Все могло быть по-другому

Все могло быть по-другому

B библиотеке Хогвартса пахло старым пергаментом, пылью веков и тишиной — такой плотной, что её можно было резать ножом. Мадам Пинс, похожая на голодного грифа, зорко следила за порядком, поэтому все четверо сидели с максимально невинными лицами.

Гермиона Грейнджер, как всегда, занимала три четверти стола. Перед ней веером лежали «Тысяча магических трав и грибов» и книга по зельеварению. Она что-то яростно подчёркивала пером в пергаменте.

— Положите в ступку шесть змеиных зубов... Так… Измельчите змеиные зубы пестиком в мелкий порошок, — бормотала она себе под нос.

Рон Уизли, сидевший напротив, положил голову на сложенные руки и бессмысленно смотрел в раскрытую книгу по зельеварению. Он даже не делал вид, что читает. Вместо этого он катал по столу засохшее драже «Берти Боттс», которое выпало из кармана его мантии.

— Слушай, Грейнджер, — лениво протянул Драко. Он застыл на стуле с идеальной осанкой, которая почему-то не мешала ему выглядеть расслабленным. — Если ты сейчас не замолчишь, мадам Пинс выкинет нас всех. И тогда мы не сдадим это дурацкое сочинение.

— Вы вообще-то должны были его написать, Малфой, — Гермиона подняла на него строгий взгляд. — А не списывать за пять минут до урока у меня из-под носа.

Драко фыркнул, но как-то беззлобно. С Гриффиндором у него были сложные отношения, но к этой девочке он привык. Особенно после того, как они втроём — он, Гарри и Рон — спасли её от горного тролля, а потом помогали прийти в себя. С тех пор Гермиона для Драко была чем-то вроде крайне раздражающей, но незаменимой живой энциклопедией.

Гарри сидел рядом с Драко, постоянно тыкая в него локтем. Он уже полчаса пытался прочесть параграф про свойства корня мандрагоры, но его взгляд то и дело уползал к окну, где в сумерках постоянно пролетали совы с чьими-то посылками и письмами.

— Драко, — позвал Рон, не поднимая головы. — А правда, что у вас в гостиную вход через стену?

— Ага, — протянул Малфой, — Правда, но больше я ничего не скажу.

— А у нас окна на закат, — мечтательно протянул Рон. — Башня Гриффиндора — это круто!

Несколько месяцев с Гарри научили его одному: Поттер ненавидел, когда обижают его друзей. Даже если друг — рыжий и с подержанной крысой.

— Малфой, ты хотя бы запиши вывод, — не выдержала Гермиона, пододвигая к Драко чистый пергамент. — Я уже три абзаца продиктовала.

— Твоим голосом? — лениво уточнил Драко, но перо взял.

— Нет, — отрезала Гермиона. — Но ты мог бы проявить каплю благодарности.

— За что? — притворно удивился Драко. — За то, что ты чуть не скормила нас троллю, пока пряталась в туалете?

— Я этого не делала! Это вы втроём вломились в женский туалет!

— Мы спасали тебя! — хором сказали Гарри и Рон, а потом переглянулись и заулыбались.

Воспоминание о том вечере было одновременно странным и… тревожным. Как они неслись по коридорам к гостиным, а учителя относили тролля обратно в подземелье.

Драко задумчивым взглядом окинул их странную компанию. Что у них всех было общего: невероятно умная, но безумно раздражающая Грейнджер; чудаковатый лентяй Уизли; замкнутый, но добрый Поттер — и он, надменный и амбициозный аристократ?

*****

Kогда отец Малфоя узнал, что с ним будет учиться легенда — Гарри Поттер, «мальчик, который выжил», он приказал обязательно с ним подружится. Не взирая на желание самого Драко.

Хоть он обожал отца и стремился быть похожим на него во всем, в тот вечер впервые в душе всколыхнулся протест. Драко не хотел заводить дружбу только оттого, что ему сказали это сделать.

Злость и на себя, и на отца не проходила. И не стихла даже тогда, когда распределяющая шляпа определила их двоих на разные факультеты, чего и следовало ожидать. Драко наблюдал за молчаливым подростком, пытаясь понять, о чем вообще можно с ним говорить. Рядом с Гарри уже тогда вечно крутились двое студентов Гриффиндора: зазнайка Гермиона и бестолковый рыжий Рон.

Пересилив себя, Драко пытался разговорить Гарри, но у него ничего не получалось, хоть они и ходили вместе на уроки и обратно. Это злило его ещё больше, но ничего не менялось.

Малфой наблюдал, как общается эта троица, как они делятся конспектами, делая уроки, и смеются над только им понятными шутками. Он ловил себя на мысли, что тоже хочет чувствовать себя также комфортно и беззаботно в их компании. От этого становилось не по себе. Его всю жизнь воспитывали в строгих правилах иерархии волшебников и прививали ненависть к грязнокровкам. Но он просто обычный подросток, которому не хватало настоящей дружбы. Не хватало друзей, которым можно было доверить свои переживания. А эта троица была именно такой.

В тот вечер Драко Малфой был зол. Нет, не так. Он был в ярости. И дело даже не в том, что какой-то горный тролль умудрился пробраться в Хогвартс — школу, которую его отец считал образцом безопасности. А в том, что он действительно испугался за девчонку Грейнджер и двоих гриффиндорцев. Ему не хотелось, чтобы они пострадали, но это он уже понял потом, а пока злился на весь мир и себя самого.

Когда профессор Квиррелл ворвался в Большой зал с криками о тролле, а Дамблдор ледяным голосом приказал старостам увести студентов по факультетам, Драко машинально потянулся к локтю Гарри. Но Гарри рядом не оказалось, хоть они буквально секунду назад сидели спинами к друг другу. Обернувшись, Драко увидел, как Уизли, наклонившись к Поттеру, что-то быстро шепчет. Гарри кивнул, а потом эти двое сорвались с места и побежали против потока. В сторону, где, по слухам, находился тот самый туалет для девочек, в который ворвался тролль.