Временный библиотекарь, или Попаданка на выбывание

Пролог

– Слушай, она вроде тощая вся такая, одни кожа да кости, а тяжёлая, как дорожный сундук, доверху набитый книгами... – пыхтел над моей головой вроде знакомый, а вроде и не очень, женский голос. – Она же вроде почти ничего не ела, чтобы сохранить тонкую талию и понравиться красавчику Лурсану, а такое ощущение, что в три горла завтраки, обеды и ужины уписывала...

– Тише ты! – прошипел в ответ другой, более приглушённый. – Нас никто не должен здесь застукать! Я тебя для чего с собой взяла?! Чтобы ты помогла эту идиотку наивную в кладовку отнести, потому что мне одной не дотащить. Думала, что ты крепкая, а у тебя вместо мышц под платьем сплошное сало перекатывается.

– Ты меня жирной назвала?! Да я просто в теле, пышная, вот! И вообще это... это... дискриминация по внешнему виду!

– Шевели ногами живее, «дискриминантка». Слово умное запомнила, а о чём мы с тобой договаривались – нет. И хватит пыхтеть, как паровоз! Сейчас точно половина академии сбежится на твоё сопение.

– А сама-то! Через этот шарф дышать нормально невозможно, но ты ведь сама настояла на том, чтобы лица замотать. Вот как будто нас по другим признакам не смогут опознать, – возразила то самое «пышных форм создание».

Я слушала эти перепалки словно через толстый слой ваты, который тщательно затолкали мне в оба уха, и мало понимала, что вообще происходит. Если это сон, то какой-то очень странный. Попытка открыть глаза или хоть как-то обозначить своё присутствие безнадёжно провалилась, а после того как услышала про замотанные лица, решила и вовсе не спешить. Можно было бы, конечно, попробовать закричать, но где гарантии, что эти двое меня тут же не прикончат? Вообще никаких.

– Тати! Всё пропало! Ты смотри, какой кровавый след за нами тянется! Его срочно нужно вытереть!

– А, это, наверное, с раны на голове натекло, – меланхолично предположила та самая Тати и тут же меня уронила на пол. – Сейчас притру. Кто же думал, что у Эвки сердце прихватит, и она, падая, ударится головой об батарею?

– Ты что сделала?! – снова начала ругаться «недовольная». – Ты же её сейчас окончательно угробишь, а нам это не нужно! Всего-то требовалось напугать Эвку до сердечного приступа, чтобы ей плохую характеристику дали и отказали в направлении на практику! Если она сейчас помрёт, начнётся разбирательство, и нас вычислят!

– Да жива она, вон хрипит и стонет едва слышно.

Эвка... Так отвратительно моё имя ещё ни разу не сокращали. Обычно обращались «Эва», «Лина». Даже Евой некоторые посетительницы называли, но никак не Эвкой. Получается, что речь всё-таки шла обо мне, ведь моё полное имя – Эвелина. Очень красивое, на мой взгляд, в отличие от меня самой. Но что же всё-таки произошло? Голова раскалывалась от боли настолько сильно, что тошнота волнами подкатывала к горлу. Кажется, я полезла на стремянку за какой-то книгой, а потом оступилась, чего со мной никогда до этого не случалось, и упала с высоты около метра. Вроде так всё обстояло, но почему же тогда эти две девушки, а я была почему-то абсолютно уверена, что им около двадцати лет с небольшим, говорят о каком-то сердечном приступе? Память выдавала какие-то странные отрывки, похожие на нарезку кадров и совершенно разных фильмов: одного в историческом антураже, а другого – в современном. И в обоих случаях главным действующим лицом была я. Может, действительно сильно ударилась головой при падении и теперь испытываю слуховые, и не только, галлюцинации?

Пока мозги с великим трудом пытались изобразить продуктивное шевеление, девушки снова подхватили моё тело за руки и за ноги, продолжив тащить в неизвестном направлении. С лёгким скрипом открылась какая-то дверь, меня чуть раскачали и куда-то закинули. Видимо, в ту самую кладовку, о которой говорилось ранее. Удар об твёрдую поверхность немного привёл меня в чувство, заставив собрать всю свою волю в кулак и с превеликим трудом открыть глаза.

Вокруг царила кромешная тьма, разбавляемая лишь тонкой полоской света, проступающей из-под двери. А ещё здесь было очень пыльно, потому что в носу начало отчаянно свербеть. Не удержавшись, я чихнула, в глазах стало ещё темнее, зато в голове словно красочный новогодний фейерверк взорвался. Кое-как соскребя себя с пола, я попыталась приподняться, но трости рядом не было, а без твёрдой опоры мне было непривычно передвигаться. Да и страшновато, если честно. Замерев на месте, прислушалась к происходящему по ту сторону двери, но было на удивление тихо. Мои «сопровождающие», похоже, ушли. Щелчка замка или стука шпингалета я не слышала, значит, дверь просто захлопнули, следовательно, отсюда выбраться не составит труда. Ориентируясь на полоску света, поползла к ней на коленях, надеясь нащупать стену, чтобы об неё опереться и встать в полный рост. Вроде удалось, и даже пальцами об дверную ручку стукнулась, однако выйти из кладовки не получилось. Дверь не шелохнулась ни на миллиметр, как я ни наваливалась на неё телом. Она должна была открыться, но что-то явно мешало ей снаружи. Неужели девушки подпёрли её чем-то?

Я никогда не боялась ни темноты, ни замкнутых пространств, но ощутила внезапный приступ паники. Сердце отчаянно заколотилось, к горлу начал подступать ком, а по спине потёк холодный пот. В довершение всего приступы тошноты усилились, заставляя хватать воздух ртом, чтобы хоть как-то облегчить состояние, но стало только хуже. Стены, которых я не видела, подступали всё ближе и ближе, будто пытаясь раздавить меня как какую-то муху... Мне стало жутко настолько, что хотелось побыстрее выбраться из этой проклятой кладовки, но страх окончательно сковал руки и ноги, заставив замереть на месте. Тупая боль разлилась в груди, а потом всё исчезло, и я отключилась.