Время желтых листьев

Несколько слов от автора и главных героев

Я обращаюсь к тем, кто решил пройти этот путь вместе с моими героями! Спасибо вам, за это очень ожидаемое мною желание! Каждый участник этой истории до сих пор живет: любит, мучается сомнениями, теряет и находит. Начиная эту историю, я надеялась, что вымысел поможет мне ответить на вопросы из моей собственной реальности. Но…Поверте, я была очень удивлена. Надеюсь и вы испытаете удивление добравшись до развязки.

Но самое большое спасибо я хочу сказать своим близким! Вы были со мной в самые темные времена. Вы остаетесь со мной в самые светлые. Без вас эта история не могла бы существовать. Мы не приносили друг другу клятвы, но всегда остаемся поддержкой для тех, кто сел за наш знаменитый круглый стол.

Давид

Я верю в судьбу даже сейчас. Если бы мне сказали, что одна встреча в детстве, короткий момент, который я почти забыл, изменит всю мою жизнь, я бы рассмеялся. Но время, как и люди, не прощает. И вот я стою здесь, наблюдая за ней — женщиной, с которой меня не связывает ничего кроме случайности, которую я не могу понять, но не могу и отвергнуть.

Она заставляет меня чувствовать. Её взгляд, её голос, как гречишный мед — пряный и сладкий, — заставляют меня забывать, кто я на самом деле. Я хочу, чтобы она поверила мне, чтобы поняла, что я не ищу в ней просто кратковременного утешения. Это больше. Но в её глазах, которые могут быть и зелеными, и голубыми, я вижу не только тайну. Я вижу страх. И не могу понять, что из этого более мучительно для неё — не знать, или бояться знать.

******

Анна

Я всегда любила осень. Это волшебное время, когда воздух наполняется запахом увядания и свежести одновременно. Для меня осень — не просто сезон, это сказка способная стать реальностью. Она всегда была мне родной, и небо, серое и низкое, и лист, который вот-вот упадёт, но ещё держится за ветку и свою красоту. Я верю в чудеса, и осень для меня — одно большое чудо.

Но если бы мне сказали, что чудо придет в виде мужчины, который всё перевернёт, я бы не поверила. Он появился как случайность, как тот лист, который осенью нежно касается земли. Я даже не заметила, как его взгляд — такой тяжёлый и при этом нежный — проник в меня, пронзил, оставляя след, который не исчезал. Он зовет меня за собой, заставлял забывать про холодные мрачные стены, которые я так тщательно выстраивала вокруг себя.

Я верю в судьбу, и в то, что он и есть судьба. Может быть, именно в этом и заключается чудо? В том, чтобы позволить себе поверить, что чудо может случиться, даже когда ты уже давно научилась защищаться и быть осторожной.

ГЛАВА 1. ШУМ И ТЕНИ

Май в этом южном городе был не просто месяцем — он был словно первый глоток свежего вина, одновременно горького и сладкого. Солнце раскаляло асфальт городских улиц, превращая его в расплавленный шоколад. Его тепло, смешиваясь с прохладным морским бризом, становилось дыханием города. С каждым шагом по бульвару мужчина растворялся в воздухе, насыщенном ароматами соленого моря, сладких цветов и горячего асфальта.

Шум города накатывался на него плотной волной, увлекая за собой. Прохожие, подобно теням, стремительно проносились мимо, едва заметные в своём беззаботном движении. Здесь всё было в движении — не останавливался ни город, ни люди, ни сам воздух. Всё переплеталось в едином вихре — разговоры, шаги, гудки автомобилей и смех, создавая симфонию городской жизни.

— Взгляни, как цветут каштаны! — толкнула женщина своего спутника. Её голос, звонкий, как колокольчик, прорвался сквозь городской гам, заставив мужчину обратить внимание на деревья по обеим сторонам бульвара. Их белые и розовые цветы роняли на плитку лепестки, которые казались каплями весеннего дождя.

Он оглянулся, его взгляд скользнул по ветвям, как птица, ищущая укрытие, но не находящая его. Всё вокруг казалось карандашным наброском, слишком ярким и изменчивым. Но не это привлекло его внимание. Вдоль бульвара, как будто из глубины туманного сна, шла женщина. Её шаги были как мягкие удары сердца, беззвучные и уверенные. Она двигалась в ритме города, но её присутствие ощущалось как нечто отдельное, не вписывающееся в общий шум и суету.

Она была загадкой, тайной. Её русые волосы вспыхивали рыжими всполохами от солнечных лучей, переплетаясь с тёплыми бликами. Ветер осторожно касался её щеки, играя с локонами, но она, казалось, не замечала этого. Это было похоже на нежное прикосновение самой судьбы, будто каждый её шаг был направлен в будущее, которого она не боялась.

В её присутствии воздух наполнялся магией, невероятным ароматом, в котором смешался запах кедра, горечь полыни и соль близкого моря. Её движения были лёгкими и уверенными, как тихие удары сердца, будто она скользила по тонкой грани, разделяющей миры.

— «Ты как всегда спешишь!» — послышался голос сзади, и он резко обернулся. Группа туристов, шумно переговариваясь, прошла мимо, совершенно не замечая его смятения. Он сжал губы, будто собирался что-то сказать, но вновь ощутил её присутствие — невидимую силу, которая манила его, как магический зов, пробивающийся сквозь толщу обыденности.

Город с его нескончаемым гулом был похож на старый механизм, давно потерявший смазку: скрипящий, предсказуемый, однообразный. Люди вокруг двигались, как фигурки в старых часах – целенаправленно и скучно.

Но её присутствие было совсем иным. Она выделялась резким диссонансом. Ветер, до этого гулявший по улицам, словно нашёл себе дело, играя с её волосами, как будто пробуя на вкус их пряный, чуть солнечный аромат. Её движения были неспешными и уверенными, и от них невозможно было оторвать взгляд.

Всё, что окружало мужчину, потеряло свой цвет, словно кто-то стёр краски, оставив только одну — её, яркую и сочную. Каждый её шаг звучал где-то внутри него, как эхо давно забытых, но почему-то до боли знакомых слов.

— «Ух ты! Смотрите все!» — закричал маленький мальчик, прыгая от радости и удивления, показывая на сверкающее море. Там в бухту медленно входил огромный военный корабль, а вокруг него выпрыгивали из воды дельфины, поднимая фонтаны брызг и скользя над волнами.

Мальчишка не верил своим глазам. Он никогда не видел ничего подобного! Всё его внимание было приковано к этому необыкновенному зрелищу, и он, совершенно забыв обо всём остальном, резко остановился, толкая прохожих и дергая руку матери.

— Мама, мамочка!!! Ты только посмотрите на них! — с восторгом повторял он, не скрывая своего счастья. — Я никогда такого не видел!

Мужчина почувствовал, как восторг, затопивший мальчишку, захватывает и его самого. Для мальчика это было не просто зрелище, а настоящее приключение, из тех, что запоминаются на всю жизнь.

Мальчишка с его сумасшедшим восторгом отвлек Давида лишь на мгновение, а затем… Взгляд мужчины вернулся к женщине, он снова следил за каждым её движением, за тем, как она растворялась в городе, его атмосфере, словно фея из сказки.

Их взгляды на мгновение встретились, и ему показалось, что время остановилось. Ее глаза, невероятно серые, вдруг сделались голубыми и яркими, как небо над городом. И мир снова замер, застыл, память шевельнулась в его сердце. Память о сне или фантазии, размытая и неяркая. Память о глазах, меняющих цвет.

Он забыл о штабе, куда должен был явиться, о делах, ждавших его в городе. Он шёл за ней, не замечая ни людей, ни машин, ни суеты вокруг. Мир снова погружался в повседневную суету, но он видел только её, и ничто другое не имело значения.

Она остановилась у одного из кафе, будто в этот момент её реальность обрела новый центр. Её фигура, подобно магниту, мгновенно приковывала взгляды. Платье из легкой хлопковой ткани сидело на ней как влитое, подчеркивая каждый изгиб. Цвет его переливался от светлого голубого до глубокого темно-синего, создавая атмосферу волшебства. Расклешенный подол добавлял образу легкость и изящество, словно нежное облако, следующее за ней.

На шее у неё блестел кулон из камня на простой цепочке. Камень светился таинственным внутренним светом. Не огранённый, он сохранял свою природную форму, грубую и несовершенную.

Тонкая и изящная цепочка обвивала её шею, будто серебряная нить, связывающая прошлое и настоящее. Ее запястье украшал браслет из рафии, украшенный деревянными бусинами и тонкими кожаными ремешками. Вставки из натурального камня придавали украшению особую глубину. Браслет обвивал руку, как гибкая лоза, придавая женскому образу утонченную завершённость. Каждая каменная пластина была тщательно подобрана и отлично гармонировала с кулоном.

Её образ был таким небрежным, но настолько продуманным, что казалось, будто платье, кулон и браслет были созданы друг для друга, как части одного ансамбля. Она шла, и её присутствие оставляло за собой флер из волшебства и тайн, словно она скользила по тонкой грани, разделяющей миры.

ГЛАВА 2 СЛЕДЫ НА ВОДЕ

Утро на боевом корабле начинается с резкого сигнала «подъём». Звонкий, пронзающий густой утренний воздух, он заполняет собой пространство. Он будит не только экипаж, но и весь город, срывая сладкую пелену сна и разрушая кошмары. Он звучит как символ начала нового дня, его первого вдоха, его пробуждения.

Корабль просыпается, стряхивая с себя не нужные днём слабости и вальяжность. На нём закипает жизнь: трапы мерно дрожат, глухие удары ритмично разносятся по палубе, а резкие команды сливаются в единый динамичный ритм. В город, раскинувшийся за причалом, звуки с корабля доносятся как далёкий зов.

Давид стоял на командирском мостике, его взгляд был прикован к палубе. Он внимательно следил за каждым движением команды, которая слаженно выполняла свою работу. Внутри него бурлили эмоции, ведь каждый день на корабле — это не просто рутина, а непрерывная борьба с самим собой.

Он ощущал манящие горизонты, зовущие его в бескрайние дали, но каждая волна и порыв ветра удерживали его здесь, в настоящем. И он даже дрожал, когда корабль тихо вздыхал, словно живой.

Стоя на мостике, Давид глубоко вдохнул солёный воздух и… принялся отчитывать матроса, который решил, что палуба – это бабушкин дворик на хуторе, и увлечённо лузгал семечки.

— Ты что, на экскурсию сюда приехал? — ледяным голосом начал Давид. — Что это, твою мать, за хруст на палубе? Что ты тут устроил? Или решил, что палуба — это сельская лавка, а ты в ней девок приманиваешь?

Матрос растерянно замер, зажав горсть семечек в кулаке, но Давид уже подходил ближе: — Щёлкай, щёлкай! Я тебе сейчас такие семечки устрою, что челюсти сведет! Где ты, мать твою, находишься? Это корабль, а не базар у вокзала!!!

Он с силой выхватил из рук матроса семечки и швырнул за борт. — Палубу загадил? Так сейчас своими руками вылизывать будешь, понял? И чтобы через десять минут я видел, как ты с ведром и шваброй тут танцуешь, иначе отправлю тебя в трюм так семечки жарить, что жрать их разучишься!

Матрос закивал так быстро, что можно было подумать, он решил напомнить о себе чайкам, кружившим над кораблём.

Давид окинул его взглядом, холодно добавил: — Ещё раз увижу — и познакомлю тебя с новым видом уборки: щётка в зубах, ведро на голову. Будет тебе хутор как родной.

Повернувшись к старпому, Давид коротко бросил: — Следи за этим пастухом, чтобы у нас тут корабль в подсолнух не превратился.

Давид вошел в каюту, закрыл дверь и на секунду прислонился к ней спиной. Тишина. Слышен только гул корабля, который он уже давно перестал замечать. В этом крохотном пространстве не было ни команды, ни приказов — только он и мысли, которые никак не давали покоя.

Давид снял фуражку и швырнул её на стол. Подойдя к иллюминатору, он посмотрел на море. Сверху всё выглядело спокойно: волны неторопливо катились где-то внизу. Но внутри у него всё бурлило.

В голове снова и снова всплывал её взгляд. Эти серые глаза, в которых смешались спокойствие и тревога, как у самого моря. Она не сказала ни слова, но Давид чувствовал, будто она что-то важное оставила в нём. Что-то, что он никак не мог понять.

Он тяжело опустился в кресло. На столе лежала тетрадь с чистой страницей. Давид задумался.

— С чего я вообще решил что-то писать? — пробормотал он, с удивлением глядя на ручку в своей руке.

Рука сама потянулась к лицу. Он провёл ладонью по щеке, как будто хотел смахнуть её образ, но безуспешно.

Серые глаза снова и снова всплывали в памяти, как будто смотрели прямо сквозь него. «Кто она? И чего я вообще об этом думаю?» — бубнил внутренний голос сердито и недовольно.

Он поднялся, подошёл к иллюминатору и посмотрел вдаль. — Да твою ж… на наших ежиков.

Море молчало.

Вокруг него кипела корабельная жизнь: шумели механизмы, раздавались чёткие команды, а солёный воздух, смешиваясь с запахом нефти и железа, бил в нос. Но всё это было как фон, как тихая музыка, не способная заглушить беспокойный внутренний голос, который всё громче требовал внимания.

Взгляд, беззвучный, но пронизывающий, снова и снова всплывал в памяти, и он видел её руки, скользящие по камешкам, её молчаливое присутствие на набережной — как будто она была частью самого этого мира, необъяснимая и загадочная.

— Она не настоящая, таких не бывает, совсем… — думал Давид, но сознание отчаянно сопротивлялось этой мысли. Что-то в ней заставляло его беспокойно метаться, искать ответы на бессмысленные вопросы. Он закрыл глаза, но её образ не отпускал его.

— Что я ищу? — снова и снова звучал тот же беспокойный вопрос. Взгляд его, устремлённый вдаль, был пустым, но одновременно полным неопределённого желания понять. Он знал, что не сможет избавиться от этих мыслей, что пока этот момент останется в его памяти, он будет как незаживающий шрам.

Телефон в кармане завибрировал, и он нехотя вытащил его. Александр – светилось на экране имя закадычного друга, который уже второй день счастливо гулял отпуск.

– Да? – коротко бросил Давид, приложив трубку к уху.

– Давид, ну где тебя носит? – раздался бодрый, чуть насмешливый голос друга. На заднем фоне слышался шум: детские голоса, гул машин, музыка.

– На корабле. А ты?

– На земле, наслаждаюсь свободой. Слушай, есть новости – чистая бомба. Штаб и мэрия готовят совместный проект.

– Серьезно? Или просто решил потрепать нервы? – спокойно спросил Давид, но уголки губ предательски дрогнули. Проекты, совместные с мэрией, обычно значили дополнительные задачи для офицеров.

– Ах, какой холодный приём, – притворно вздохнул Александр. – Слушай, ты сидишь? Лучше сядь.

– Говори уже, а то сброшу звонок.

– Ладно-ладно! Представь себе, ребятки задумали шедевр. Комикс. Представляешь? Комикс о службе на флоте.

– Что? Комикс? – Давид невольно усмехнулся.

– Ага, комикс… История про славных мореманов, спасающих мир от… – Александр выдержал паузу, явно наслаждаясь моментом, – от скуки. Причём с местными художниками. Жена говорит, что уже вовсю обсуждают, кого привлекут – жена капитана 2 ранга Ларичева успешно служила в департаменте культуры местного горисполкома и была источником самой проверенной информации.