Всё начинается с нуля

Пролог.

Пролог.

Когда рассвет бесстыдно пьёт багрянец щёк иткелль красы,

К ладони колокольчик льнёт в слезах россы.

И ветер шепчет ей в окно устало:

«Отринь мечты пустые и взора томного зерцало.

Ведь нет возврата в край, где счастья жив полёт,

Не жди напрасно, юная иткелль, он не придёт...»

— Никогда не любил эту тоскливую балладу. И ты фальшивишь.

Единственный сын амана, или как говорят люди – короля, Тхозаира, морщась, скатился с кровати и туго затянул пояс изумрудного бархатного халата.

— Ты как всегда деликатен, Нимдраэль.

Язвительно отозвалась девушка, сидящая на пуфе перед зеркалом. Её тонкие руки расчёсывали реку длинных блестящих волос с поистине королевским величием.

— А как ты думаешь, наследный аманиэль полуострова, я могла бы стать твоей иткелль?

Лукаво рассмеявшись, она попыталась поймать взгляд синих глаз Нимдраэля в отражении овального зеркала.

— Да брось, Вирален...

Отмахнувшись, продолжил принц:

— Мы оба знаем, что брак не входит в сферу ни моих, а главное, ни твоих интересов.

Согласный смех девушки заглушил нетерпеливый стук в дверь. Лениво потягиваясь и зевая, наследник открыл. Его взору немедленно предстал лакей с внушительной коробкой в руках.

— Помолвочный подарок от её высочества, светлейшей иткелль Златавира – Шарин. Доставлен пять минут назад.

Зычно отрапортовав, лакей со счастливой улыбкой поставил коробку на дубовый стол и удалился, оставив Нимдраэля, самому снимать крышку. В его жизни было много женщин, но ни одна из них не дарила ему подарков. У эльфов это вообще не принято. Мужчина дарит на свой вкус избраннице, женщина принимает, если желает.

С растущим любопытством, наследный аманиэль полуострова Иллу-Валион раскрыл подарок и буквально почувствовал, как аккуратные брови взлетели почти до самых корней светлых волос.

Из коробки на него грозно щерились рога. Настоящие, козлиные, чтоб их, рога. Большие, крепкие, с лихо закрученными острыми концами. На одном из них болталась записка, привязанная грубой чёрной ниткой. Внутри Нимдраэля шевельнулось неприятное чувство. На карточке мелкими округлыми буквами эльфийского письма было начертано:

"Для меня огромная честь получить подарок от самого наследного аманиэля Иллу-Валиона. Ценю ваш смелый подход. Обязательно примерю в ближайшее время. Высылаю вам ответный жест. Если и он не послужит достаточным поводом, чтобы отказаться от ваших матримониальных намерений, ну что ж, тогда носите с удовольствием."

Внизу стояла подпись принцессы Златавира.

Кровь отхлынула от лица Нимдраэля. Тонкие ноздри гневно раздулись. Значит, это была такая «утончённая» форма отказа?!

Да кем она себя возомнила?!

Получать отказы Нимдраэль не привык. Эльфийские арханди. Аристократки, бог знает в каком поколении, несмотря на свою малочисленность, были достаточно разборчивы и требовательны к партнерам. Невзирая на то, кто находился перед ними: принц крови или простой эльф с северных равнин. Но даже они не рискнули бы бросить столь дерзкое оскорбление наследному аманиэлю полуострова, которого с пеленок обожают дамы и ценят мужчины. Это было совершенно недопустимо. Тем более для обыкновенной человеческой девчонки!

— Какая прелесть…

Промурлыкала Вирален, возникая из спальни позади него.

— Позволь узнать, что такое ты отправила принцессе, что я теперь едва не сбиваю рогами хрустальную люстру?

Нимдраэль обратился к Вирален тихим голосом, подчёркивая каждое слово.

Длинные пальцы с силой мяли записку, и он сам не понимал, почему его настолько задела выходка незнакомой человеческой принцессы, навязанной отцом.

Стоящая рядом девушка откинула серебряный занавес идеально ровных, блестящих волос и подошла к столику с остатками вчерашнего пира на двоих.

— Ничего особенного. Ты просил подобрать достойный подарок для твоей будущей невесты, я решила соблюсти традиции. Выбрала на свой вкус. Дорого и роскошно. Всё как ты любишь. Погоди, сам после свадьбы спасибо скажешь.

Она взяла со столика полупустой бокал и осторожно понюхала содержимое, удовлетворённо кивнув.

— Кхм! - Нимдраэль кончиком пальца поскреб правый висок.

— Вирален, зачем? Ты ведь прекрасно понимаешь, насколько трепетно относятся люди к сакральности своего тела. Наверняка бедняга получила настоящий шок.

Вирален криво усмехнулась и села на витой диванчик, обтянутый зелёным шёлком, закинув ногу на ногу. Девушка была абсолютно обнажённой, и её совершенное тело выглядело великолепно. Никакого стеснения или кокетства — типичное поведение свободных эльфийских женщин, гораздо более открытых, нежели людские красавицы.

— Прекрати, — просипел Нимдраэль, не в силах оторвать взгляд от особенно пикантных мест. — Я серьёзно с тобой говорю.

— Брачная сорочка — это вовсе не то, что стоит посылать молодой человеческой особе в качестве помолвочного дара, — сказал он, уперевшись спиной в стол напротив дивана и упрямо скрестив руки на груди.

— Признаться, я надеялся, что ты выберешь несколько пышных украшений из моей личной коллекции и остановишься на этом.

Холёные брови Вирален поднялись в недоумении, продолжая внимательно изучать лицо Нимдраэля.

— Что я слышу? Уберите эти недовольные нотки из вашего голоса, мой дорогой аманиэль. Я проявляла заботу о вас. Когда придёт время ложиться в постель с вашей женой, ручаюсь, вы вспомните старую подругу Вирален и поблагодарите её. Если, конечно, там окажется на что посмотреть.

Подмигнув, Вирален соблазнительно поводила плечами и покрутила в руке бокал, радуя окружающих переливами утреннего света на точеных ключицах.

Нимдраэль тяжко вздохнул. После последних слов девушки внутри словно образовался густой, горький осадок. А вдруг принцесса Златавира и в самом деле окажется дурнушкой. Его эльфийский утонченный вкус этого может и не пережить.

Глава первая.

Яркое оранжевое пятно плясало перед глазами. Нервировало и раздражало. Попробовал отмахнуться от него, как от назойливой мухи. Пальцы резко царапнули воздух и запутались в чём-то металлическом и холодном. Послышался сдавленный вздох.

Приоткрыл глаза, ожидая, пока мир вокруг перестанет плыть. Взгляд сфокусировался на узком мальчишеском лице. Глаза ребёнка были широко раскрыты от испуга. Всё его тщедушное тело — от выцветшего шарфа на лохматой голове до грубых башмаков — застыло в напряжённом ожидании чего-то страшного.

— Прошу вас, сеньор, отпустите… Я не сделал ничего дурного… — проблеял мальчуган. — Это единственное, что у меня осталось от матери… Прошу вас, сеньор…

Он скосил глаза куда-то вниз. Я проследил за его взглядом и только теперь заметил, что всё это время удерживал мальчишку за нательный медальон, покрытый треугольным орнаментом. Видимо, он и стал причиной раздражающей пляски бликов перед глазами. Цепочка украшения была туго натянута в моей руке, удерживая парнишку в неестественно согнутой позе.

Молча разжал пальцы, и мальчик тут же, потеряв равновесие, рухнул на пятую точку. Схватил какие-то тряпки, побросал их как попало в таз с водой, вскочил и щедро разбрызгивая воду вокруг себя исчез за дверью.

Приподнялся на локте, огляделся. Я лежал на пыльном соломенном матрасе прямо на каменном полу. Некрашеные, вымазанные глиной стены нежились и румянились в лучах заходящего солнца, проникающего сквозь полукруглое окно под самым потолком. На окне стояла толстая решётка. Больше никакой мебели в комнате не было.

Опираясь о стену, встал. Пошатнулся. Голова всё ещё кружилась.

— Ну раз ты на ногах, значит дело идёт на поправку! — весело прозвучало слева.

Занятый своими ощущениями, не сразу понял, что я уже не один в помещении. Недалеко от меня, широко расставив короткие ноги и загородив тучным телом весь проход, стояло нечто сверкающее.

«Какой огромный попугай…» — подумал, раздражённо щурясь от блеска. Но в следующую секунду нечто шагнуло вглубь комнаты, и я понял, что передо мной вовсе не птица-переросток, а человеческое существо — мужчина средних лет. Просто одет он был в камзол цвета индиго, расшитый таким количеством драгоценных камней, что больше походил на броню, чем на предмет изысканного гардероба.

— Я сеньор Лизарий, владелец единственной боевой арены во всём Златавире! — заявил он, гордо тряхнув букетом разноцветных перьев на шляпе. — А как твоё имя, воин?

Я уже открыл было рот, чтобы представиться, и понял вдруг, что мне нечего сказать. Я не помнил не только своего имени, но и откуда я, кем являлся, кто были мои родители, как попал сюда и чем занимался раньше. Я не помнил ничего. Только боль, пустоту и туман…

Я даже не помнил собственного лица. Холодный комок ужаса прокатился по груди и спазмами расползся по животу. Громко сглотнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Я… не знаю… не помню… — тихо пролепетал, глядя куда-то сквозь собеседника.

Подкрашенные чёрные брови хозяина арены поползли вверх.

— Как? Совсем ничего?

— Абсолютно, — подтвердил я. Горечь в моём голосе почему-то развеселила Лизария. Он широко улыбнулся, продемонстрировав золотые зубы.

— Тем лучше, значит для тебя сегодня начнётся новая жизнь. Тот мальчик, Хроп, которого ты так немилосердно напугал, сообщил, что в бреду ты постоянно твердил одно и то же имя — Отторно. Говорит ли оно тебе что-нибудь?

— Отторно, — попробовал имя на языке. Никаких эмоций оно не вызвало. Попытки вспомнить тоже не дали результатов, вызвав лишь новую вспышку головной боли. Впрочем, какая, по большому счёту, разница? Я отрицательно покачал головой.

— В любом случае я уже решил звать тебя именно так. Имя из эльфийского языка, которого я, к слову, совершенно не знаю, так что оно тебе вполне подходит. Фраза «эльфийский язык» всколыхнула во мне смутное воспоминание о хрустальной речи, которую я слышал очень давно. Кажется, именно на этом языке в детстве мне пела мать. Или это была какая-то чужая женщина…

Поток случайных воспоминаний был грубо прерван Лизарием.

— Не куксись, мальчик, тебя ждёт большой успех, а меня — большие гонорары. Уж поверь профессионалу! —сказал он, ободряюще хлопнув меня по плечу.

— С чего вы решили, что я вообще способен драться? — наконец решился задать вопрос, вертевшийся на языке.

Лизарий, который уже собирался уйти, круто обернулся и схватил меня за руку. Он поднёс мою раскрытую ладонь к моему лицу и ткнул пальцем в ряд мозолей, пролегших под пальцами.

— Эти руки не понаслышке знают, что такое оружие, мальчик, — прошипел он, обдав меня горьким запахом табака и ароматами умащённой бороды. — Руки воина я отличу из тысячи.

— Или кузнеца, — тихо возразил я.

Хозяин арены прищурился.

— Возможно… — выдохнул он, но штука в том, что Лизарий никогда не ошибается.

После ухода хозяина арены я снова опустился на матрас и взглянул на свои ладони, пытаясь осмыслить услышанное. Значит, я эльф, ещё и воин. Я всматривался в рисунок на огрубевшей коже, пытаясь нащупать ответы во вновь гудящей голове.

Если я и впрямь хороший вояка, то как я попал сюда, к людям, да ещё в таком виде? — думал я, бросив тоскливый взгляд на белоснежные полотняные кальсоны, окромя которых, кстати говоря, на мне ничего не было.

Когда кованая дверь открылась снова, на пороге появился не просто Лизарий, а целая делегация странных типов, бесцеремонно разглядывавших меня. Поднялся навстречу гостям.

Самый высокий и невыносимо манерный шагнул вперёд.

— О, ты и вправду отхватил лакомый кусочек… — проворковал он, поводя пальцем в мою сторону. — Ещё один пленник из-под Суйда?

Лизарий кивнул, а я превратился в слух. Что такое Суйда? Город? Страна? Мой дом?

— Я уже видел других двоих, но этот, безусловно, вишенка на торте, — продолжал долговязый, плавно кружась вокруг меня и разглядывая со всех сторон. Его раскосые, подведённые черным глаза слегка щурились. — Шикарно… Он пропустил прядь моих волос сквозь пальцы, заставив меня брезгливо отшатнуться. Сам он, похоже, этого даже не заметил, ибо непринуждённо продолжил:

Глава вторая.

Звёздный ветер промчался мимо,

Древний лес укрывая мглою.

Где деревья шепчут сказания,

Волк седой стоит над горою.

Сила предков во взгляде зверя,

Дух героев в веках живущих.

Подрастёшь — и придёт твоё время,

Ты померишься силой с грядущим.

А пока спи спокойно, малыш,

Под защитой моей,

Я тебе эту песню пою,

Уж в росе первоцвет средь эльфийских полей,

Ветер шепчет мне тайну твою...

Тайну твою...Тайну...

Нежный голос становился всё дальше, словно призрачное эхо. Пытаясь удержать наваждение, я рывком сел и распахнул глаза. — Что это было? — хрипло спросил, бросив взгляд в окно, где едва рассвело.

Рядом Латифа, нисколько не стесняясь своей наготы, сидела, поджав под себя ноги и расчёсывая гребнем полотно зеркально-гладких чёрных волос. — Плохой сон? — спокойно поинтересовалась она.

— Нет, не знаю... Песня, которую ты сейчас пела... — почувствовал, как к вискам накатывает тупая ноющая боль.

Гребень в руке Латифы замер. — Я не понимаю вас, сеньор.

Височная боль плавно перетекла ко лбу. Тяжело вздохнув, раздражённо ответил: — Просто скажи, что за песня слышалась здесь...

— Не было песен, сеньор. Я сидела тихо, как мышка, — расстроенно ответила Латифа, надув красивые губки.

Прикрыл глаза, помассировал виски. Может, и правда во сне привиделось, но как ярко... и прохладные пальцы в моих волосах... тоже сон?

Тем временем Латифа отложила гребень и нависла надо мной, положив руку мне на грудь. Её пальцы были горячими. — Вам надо поесть и готовиться к выступлению. Я буду помогать, — заявила она, широко улыбнувшись. — Так что вставайте, сеньор.

— Так бой же вечером, — запротестовал я, убирая её ладонь на матрас. Не то чтобы эти прикосновения мне не нравились, просто хотел я чего-то другого. Сел и отвернулся к ней спиной.

Девушка же никак не отреагировала на моё оскорбительное поведение. Молча взяла гребень и занялась уже моими волосами. — Всё верно, сеньор, на закате. Но с вами очень много работы. А нужен товарный вид, —назидательно сказала она. — Посмотреть на поединок приходят не только мужчины, но и достопочтенные сеньоры, а они щедро платят не только за красивую игру меча, но и за красивую игру тела, особенно после боя.

Обернулся и хитро посмотрел на Латифу. — Где ты набралась таких выражений?

Неожиданно девушка смутилась и стала орудовать гребнем ещё усерднее. — Сеньор Маньяре так говорит, — пробормотала она.

Любой, кто видел Латифу сразу бы, определил, что девушка была юна и мало чего видела в жизни. От чего-то мне стало грустно за её судьбу. Хотя по большому счёту меня это совершенно не касалось.

Я хмыкнул и задал очередной вопрос: — Зачем ты здесь, Латифа? Разве то, чем ты занимаешься, предел мечтаний для юной особы?

Пряди в руках девушки всколыхнулись, я почувствовал, как она пожала плечами. — Здесь кормят, не обижают, разрешают ухаживать за собой и не заставляют делать чёрную работу. Войны любят меня, а я дарю наслаждение им. Разве плохо?

Теперь настала моя очередь пожимать плечами. — Но ведь в мире столько интересного... У тебя есть образование?

— Мир жесток и немилосерден к сироткам вроде меня. А здесь нам привычно и спокойно.

— А что потом? Юность и красота не вечны.

— Пойдём на кухню и заменим тех, кто совсем состарился.

— И ты довольна своей судьбой? — Я даже развернуться не поленился.

— Целиком и полностью, сеньор. —Латифа, ловким движением вернула меня в изначальное положение.

Промолчал. Кто я в конце концов такой, чтобы рушить мир счастливого человека?

К вечеру Латифа ушла, клятвенно заверив, что хоть и не выносит крови, посмотрит бой от начала и до конца. А вот старания её остались. Стоя в узком тоннеле, перед громадными распашными дверями из морёного дуба, я уже мало напоминал оборванного пленника. Искрящиеся наплечники и наручи, штаны и сапоги из плотной выбеленной кожи. На лице серебряная маска зверя, скрывающая всё до самого подбородка.

Сквозь прорези для глаз я мог наблюдать стоящих впереди. Медный кот и чёрный медведь. Лиц под масками было не разглядеть, только волосы: длинные, шелковистые и блестящие — тёмно-рыжие у Кота и иссиня-чёрные у Медведя. Последний вообще был довольно крупным, даже для эльфа. Не говоря уже о людях, которые в сравнении всегда значительно уступали габаритами эльфийскому народу. Руки и ноги их, равно как и мои, были скованы цепями. Они тихо переговаривались на эльфийском, и я тут же навострил уши.

— Пока мы здесь проливаем кровь на потеху людям, Нолгорцы разберут Симкхое по камню! — горячо прошептал Медведь. — Интересно, аман собирается мстить? Или струсил перед человеческими игрушками? Бросил нас умирать!

— Аман Тхозаир потерял большую часть войска в битве под Суйда, в том числе и единственного наследника. Он скорбит и вряд ли помнит о простых солдатах вроде нас, — спокойно ответил Кот.

— Аманиэль Нимдраэль был воистину храбрым воином! Люди ответят за его смерть! — прорычал Медведь, сжимая кулаки.

— Тсс! — зашипел Кот на собеседника и тревожно огляделся вокруг. — Твои речи могут отправить нас в царство мёртвых гораздо быстрее, чем соперник на арене, а я собираюсь сегодня выжить и непременно найти способ вернуться домой. Милосердная Иллувала подала знак, засветив рассветную звезду на востоке.

— Да поможет нам ясноокая, — вздохнул Медведь, целуя скрещённые пальцы — средний и указательный. Тут он заметил моё внимание и пристально посмотрел мне в глаза. — А ты ещё кто...?

Договорить он не успел. Свист хлыста распорол воздух совсем рядом. — А ну ушастые, заканчивай треп! — крайне внушительный сеньор встал перед нами, уперев руки в бока. — Скоро поболтаете там, — он кивнул гладко выбритой головой на двери позади себя, — на языке стали и крови. И хрипло рассмеялся собственной шутке. То, что юмор его остался незамеченным, бритого нисколько не смутило. Он почесал бровь хлыстом и гаркнул: — Хроп! Давай живее, выдай уже эльфийским пташкам оружие, чтобы было чем защитить свои прекрасные шевелюры! Пробасил он и снова загоготал. Я заметил, как вновь сжались кулаки у Медведя. Жутко хотелось расспросить своих собратьев по несчастью о мире, из которого они пришли, частью которого, судя по всему, являлся и я сам. Может быть, мне удастся собрать ещё несколько крупиц своей памяти. А это уже не шуточный повод выжить.

Глава третья.

Люди отреагировали мгновенно, перейдя в активную атаку. На меня с разных сторон обрушились удары дубинок и плетей. Досталось и моим сородичам. Оба эльфа упорно пробивались к свободе. Убегавший Кот сильно хромал на левую ногу, но с помощью Медведя им удалось скрыться в дверях, опрокинув по пути визжавшего Маньяре.

— Мы обязательно придём за тобой, Отторно! — прокричал кто-то из них.

Сердце пропустило удар. Откуда он знает моё имя? Я замер, наблюдая, как часть стражи бросилась следом за беглецами. Мощный удар в ухо мгновенно вывел меня из строя. В голове загудело, взгляд выхватил сверкающие застёжки чьих-то сапог, а дальше удары посыпались как из ведра. Понимая безвыходность ситуации, я всё-таки попытался защищаться. На последнем дыхании вскочил, превратившись в сплошной оголённый нерв, перехватывал и отправлял обратно удары противников. Получал тумаки и вновь раздавал сдачу, не всегда понимая, кому именно оппонирую.

Остатки сил отняли серия прыжков и кувырков, похожих на замысловатый танец. Во время этих перемещений я наносил короткие, точные удары, выбирая уязвимые места в защите врагов. Но численное преимущество брало верх, и я начал понимать, что прыгать мне оставалось недолго. Стоило подумать об этом, как всё внезапно закончилось. Стража вытянулась по струнке. Я же остался стоять один, шатаясь и глупо держа в руках одну из дубинок.

Я не сразу понял, что произошло. Но сквозь кровавую пелену, заливавшую лицо, разглядел, что один из присутствующих на ближайших трибунах мужчин стоит во весь рост и, кажется, в упор смотрит на меня.

Я выплюнул песок, которого успел изрядно наглотаться, когда меня повалила стража, пытаясь усмирить. Затем откашлялся и нагло заявил:

— Спасибо, но я бы и сам справился.

Мужчина хмыкнул и сделал знак отвести меня обратно в катакомбы.

На этот раз мне предоставили самому заботиться о себе и обрабатывать раны. Ни Латифа, ни тем более Хроп не появлялись. Выданная одежда была безнадежно испорчена. Кровь от выбеленной кожи штанов отходила плохо, размазываясь и окрашивая их в неприятный розоватый оттенок сырого мяса.

Сидя на матрасе, я оттирал фигурку рыцаря, тряпицей, смоченной в отваре ромашки. Эта занятная вещица спасла мне жизнь, и более я не собирался с ней расставаться. Только бы найти шнурок или хотя бы кусок верёвки, чтобы привязать на пояс. Что-то подсказывало мне, что такие безделушки на показ носить не стоит. Лишь бы понять, как убрать клинок обратно. Я в сотый раз повертел фигурку, потряс и осторожно заглянул в отверстие поперёк металлической рыцарской головы. Попутно примеряя, какой толщины должна быть верёвка. Оказалось, что внутри отверстия есть ещё одна металлическая петелька, сплетённая из тонкой проволоки. Оторвал кусок шнуровки от сапога, осторожно продёрнул и подвесил на ладони, оценивая результат. Стоило фигурке качнуться у меня перед глазами, раздался щелчок, и лезвие спряталось внутрь, сделав рыцаря вновь ничем не примечательным украшением. Ликуя, едва успел зацепить её на шлёвке у бедра, когда дверь моей комнаты с грохотом распахнулась. Несколько стражников в золотых доспехах встали по обе стороны от неё.

После чего порог бодро переступил высокий и крепкий мужчина, отличавшийся от стражи только пурпурным плащом и алым плюмажем на шлеме. Офицер, не иначе. Следом семенил круглый Лизарий, отирая платком потное, взволнованное лицо.

Невозмутимо продолжал приводить себя в порядок после боя. Видно, стычка с охраной просто так мне с рук не сойдет.

Военный снял шлем и полоснул по мне колючим взглядом черных глаз, провозгласил громко и по-командному. Значит точно офицер:

— Эльф Отторно, собирайся и следуй за нами.

Не спеша повиноваться его словам, иронично выгнул бровь и спросил:

— И куда же?

Вояка буквально задохнулся от такой наглости, но чётко чеканя каждое слово, добавил, презрительно щуря черные глаза:

— На месте узнаете. Поторопитесь и без лишних вопросов.

Ситуация приобретала острый оборот. Я и сам не понимал, почему мне так нравится бесить этого строгого дядю, но остановиться я уже не мог.

— А сеньор Лизарий точно не против? Может, сначала стоит спросить его разрешение?

У вояки нервно дернулся уголок рта. Но он быстро справился с собой и резко отрезал:

— Не против. Ему хорошо заплатили.

Вышеупомянутый Лизарий скривился, как от зубной боли, но согласно покивал, явно недовольный размером гонорара. Очень хотелось сорвать с пояса фигурку-стилет и проткнуть круглое тело хозяина арены, вдруг лопнет, как мыльный пузырь.

— Прекрасно. Надеюсь, вопросы исчерпаны. Следуйте за мной, сеньор эльф, — последнее в его устах прозвучало как насмешка.

Я поднялся и сделал несколько шагов по направлению к военному. Однако тот не двигался с места.

— У вас что, нет рубашки?

Я отрицательно покачал головой и развёл руками.

Офицер метнул грозный взгляд в хозяина арены. Тот быстренько стащил с себя лиловый плащ и бросил мне. Честно говоря, в подземных катакомбах было не так тепло, как на улице, и я, следуя за офицером по мрачным извилистым тоннелям, начинал подмерзать. Поэтому тут же плотно завернулся в чужую одежду, перебросив край плаща через левое плечо. Благо ширина одеяния позволяла укрыть двоих таких, как я. А вот длиной плащ едва достигал моих колен. Да не в моём положении воротить нос.

Вскоре мы поднялись по истёртым каменным ступеням и оказались прямо за круглыми стенами арены. В тени переулка росли кусты магонии. От остального мира нас отделял только металлический забор из облупившихся чёрных прутьев. Калитка была открыта, и за ней виднелась крытая повозка с башенкой на крыше, расписанной геральдическими слонами и ромбовидным орнаментом. Пурпурные бархатные шторы были наглухо задернуты. Именно к ней меня и подвёл офицер.

— Заходите! — приказал он.

Я присвистнул:

— Ничего себе транспорт для зачинщика беспорядков.

Вместо ответа военный сделал знак ближайшему солдату, и тот бесцеремонно запихнул меня внутрь, следом залез офицер в плаще и захлопнул дверцу.

Глава четвёртая.

Через полтора часа после довольно насыщенного знакомства с принцессой, в ходе которого я, несомненно, заработал прочный статус наглеца, невежды и дикаря, обо мне соизволили вспомнить другие обитатели дворца.

Камергер в пурпурно-золотой ливрее провёл меня сначала в купальни, где выдал горчично-жёлтый камзол и такие же штаны. Видимо, чтобы я окончательно слился с городскими улицами. Затем вернул обратно в комнатку по соседству с покоями принцессы. Она разительно отличалась от комнаты Шарин: стрельчатая дверь и окно, забранное решёткой, низкий сводчатый потолок, узкая кровать и грубый стол с простым деревянным табуретом. На столе одиноко маячила толстая оплывшая свеча, догоревшая до половины. Вскоре рядом с ней шлепнулся поднос с ужином. Я с любопытством заглянул в тарелки и разочарованно отвернулся. Большая лепёшка, куча какой-то разномастной травы, сушёные ягоды и ни малейшего намёка на мясо и вино.

На мой тяжёлый вздох откликнулся камергер:

— Её высочество принцесса Шарин заботится о своих подопечных и потому велела подать вам ужин, привычный и приятный любому представителю вашего народа. Кроме того, её высочество настоятельно просит передать, что алкоголь в вашем состоянии пить вредно, он беспокоит печень, а в вашем без сомнения почтенном возрасте беспокойная печень никак не способствует ясности сознания.

Торжественно закончив отповедь, камергер вызвал нерешительную тишину. Я моргнул. Камергер тоже. Очевидно, он ждал от меня реакции. Но так и не дождался.

Я озадаченно хмыкнул, думая о том, что носить гордое звание благородного эльфа мне нравилось всё меньше.

Решив, очевидно, что в моём «почтенном» возрасте эльфийское слабоумие вполне объяснимо, недаром же, право слова, принцесса обеспокоена, камергер продолжил вкрадчивым голосом, лишённым прежней торжественности:

— Ваша комната соединяется с покоями Её высочества через эту дверь. — Камергер махнул рукой в направлении дальней стены. — Она заперта, ключ есть только у его Величества. Но если возникнет необходимость, принцесса сможет позвать на помощь через смотровое окошко вверху. — Он указал на небольшой прямоугольник, забранный мелкой решёткой, резко выделяющийся на общем фоне двери. — Оно открывается с её стороны.

Я вновь иронично хмыкнул:

— Интересно. А если в момент опасности мне нужно будет быстро попасть к принцессе?

Продолжая считать меня непроходимым ослом, камергер даже не улыбнулся. Зато терпеливо, как ребёнку, объяснил:

— Ну вы же профессиональный эльфийский боец. Вышибите дверь ногой или воспользуйтесь природной магией. Вам же это ничего не стоит.

Встретившись взглядами, мы снова по очереди моргнули.

— Тут я не выдержал. Из моей груди вырвался высокий и довольно громкий смешок, который я тут же подавил, проведя ладонью по лицу и предусмотрительно прикрыв рот.

Вот тебе и раз. Достаточно единожды проявить безрассудство и чудом остаться в живых, как ты уже великий боец.

— С таким питанием я скоро вообще не смогу встать с кровати, — проворчал я, однако камергер уже ушёл, не забыв напомнить, что личное оружие я смогу получить не раньше следующего дня, в дворцовой оружейной.

Покончив с унылым ужином, я, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Свечу зажигать не стал, наслаждаясь покоем и темнотой. Казалось, жизнь начала перетекать в более осмысленное русло. Я помогу принцессе, она поможет мне. Даже если у неё ничего не выйдет, заработаю денег, отправлюсь путешествовать по эльфийским землям. Глядишь, там память быстрее вернётся. Как ни крути, выгодное предложение. Но уплыть в потоке сладких дремотных планов на светлое будущее мне было, увы, не суждено.

— Отто, ты здесь? — раздался в тишине взволнованный женский шепот. — Я слышала голоса.

В дверном окошке маячила Улима, забавно прижимаясь носом к решётке. Она явно силилась разглядеть меня в темноте. Я сжалился и неспешно приблизился.

— Что случилось, Улима?

Девушка вздрогнула, на мгновение отпрянув от окошка, но тут же улыбнулась:

— Её высочество ждёт тебя у выхода из замка, так что поторопись.

— Зачем?

Но девушка уже захлопнула окошко. Ворча себе под нос, что некоторым девицам спинной хребет явно подпоясывают огромным шилом, раз им дома не сидится на ночь глядя.

Я сгрёб со стола кошелёк с королевским авансом, единственную свою ценность, с подвеской-рыцарем я не расставался, даже отходя ко сну. И быстро вышел из комнаты, чтобы сходу влететь в соломенную шляпу, протянутую Улимой.

— Надень, пожалуйста. Ты слишком выделяешься.

Она споро побежала вниз по лестнице. Я не отставал.

— Что всё-таки происходит? — на бегу поинтересовался я, сунув под мышку аляповатый и жутко неудобный головной убор.

— Её высочество вам всё расскажет, сейчас важно выбраться из замка до отбоя, — с придыханием протараторила Улима.

Мы вышли во двор и затормозили перед телегой, доверху набитой мешками. Возле неё скромно стояла фигурка в точно такой же, как у меня, соломенной шляпе, надвинутой до самого носа. Лишь по тонким пальцам, теребившим поводья лошади, я узнал Шарин. Шикарную косу она тщательно спрятала. Платье было ещё более серое и невзрачное, чем накануне, с глухим воротником до самого подбородка. Из-за застиранного передника выглядывала морковь.

— Наконец-то, — раздражённо пробормотала она. — Ещё немного, и кроме нас здесь никого не останется.

Она подняла голову и резко шикнула:

— Ради Сущего, наденьте шляпу!

Шарин воровато огляделась по сторонам, убеждаясь, что никто не обращает на нас внимания. Я набрал в грудь воздуха, готовясь сообщить, что плетёный блин, кстати на два размера меньше положенного, не вызывает особенного энтузиазма, как ещё не успевший начаться спор на корню разрешила Улима. Приподнявшись на носках, с ловкостью профессионального воришки она выхватила у меня ненавистный головной убор, и одним могучим движением нахлобучила на голову. Не пожалев ни уши, ни прическу.

Глава пятая.

Город встретил нас рассветом, едва занимавшимся над черепичными крышами домов. Стук каблучков Шарин гулко отдавался по булыжной мостовой, спугнув пятнистую кошку. Она бросила выслеживать добычу, злобно зыркнула на нас и скрылась в подвале ближайшего дома.

— Ваше высочество, предлагаю продлить нашу вылазку ещё ненадолго и позавтракать, — я указал на трактир с забавным названием «Крепыш и пивохват», притаившийся в переулке. — И, если уж быть совсем честным, есть хочется ещё с момента, как я прикончил присланный вами ужин.

— Между прочим, я руководствовалась предпочтениями вашего народа, описанными в вестнике «Созвездие эльфийских вкусов».

Она нервно одёрнула рукава платья.

Я рассмеялся.

— Видимо, я действительно неправильный эльф. Пойдёмте, я приглашаю, — многозначительно похлопал я по кошельку с королевским авансом.

— Не выйдет, — отрезала Шарин. — Нам нужно забрать лошадь и вернуться в замок с первым потоком торговцев, иначе нас и Улиму ждут неприятности. Кроме того, на вас нет головного убора, а значит, показываться в общественных местах небезопасно.

Я вспомнил, что окаянная шляпа в самом деле пала смертью храбрых во время вчерашних приключений.

— Да ладно вам. В такую рань никто и внимания не обратит.

— На вас обратит, — упрямо повторила Шарин. — Внешность у вас слишком заметная.

— У меня?! —Я машинально ощупал своё лицо.

Раздражённо фыркнув, Шарин развернула меня в противоположном направлении и буквально ткнула носом в стеклянную витрину модного дома сеньора Бальдина. Увидев себя впервые в новой жизни, я наконец понял, о чём говорила всё это время говорила принцесса. Высокий, поджарый, с правильными чертами, не лишёнными благородства. Платиновые волосы и чернильно-синие глаза на чуть смугловатом лице, которое не портили даже заживающие ссадины на скуле и брови. На фоне коренастых и веснушчатых златавирцев я действительно казался пришельцем.

— Вижу осознание на вашем лице, — Шарин выглядела довольной. — Я бы на вашем месте ещё обратила внимание, как на вас реагируют окружающие, и перестала бессовестно смущать и ослеплять людей. Особенно женщин.

Менторским тоном добавила она.

— Это кого я смущаю и ослепляю? — я оторопело уставился на принцессу.

Та закатила глаза, вздохнула и принялась загибать пальцы на левой руке.

— Улиму, вашу знакомую на улице, женщину в библиотеке...

— А вас я тоже ослепляю? — прервал я список жертв собственного обаяния и снова рассмеялся. Я так и видел, как из-под шляпы раскрасневшейся Шарин вот-вот повалит дым. Прямо бальзам на душу.

— Нет, — процедила она. — У меня иммунитет на эльфийские чары.

Я вновь рассмеялся.

— В трактир не пойду, — следом заявила Шарин. — А вам, в качестве перекуса, могу предложить морковь. Я её для лошади берегла.

Из недр передника показался изрядно уставший корнеплод.

Я шутливо поклонился.

— Покорнейше благодарю. Лучше признайтесь, что вы просто совсем не умеете развлекаться, Ваше высочество.

Я одарил Шарин плутовской улыбкой.

— Если налопаться с утра пораньше жирной дрянной похлёбки в затрапезном трактире и потом весь день мучиться животом — это и есть, то самое пресловутое развлечение, то тут я действительно неуч, к моему огромному счастью, — проворчала Шарин.

Пока мы препирались, из трактира вывалилось колоритное трио. В одном из них я узнал наглеца, пристававшего к Латифе. Его водянистые глаза обвели пустую улицу, зацепились за нас, и вся компания поспешила навстречу.

— Давайте сбежим вниз по улице... — пролепетала принцесса, отступая за мою спину.

— Эльфы не бегают от опасности, — гордо заявил я.

— Безоружные и одинокие очень даже бегают, — проблеяла в ответ Шарин.

Я повернулся к ней и указал на трофейную фигурку рыцаря, болтающуюся у меня на боку, с которой я теперь не расставался.

— Не такой уж я и безоружный.

Шарин склонилась над фигуркой.

— Это же...

— Знаю, выглядит как украшение, но на самом деле это довольно опасная вещь.

— Эй, древняга! — весело окликнул меня бритый, прихрамывая ближе и обдав нас запахом пива и кислой капусты. — Мы не договорили в прошлый раз. И ты так и не ответил за смерть Фенгана.

— А ты решил разобраться, придя с двумя дружками за спиной? У самого кишка тонка? — я сложил руки на груди и грозно сверкнул очами.

Улыбка стекла с лица неприятеля. Он ощерил кривые жёлтые зубы и процедил:

— Некогда мне с тобой возиться, Лизарий ждёт. Встретимся завтра на закате, на самом верху Стражницы. Потолкуем без лишних глаз, только я и ты. Не придёшь — и твоей подстилке с арены не поздоровится.

— Тронешь её хоть пальцем — и будешь хромать на обе ноги, — пообещал я зловещим шёпотом.

— Я тебя предупредил, эльфийская сволочь, — с этими словами он смачно плюнул на мостовую, и вся троица отправилась восвояси.

— Я бы на вашем месте проигнорировала встречу, — серьёзно заметила Шарин, откуда-то из-под моего локтя прожигая взглядом спины удалявшихся мужчин.

— Опять пытаетесь заставить меня праздновать труса? — иронично изогнул бровь, сверху глядя на макушку принцессы, прикрытую соломенным недоразумением, лишь по какой-то нелепой случайности называемым в Златавире благородным словом «шляпа».

— Причём здесь ваша храбрость! — она вынырнула из своего укрытия и нетерпеливо всплеснула руками. — Вы даже не знаете, куда вас позвали.

— Спрошу у кого-нибудь по пути, — легкомысленно пожал плечами я.

— Стражницей называют самую древнюю и единственную башню мыса Суйда. От начала времён там был маяк и стояли военные посты, охранявшие морские границы от жителей Иллу-Валиона.

— От эльфов, — педантично уточнил я.

Шарин поморщилась, но кивнула.

Я усмехнулся, а Шарин вдруг раздражённо выдала:

— Ну а что тут удивительного, ваш народ всегда держался обособленно и высокомерно. Не желая делиться тайными знаниями и магией, которой у наших предков не было отродясь. Считается, что именно из-за всплеска эльфийской магии случилось большое цунами, затопившее башню и похоронившее в ней всех, кто там жил. После этого Стражница оказалась заброшена. А после эльфийского вторжения ещё и изрядно повреждена. Теперь там только запустение и ветер, гуляющий в пустых бойницах. Его-то я думаю, люди и принимают за голоса призраков.