Временные трудности или вынужденный брак

Плохие новости.

— Ты выходишь замуж.

Тихие, но решительные слова отца прозвучали как приговор. Меня бросило в жар от нахлынувших эмоций, но здравый рассудок помог сдержаться и не перейти на крик. В упор глядя на родителя, я процедила сквозь сжатые зубы:

— Ты...ты сейчас пошутил?

Не осмеливаясь смотреть мне в глаза, отец подошёл к окну и стал делать вид, что его что-то неожиданно заинтересовало: какая-то точка, призрачная грязь на начищенном стекле, что в моменте оказалась важнее меня.

О нет, я не позволю меня в очередной раз игнорировать, особенно сейчас, когда решается моё будущее.

— Ну уж нет! — я настойчиво потребовала объяснений, ударив ладонью по столу. — Не смей отворачиваться от меня! Сейчас же объясни, что это значит!

Плечи отца бессильно упали, но он так и не повернулся. Медленно и тяжело выдохнув он произнёс:

— Что ты от меня хочешь? Я сказал, как есть. У фразы “выходишь замуж” нет иного значения.

— Но как? Почему?! Зачем?! — град предсказуемых вопросов сам вырвался из меня.

— Так надо. Тебе просто необходимо смириться с этим. Всё уже решено.

Потупившись, я сверлила взглядом седеющий затылок отца, не веря в то, что слышу.

— Кем решено?!

— Мною и твоим будущим мужем, — как-то обречённо прохрипел он.

— Будущим мужем?! Папа, ты в своём уме?! А меня спросить вы не забыли?! Может ты позабыл, но за окном 21-й век и договорные браки давно в прошлом, — внезапная мысль привела меня в чувства. Я быстро заморгала и выпрямилась, как струна, — и вообще, кто… кто этот человек, которому ты меня пытаешься спихнуть?!

Папа бросил на меня через плечо озадаченный взгляд. В его выцветших, усталых глазах промелькнуло раскаяние.

— Никто тебя не "впихивает", как ты выразилась. Просто я решил позаботиться о твоём будущем.

Внезапная догадка болью отозвалась в сердце. Да так, что на мгновение перехватило дыхание.

— Ты продал меня?

Кажется, последняя отчаянная фраза, оказалось для него последней каплей. Наконец, папа обернулся и даже сделал шаг в мою сторону, но потом остановился, нервно растирая ладонь большим пальцем право руки. Ему было трудно говорить, но и мне не менее трудно выслушивать.

— Нет, Шарлотта, не говори так. Не продал,... но у меня не было другого выбора. В противном случае, мы бы просто оказались на улице.

Кажется, теперь я начинаю понимать суть разговора, но всё же должна услышать всё от него и может тогда вместе мы найдём более здравое решение проблемы.

— Папа, ответь честно… Что происходит?

Я с тревогой наблюдала, как побледнело и осунулось лицо человека, который всегда защищал меня и оберегал, несмотря на трудности и постоянную занятость. Но, кажется, этому пришёл конец.

Нервно потирая шею, папа пролепетал:

— Я банкрот, Шарлотта. И в конце этой недели мы потеряем дом и окажемся на улице.

Ноги мои мгновенно налились свинцом, пульс участился, кровь мощным потоком прильнула к голове. Я давно догадывалась, что дела у нашей семьи идут не важно, но чтобы настолько…

— Но почему?! — я пыталась понять, что и когда пошло не так. Джон Нилсон, мой отец, был весьма преуспевающим бизнесменом и наша маленькая семья никогда не испытывала нужды в финансах.

По всей видимости, заметив непонимание в моих глазах, папа продолжил:

— Я всё поставил на кон и решил пойти на риск. В случае успеха, я бы удвоил свои акты, но в конечном итоге, ошибся и всё потерял. Акции фирмы обвалились и я погряз в долгах.

Мой мозг отказывался всё это понимать. Я просто не могла поверить, что только вчера у нас было всё: фирма, деньги, дом. А сегодня мы оказались ни с чем.

— И ты хочешь исправить ситуацию, продав меня за кругленькую сумму? — я уставилась на папу, в надежде услышать обратное, но увы… вместо слов утешения, и того, что всё это было глупой шуткой, он внезапно взорвался, ударив кулаком по столу, от чего я невольно дёрнулась.

— Чёрт побери, Шарлотта, — рявкнул он, — я столько сделал для этой проклятой семьи! Не спал ночами, похоронил свои мечты и личную жизнь, пережил столько унижений, пресмыкаясь перед партнёрами! Можешь хоть раз не думать только о себе?!

— О себе?! — мои губы задрожали от обиды. Несправедливые обвинения отца задели меня за живое и голос мой дрогнул. — По-твоему, жить и спать до смерти с чужим мне человеком, это мелочь?! Неужели ты и впрямь сейчас назвал меня эгоисткой?!

Наконец, моя вспышка гнева, привела отца немного в чувства. Гулко вздохнув, он медленно опустился в кресло, стоящее возле письменного стола, где всегда царил легкий хаос из нагромождённых документов и папок.

Опустив голову и накрыв затылок руками, он выглядел таким беспомощным и разбитым, что сердце моё сдалось и на миг я позабыла о своём плачевном положении.

— Прости, милая,... но я в отчаянии. Если ты не выйдешь за него, то это конец. Я не знаю, что ещё могу сделать…

“Выйдешь за него”, — эхом отозвалось у меня в голове. Я поняла, что так и не получила ответ на вопрос о том, кто был избран мне в “мужья”. Хотелось закрыть глаза и подождать, пока меня кто-то разбудит. Но, к сожалению, такова была моя жестокая реальность, поэтому, крепко сжимая кулаки, я повторила:

Новый дом.

На это раз я вернулась в отцовский дом на машине мистера Келли. Когда мотор умолк, я посмотрела на водителя и заметила с каким напряжением длинные пальцы сжимают кожаный руль.

— Переоденься во что-то более удобное, впереди несколько часов дороги, — не оборачиваясь, сказал мужчина. — Собери всё необходимое, а за остальным я пришлю человека.

— Мы уезжаем?

— Да. Теперь ты живёшь в другом доме, Шарлотта. Но ты всегда можешь навещать отца, когда захочешь.

“Ох, это случиться ещё не скоро”, — подумала, окинув печальным взглядом место, где я выросла.

— Я подожду в машине, но не задерживайся.

Получив приказ, я выскользнула из машины и поспешила в свою комнату, придерживая на ходу длинные юбки.

Я поднялась по лестнице и огляделась. Никогда ещё это место не казалось мне таким пустым и враждебным, даже когда умерла мама. Тогда была очень тяжело, но со временем я научилась жить с этой болью и вот судьба уготовила мне новое испытание, к которому я оказалась не готова.

Я вошла в комнату, сняла и аккуратно сложила свадебное платье, а сама облачилась в узкие джинсы и свободную футболку с широким воротом. На нервах я немного потеряла в весе, от чего он постоянно сползал, оголяя угловатое плечо. Но, признаться, мне это даже нравилось.

Собрав один единственный чемодан с самыми необходимыми вещами, я поспешила к выходу, но отворив дверь, застыла на месте.

Переваливаясь с ноги на ногу, на пороге стоял отец, виновато опуская взгляд вниз.

— Чарли, милая, давай поговорим, — умоляюще пролепетал он, но обида глубоко засела в моём сердце, поэтому говорить с ним я всё ещё была не готова.

— Мне нечего тебе сказать, — грубо отрезала, поджав губы.

— А мне есть. Давай поговорим. Ты должна меня понять.

Но моё упрямство и кипящая в груди злость не позволили ему продолжить. Обжигая мужчину яростным взглядом, я прошипела:

— Кажется, я уже сполна отплатила свой долг. Больше я ничего не должна. А теперь прошу прощения, меня ждёт… — я запнулась, мысленно свыкаясь с новым положением, — … муж.

— Шарлотта…

— Нет, папа. Ты меня не слышал. Я тебя не понимаю. В этом у нас настоящая идиллия.

— Это жестоко.

Никогда не думала, что во мне может быть столько злости, особенно к собственному отцу, которого всегда так любила.

В меня, словно демон вселился. Бросив чемодан на пол, я стала бить себя ладонью в грудь, чтобы он ощутил мою боль. Видел, как я страдаю и всё из-за него.

— А продать меня старику, которого я не люблю, более того, толком и не знаю… это не жестоко?! — дрожащий голос сорвался на крик. — Не жестоко ли было лишить меня будущего, даже не спросив хочу ли я этого? Смогу ли я это вынести? Справлюсь ли? Ты хоть раз спросил меня, чего я хочу, о чём мечтаю, кого люблю? Ты даже не знаешь моих увлечений.

— Я знаю, что ты любишь рисовать… — растерянно попытался исправиться папа, но уже было слишком поздно.

— И всё?

Воздух с шумом вылетал из лёгких от щемящей боли в груди. На глазах вновь заблестели предательские слёзы.

Я всегда понимала, что у папы много работы и старалась ему не досаждать. Просто любила и поддерживала. Но теперь понимаю, что этого оказалось недостаточно.

Я на многое была готова ради него. Черт побери, да я даже могла пойти работать уборщицей или официанткой, лишь бы помочь отцу справиться с трудностями. Но он всё решил иначе.

— Шарлотта… дочка...

Папина подрагивающая рука потянулась к моим волосам, но я его остановила, отведя в сторону.

— Прости, пап. Я… я позвоню тебе, когда буду готова.

Больше говорить я не могла. Беззвучное рыдание застряло в горле. Мне катастрофически не хватало воздуха.

Подхватив чемодан, я бросилась прочь, задевая крепкое плечо отца, что всегда было для меня опорой.

Он был прав. Это очень жестоко. Но иначе сейчас я просто не могла.

Выбежав на улицу, я увидела, что мистер Келли всё ещё терпеливо дожидается меня возле дома. Небрежно облокотившись спиной на машину, он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вдаль. Когда наши взгляды встретились, он быстро выпрямился и пошёл в мою сторону. Каждый его шаг гулом раздавался в моей голове. Этот высокий, широкоплечий мужчина в строгом деловом костюме, который он успел сменить после церемонии, был похож больше на телохранителя, готового закрыть хрупкое тело своего хозяина своей крепкой спиной.

— Чемодан, — кратко сказал он, протягивая руку.

Я просканировала его растерянным взглядом и передала багаж.

— Держите.

На этом и закончился наш короткий диалог.

Оказалось, что этот человек немногословен. С момента свадьбы, я услышала от него не более двадцати коротких фраз. И все они были направлены на передачу информации. Никакой пустой болтовни, что не могло меня не радовать. Чем меньше мы будем видеться и общаться, тем проще станет моя жизнь.

Персонажи.

Шарлотта, 19 лет.

Кристиан Келли, 43 года.

Даяна Фостер, 30 лет.

Иво, 21 год.

Джон Нилсон, 54 года.

Маргарет, 61 год.

Дорогие читатели, благодарю всех за любую вашу поддержку! Лайк, сохранение, прочтение или комментарий очень вдохновляют меня и побуждают творить дальше. Для меня очень важна ваша обратная связь.

Приятного чтения!