(временно заморожена)сломанная кукла.

Судьба.

Юко

На улице было пасмурно, я лежала на кровати и читала книгу. В окно стучали капельки дождя, и казалось, что ничего не сможет испортить мне этот уютный вечер. В мою дверь постучали, и я оторвалась от книги, подняв голову.

— Входите.

Сказала я и вновь уткнулась в книгу, даже не удостоив вниманием прибывшего гостя.

— Добрый вечер, Юко.

Я подняла голову, услышав знакомый голос. Это была Хелен, наша домработница. Я выросла с ней, и она заменила мне мать.

— Здравствуйте, Хелен!

Я улыбнулась и, положив закладку в книгу, села на кровати.

— Господин хочет видеть вас в своем кабинете, — сухо ответила мне женщина, заставив меня вздрогнуть.

— Я что-то натворила? — переспросила я чуть тише, желая узнать правду.

— Идите, не заставляйте вашего отца ждать, он не любит этого.

Сглотнув, я спустилась с кровати и встала ногами на мягкий белый ковер. В последний раз окинув взглядом Хелен, я удалилась из спальни. По пути до кабинета отца я пыталась вспомнить свои оплошности. Я вроде бы ничего не сделала. За что меня ругать? Передо мной возвысилась деревянная дверь с замысловатыми узорами. Когда я была маленькой, я любила рисовать по ним пальцами. Сосредоточившись, я толкнула дверь и вошла в кабинет. Отец, как обычно, сидел в своем кожаном кресле и разбирал бумаги за столом. Мне всегда казалось, что они не кончаются. Сзади стоял огромный стеллаж с книгами про политику и прочую ерунду, которую отец никогда не читал. Это было лишь для понтов и чтобы показать свое умное «Я». Если честно, я иногда даже брала книги отсюда, но отец ругал меня за это, говоря, что девочкам не следует читать такое и что я не взойду на престол после него. Собрав волю в кулак, я обратилась к отцу.

— Ты хотел меня видеть?

Отец поднял на меня тяжелый взгляд серых глаз, заставив меня съежиться. Сглотнув, я заметила, как он приглаживает свои седые волосы. Это был знакомый мне жест с детства.

— Да, присаживайся, дочка.

Я послушно села в кресло напротив него. Отец сложил руки в замок и оперся на стол, серьезно глядя на меня.

— Я думаю, ты знаешь, что в последнее время наша семья ослабла. Братва и Коза Ностра лезут со всех сторон, желая добыть себе больше территории, — начал отец, и я, если честно, не уловила сути. Какое к этому отношение имею я? Обычно со мной не обсуждают дела Семьи.

— Папа, какое отношение к этому имею я?

Отец лишь окинул меня злым взглядом и ударил кулаком по столу. Значит, дело серьезное, и сейчас не стоит его перебивать. Сглотнув, я продолжила слушать.

— Нам нужно укрепить нашу семью, и я решил вступить в союз с Нью-Йоркской семьей.

— С нью-йоркской? С ними же невозможно договориться, они все там как черти…

— И вступить в союз можно только с помощью брака. Ты выйдешь замуж за Кэзухиро.

Весь мой мир в одно мгновение разрушился. Брак? Мне только два месяца назад исполнилось восемнадцать, а отец уже хотел выдать меня замуж?!

— Но, папа! Мне только исполнилось 18, я еще даже художественную школу не закончила! Я не могу выйти замуж! — сорвалась я на крик, и отец резко поднял руку, заставляя меня замолчать.

— Никаких «но». Я уже обо всем договорился, ты выйдешь за него. Помолвка на следующей неделе. И не смей открывать рот на Кэзухиро и его людей. Иначе всему нашему союзу конец, слышишь, Юко? —Сглотнув, я сжала кулаки на коленях.

— Но почему именно Нью-Йорк? Это очень далеко!

— Ты говоришь на английском, так что больше я никого не могу попросить. А теперь иди к себе в комнату.

Я чувствовала, как поток слез подступает к глазам, но не проронила ни слезинки. Отец не разрешал мне и брату показывать своих эмоций. Сейчас брата уже не было, поэтому все упреки и наказания упали на мои плечи. Переступив порог кабинета и закрыв дверь, слезы потекли по моим щекам водопадом. За что мне это все?

Я прошла в свою комнату, надеясь найти утешение,но сейчас даже ее стены не могли защитить от надвигающейся беды. Я села на кровать, обхватив колени руками, и попыталась дышать ровно, но сердце бешено колотилось в груди. Кэзухиро… Я никогда не видела его, но уже знала, что он будет моей тюрьмой. Я уже ненавижу этого мужчину! Сколько ему лет? А вдруг ему 40 лет? Нью-Йорк… Город, о котором я читала в книгах, мечтала увидеть и посетить,но в одно мгновение он стал моим обречением.

Отец всегда говорил мне, что я должна быть сильной, что эмоции – это слабость, которую нельзя показывать. Но как не плакать, когда вся твоя жизнь, все твои мечты рушатся в одно мгновение? Как не бояться будущего, которое мне навязывают против моей воли? Почему мой голос вообще не важен? Я не хочу за него замуж!

Я подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. Молодая девушка с испуганными глазами, сжатыми губами. Белоснежные волосы растрепались, а челка полезла в разные стороны. Голубые глаза уже стали красными от слез. Я не хотела быть пешкой в игре моего отца. Я хотела жить своей жизнью, выбирать свой путь. Но как это сделать, когда ты принадлежишь семье, которая ставит силу выше чести? Почему я родилась дочкой якудзы?Вытерев слезы, я села на кровать и вновь взяла книгу. Все желание читать тут же отбило: я не могла поверить, что отец вот так просто выдаст меня замуж! Я думала, он будет оберегать меня после смерти матери, а потом и смерти моего брата Юто. Видимо, он ничему не научился. Нью-Йорк… Мне страшно, вдруг мой муж будет меня бить? Мой муж… Даже от этого становится тошно. Ладно, мне нужно хоть что-то узнать об этом человеке, надо же знать, за кого я выхожу замуж? Я взяла ноутбук и загуглила, кто же такой этот Кэзухиро. Фотографии сразу поразили меня. В плохом смысле. Его тяжелый взгляд голубых глаз был на всех фотографиях устремлен в камеру, руки всегда были в карманах. Он был высоким, это точно. А также мускулистым, даже мой телохранитель, наверное, был поменьше… Черные растрепанные волосы падали на глаза Кэзухиро, в нашем положение обычно мужчины ходили с зачесанными волосами, но похоже этому мужчине законы не писаны. Шрам рассекал его подбородок, высокие скулы подчеркивали четкую линию челюсти и ровный нос. Он красив снаружи, но явно гнилой внутри. С ним вообще никто не хотел связываться! Я даже не знаю, сколько этот мужчина пролил чужой крови, мне уже противно. Да, хоть я и жила в криминальном мире, кровь и убийства были противны для меня. И я выйду за вот этого мужчину замуж? Судьба – слишком жестокая штука. Я не готова к этому, даже если это принесет моему отцу больше армии и славы.Вздохнув, я отложила ноутбук и забралась под одеяло. Я не верю, что со мной поступили как с продажной шлюхой! Это ужасно! С тяжелой головой и скачущими мыслями я легла спать. На следующее утро я, как обычно, встала в семь утра, ведь мне нужно было к девяти на занятия по рисованию. Это было моим хобби, как никак, мне очень нравилось рисовать еще с детства. Заправив постель, я умылась и позавтракала свежими тостами с сыром, после чего принялась делать макияж. Опустошение после вчерашнего дня еще присутствовало, и поэтому макияж я делала неохотно. Нанеся тон, я зачесала брови и подкрасила губы. Ресницы красить было незачем, они у меня нарощенные. В комнату зашла Хелен с отцом. В руках пожилая женщина держала какую-то ленту.