Все что мы забыли

Глава 1

Противоборствующие кланы. История стара как мир. Но Майкла ставит в подобное положение его давний соперник. Тщательно следивший за его жизнью, предпочтениями и передвижениями. Билли-мразь и падаль, но Майкл вынужден вести с ним дела и терпеть.

Билли приглашает Майкла на ужин в один из шикарных ресторанов Чикаго.

– Ну что, Майки, – с сальной ухмылкой на лице произнес Билли. Закинув по-хозяйски руку на спинку бархатного черного дивана. – Знаю, что здесь работает твоя знакомая!

Майкл осмотрелся по сторонам. Здесь он был впервые. Его приглашали в это место, ссылаясь на отличную кухню и понимающего хозяина, но руки как то не доходили. Или ноги. Майкл испытывал острое желание сжать свои пальцы на тонкой белокожей шеи Билли и сжать так сильно, чтобы услышать приятный сладкий хруст. Одернув лацканы пиджака, он запустил пятерню в волосы, зачесав их назад, пожал плечами.

– Не понимаю, о чем речь, – скучающим тоном произнес Майкл. Сохраняя маску безразличия. Концентрируясь на синей вене Билли, ярко выделявшейся на белой коже его по-женски изящной шеи. Майкл считал его пульс.

– А вот, кстати, и она! – радостно хлопнул в ладоши Билли. И выпрямился.

К столику подплыла юная девушка. Черные брюки, белая рубашка. Волосы стянуты в тугой низкий хвост.

– Добрый вечер, Мистер Чез, – улыбаясь, поздоровалась она бархатным голоском, слегка запнувшись в начале. Майкл оставался неподвижным.

– Майки, – намеренно глупо сокращая имя Майкла, заговорил Билли. – Нас даже зовут одинаково.

– Не припомню в своем списке знакомых девушек под именем“ А не пойти бы тебе”, – Майкл выдал ледяной оскал.

– Меня зовут Биллинда, – сцепив руки перед собой, произнесла девушка очень певучи и с легкими паузами, густо покраснев. Майкл видел ее румянец периферийным зрением. – Для друзей я Билли. Что вам принести? – смотря на Майкла спросила она.

– Маккалан, – бросил Майкл, сверля глазами Билли.

– Какой выдержки? – прокашлявшись, уточнила она.

– Самой высокой, – скалясь, ответил за него Билли. Девушка кивнула и удалилась.

– Билли, – окинув скучающим видом зал, заговорил Майкл. – Зачем я здесь? И почему ты так бездарно тратишь мое время?

– Мне рассказали одну занятную историю, – поставив локти на стол и уперевшись щеками в ладони, зашептал Билли. – Когда ты еще был солдатом моего отца и охранял его, ты не соблюдал кодекс, Майки. Ты не встал грудью на его защиту, не прикрыл собой, когда на него покушались. За что получил от него пулю. – Майкл оставался спокойным. Мирно созерцая, как официантка делает заказ бармену. Натирает до блеска стаканы с затейливым рисунком, в гранях которых отражается мягкий желтый свет. Как ее губ касается нежная улыбка на какие-то замечание бармена. Она перегибается через стойку, и из-под ворота ее рубашки выскакивает серебряная цепочка, на которой висит пуля. Майкл вспомнил. Темный гараж. Маленькие ручки. Испуганный заикающийся шепот.

– Что тебе нужно, Билии? – не сводя глаз с красивой брюнетки, спросил Майкл.

– На Совете через три месяца. Мне нужен твой голос.

– Голос за что?

– Не твоего ума дела! – прорычал Билли. – Или ты ответишь перед Советом за то, что сделал.

Майкл смотрел на приближающуюся к ним девушку. Ее длинные красивые ноги в широких брюках шагали уверенно, неся поднос с янтарным наполнением. Брюки подчеркивали ее аппетитную покатость бедер и красивую талию. Биллинда улыбалась людям, сидевшим за столиками. Она лучилась каким-то странным счастьем, недоступным ни Майклу, ни Билли. Майкл понимал, чтобы спасти себя, ему придется что-то решить с этой девушкой. С той, что однажды спасла его жизнь. Но теперь она была угрозой номер один. Для всего, что создал Майкл. Он не может допустить разрушение его мира из-за кого бы то ни было. Не сейчас, да и никогда вообще.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Билли! – оторвав взгляд от девушки, сказал Майкл. – Но спасибо, что показал это место. Тут действительно хорошо. – отсалютовав стаканом, Майкл пригубил виски.

– Разве тебя не пугает живой свидетель? Что будет с тобой, твоим престарелым отцом и гениальным братом? На вас объявят охоту, если кто-то услышит историю из ее красивого ротика.

Майкл поднялся из-за стола.

– Спасибо за вечер. – Он бросил пару стодолларовых купюр на кипенно белую скатерть.

– Подумай об этом, – остановил его Билли, – пару дней.

– Ты что-то путаешь, Билли. Счастливо оставаться, – уже развернувшись к выходу, бросил Майкл через плечо. Майкл уходил, скованный странным чувством тревоги, но обернуться себе не позволил. Он так не тревожился с малолетства, когда пытался хоть что-то найти на помойке, чтобы накормить брата. Нет, ему безразлично судьба этой девушки и кого бы то ни было. Любого, кто связался с таким ублюдком, как Билли. Интересно, как он выудил из нее эту информацию? Черт! Выругался про себя Майкл, ожидая с парковки машину. Если это правда она, то на пуле точно осталось его ДНК. И гравировка отца Чеза. Черт! Черт! Майкл сел за руль черного седана, и вопреки своему убеждению не вмешиваться в происходящее дерьмо вокруг, припарковался в проулке у заднего выхода ресторана.

Сняв пиджак, Майкл аккуратно повесил его на вешалку, у подголовника. Он приготовился ждать долго. Вечер в ресторане был в самом разгаре. Устало вздохнув, Майкл включил любимую радио волну, оставив громкость на минимуме. Стройных хор десятка скрипок исполнял “Реквием” Моцарта. Майкл непроизвольно закрыл глаза, выуживая воспоминание из архива памяти. Он был в промозглом и вечно удрученном Лондоне по делам, но не смог отказать себе в удовольствие. Майкл сидел в тени ложи “Лондонского симфонического оркестра” и боялся дышать, когда смычки уходили на самый верх в едином порыве. Он видел, как движутся руки музыкантов синхронно, одинаково. Он чувствовал, как музыка течет неукротимым потоком, врываясь в его сознание, успокаивая. Смешно, не правда ли? Мусорная крыса, отброс общества. Спустя годы до дрожи в конечностях вслушивался в великую музыку, видя в ней себя и свою жизнь.

Глава 2

Все мое тело болело и страдало. Кажется, его проткнули горячей кочергой, которая проворачивалась в моей груди при каждом вдохе или поднятии правой руки. У ресторана была перестрелка. Майкла ранили в плечо, что с Мистером Чезом, я не знаю.

Кажется, когда меня грузили в машину скорой помощи, я видела его лицо, мелькнувшее в толпе. А через несколько дней в палату пришел курьер с корзиной белых роз и коробкой свежих канноли. В цветах была записка “Ничего личного, Билли, это только бизнес”.

Это красивое подношение мне было всего лишь напоминанием о слове, которое я дала Чезу в ресторане. И, наверное, мне лучше было бы умереть тогда Майкла бы оставили в покое. Нет, свидетеля некем давить. Отступать или забирать свои слова я не собираюсь, решение было принято семь дней назад.

Майкл не приходил. Я ждала, как всегда, несмотря ни на что. Он помог медикам уложить меня на каталку, и больше я его не видела. Несомненно, это было сложно принять тот факт, что ему не нужна ни я, ни моя дурацкая, не проходящая и не становящаяся меньше любовь.

Когда он схватил меня за руку и вытащил из ресторана, мое глупое сердце дрожало и трепыхалось, вырываясь из груди. Сегодня я выйду отсюда, оставшись прежней, и вернусь к своей прежней жизни. А как надолго, знает только Мистер Чез. Думаю, мои часики тикают, и конец уже близок.

Квартира встретила меня идеальной частотой. Свежесть и непривычность запахов сбила с толку. Моя орхидея стояла в центре обеденного стола. Она красовалась зеленью листвы и двумя стрелками, усыпанными ярко желтыми цветами.

Кровать заправлена лиловым пастельным. У меня такого набора нет. Забеспокоившись, собралась набрать метрдотелю. И остановилось. Меня спросят о пропажах или вскрытом сейфе, а я скажу, что у меня идеальная чистота и свежее постельное белье. Опустила трубку от телефона внутренней связи по дому, отказавшись от этой мысли. Все же входную дверь закрыла на внутренний замок и оставила ключ в замке.

Душ стал испытанием для меня, но приняв его, я совершенно точно почувствовала себя лучше. Забравшись в кровать, я пыталась уснуть, периодически проваливаясь в дрему. В дверь раздался настойчивый стук. Время около трех ночи. Я не пошевелилась, решив, что кто-то из соседей или их гостей перепутал двери. Но стук повторился. Медленно пройдя по коридору, включила камеру, она показала черный экран. Сердце словно замерло от страха, а после застучало с удвоенной силой, разнося адреналин по телу.

Я понимала, что там может быть только один человек. Тот, кто пришел взять с меня долг. Глубоко вдохнув, зажмурилась и открыла замки.

Майкл молча шагнул в темноту квартиры закрыв за собой дверь.

– Собирайся, – бросил он на ходу, уверенно идя в сторону гардеробной. Шок от его появления здесь и того, как он свободно и осведомлено ведет себя у меня в квартире, притупили остроту ума.

Я не сдвинулась с места, стоя у входной двери и придерживая полы халата. Он появился в гостиной, везя за собой мой чемодан.

– Я сложил тебе вещи. На первое время хватит. Что еще положить? Много не бери, только самое необходимое.

– Что ты делаешь? – спросила я все же отмерив.

– Спасаю тебя!

– Что ты делаешь в моей квартире? Откуда знаешь, где лежат мои вещи? Это ты был здесь?

– Сейчас на это нет времени. Чез прислал тебе розы в больницу?

– И что?

– Это его стиль он …

– Майкл, – оборвала я его речь, – я знаю, что это значит. Я дала ему слово и думаю, забрать обратно его невозможно.

Он был взволнован и часто дышал. Его взгляд метался по мне несколько мгновений, а после остановился на груди.

– У тебя вся жизнь впереди, – уже спокойней сказал он. – Я помогу тебе уехать. Тебя сопроводит один из моих верных людей. Начнешь все с чистого листа. Новая ты, новая жизнь.

Он был словно на переговорах по важной сделке. Предлагал мне самые выгодные условия контракта. Умалчивая о другом. О том, что я хотела услышать больше всего.

– И жить с опаской всю жизнь?

– Но ты будешь хотя бы жить.

– Нет, спасибо.

– Я знаю, что ты волнуешься. Я все устрою. Идем, машина ждет.

– Зачем ты это делаешь? Зачем приходил сюда, наводил порядки, поливал цветок?

– Ты меня спасла дважды. Я не люблю быть должным.

Кажется, в этот момент во мне что-то треснуло, и эти трещины бежали по моему телу превращая меня в разбитое зеркало. Еще мгновение и я осыплюсь мелкими осколками у его ног. Он был здесь, стоял передо мной, как я рисовала в своих мечтах. Он прибежал из огня спасать меня, но не по той причине, по которой хотелось мне. Он должен! Я усмехнулась этой мысли.

– Уходи Майкл! – спокойно произнесла я. Плотнее закутав себя в халат. По спине пробежал мороз.

– Он…– в его груди закончилось дыхание. Он замялся на секунды, сделав глубокий вдох. – Он придет за тобой. Сегодня или завтра.

– Да, – широко улыбнувшись ему, ответила я. – И это все закончится.

– Что закончится?

– Ты, Майкл. Ты.

Он был здесь, рядом со мной. Я могла коснуться его руки, могла увести его в спальню или сказать ему все, что хотелось. Ведь за эти годы я приготовила десяток речей. И сейчас, здесь, я поняла, что не хочу ничего. Ни смотреть на него, ни говорить с ним, ни обличать перед ним душу. Ему не нужны мои страдания и ожидания. Единственное чего хочет Майкл - не быть мне должным. Подойдя к входной двери, я неторопливо ее открыла, возможно надеясь, что сейчас он очнется и все же наберется смелости признаться хоть в чем-то. Или хотя бы, попытается убедить меня, что я заблуждалась по юности, что все, что мне казалось, была надуманность сентиментальной дурочки. Или что он … Нет, о таком даже мне думать страшно. Любить его стало для меня сверхзадачей. Это то, что двигало меня хоть куда-то в невыносимых бесконечных поисках его голубых глаз в толпе.

– Ты мне ничего не должен Майкл. – все же уточнила я.

Его плечи опустились, мои выпрямились, его спина ссутулилась, моя стала прямая как жердь. Дойдя до двери, он остановился на пороге в полоске света, что откидывала лампа из общего коридора, и посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Я нашла в себе силы ни заплакать, ни осыпаться ничтожным пеплом у него на глазах.