замка и герцог Таэрверн, король всего зеленого Эринланда, ехал бок о бок с герцогом Артуром Айтверном, повелителем Старого Эрина, на очередную битву. Не первую в своей жизни, и даже не десятую. Война находила наследника Повелителей Холмов всюду, куда бы он ни направлялся. Нашла и тут, хотя граф Свон выразился верно — эринландская делегация ехала присутствовать на торжественной коронации, а не сражаться.

Герцог Запада приказал выдвинуть конницу, и та стальной рекой полилась по главной улице покинутого предместья. Рыцари ехали, построившись в шесть рядов и выставив перед собой копья. Двумя соседними переулками следовала пехота. Первая ее линия ощетинилась пиками. Алебардисты шли во вторых и третьих рядах, дальше следовали мечники. Стрелки держались в арьергарде — в суматохе городского боя толк от них будет, только когда удастся прорваться внутрь и завладеть хоть какими-то позициями.

Солдаты были предупреждены заранее, что будет применяться магия. Не всем из них это понравилось. Фэринтайн читал в их глазах недоверие, но к подобному он привык. Рожденный с клеймом нелюди, он еще дома сталкивался с чужим страхом.

Данкан Тарвел остался во временной ставке, сославшись, что годы его не те. Последовал его примеру и Клифф Рэдгар, сказав, что от отсутствия одной его персоны положение на поле боя все равно не изменится. Видно было, что гарландский монарх чурается колдовства и со скепсисом относится к дерзкому плану. Зато поехала вместе со всеми, во главе конницы, Кэмерон Грейдан. Эдвард привык, что вдова Хендрика не чурается битвы. Таков уж был ее нрав. Ей было бессмысленно в этом препятствовать.

Конница и пехота встретились на широкой утоптанной площадке, раскинувшейся напротив городских ворот. Защитники Райгерна уже ожидали незваных гостей. Стоило воинам Айтверна выдвинуться из переулков, как со стен в них градом полетели стрелы. На этот счет Эдвард был готов. Он моментально сформировал перед собой и товарищами энергетический щит, вспыхнувший в воздухе серебряным маревом. Выпущенные стрелы замедлили свой полет, войдя в искривленное магией пространство, и через пару секунд упали наземь.