Всё из-за тебя

Пролог

Добро пожаловать в мою новинку! Поддержите, пожалуйста, книгу звёздочкой и комментарием, буду очень благодарна!

Михаил Садовский

Пролог

Два года назад…

У всех бывают переломные моменты в жизни. У меня тоже был. И не один…

Но на этот раз, я помню всё, как вчера…

Я сидел на жёстком стуле в отделе, разглядывая капли крови на своих костяшках. Они уже начали подсыхать, превращаясь в бордовые коросты. В висках пульсировало, а губа саднила – но это всё ерунда. Главное, что с моей Анютой всё было в порядке. Я бы просто не выдержал, если бы не успел. Я бы потом себя возненавидел.

– Садовский, – следователь откинулся на спинку стула. – В восьмой раз спрашиваю, что там произошло? Кто зачинщик?

Я поднял взгляд. Глаза у него были тусклые, уставшие, будто он уже тысячу раз слышал такие истории. Да и я слышал. От матери, от деда, даже от отца и дядьки… Я понимал, что это часть 3 статья 111 УК РФ. Да и он не переставал напоминать мне об этом.

– Драка один на один, – я равнодушно пожал плечами. Ещё бы я не палил друзей и брата. Тем более, что в основном били мы с Мотей. – Обычная драка.

– Обычная? – он усмехнулся. – Парень в больнице с переломом челюсти и черепно-мозговой. Это ты называешь «обычной»? Вас там было много, говори, кто!

Я промолчал. Да, возможно, малость перегнул… В голове снова всплыла неприятная для меня картина. Как Анютка стоит у стены, бледная, с дрожащими губами, а этот тип хватает её за руку. Его пальцы на её тонком запястье сжались слишком крепко, слишком нагло. В ту же секунду он поволок её в комнату. А она даже не кричала, просто искала меня повсюду глазами, и в них было столько страха, что у меня внутри всё перевернулось. Я как сейчас помню… А ещё помню, как она навязалась пойти со мной на эту долбанную тусу, а я вместо того, чтобы быть с ней, потащился тусить с какой-то тёлкой, бросив сестру на малознакомых ребят с первого курса… Это было неправильно. Одна из самых больших ошибок, которые могли обойтись мне очень дорого…

И я уже сто раз пожалел об этом… До того, как дверь вдруг с грохотом не распахнулась и я не услышал знакомый стук каблуков.

– Добрый день, – голос мамы разрезал воздух, как лезвие. Я уже с точностью знал всё, что она скажет. Ему. Мне… Всем вокруг. – Мария Садовская, адвокат. И я требую прекратить допрос моего несовершеннолетнего сына без присутствия законного представителя.

Она вошла – невысокая, стройная, в строгом чёрном пальто. Взгляд в такие моменты всегда был ледяной, но я‑то знал, это только снаружи. Внутри тогда точно бушевал ураган. Это же мама… Если я подводил её, то такое начиналось… Даже отец с его авторитетом прятался. Мы вместе срали по углам, как в той шутке про тигра…

Следователь поморщился:

– Мария Юрьевна, опять Вы…

– Опять я, – она поставила сумку на стол, достала документы. – А теперь, будьте добры, ознакомьте меня с материалами дела. И освободите моего сына. У вас нет оснований его задерживать.

Она была яркая. Как звезда. Всегда… С чёткой дикцией, начитанная до безобразия, слишком умная для всех, кто тут работал. Я знал, что выйду. Она знала. Этот мужик тоже знал. Но я ощущал себя виноватым. Честно. Как бы там ни было…

Через двадцать минут, как было ожидаемо, мы вышли на улицу. Морозный воздух обжёг лёгкие, но не смог остудить накалившуюся атмосферу между нами.

Мама резко повернулась ко мне. Во взгляде её читалось «Ты меня опозорил!».

Как обычно.

– Ма, ну прости, так получилось, – я попытался улыбнуться, но вышло криво. Это был не первый мой косяк. И даже не десятый… Я, блин, по жизни попадал в ситуации, из которых было чертовски сложно вылезать. Вечно доказывал всем вокруг себя правду. Как мама не мог, поэтому действовал, как правило, кулаками. Родители ругались… Отец никак не мог подобрать для меня нужное направление. Нет, до шестнадцати получалось – он исправно возил меня на спорт. Бассейн, бокс, горные лыжи, да даже, блин, в тир пострелять. Что он только не делал, чтобы гормоны не брали верх. Но по всем канонам стало хуже… Первые отношения, переживания, ревность. Крышу уносило всё быстрее и жёстче… Я перестал чувствовать рамки. И если бы не мама, я бы, наверное, вообще их не ощутил. Но однажды она нарочно оставила меня сидеть в изоляторе временного содержания на пять суток. Меня кормили, конечно, но я там, блин, был далеко не как в санатории…

А сейчас дело было ещё серьёзнее… Мы все могли попасть. Я, Мотя и ещё двое наших закадычных друзей, которые тусовались с нами.

– Ничего знать не хочу, – отрезала она. – Месяц под моим контролем. Никаких тусовок, никаких друзей, никаких опозданий! Только учёба! Понял меня?!

– Ма… Не начинай.

– Сейчас поедем домой, и ты расскажешь всё отцу! Он тебя в жопу целовал, и вот во что вылилось! – её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Я злюсь на тебя. Чертовски злюсь, Миша. Я сейчас забрала тебя, но это в последний раз. Понял?! Тебе всё равно придётся сказать, кто там был с тобой! Потому что просто так вы уже не съедете. Придётся на мировую идти… Мотя был там, скажи мне?!

Я молчал… Никогда бы не рассказал.

Визуалы

Злата Соколова

Михаил Садовский

Всё из-за тебя

Глава 1.

Злата Соколова

Первый день в университете. Я, Злата Соколова, стою у расписания, вцепившись в папку с документами так, будто она – мой спасательный круг. Ладони слегка вспотели, дыхание чуть сбилось, но я заставляю себя сделать глубокий вдох и выдох, применяя всем известную технику в надежде, что она поможет. Всё получится. Я готовилась к этому моменту весь последний год школы, и вот он настал.

Вокруг снуют студенты: кто‑то смеётся, кто‑то нервно листает конспекты, кто‑то уже спорит о чём‑то с одногруппниками. Кто‑то фотографируется у стендов, кто‑то проверяет расписание на телефоне, сверяясь с бумажным вариантом. Воздух гудит от голосов, смеха, топота ног, и от этого гула у меня слегка звенит в ушах. Но я не показываю своей уязвимости. Я в целом никогда и никому её не показываю. Так уж сложилась моя жизнь. Я боец, мне всего приходится добиваться своим трудом.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сориентироваться. Высокие потолки, широкие коридоры, мраморные лестницы – здание старое, но отреставрированное. На стенах висят какие-то памятки, плакаты с анонсами мероприятий, фотографии победителей олимпиад, грамоты. Вижу указатель «Аудитория 317» и иду по стрелкам. Первому курсу чертовски сложно разобраться без хотя бы мизерной экскурсии по зданию…

На первой паре так много людей… Я захожу в аудиторию и теряюсь, но потом замечаю девушку с длинными каштановыми волосами и тёплыми карими глазами. Она сидит одна, нервно теребит край тетради, поглядывает на часы. В её позе читается та же неуверенность, что и у меня. И я решаюсь…

– Можно мне с тобой?

– Конечно! – она улыбается, и от этой улыбки сразу становится легче. – Я Аня. А ты?

– Злата, – отвечаю я и сажусь рядом.

Мы обмениваемся первыми фразами – о расписании, о преподавателях, о том, как добрались. Постепенно разговор льётся сам собой – легко, непринуждённо. На перерыве идём в кафетерий, берём по чашке чая и продолжаем болтать. Она отчего-то сразу же располагает к себе. Такая милая и приятная.

– В школе я участвовала во всех кружках подряд, – рассказываю я. – От экологического до театрального. Ещё хорошо училась – не могла иначе. А ещё обожаю животных. У меня дома три кошки и собака. Ну, там откуда я… Представляешь, я даже пыталась организовать приют для бездомных животных, но родители не разрешили – сказали, что квартира не резиновая…

Аня кивает, внимательно слушает, а потом вдруг говорит:

– Ты прямо как моя мама. Она тоже очень‑очень деятельная. Всегда что‑то организует, всех вдохновляет… Мы с братом и папой всегда удивляемся, где она находит силы и идеи, но она буквально как ураган… Да ещё и адвокат…

Я улыбаюсь. Приятно, когда тебя сравнивают с кем‑то таким. В груди ещё сильнее что-то ёкает… Кажется, я нашла человека, с которым будет легко и просто общаться… Потому что все мои девочки остались в Рязани. И я очень скучаю по ним.

После пар мне нужно зайти в бухгалтерию – уточнить насчёт стипендии. Здесь я временно живу у двоюродной сестры, потому что мама не отпускала в общежитие. А у Кати двухкомнатная квартира и она очень много работает, поэтому я ей почти не мешаю… Она сама предложила помочь мне.

Я прощаюсь с Аней, договариваемся встретиться завтра на первой паре, и иду по коридору, погружённая в свои мысли. В голове крутятся планы: записаться в волонтёрский клуб, найти секцию по йоге, может быть, попробовать себя в студенческой газете…

И вдруг ощущаю резкий толчок – меня чуть не сбивают с ног. Я едва успеваю схватиться за перила, чтобы не упасть. Сумка съезжает с плеча, папка чуть не вываливается из рук.

Поднимаю глаза, а мимо проносится парень, даже не замечая то, что чуть не прибил меня. Высокий, тёмные волосы, взгляд холодный, сосредоточенный куда‑то вперёд. На нём белый бомбер, джинсы, в руке – телефон, который он прижимает к уху. Что за невежа, а?!

– Эй! – невольно вырывается у меня. – Смотри, куда идёшь!

Но он уже далеко, сворачивает за угол, продолжая говорить по телефону. Я поправляю сумку, собираю рассыпавшиеся листы, глубоко вздыхаю. Ну и тип.

Собираюсь идти дальше – и вдруг слышу за спиной грубый голос:

– Слышь, придурок, бабки принёс?

Оборачиваюсь. Тот самый парень хватает какого‑то другого более низкорослого и щуплого за грудки, дёргает к себе, обхватив за шею. Лицо искажено злобой, голос звучит угрожающе. Второй парень бледнеет, пытается что‑то сказать, но в итоге только мычит в ответ…

Внутри меня всё сжимается. Я застываю на месте, не в силах пошевелиться. В груди бушует смесь страха, возмущения и негодования. Терпеть не могу вымогательства и буллинг. Да и не похож он на того, кому нужны чужие деньги. Вот, значит, какие тут водятся… Мысленно обзываю его выродком и отворачиваюсь. Не хочу иметь с такими ничего общего… Даже видеть рядом с собой в окружении этих стен.

Но ноги будто приросли к полу. Я украдкой бросаю ещё один взгляд. Парень что‑то шипит на ухо второму, трясёт его, будто игрушечного, а потом резко отпускает. Тот отшатывается, потирает шею, кивает и быстро уходит. А первый разворачивается и идёт в мою сторону.

Я инстинктивно отступаю, прижимаюсь к стене, стараясь стать незаметной. И он проходит мимо, даже не взглянув на меня, будто я и впрямь невидимка. От него пахнет табаком и чем‑то резким. Его шаги отдаются эхом в пустом коридоре.