Все зло в шоколаде

пролог

Фирсанова Юлия

Все зло в шоколаде!

Пролог

- Убирайся и сдохни поскорей, толстуха! – появляясь в окне замка, хохотнул Дайжен и издевательски отсалютовал  сестрице кубком с дымящейся кровью.

Сегодня утром ему преподнесли бычью. Ей не предложили и куриной. Хотя, что первая, что вторая были для Ивэйды одинаково противны на вкус. А человеческая, которую раз нацедили с провинившейся служанки, показалась девушке еще более мерзкой. Тухлая вода, да и только. Она выпила, даваясь от отвращения. Зря! Все равно пришлось выслушать надменные насмешки мачехи. Та окончательно оставила мысль о пробуждении материнского наследия Темного Искуса у падчерицы-неудачницы. Объявила, что Ивка годна лишь на то, чтобы венок из легендарного плюща-ядоцвета в волосах таскать. Девушка тогда молча выслушала злые слова и, как обычно, побрела на кухню, заедать страдания.

Пирожки у старшей кухарки Лайжи выходили вкусными. Жаль только, ни пирожки, ни мясо, ни иное блюдо не могли притушить надолго вечное грызущее ощущение голода. Она ела, полнела, плакала от жалости к себе, глядясь в зеркало, и снова ела. Таскала пищу тайком с кухни или клянчила у сердобольных кухарок кусочек-другой. И опять ела…

А теперь не будет ни невкусной звериной крови, ни вкусных пирожков, ни ласковых рук Лайжи, небрежно похлопывающих ее по спине, ни жестоких насмешек брата. Ее выгоняют, выбрасывают за ворота родового отцовского замка. Бесполезная, никчемная, тупая толстуха! Никогда не была нужна ни оставившей семью матери, ни погибшему на рисковой охоте за монстрами отцу, а уж другим и подавно!

Всхлипывая от бесконечной жалости к себе, Ивка плелась нога за ногу к воротам замка. Створки по этому случаю молча, отводя глаза, размыкали рослые стражники. Бокового малого прохода было недостаточно, чтобы начало ритуального пути свершилось по всем правилам.

Мачеха даже не показалась на виду. Правда, в окне бокового крыла замка мелькнул строгий профиль отцовского советника Шетсара. Равнодушия в его взгляде не было, скорее проблеск задумчивого ожидания. Только чего ждать? И так понятно, что ее просто-напросто выгоняют прочь!

 Звучно хлюпнув наглухо заложенным и распухшим от ночных рыданий носом, Ивка часто заморгала, пытаясь смахнуть слезы с набрякших век, и споткнулась на ровном месте. Неловко растянулась плашмя прямо посреди двора.

От души, запрокидывая голову, захохотал брат. Взметнулись черные кудри, засверкали изумрудные, как у отца, глаза. Дайжен махнул, рукой не глядя и задел распахнутую створку окна кубком. Металл окантовки рамы пришелся на стеклянный бок посудины. Стекло осыпалось крошевом вместе с недопитой кровью, щедро орошая все вокруг: самого брата, его покои, стену замка, площадь под окнами.

Захрюкали, давя смешки, стражники, принялся громко браниться брат, проклиная почему-то не собственную оплошность, а дурынду Ивку. Из псарни метнулись подлизывать кровь на плитах охотничьи собаки, за ними, смачно ругаясь, понесся псарь, пока звери не нализались ненароком толченого стекла. Заахала выносящая ведро помоев служанка, предчувствуя неизбежную уборку. Завертелась колесом обычная замковая жизнь, в котором уже не осталось места старшей дочери покойного хозяина. Хорошо еще на нее саму и капли крови из кубка не попало. Только это и было хорошо.

Провожать Ивку добрыми словами не вышел никто. Грохнули за спиной ворота в день малого совершеннолетия, навсегда отрезая от всего того, что было раньше. Отсекая от самого права на жизнь.

Ритуальный путь, он же путь посвящения – звучит торжественно. А на деле все так, как сказал Дайжен: убирайся и сдохни. Ивэйда поправила тощий мешочек с ритуальными пожитками за спиной и двинулась по пыльной летней дороге вникуда. Цели, смысла, даже желания жить не было. Оказаться бы там, где она будет хоть кому-то нужна, да только все пустые мечты. Бесполезных неудачников нигде не жалуют.

Что она может? Против монстра, подобно отцу или стражам-воинам, в лесу не выстоит, охотой себя не прокормит. Даже в городе себя обеспечить не сможет.  Что толку, что она плетет, вяжет, шьет, вышивает, рисует. Кому это все нужно? Никому! Таких умельцев везде больше, чем надо. В готовке ж она полная бездарь, да что готовка, ее даже посуду на кухню в трактир мыть не возьмут. На одну чистую плошку три разбитых случается. Неловкая она в домашних трудах – жуть!

Так, лелея скорбные думы и жалость к себе, время от времени отирая рукавом с лица безостановочно катящиеся слезы, шла по дороге Ивка, Ивэйда, княжна Валадара. Брела несколько часов, глотая пыль и размазывая по лицу слезы и пыль, до тех пор, пока сквозь отчаяние, давящее на сердце, не пробилась явственная усталость и боль в натертых, непривычных к долгой ходьбе ногах.

Плюхаться в траву на обочине Ивке не позволили жалкие ошметки гордости. Да, она изгнанница, может, даже смертница, но она дочь князя Валадара! Именно силой ее отца до сих пор держатся рунные камни рубежей на дорогах и близ жилья, не пускающие монстров из лесных чащ резвиться.

Как ни старалась мачеха, а ритуальная зала властителя для нее даже двери не открыла. Не той она силы и крови. Все-таки Ночные Певуньи неровня Властителям Тварей. Как Дайжену малое совершеннолетие справят, его черед будет двери отпирать. Но он-то точно сможет. На отца похож, как в зеркало глядись. Пока же папиной силой заклятые стоят рубежи надежно. Почти спокойно в княжестве, редко когда монстр из чащоб выйти осмелится и все в одиночку, никогда стаей, как у соседей эльфов.  Там, сказывают, сгинул у дивных лорр-оль Дома, чье название Ивка вечно забывала, и всякому покою разом конец пришел, монстры в разгул пустились…

продолжение от 09-07-2020

Ирина Валерьевна Ивкина двадцати пять лет от роду, старший менеджер регионального медиа-холдинга провинциального филиала испила водицу из ритуальной чаши четвертого бога Звездной Четверки – Вейхо Бродяги, Вечного Канатоходца. Испила и обрела злополучное озарение о причинах и следствиях происходящего.

Дело оказывается было так: жила-была в княжестве Валадар недалекая девчонка-вампирочка, матери не помнила, отца лишь мельком видала, образования считай никакого не получала, ни сил могучих, ни амбиций не имела. Думала всю жизнь как-нибудь за стенами замка отцовского отсидеться, да не вышло. Из дома ее мачехиными стараниями, как помер вечно лезущий куда-то на рожон папаня, поперли. Очевидно, чтоб дорогу младшему братцу расчистить. Отправили якобы в божественно-одобряемое странствие, именуемое ритуальный путь, завершаемый принятием и посвящением бога-покровителя.

Обычное, в общем-то, дело, если по уму покровитель отцом-матерью выбран, и сам кандидат чего-нибудь да стоит. Доберись из отчего дома до первого же храма Звездной Четверки, стань перед алтарем потенциального покровителя, хоть малое деяние в его славу совершив, попроси о принятии. Если медальон на груди, что с рождения у каждого висит, цвет поменяет, значит, принял тебя бог и толику силы своей даровал. Не принял и после этого ты случайно не помер от огорчения или божественного гнева – марш странствовать дальше, вершить новые подвиги во славу божества. Легко? В принципе как-то да! Только для местной глупышки, талантами в вампирских сферах не блещущей, и матерью с какого-то перепуга богине жизнедарительнице посвященной, все кувырком пошло. Не успела она даже до города и храма дойти, чтоб получить почти гарантированный отлуп и божественные тумаки к нему прилагающиеся.

Дурочка-обжора у дороги местного мелкого динозавра встретила. От ужаса последний разум потеряла, понеслась сломя голову в чащу и в старое святилище Вейхо угодила. Прямо под нужным деревом из четырех, как близнецы похожих, на землю упав и о помощи взмолившись. Как испила из ритуальной чаши, так исполнил ее желание Бродяга Канатоходец – на свой, ясное дело, манер. Когда это боги так, как люди просят, делали? Никогда! Вейхо взял да отправил рохлю туда, где ей за жизнь насмерть биться не придется и родовой дар будить. А на место ее – пустоте-то недолжно быть – ту душу дернул по канату звездному, которой тело более соответствует.

Вот тут Иринка по-настоящему разобиделась. Это она что, такой квашней страшенной с серыми лохмами и не снимаемым ядовитым плющом-венком должна быть? А кто ее спрашивал, согласна ли она на такой неприглядный обмен? Сказками и ужастиками, конечно, никого уже, кроме самых замшелых, не удивишь и не напугаешь. Самой Иринке про каких только невезучих и очень фартовых попаданок читать не доводилось, но одно дело читать, другое – реальность с квашней вместо тела, колючей травой в волосах и никакущими перспективами. Да уж лучше бы она в братца этой лахудры попала! Он хоть красавчик и сила какая-никакая есть! А из этого… разве ж из г… конфетку слепишь? Так только в рекламе можно, не в жизни!

Вейхо ничего не ответил. Вернее, ответом стал раскрывшийся в сене люк прямо под ногами гостьи. Та рухнула вниз, но почему-то не глубже под землю, а на бережок небольшого озерца. Сверху на маковку – будто прицельно кидали, нет точно прицельно! – шлепнулся тощий дорожный мешок вампирочки. Не зашиб, конечно, даже этому вечно живому венку дурацкому из шипов, зелено-красных листьев ни одного листа не сломал. Но обидно ж до соплей!

О том, чтобы домой вернуться, мечтать Ивкина себе запретила сразу. На этот счет в памяти недвусмысленная божественная фига красовалась. Дескать, попала ты, девка, с концами и обратной дороги нет! Место занято! Она - там, ты – тут, и баста, карапузики! Дарованное божественным прохиндеем возврату и обмену не подлежит.

Иринка девицей была пробивной, неунывающей, но совсем не дурой, потому только потерла макушку и шепотом – чтоб очередного местного монстрозавра не накликать – выругалась. А затем, забросив мешок на плечо, отправилась исследовать местность. Попереживать о своей горькой судьбинушке потом можно будет. Для начала выжить.

Что лежит в мешке – чуток одежонки, тупой нож, тощий кошель с четырьмя ритуальными монетами – Иринка знала. Никаких перспектив он не сулил в отличие от еще неизученной местности.

Вдруг именно здесь за соседним кустом ее ждет принц на белом коне? Можно не принц и не конь, главное, чтоб не козел, а просто кто-нибудь из местных, способный на дорогу вывести и указать в какой стороне город Торжэл.

Опять же, даже успешное выполнение первой части плана - прибытие в город на княжеских землях - вопроса не решало. Если княжну этой отправой по ритуальному пути  приговорили, а она выживет, то лучше не отсвечивать! Куда подальше затесаться, чтоб целее быть. Мачеха – баба упрямая. У эльфов, с землями которых граничил вампирский удел, мало того, что мрак из-за чудищ и не только на границах, все равно Ивке не место. Не сможет она, как и любой клыкастик, долго жить на землях, благословленных Лайшеаллой для дивнорожденных. Впрочем, и они в краях Деварда Мертвителя надолго задержаться не захотят. В Найгссошс, к нагам, что в бесплодных пустошах и предгорьях селятся и в пещерах живут, она и сама не горит желанием соваться. Змеехвостые не любят чужаков почище эльфов. Каждому свой край предназначен.

Боги так заповедовали, чтобы споров военных меж расами меньше было. Зато людские края открыты для любого. Люди они везде люди, любого к себе могут принять и любого прочь турнуть, а выходцев из множества рас отовсюду к ним много стекается. «Суп» выходит наваристый.

продолжение от 13-07-2020

- Я далеко убежала, - торопливо заверила собеседника девушка, давая понять, что прямо сейчас нападения монстра ждать не следует и прислушиваться, чтобы услыхать характерные щелчки, тоже нет смысла. А можно, наконец, посочувствовать бедной беглянке и даже, к примеру, покормить тем, что так соблазнительно побулькивает в котелке!

- Повезло тебе, лорра, - почти между делом отметил охотник, продолжая отслеживать окружающие звуки. Язык говорил, а тело действовало. Мужчина встал, мягко ступая, двинулся вкруг полянки, продолжая придерживать нож в руке. Может, опасался, что девка, пока от одной твари убегала, привела за собой на хвосте еще половину местной зубастой фауны, с которой ему не совладать?

- Наверное, - неуверенно согласилась Иринка. Она-то считала все происходящее в последнюю пару-тройку часов, начиная от момента попадания, весьма сомнительным везением. Или уж удачей с приставкой «не».

- Я о том, что не девкой помрешь, - неожиданно хищно ухмыльнулся до этого почти равнодушно поблескивающий карими глазами мужчина. – Раздевайся и на плащик ложись.

«Он чего, меня изнасиловать хочет, а потом убить?» – до ступора удивилась Ивкина.

 В столь опасной ситуации девушке еще бывать не доводилось. Отшутиться и хлопнуть по руке хлебнувшего лишку знакомого – это одно, а мужик с ножом в лесу – это совсем другой расклад. Драться по-настоящему Иринка не умела, Ивка тем паче. Тело, конечно, заемное и никакущие. Удивительно, что на столь неприглядный объект вообще нашелся любитель, но все ж таки, обидно, да. Вот так попасть и попасться. Сама ж сюда на огонек пришла, идиотка доверчивая!

- Чего встала? Шевелись! Или порезать тебя для скорости. Хотя… - охотник шагнул к жертве, уже не пряча лихорадочного блеска глаз и участившегося дыхания. – Я могу сначала прирезать, а потом все остальное. Мне особой разницы нет.

Рука метнулась к девушке, сверкнуло лезвие ножа. Что было дальше, Иринка не смогла бы объяснить или разложить на действия поэтапно ни за какие коврижки. Она лишь помнила шелест листьев в волосах, ставший громким, как барабанный бой, приятную ломоту в зубах и шоколадный вкус любимых трюфелей с ромовой пропиткой во рту.

Глава 2. Новое «платье»

День клонился к закату, хотя вроде как совсем недавно было обеденное время. Костер под котелком потух. От мелких углей, запорошенных пеплом, едва заметно тянуло теплом. Несостоявшегося насильника и убийцы нигде видно не было. Иришка сыто икнула и села, закрутила головой. Куда он делся? Передумал и ушел, оставив ей свои пожитки, как компенсацию за испуг? Котелок, заплечный мешок, взведенный арбалет тоже? Болван, кто ж оружие в таком виде оставляет! И что это за груда шмотья рядом валяется? Очень раскаявшийся охотник перед тем, как уйти, разделся и оставил ей не только свой скарб, но и всю одежонку, включая сапоги?..

Иринка легко вскочила на ноги и ойкнула: одежда, обувь, нож в кучке вещей рядом, как угольки костерка были припорошены чем-то мелким и серым, но вряд ли пеплом. Девушка почесала лоб и снова ойкнула – рука ее ничуть не походила на пухлую Ивкину лапку. Тонкое изящное запястье с нежной кожей, под которой бегут голубые жилки.

«Меня что в другое тело перезасунули? Тогда почему одежда та же, модели безразмерный балахон?» - окончательно запуталась попаданка.

В голове шумело, будто она чуток выпила, все казалось легким и не очень существенным. Кроме, как – девушка она или не девушка! – внешности. Решительно подхватив юбку, Иринка поспешила к воде. Иного зеркала в округе не имелось.

Стоянку ее исчезнувший убийца выбрал удачную. Если не кустами пробираться, а напрямки двигаться, то одно удовольствие бежать! Или все дело в легком, звенящем от переполняющих его сил теле?

Пологий травянистый склон привел Иришку к озерцу. Попаданка склонилась над водной гладью. Оттуда на нее смотрела изящная худенькая вампирочка в несоразмерно больших одежках Ивэйды. Все от блузки до штанов под юбкой было знакомо. Вот только тело в бесформенных тряпках изменилось до неузнаваемости. А спутанные грязные волосы серого цвета украшал не красно-зеленый моток чего-то больше похожего на помесь колючей проволоки с сорняками, а веселый зелененький веночек обильно усыпанный беленькими цветочками, похожими по форме на миниатюрные ромашки.

Личико-сердечко, темные дуги может лишь малость густоватых бровей, высокие скулы, длинные реснички, розовые пухлые губки – молоденькая девушка была очень миленькой. Ее не портил даже несколько хищный вырез ноздрей аккуратного носика и острые кончики маленьких ушек. Только незнакомка была слишком грязной, чуть ли не сальной на ощупь под широкими одеждами. Иринка ощутила, как невыносимо чешется все тело, и решилась. Снова сбегала к костру за необходимыми вещами и, быстро скинув все тряпки, зашла по пояс в воду.

Если внутри головы туман – самый первый и верный способ его прогнать – вымыть голову снаружи. Так что, добросовестно следуя собственной гигиенической заповеди, Иришка присела в теплую, как парное молоко, воду и принялась полоскаться, используя прихваченную из мешка жесткую, как наждак, мочалку и совершенно мягкое в пику оной травяное мыло из горшочка.

Пропылившееся, пропотевшее, претерпевшее странные метаморфозы тело благодарно млело и очищалось стараниями новой владелицы. Насколько помнила Иринка, Ивка всегда мылась, не снимая венка, потому и сама не стала выдирать его из прически. Теперь он не мешался и не кололся совершенно, воспринимаясь частью тела, как кожа или волосы.

продолжение от 16-07-2020

Вместо того, чтобы ощутить тошноту, подкатывающий к горлу кислый комок, дикие угрызения совести и отвращение к себе – как же, она убийца! – девушка снова почувствовала во рту вкус любимого шоколада и невольно облизнулась. Кажется, попадание в тело особы другой расы не прошло бесследно для ее психики. Разбить голову о ближайшее дерево или утопиться в озере с камнем моральных мук на шее не хотелось. Вот ничуточки! И окажись девушка снова в такой ситуации, когда надо выбирать: жизнь отморозка-убийцы или ее собственная, выбор бы сделала тот же в свою пользу уже сознательно.

Выловив ложку из котелка, Иринка Ивкина принялась вспоминать, так сказать, процесс питания, более детально. Все началось, когда маньяк-охотник подошел ближе, угрожая ей ножом. Страх, смешанный с недоумением, который чувствовала в тот момент Иринка, мгновенно сменился иным чувством. Или правильнее будет сказать инстинктом? Инстинктом, который никогда прежде почему-то не срабатывал у рохли Ивэйды. Почему? Возможно, ей не попадался подходящий по вкусу «продукт». Или сама Ивка-вампирка родилась дефектной, чего-то в ее голове не хватало, чтобы запустить наследственный механизм выживания и питания, корректирующий все прочие процессы в организме?

А у попаданки Иринки это вышло! Хотя, может, все дело было в том, что безвольная девочка из замка никогда не оказывалась на грани жизни и смерти? Самым большим ее горем были небрежные оскорбления родных и презрение челяди?

Как бы то ни было, но угроза и манящий запах охотника сделали свое дело: Иринка-Ивка, ведомая инстинктами, метнулась к жертве и впилась в шею прорезавшимися клыками. И тут снова случилось кое-что интересное.

Мало того, что вместо противного вкуса крови во рту у начинающей вампирши возник вкус трюфелей. (Вот не мыслила себя Иринка Ивкина без шоколада во всех его видах и формах!) Так еще и живодер не заорал матерно, не попытался пырнуть нападавшую ножом и отбросить ее от себя, а застонал, закатывая глаза и подставляя шею лишь сильнее. Он вообще не сопротивлялся, когда девушка насыщалась. И блаженная дурацкая улыбка с его физиономии не сходила, и стоны раздавались совсем не болезненные.

Она, впрочем, пила не долго, буквально минуту-другую, а потом счастливая жертва рухнула там, где стояла, и плоть рассыпалась пылью. Или, как оно называется, прахом. Словно не осталось в нем больше ничего иного, после того, как убийца стал пищей для несостоявшейся жертвы. Похоже, вместе с кровью, она забрала всю жизненную силу.

Иринка готова была биться об заклад, именно «съеденный» охотник стал причиной метаморфоз, которым подверглось рыхлое тело вечно голодной недотепы Ивэйды. Если ей какая-то специальная кровь требовалась, то ничего удивительного, что бедная девка никак не могла насытиться и лопала, как не в себя, отчего толстела, впадала в депрессию, снова лопала, заедая печаль, и толстела еще больше. Замкнутый круг. Вернее, лента Мебиуса. Ведь чтобы насытиться, Ивке пришлось вывернуться наизнанку и стать Иринкой.

Это-то подходящее питание и запустило, наконец, крепко спящий наследственный механизм корректировки внешности, веса и прочего, включая цветоизменение волос и венка из плюща-ядоцвета в них. Сейчас, если вспомнить портрет матери из дальней галереи, куда его засунули после ухода княгини, становилось понятно, чья Ивэйда дочка. Она стала почти полной копией матери с той лишь разницей, что у лорры Ивиалиды перламутровые волосы еще и вились мелким бесом, а Ивке достались плавные волны отцовской полночно-черной гривы. И уход матери, кстати, тоже становился понятен с кулинарной точки зрения. Если в замке Валадара нечего кушать, то надо идти туда, где пища имеется.

Ну что сказать, неожиданно, конечно, приключилось, но претензий к такому роялю Иринка не имела. Пусть стоит в кустах, а можно и прямо на дороге, и вообще, даешь попаданке поневоле побольше всяких разных полезных для жизни роялей! Будем жить под лозунгом: «Слава массивным музыкальным инструментам!»

Девушка улыбнулась и вернулась к размышлениям. Иринка точно сказать не могла, какие еще приключились изменения, кроме телесно-похудательных метаморфоз и перекраски волос вместе с венком. Спящих возможностей вампиров рода Темного Искуса до конца могли не знать не только сама Ивка, а и все обитатели княжеского замка. То, что прощупывалось и виделось в водной глади, новая обладательница тела изучила. Касательно всего остального узнавать не очень-то и спешила. Сначала еда, а потом размышления о проблемах.

Каше-супа в котелке осталось ровно четверть, как раз на поздний ужин. Хотя у охотника в пожитках имелись окорок, сыр и хлеб, не говоря уж о тощем кошеле с монетками. Бóльшая часть сбережений, правда, была припрятана в схроне на берегу речки.

Иринка резко оборвала рассуждения, в процессе которых успела снять стрелу с арбалета, убрать ее в чехол и ослабить тетиву.

Откуда она все это знает? Ответ пришел так же быстро, как память о трюфельной трапезе: ей досталась толика памяти и навыков извращенца-охотника, промышлявшего, по правде сказать, не только и не столько ловлей зверья, сколько садистским убийством одиноких путников обоего пола.

Вслед за первым откровением прилетело и следующее: мечта идиотки волею божественного Канатоходца Вейхо сбылась. Она находилась не в родных монструозных лесах родного княжества Валадара, а в людском королевстве Дилмар, чьи границы были столь же богаты на экзотических тварей-стражей. Просто чтоб не шастал народ, где ни попадя! Королевство своей провинцией Мелад вклинилось меж западной оконечностью родного края и эльфийскими кущами Лильдэнола.

продолжение от 20-07-2020

Тяжкие швейные труды завершились уже в сумерках. Пришлось даже запалить костер, чтобы осветить фронт работы. Умение покойника снова пригодились! Никогда прежде Иришка не разжигала огня с такой ловкостью, причем используя незнакомый набор из двух камней вроде кремня с кресалом, но дающий куда более крупные искры с первого же удара.

Магии в этом примитивном орудии не было. В здешних краях волшебство, как поняла Иринка, спешно переворошившая память Ивки и маньяка-охотника, в смысле «А запульну-ка я файерболом во вражину или жахну ледяным градом!» применения не имело. Вся магия сводилась к нанесению знаков, даруемых Звездной Четверкой своим адептам и действующих весьма специфически и избирательно. То есть целитель, которому покровительствовала Лайшеалла, мог начертать на больном знаки, изгоняющие болезнь, и прогнать недуг, но попытайся те же знаки применить тот, на груди у кого не имелось знака богини, – и рисунок остался бы просто рисунком. Даже если какому-нибудь смертнику, готовому навлечь на себя божественный гнев из-за неправомерного использования, каким-то образом удалось накарябать нужные знаки. Последними можно было сделать многое, но моментального и разрушительного действия они не имели. Потому, возможно, оставались неизменно востребованной, но довольно узкой отраслью для избранных на стыке искусства и ремесла, освоение которой требовало изрядной кропотливости и усердия. Потому Иринке без благословения богов, сейчас магия вообще не светила никакая хоть обчертись. Но она в книги с божественными знаками никогда носа не совала, потому ничего, кроме «палка-палка-огуречик» изобразить бы не смогла.

Иронично размышляя о том, что не быть ей крутой попаданкой-магичкой в какой-нибудь академии с принцами инкогнито, девушка закончила  с перешивкой одежды. Вовремя! Стемнело окончательно. Хорошо, что с постелью возиться  не пришлось. На счастье попаданки, охотник собирался ночевать тут и не поленился нарубить веток лапника на подстилку. Нет, как сделать такую кроватку Иринка и сама теперь знала не хуже покойничка, только чего трепыхаться, если уже все сделано за нас? Словом, попаданка воспользовалась уже имеющейся заготовкой. Поверх навалила собственные тряпки и листья местного лопуха-гиганта – кошша, оборвав здоровенный куст рядом. Неплохая получилась постель.

Лежала Иринка-Ивка на лапнике, вдыхала смолистый аромат, пялилась на яркие крупные звезды – по местной религии место обитания Звездной Четверки божеств. Мысли текли ленивые и сонные. О случившемся и непоправимом Иришка никогда не жалела, что сделано или сделалось, уже есть, так что ж теперь космы рвать? Только прическе и нервам урон, а смысла никакого.

Перспективы, правда, теперь появились чуть более светлые, чем те, которые маячили перед предыдущей владелицей тела. И, чего уж греха таить, теперь ее новая внешность Иринку совершенно устраивала. Девица-вампирочка с серыми в перламутровый отлив глазищами, роскошной шевелюрой и отличной фигуркой без намека на пухленький животик вышла миленькая. Куда симпатичнее Иринки Ивкиной. Нет, она бы и сейчас в любой момент с радостью вернулась в себя и к себе, но коль нельзя, так будем пользоваться тем, что получили. И устраиваться! Тупая лягушка в кувшине и та масло из молока сбила, а неужто она, Иришка, не адаптируется назло всяким Вейхо, чтоб им там на звездах икалось без устали.

Правда, пока вопрос вампирского (или вампирического?) питания виделся девушке туманно. Но прямо сейчас чувство глубинного голода, толкавшее Ивэйду жрать все подряд, а Иришку закусить маньяком-охотником, не проявлялось даже смутно, и девушка решила не переживать.

В конце концов, она в город идет. И в нем точно водятся не только приличные люди, но и те, которые захотят обидеть симпатичную одинокую девушку, оказавшуюся в неподходящем месте в неурочный час. А там, глядишь, у юной вампирши снова сработает пищевой рефлекс, встающий на защиту хозяйки, питающий ее и снабжающий всякими полезными ништяками.

Нет, круто все-таки здешние вампиры устроились! Метаморфам, тем, из которых папа Ивкин пошел, с кровью звериные дары перепадали: сила, ловкость, способность к изменению тела в бою. Ночные Певуньи (мачехин род) своим голосом любого могли зачаровать и тем врагов одолеть. Ивэйде же от матери из загадочной линии Темного Искуса оказывается, не только ветка плюща-ядоцвета при рождении на голову упала, но и способ питания. При такой манере кушать жертва не только не трепыхалась, давая голодному вампиру спокойно трапезничать, но и оставляла после себя имущество с багажом части полезных знаний в придачу. Причем именно полезных!

Биографии или даже ФИО охотника-маньяка Иринка в наследство с его кровью не получила. А вот кой-какую память об имуществе обрела вместе с навыками жизни в лесу, включая умение ориентироваться на местности. Насчет имущества, впрочем, первый день как клыкастая девица до конца пока не разобралась. Про содержимое походного мешка знала досконально, будто сама укладывала, о монетках в лесном тайнике тоже, а что дальше там у покойника было за пределами леса – оставалось неведомым. Или у него больше ничего не было? Убивал, грабил, тратил и снова на дело шел? Или слишком тесно была завязана недополученная информация на личность маньяка?

Так, рассуждая о перспективах, преимуществах, недостатках и планируя завтрашнее путешествие, Ивка уплыла в сон. Нападения хищников она больше не боялась совершенно. Почему-то теперь в душе поселилась спокойная уверенность – она в здешних краях самая страшная и вовсе не из-за наличия невзведенного арбалета и большущего ножика. Пусть теперь ее боятся, а не она всяких хвостоколов, микриков, шиполапов и верзехрюков. Нет, верзехрюки, кажется, были из совсем другой истории. Впрочем, неважно, пусть все равно боятся! Будет нелишним.

продолжение от 23-07-2020

 Хлеб, сыр, окорок (им пришлось делиться с Марусей), вода из озера – вот и весь завтрак попаданки, занявший не более четверти часа. Перекусив, Иринка занялась сбором вещей. Бросать что-либо из имущества охотника не позволила жадность, самолюбиво именуемая практичностью. Все вещи у злодея были добротными и качественными. Единственное, что сделала наследница, так это распустила завязки своего убогого мешка и засунула туда чужую сумку-рюкзак. Все равно внутри пустого места было более, чем достаточно. Еду съела еще прежняя Ивка, одежда, в которой она по лесу носилась от хвостокола. теперь только на тряпки и годилась, а больше у недотепы кроме тощего кошеля и пары безделиц ничего и не было.

Топорик и арбалет как раз идеально замаскировались, будучи замотанными в остатки юбки и притороченными к мешку. Иринка думала, что тяжеловато получится, но нет, когда за плечи забросила, особого веса не ощутила. Может, рукоять топора и ложе арбалета из какой-нибудь легкой особой древесины делали? Или она сильнее себя прежней и прежней Ивки стала?

Уложив вещи и попрыгав с ними, чтобы проверить, ничего ли не ерзает в сумке, не бренчит и не съезжает так, чтобы тыкать в спину острым углом при ходьбе, Иришка собралась в путь. Огляделась – не забыла ли чего – и уперлась взглядом в терпеливо ожидающую ее на подстилке Марусю. Красивую змеюку с перламутровой шерсткой, длинную и, прямо скажем, увесистую. Пусть пяток кило, но пяток кило на своем горбу в дополнение к общему весу поклажи – это не пятьдесят грамм газового шарфика. Маскарадница совершенно очевидно собиралась отправиться в путь вместе с Иришкой и, как подозревала девушка, на Иришке. Куда положить змею – вот вопрос, дополненный другим – куда эта самая змея захочет положиться?

Чтобы не гадать зря, Иринка спросила:

- Идешь со мной, Марусь?

Та вместо ответа сжалась в пружину, взвилась и практически в один миг оказалась на груди, овилась вокруг шеи Иришки, и впрямь повиснув на ней симпатичным шарфом под цвет волос. Что еще более удивительно, змея не ощущалась неприятной и чужой тяжестью. Она словно слилась с девушкой, став частью ее личного веса.

Проверять и ставить эксперименты снять-надеть-попрыгать с Марусей и без Маруси попаданка не стала. «Работает – не трогай!» – постулат, действенный не только в среде программистов. Так и двинулись они – девушка и змея через чащу леса к ухоронке охотника. Обильной росы не выпало, потому движение по тропинке, проложенной травоядными вильяхами, породой местных безобидных олешек, до озерца, было почти удовольствием. Почти, потому что даже вампиры, как оказалось, не застрахованы от атак комаров. Почему-то на стоянке у озера их не было. Может, дым костра или какие травки, сорванные еще охотником, отпугивали? А тут комары явились и стали доставать противным писком, норовя зайти на посадку в районе лица. Пару конкурентов в пищевой нише Иринка прихлопнула прямо на подлете и ускорила шаг.

- Рр? – неуверенно спросили кусты с северо-западного края большой поляны, которую пересекала девушка.

Дремлющая на груди Маруся лениво приоткрыла один глаз и издала свое:

- Чш-ш-х…

«Рр» мгновенно, со стуком схлопнувшихся челюстей, смолкло и послышался удаляющийся треск кого-то крупного. Маруся и Иринка довольно переглянулись:

- Если вы в лесу никого не боитесь, значит, вы – самый страшный, - умиротворенно констатировала девушка, уже привычно почесала пушистую змеюку под подбородком и возобновила движение к цели.

Больше на безобидных (кто обидит – десяти секунд не проживет) дам никто пасти не разевал и клыков не скалил. То ли везло, то ли звери в чаще имели свой внутренний телеграф и отстукали общее оповещение о несъедобности путешественницы, шагающей с маскарадницей наперевес. Или о маскараднице, едущей на путешественнице. Не суть важно! Главное суть!

Как бы то ни было, но часа через три с половиной Иринка уже приблизилась к цели. Удивительное дело, мышцы тела не ныли, а лишь отзывались приятным звоном, давая понять, что им нравится такая нагрузка. В памяти-сборнике навыков и умений охотника, ставших частью Иришкиных, ничего на этот счет не значилось. Ивка, как помнила Иринка, всегда утомлялась быстро, даже быстрее многих иных более тренированных женщин не только вампирской, но и вполне человеческой крови. Не то чтобы избалованная, просто тепличная девочка, ни к какой длительной нагрузке будь то ходьба, бег или переноска груза привычна не была. А тут и мышцы враз в тонус пришли, и сила откуда-то появилась. Неужто все метаморфозы от одной шоколадной закуски на привале? И если так, то как бы узнать, бонус этот постоянный, или временный, пока «у мышки не кончился завод»? Если так, придется спешно искать какого-нибудь «шоколадного» злодея на закуску не только для того, чтобы не вернулось дикое чувство неустанного голода, а еще чтобы ловкость и сила, так радующие попаданку, не пропали. Обидно, досадно, но ладно, по ходу дела разберемся!

Намурлыкивая под нос что-то из далекого детства: «Раз дощечка, два дощечка…», Иринка добралась до берега лесной реки. Песчаный откос густо порос хвойником, но узловатые корни, держащие склон, только облегчили девушке спуск. Цепляясь за них руками, она, не снимая заплечного мешка, ловко, как обезьянка, заскользила вниз. Сапоги охотника, надетые на две портянки, ступали мягко и именно на тот корень, куда целилась Ивка. Пальцы хватались за нужные места. Правда, Маруся не до конца верила в безупречные способности своей двуногой напарницы к спуску, потому головка ее чуть приподнялась, а язычок беспокойно ощупывал воздух. Возможно, маскарадница готовилась подстраховать Ивку и сыграть роль веревки, если у девушки что-нибудь пойдет не так, как надо. Представив, как ее страхуют обхватом за шею, Иринка утроила внимательность при спуске и благополучно достигла цели. Таковой была вовсе не водная гладь, а скрытый среди корней, травы и кустарника лаз.

продолжение от 27-07-2020

Маруська заинтересованно вытянулась мордочку, а девушка нахмурилась, но продолжила усердно копать. Памяти о других тайниках убийцы ее память не хранила, но она почему-то стала рыть именно здесь, очень надеясь, что не разоряет ничьего места последнего упокоения. Находка оказалась неожиданной.

На свет, вернее, игру теней пещерки явилась квадратная по форме чаша из тяжелого темно-красного с чернью золота. На ней не было узоров, загадочных знаков или рун. Ничего, кроме печати на дне – одной буквы, стилизованной под оскаленную черную пасть – символ Деварда Мертвителя. Так вот какое место выбрал убийца для хранения своей добычи! Вряд ли он знал, что прежде было в пещере, и почему малый храм одного из Звездной Четверки оказался покинут. А может быть, это храм, как и укромное святилище Вейхо, был именно там, потому что так судили боги по неведомым для живых созданий причинам.

Но вполне возможно, наличествовал и самый банальный повод для запустения - изменилось русло реки, и дорога к храму перестала быть доступной для путников. Случалось, храмы вынужденно оставлялись служителями, тогда из них убирали все, свидетельствующее об изначальном предназначении, кроме алтарной чаши. Ритуальный сосуд же убирали так, чтобы он не бросался в глаза. Пока есть чаша – храм жив, даже если всеми покинут, в нем всегда останется божественная частица покровителя, сколько бы веков не минуло, сколько бы воды не утекло.

Сейчас Иришка держала в руках холодную настолько, что стыли пальцы, прикасающиеся к металлу, чашу бога, которого хотела бы видеть своим покровителем глупая Ивка. Сжимала и думала о том, насколько же равнодушная темнота Мертвителя чужда ей нынешней, хоть она теперь и принадлежит к вампирам и сама лишила жизни человека.

В его храме устроил схрон убийца, а что Девард? Смотрел на проделки своего адепта со звезд и смаковал кровавые подробности расправы с очередной жертвой? И это тот, кто помимо власти над смертью носит звание Последний Судия? Где и в чем его справедливый суд-то был? В том, что убийца отправлял к праотцам каждую подвернувшуюся жертву вне зависимости от ее расы?

Ну а раз так… Ива прикусила губу и пошла вразнос: она, решительно перевернув мешок с измазанными побрякушками, вывалила их все горой в ритуальную чашу. Кушай боже, не обляпайся!

Маруська, наверное, чувствуя волнение спутницы, участливо потерлась мордочкой о ее щеку. А Иринка, учащенно дыша, вскочила на ноги. Тени, танцующие по стенам пещеры, сгустились. Стало на несколько мгновений невозможно сделать вдох, сжало стальным обручем голову, незримая тяжесть придавила к земле с такой силой, что девушку бросило на колени, вжало в пол. В ту же секунду темным золотым огнем с кровавыми искрами вспыхнуло подношение в чаше. Вспыхнуло и исчезло, ветер пронесся по помещению и словно небрежно дал подзатыльник, а потом потрепал по щеке. И кто-то там в невообразимой дали и совсем рядом задумчиво хмыкнул.

- Принимаю! Даже жаль сестре будет отдавать…

Ивка совершенно не врубилась в степень ценности окровавленной ювелирки, которую забрал бог, но едва давление на нее ослабело, вскочила на ноги и, подхватив свои пожитки, бросилась прочь из ужасного храма. Лишь какой-то частью сознания отметила странный факт: ритуальная чаша, выкопанная ею из песка, не только опустела, она исчезла, как не было. И пол в пещере снова выглядит нетронутым. Песок, иголки и ничьих следов.

Ни единого следа…

Глава 4. Путь в город

Как Иринка птичкой взлетела из лаза наверх по корням и сколько мчалась по лесу, потрясенная ментальным контактом с Мертвителем Девардом, она точно не знала. Равнодушной его тьма тогда враз быть перестала, скорее обернулась настолько всеобъемлющей, что страх потеряться в ней и безвозвратно потерять себя трансформировался в почти нерассуждающий ужас. Очнулась девушка от Маруськиного громкого шипения в самое ухо.

Остановилась беглянка резко и поняла, что никто за ней не гонится. Даже не думал гнаться. И, вопреки всем физкультурным рекомендациям, рухнула Иринка там, где стояла. На мох под деревом. Бальсан был здоровенным, словно племяш баобаба. Природная подстилка под лесным исполином оказалась уютнее иной кровати адепта минимализма.

Первые минуты девушка просто лежала, раскинув конечности, дышала и глазела на зеленые, живые листья. Она ловила щекой касание солнечного лучика, край голубого неба, вдыхала запах леса, терпкий, сочный, живой. По-настоящему живой! А потом долго сидела, привалившись к стволу, и гладила Маруську. Маскарадница мурлыкала под ее руками, как настоящая кошка, и жизнь, несмотря на неизвестность впереди, казалась не такой уж скверной штукой. Особенно здесь и сейчас. При свете солнца, а не в мрачной пещере у чаши Мертвителя.

Пожалуй, впервые Иринка испытала нечто вроде благодарности к незнакомой не только ей-попаданке, но и самой Ивэйде женщине, оставившей младенца на попечение мужа и растворившейся на просторах мира в поисках своего собственного пути. Благодарности за то, что, вопреки обычаям темных народов, нацепила ей на шею медальон со знаком Лайшеаллы, а не Деварда.

Логика логикой, обычаи обычаями, но теперь Иринка резко сменила свою точку зрения и ничего общего с традиционным покровителем расы вампиров иметь не хотела. Те эпизодические визиты на праздники в Храм Звездной Четверки в Торжэне не давали ни малейшего представления о том, какова она, милость Деварда Мертвителя. Его давящая холодная сила сливалась с силой трех других богов и не казалась такой уж зловещей вампирочке Ивке. Наивная глупышка!

продолжение от 30-07-2020

Сердце трепыхнулось, Иринка ойкнула, мысленно костеря себя за эксперименты, и торопливо выдернула руку. Без пальца она не осталась. Зато теперь на нем, сжимая совсем легонько, а не так, будто собиралось отрезать кусочек, красовалось колечко из перламутрового, как волосы вампирки, металла. По ободку шел едва заметный прихотливый узор. Длинные, вытянутые лодочкой листочки, похожие на иву. Каким-то чудом неведомый мастер умудрился сделать узор более темным, чем остальной металл колечка, потому листочки казались выпуклыми и живыми, почти колышущимися на незримом ветерке.

«Красиво!» – решила Иринка, поворачивая нежданную обновку на пальце. Но тут ей пришла в голову мысль о кровавом происхождении безделицы, и девушка попыталась стянуть колечко с руки. Не получилось! Серебристо-перламутровый тонкий ободок невесть как угодившего в денежный мешочек колечка легко поворачивался, запросто скользил вверх-вниз по пальцу, но сниматься до конца отказался категорически.

Маруська, лежащая рядом на мху, с интересом понаблюдала за потугами спутницы, потянулась головкой к пальцу и потерлась о колечко, совершенно явно одобряя приобретение. Сама же Иринка продолжала пыхтеть и пытаться снять навязанное украшение. На кольцо всевластия безделушка, конечно, не тянула, но все же нормальные побрякушки так себя вести не должны! Девушка начала нервничать.

Маруська совершенно по-человечески вздохнула, соскользнула с моховой подушки и бесшумно исчезла в траве рядом. Вернулась почти мгновенно и положила у бедра Иринки мышь. Мышки, правда, тут носили гордое звание шимми. Но пищали и выглядели, как натуральные хвостато-серые земные грызуны. Потому замещение образов у Иринки произошло мгновенно. Придушенная Марусей тушка была совершенно мышиной. Кажется, змейка предлагала поправить напарнице нервы, хорошенько подкрепившись. Хорошо еще Ивкина мусофобией не страдала. Потому не завизжала, а растрогалась и устыдилась.

- Марусь, кушай мышку сама, я уже успокоилась. В самом деле, чего я распсиховалась? – принялась рассуждать вслух и вроде как беседовать со змейкой Иринка, поглаживая ее пушистую шерстку. - Всего-то наделось симпатичное колечко и отказывается сниматься. Вдруг оно только на полную луну снимается или только через сутки после того, как примерил? Хочется ему пока на моем пальце побыть, пускай сидит. Или может колечко просто соскучилось от долгого лежания и решило со мной погулять?

На последнем предположении колечко потеплело, чуть-чуть сжало палец Ивки, и по нему проскользнули изумрудно-зеленые огоньки. Кажется, предположение оказалось верным.

Фига себе! О разумных змеях маскарадницах, выбирающих спутников, Ивэйда читала в бестиарии отцовского замка. Про разумные побрякушки с той же установкой не слыхала даже легенд. Но в мире, где боги выкидывают разные фокусы, кровь имеет вкус шоколада и жива магия, наверное, может быть все. И если она, Иринка-Ивка, чего-то не знает, это вовсе не означает, что этого не может быть!

На этой психикоспасительной ноте попаданка сеанс оглашения мыслей завершила. Пару монет поменьше достоинством: первая дилмарская – золотой лучик, вторая эльфийской чеканки, чего-то с цветочками-листиками – перекочевала из кошеля в потайной карман длинного жилета. Иришка встала, чувствуя себя удивительно отдохнувшей и полной сил. Пора в путь-дорогу, если она не собирается еще разок ночевать в лесу или на обочине, как профессиональная бродяжка.

Одна змея маскарадница, конечно, заменяет охранную сигнализацию и два, а то и три мохеровых шарфа (Теплокровные они что ли, а иначе с чего такие теплые, будто живой калорифер?). Но при всем желании матраса и одеяло Маруська заменить не в состоянии. Пропорции не позволяют. И вообще, спать Иришка предпочитала на кровати в четырех стенах. Никогда не страдала приступами кочевой романтики.

Это только в детском мультике принцесса мчится, теряя тапки, за убогим фургончиком трубадура, чтобы счастливо танцевать и плести веночки на лугу. А как она в этом самом фургоне будет дальше жить с мужем, петухом и тремя зверями – никого не волнует. Птички-то, между прочим, воняют сильнее псины и кошака вместе взятых. Иринка бы точно первым делом сварила куриный суп, а там по обстоятельствам.

Городские ворота и сам город, к ним прилагающийся, показались спустя верно рассчитанные два с половиной часа. Чтобы не светиться своим присутствием, путешественница старалась идти по лесной кромке, а не по дороге. Движение чуть за середину дня было довольно интенсивным, но народ именно что шел, ехал, волочился по предназначенному для этой цели тракту и шарить по кустам не спешил. Если только по нужде отлучиться. Но для этих целей годились и придорожные заросли, углубляться далее трех-четырех метров от дороги никто не рвался. Наверное, всех страдающих избытком стеснительности уже повыбили местные лесные обитатели, не страдающие отсутствием аппетита.

То, что Иришка вполне комфортно и почти беспечно двигалась по лесным тропкам, она сама, как жираф из анекдота, заметила уже перед самым подходом к городу и списала как наследство охотника, помноженное на установившуюся связь с Маруськой. Змеи ведь в лесу двигаются неслышно, а не натыкаются на деревья и не запинаются  с матом об корни.

Меж городских ворот тек небольшой людской, точнее разнорасовый ручеек. Пешие, конные или ящерные (если ехали на тропыгаях), разномастные повозки от простецких возов до вычурных карет… Уже перед самыми воротами общее движение распадалось на два русла. В двустворчатые ворота въезжали с грузом, в одностворчатые двигались пехом или въезжали всадники.

Безлошадная Иринка заблаговременно вытянула из пожитков Ивки безразмерный легкий плащ, между прочим, эльфийского шелка. Вроде как неприметный с виду, но очень качественный.

продолжение от 03-08-2020

Что ее, вампиршу, за эльфийку приняли, так на ней бирки с названием расы нет, зато веночек на голове, украшение, какое эльфийки для красоты частенько цепляют, имеется. Ушки с острыми кончиками тоже есть, они обеим расам присущи. И клычки у нее, как поняла девушка при разглядывании отражении себя-любимой в озере, выглядят как острые зубки. Истинную форму они обретают только непосредственно в момент питания или по желанию владелицы. Перламутровый оттенок волос и светлая радужка глаз тоже гораздо чаще встречаются у дивнорожденных. Вампиры большей частью темноволосы, и глаза у них либо темные, либо очень яркие. Отец Ивки обладал жгучими очами оттенка темного изумруда, а мачеха злобно сверкала сапфировыми зенками.

Так что нечего на стражу пенять, коль четкими внешними признаками расы на досуге не обзавелась. Не вешать же себе на грудь бирку – «вампир женского пола, одна штука». Не вешать! Зачем вредить собственной случайной маскировке? Так даже лучше! Хотела пройти, вообще не сверкая физиономией, а сейчас народ если и вспомнит, то дурную на голову эльфу вроде как инкогнито, а вовсе не вампирочку.

Отбросив изначальную мысль расспросить о чем-либо мужиков на воротах как нерабочую, Иринка оставила пререкания и прошла в город. Вроде бы обычный средневековый, как их принято представлять: мощеные мостовые, каменные и деревянные дома в два, максимум три этажа с узкими оконцами. Только улицы в меру широкие, а не узкие лабиринты из разряда «не пытайся найти выход, а то застрянешь», и вони, которой пугали авторы исторических романов – сторонники реализма, не было в принципе.

За все эти приятные различия, как понимала Иринка, руководствуясь памятью Ивки, следовало благодарить знаки, дарованные богами своим посвященным. У Селадара, больше, чем прочие боги склонного даровать последователям знаки приземленные, несущие практическую прибыль, имелись подходящие для помощи строителям не только дорог, но и зданий. В общем, канализация вкупе с иными удобствами в городе была, и это не могло не радовать! Осталось только отыскать местечко, где этими радостями лучше всего пользоваться.

Глава 5. Особенности рациона

Раздумывая о преимуществах нового, как оказалось, эльфоподобного образа и поисках удобного жилья, Иринка пересекла широкую площадь, где толпились прибывающие в город и покидающие его создания. Они кучковались, спорили, прощались, здоровались и выбирали направление движения. Здесь же по периметру имелись постоялые дворы и трактиры. В целом, места, где путник мог перекусить и снять комнату. Но девушка не собиралась останавливаться в первой попавшейся и слишком людной забегаловке. Пожалуй, стоило углубиться в город подальше. Жаль, карты или схемы на воротах туристам не предлагали. Может, нанять какого-нибудь мальчонку пошустрее в качестве проводника? Вроде как герои в книжках так делали…

- Лорра, светлого пути! – мелодичный голос прозвучал над самым ухом.

Иришка вздрогнула от неожиданности и едва не дернулась, чтобы въехать нежданному собеседнику в глаз. На счастье светловолосого и зеленоглазого типуса, рефлекторный порыв девушка сдержала и даже не передала по незримой связи своей очаровательной пушистой подружке.

Лишь обернулась и вопросительно уставилась на чел... на эльфа с молчаливым вопросом: «Чего ж тебе от меня надобно, дивный?»

- Ясных дней, звездных ночей! Даже на пути к храму Звездной Четверки есть тихие заводи, близ которых можно обрести благословенный покой. На улице Камышей располагается пансион «Цветущая ветвь», открывающий двери девам из Кущ Лильдэнола. Я с радостью в сердце укажу тебе дорогу.

«Вот привязался», - принахмурилась Иринка, предполагая, что дяденька-эльф принял ее за малявку в странствии к храму, решил взять под опеку и не отвяжется, если ему не нагрубить. А хамство мелкой эльфийки – это вроде как нетипичная реакция и демонстрировать ее нельзя.  С другой стороны, топать в пансион, чтобы выдавать там себя за эльфийку, или линять оттуда под покровом темноты, теряя тапки и аванс за комнату, тоже неохота.

Положение спасла бесценная подружка. Она решительно высунула головку из-под плаща и повела язычком, пробуя воздух. Заготовленные правильные и разумные речи заботливого эльфа застряли у того в глотке. Он танцующей походкой отступил на полтора шага и уважительно склонил голову, тактично, пожалуй, лишь самую малость поспешно, уточнив:

- Лорра не нуждается в спутнике и проводнике?

- Ясных дней, звездных ночей, лорр, благодарю за великодушное предложение, но по ряду причин принять его не смогу. У меня своя дорога, – максимально вежливо, стараясь не расхохотаться в голос от созерцания перетрусившего эльфа, отказалась Иришка.

Спаситель мгновенно растворился в толпе. Кажется, еще раньше, чем отзвучали его последние изящные слова. Только спаситель ли? Запоздалый скепсис нахлынул на Иринку. Уж больно шустро остроухий слинял от змейки. Эльфы в общении со зверушками всех мастей такие, хм, эльфы, что для проявления столь явного страха должны были иметься веские причины. И, кстати, не помнила Ивка особого трепетного отношения у эльфов к отправляющейся в странствие молодежи. Дети, да – это святое, но поросль должна пробиваться сама. Станет деревом – честь и хвала, завянет – таков промысел Звездной Четверки и покровительницы расы Лайшеаллы. Уж не в бордель ли ее дивнорожденный ухарь сманить пытался? А как змейку узрел, так в бега кинулся, пока наказание не огреб?! При мысли о наказании этого конкретного типа рот наполнился вкусом молочного шоколада.

продолжение от 06-08-2020

Запах шоколада томной, соблазнительно-манящей пеленой повис в воздухе. Дальше Иринка уже наблюдала за собственными действиями почти со стороны. Тело действовало на инстинктах и рефлексах рода Темного Искуса. Прорезавшиеся клыки впились в кожу эльфа, прокусывая ее. Рот наполнился вкусом ванильного молочного шоколада. Тонко, протяжно застонала жертва, совершенно очевидно испытывая не смертный ужас, а ощущения противоположные по полярности.

Широкий Ивкин капюшон скрыл от всех случайных прохожих подробности происходящего. Эльф в блаженстве постанывал, опираясь на стену, Иринка-Ивка ела. И это было вкусно!

«Все-таки сутенер, я была права, - сыто и цинично констатировала вампирочка после пятого глотка и лизнула вкусняшку, не только закрывая две ранки на шее, а еще и  заставляя их за секунду-другую исчезнуть. – Но не конченный подонок. Каждый крутится в этом мире, как может. Если у очередной одинокой остроухой девочки не достанет мозгов игнорировать добренького дядю, провожающего в уютный пансион – кто ей доктор? Вот в чем секрет: мозг либо есть, либо попросту нет.»

 - Ладно, пока вкусняшка, - потрепала Иринка по плечу свой нечаянный обед. И услышала в спину  печальный вопрос.

- Лорра, - томно позвал откушавшую вампирочку эльф, привалившись к каменной стене дома. Ноги его подрагивали, плащ стыдливо прикрывал штаны в районе бедер. – Могу ли я рассчитывать на…

- Девиц принуждал к торговле телом? – перебила предложение о свидании (или о перекусе) Ивка хлестким вопросом-уточнением.

- Как можно? – чуть вяловато после работы в роли вампирской закуски  почти возмутился, остроухий. – Вкусно кушать и красиво одеваться хотят многие девочки, но не у всех хватает средств для утоления своих желаний. Я лишь предлагаю одиноким малышкам простой путь решения. Выбирают они сами…

- Мгм, я так и поняла, - кинула Иринка, закончив мысленно фразу: - «Похоже, будь иначе, я не смогла бы остановиться. И тут сейчас валялся бы труп, вернее лежала горстка праха. А так, только очень довольный сутенер и сытая вампирочка!»

- Прошу же, ответствуй, прекрасная лорра! – с нежной мольбой повторил эльф, кажется готовый даже платить любую назначенную цену за удовольствие и право подставить шею.

- Если мне захочется, найду. Пансион ты назвал, - напомнила Иришка и притормозила, дернувшегося было вслед за ней мужчину: - Не ходи за мной, не надо, вкусняшка. Но девочкам все ж, прежде, чем в дело пускать, сразу рассказывай, зачем привел, а то рассержусь.

- Как будет угодно лорре, - покорно и печально согласился сутенер, пряча искорки надежды на новую встречу в травянистых глазах.

Иринка же поспешила свернуть на соседнюю улицу, потом еще на одну и еще. Подальше от мужчины, чья кровь для нее на вкус оказалась сродни молочному ванильному шоколаду. Вкусно, но не настолько, чтобы давиться от нетерпения и лопать до тех пор, пока жертва не упадет на камни, рассыпавшись серым прахом.

Кстати, как будет дальше не ясно, но свой живой обед девушка ощущала, будто между ними была протянута незримая тонкая нить. Она действительно сейчас легко смогла бы отыскать остроухого сутенера, даже не спрашивая дороги до пансиона. Возможно, только сейчас и эта нить пропадет не сегодня-завтра. И, наверное, так было бы лучше. Если она каждую свою закуску в городе, чуять будет, это ж рехнуться можно.  Пока Ивка думала о такой нечаянной неприятности, тонкая нить, связующая ее с «обедом» на ножках окончательно истаяла. Возможно, сыграло роль расстояние, а может, хватило желания свежеиспеченной вампирочки.

Иринка быстро шла, привычно рассуждая сама с собой на ходу: итак ее вторая жертва выжила. Почему? Потому что она еще не успела проголодаться хорошенько или потому, что эльф оказался не столь законченной тварью, как маньяк-охотник? И опять, кстати, она чувствовала запах и вкус шоколада, когда пила кровь. Один случай – случай, два – совпадение, чтобы сделать более четкие выводы ей следовало отыскать кого-нибудь третьего. Для выведения закономерности в пищевых пристрастиях, так сказать. Тогда-то уже на основании минимальных статистических данных и можно делать первые выводы о рационе его субъективном восприятии одной конкретной вампирочкой рода Темного Искуса.

Пока же попаданка попыталась сообразить, передалась ли ей с кровью какая-нибудь информация, кроме минимальном знании о сути эльфа. Может, какой навык? Охотник-то одарил ее весьма щедро, компенсируя дикий испуг от своих угроз и страшных намерений. Или опять-таки умения передавались только от высушенной до смерти жертвы?

Никаких мук совести или тошноты физической от смены рациона Иринка снова не испытала. Возможно, их и не будет в дальнейшем. В конце концов, лишь ничтожный процент людей становится убежденными вегетарианцами и начинает объедать животных вместо того, чтобы есть их. Так, наверное, и с теми вампирами, в рационе которых кровь разумной жертвы не может быть заменена на кровь зверя. Клыкастики спокойно кушают, не испытывая моральных терзаний. То есть, делают то, что заложено в них природой на генетическом уровне. Она ведь сознательно не рассчитывала, не вымеряла, как именно выдвигать и под каким углом вонзать клыки в шею, в какое именно место целить. Ела и все.

Для проверки подумав о том, чтобы подойти и ни с того, ни с чего ударить ребенка или пнуть зверушку, Иришка умиротворенно вздохнула. Нет, мерзавкой она со сменой расы не стала. Обижать ни в чем неповинных слабых людей и животных для нее по-прежнему было неприемлемо. А еда… что ж, у каждого она своя!

продолжение от 10-08-2020

-  Вроде как «да», но ты лучше в городской ратуше справься. Там архив имеется, - пророкотал гном, машинально извлекая из кисета изрядных размеров трубку и начиная постукивать ей по ладони-лопате. – Знаешь где, иль мальчонку с тобой послать?

- Знаю, - слабо улыбнулась Иринка, не испытывавшая особой радости от того, что ею слаженно принялись крутить симбиоты (плющ), фамильяры (змейка) и не идентифицированное колечко. Осталось надеяться только на то, что аксессуар не накличет на ее голову какого-нибудь темного властелина из местных легенд. Хотя, насколько помнилось Ивэйде, таковых в местном историческом багаже не имелось в принципе. Звездная Четверка не дозволила бы твориться в своих владениях такому вопиющему безобразию.

- Тогда ступай. Не знаю уж, чем тебе эти развалины проклятые глянулись, но то твое дело. Мне и домашним такая соседка по нраву будет. Я Даприн Крупнозад.

- Ивка, - представилась в ответ девушка, даже не хихикнув при прозвании гнома, чем заработала в его глазах немало очков. Поощрительно хмыкнув, мужчина пояснил:

- Предок мой дыру известным местом заткнул, не дал пробоине шахту затопить. За что и был удостоен королевской милости - собственного родового имени.

«Почти голландский мальчик, который по легенде сунул в стену дамбы пальчик. Только ракурс изменен и масштаб подвига увеличен в разы», - мысленно отметила Иринка и двинула к ратуше. Хорошо хоть не обратно и не на другой конец города. Административный центр Мелада располагался действительно в центре города. Ратуша – трехэтажное здание из серого, белого и красного камня с двумя большими пристройками – издали напоминала пестрокрылую курицу, готовую сесть на яйца, растопырив крылья. Фонтана, статуи или какой иной ерунды, затрудняющей занятым горожанам движение, тут не имелось и в помине. Чисто и практично и экономично.

Глава 6. Цена места под солнцем

Народ толпился, сновал, гудел, спорил, что-то обсуждал. Ситуация внутри ратуши, куда прошла Иринка, почти ничем от площадной не отличалась. Все та же суета, толкотня и гул чужих голосов. У всех свои дела, заботы и проблемы. А табличек на дверях, каковые облегчили бы жизнь всем, и к наличию которых привыкла в общественных местах попаданка, не имелось. И что делать? Кажется, настала пора потратить монетку-другую на экспресс-консультацию у специалиста. Только для начала его тоже следовало найти.

Иринка присмотрелась и выцепила из круговорота толпы парня с запачканными чернилами пальцами и ворохом бумаг подмышкой. Явно тутошний, а иначе ему бы присесть и запачкаться негде было!

- Лорр, секунду внимания, - попросила она, вкладывая в его пальцы первую монетку.

- Лорра? – взятка заставила клерка приостановить движение к неизвестной Ивке цели.

- Я хочу купить развалины на Мерной улице. К кому обратиться?

- Хм, это рухнувший дом Шипоцвета, кажется? Так у него вроде как владельца и наследников нет. В земельный архив при казначействе ступай, лорра. Это левое крыло ратуши, подвал. Там все точнее обскажут, - на миг наморщил лоб и тут же выдал справку сметливый юноша.

- Благодарю, - вторая монетка за интеллектуально-справочные труды перекочевала в испачканные пальцы.

- Рад помочь, лорра. Если понадобится прошение составить или еще что, я у матушки Тиры в трактире на соседней улице каждый обед бываю, - уже почти на бегу бросил клерк и поспешил с бумагами дальше.

«Левое крыло, так левое крыло. Может, там народу поменьше будет? - понадеялась Иринка, выскальзывая из душной пыточной ратуши. – И как здесь народ ориентируется? Привыкли, или все посредников нанимают, а сами по домам сидят, ждут результатов?»

Проводить срочный статистический опрос для выяснения этого обстоятельства девушка не стала. А то чего доброго Маруся проснется, и экспресс-опрос в массовые экспресс-похороны превратится. Нет, сразу змейка вряд ли кусаться станет. Но вдруг у кого сердце слабое и нервы, потрепанные в борьбе с бюрократией, нарывают?

Иринка обогнула ратушу и зашла в еще одни двери чуть поуже центральных. Там, в отличие от главного входа, имелись скамьи у стен, где чинно сидели люди, нелюди, короче посетители и, наверное, ждали приема.

- Это земельный архив? Кто последний, лорры? – вежливо уточнила Иришка.

Любопытная Маруся все-таки проснулась и тоже высунула головку из-под плаща, словно вместе с подружкой интересовалась порядком очереди.

Тихий гул разговоров смолк как по мановению волшебной палочки, в данном случа волшебной змеюшки.

- У меня ж сделка назначена! – вскочил на ноги тучный человек и бочком-бочком просочился к дверям на выход.

- Ох ты, у меня с компаньоном встреча оговорена! – припомнил гоблин, прищелкнув когтями.

Третий, гном, что-то пробормотал про не потушенный в кузне горн, четвертый вообще предпочел смыться молча. И вот уже Иришка осталась одна в пустом помещении.

Закрытая дверь, единственная ближайшая, отворилась, выпуская некоего эльфа в компании человека. Их провожал лысый, как коленка, гном с короткой, только до середины груди, бородой. Брови последнего удивленно приподнялись, обозревая пустой коридор. Маруська, как мавр, сделавший свое дело, вернулась под плащ.

продолжение от 17-08-2020

- Благодарствую за щедрость.

Кружку для Иринки он наполнил из своего снятого с полки кувшина с плотной пробковой крышкой. Девушка из вежливости отпила глоток-другой. Вода как вода, чистая, прохладная, хлоркой, как из-под крана в прежде родном городе, не попахивает. Но катать ее во рту, растягивая удовольствие, не тянет ни капельки. Кровь шоколадная куда как вкуснее. Ну так, она не орт, а вампир, потому все правильно. Было бы наоборот,  тогда стоило бы беспокоиться.

- Сыскать тебе иной пустующий дом в Меладе? – благостно предложил орт, подобревший от взятки водой так же, как тот лысый гном от отсутствия толпы посетителей.

- Мне этот участок нужен. Меня именно его просили купить, - печально призналась Иринка, не вдаваясь в подробности о личностях просителей, попахивающие психбольницей.

«Причем, - мысленно присовокупила девушка, - просили еще мягко сказано, я бы употребила формулировку «категорически потребовали». Не знаю уж, чего им так приспичило именно эти развалины с душком недоброй славы заполучить, но уверена, житья мне всякие мистические аксессуары не дадут, пока этого не исполню. Начинаю горячо сочувствовать бедняге Фродо, который таскал кольцо всевластия. Только оно у него одно было, а у меня всякого добра уже ворох. Не дай бог, вернее, боги, еще чего-нибудь найти…»

- Что ж, раз нужен и просили… - задумчиво скрипнул Древалл, протянул каким-то образом удлинившуюся или просто распрямившуюся руку к дальней полке в левом углу подвального архива и снял с нее том в деревянном переплете, оказавшийся на поверку шкатулкой. Та от прикосновения корявого пальца орта открылась, выпуская из недр тощую кипу пожелтевших от времени бумаг, длинный ключ и перстень из почти почерневшего металла с красным камешком и шипом в оправе. – Вот все, что уцелело на развалинах. Особняка нет, а ключ остался. Лорра-оль Шипоцвета - прежнего владельца особняка, тоже нет, а перстень уцелел. Предметы часто порой более живучи, чем живые, лорра. У них есть шанс дождаться нового владельца, на этот вот до тебя никто прав не предъявлял. Не передумала? Наместник Келдирет за руины умеренную цену назначил. Как участок под застройку идет, но все ж центр Мелада, потому не горсть меди. В серебре плата будет. И еще, предупрежу, творить знаки божественные на том месте не выйдет. Уж покупщиков с пяток за восемь десятков лет было, хотели-собирались, да сделку обратно развернули, как о таком услыхали. Ничего там не построишь толком. И со временем не слабеет запрет. То ли проклятье, то ли последствия безобразия, сотворенного лорром.

- Не передумаю, лорр Древалл. Только не знаю, хватит ли у меня сбережений, – вздохнула Иринка и полезла за кошелем. Уж чего-чего, а наживаться за ее счет и цену повышать этот древесный человек точно не будет – это совершенно ясно было. И на кой бы ему ее дурить? Участок все равно неликвидный, да и чувствуется – даже если процент от сделки старику орту капает, это его не волнует совершенно. Ну, наверное, если тебе больше всего в жизни интересен вкус родниковой воды, это сильно влияет на уровень запросов.

- Участок тот, - узловатый, как старая ветка, палец орта ткнул в чертеж на небольшой карте, приложенной к прочим документам в папке, - десять с восьмой частью квадратов. По пяти коршунов серебра за квадрат. Стало быть, пятьдесят четыре монеты с тебя за землю и десятая доля от сделки в казну наместника. Итого пятьдесят девять коршунов серебром и сорок золотых солнышек. Наберется столько?

- У меня монеты разные, я не очень сведуща в пересчете. Поможете, лорр, или надо в другом месте платить? – попросила девушка, и орт благосклонно скрипнул, довольный доверием собеседницы.

- Помогу, лорра, - скрипнул Древалл. – Мне верят. К чему орту металл? Все, что надобно, у меня есть, лишнего и чужого не возьму. Потому и сижу тут. Слово служения наместнику на пятьдесят лет от нашего рода дадено. К концу подойдет, снова в лес уйду, средь деревьев встану и еще лет пятьдесят ни говорить, ни ходить не буду, наговорился.

Иринка распустила завязки кисета и высыпала на столешницу между кружек, из которых они пили родниковую воду, монеты разных земель и достоинств. Были тут и коршуны – средняя по величине серебряная монета людского королевства Дилмар, и орлы, цена которым в десять коршунов шла, и ястребы, в пятерке составляющие одного коршуна. Золотые же монеты с гербом на реверсе градации серебра не удостаивались: так их и звали: солнцем самую крупную золотую монету, солнышком – среднюю, и лучиком самую мелкую. Медь и вовсе собственных прозваний не имела и звалась как когда-то на Руси – чешуя. В здешних краях много водилось рыб с чешуей ржавого, оранжевого и даже натурально медного цвета.

Покрытые корой пальцы Древалла с несвойственной человеку ловкостью поворошили монеты. Первым делом четко выбрали пять орлов, затем в ту же кучку перегнали коршунов и солнышек по счету. У Иринки с математикой всегда без калькулятора туговато было, потому на орта она уставилась в чистом благоговении и так просидела, пока шли расчеты.

- Все монеты отсчитывал местные, - благодушно скрипнул Древалл. – У нас в Меладе у тебя почти всюду любые примут, но если обменять захочешь, чтобы с курсом не путаться, то это тебе к Шуваллу, двоюродному моему братцу, сходить надобно будет.

Зеленые, как листья, глаза орта уставились в лицо девушке.

- Спасибо, обязательно схожу, если подскажете куда, - заулыбалась Иришка.

- Подскажу, - степенно скрипнул собеседник. – Как участок Шипоцвета на тебя оформим, коль не передумала, так подскажу.

продолжение от 20-08-2020

Девушка покорно взяла черную от времени ювелирку и собралась нацепить ее на средний палец. Не тут-то было. Сработал какой-то магический магнит и перстень наделся точно на безымянный палец поверх колечка с листиками. Послышалось Ивке или нет, но ей показалось, что там кто-то довольно то ли чмокнул, то ли чавкнул. И из двух украшений стало одно: перстень с шипом, цветком и листиками по ободу. Цвет металла тоже изменился. Он больше не был ни светлым, как колечко из кисета, ни черненым, как архивный перстень. Благородное темное серебро с красным камешком! Древалл же довольно хрустнул, будто так оно и надо было, или, вернее, только так и правильно.

Выдав орту все положенные благодарности, не столько формальной вежливости ради, сколько от чистого сердца, Иришка покинула пристанище архивиста и выползла из полутемного подвала на свет небес.

Древалл проводил ее взглядом и умиротворенно скрипнул-вздохнул:

- Нашелся, стало быть, наследник Дому Шипоцвета. Надо бы эрр-олю Диалю в леса отписать, чтоб тревоги его унять.

Но Иринка этого уже не слыхала, потому заволноваться не могла. Несмотря на то, что она немало провела времени в городе, есть по-прежнему не очень-то и хотелось. Видать, очень питательный эльф-сутенер попался. А значит, постановила вампирочка, не стоит пренебрегать вкусными запахами со стороны жителей города. Пока ей только аромат и вкус шоколада на зубок попадались, и шоколадную маньячку это полностью устраивало. Если бы кровь пахла, как кровь, и на вкус ею являлась, еще неизвестно, смогла бы Иринка нормально есть, а не давиться от отвращения к себе и вкусу пищи. Словом, все замечательно устраивалось: жертва или довольна, или уже никому протест не заявит по причине пребывания в состоянии «пеплораспада», а Ивка сыта!

К слову, орт, рядом с которым она провела почти час, занимаясь оформлением собственности, тоже пах очень своеобразно, но совершенно несъедобно. Молодыми листьями и почками по весне. То есть нюхать приятно, но лопать не станешь, как не будешь опилки жевать. А значит, это были не вкусовые заморочки вампира, а личный и настоящий запах древесного разумного создания.

Глава 7. Деньги, трупы и дома

Лавку – двухэтажный дом с деревянным щитом, стилизованным под монету, прибитым к входной двери, Иринка приметила сразу. Зрение ей досталось преотличное, и ночное, и дневное. Девушка сориентировалась и направилась через площадь к цели. Толпа по-прежнему была густой. Один тип в зачуханной шляпе, куда-то чрезмерно спешивший, даже толкнул ее в бок, но тут же рухнул на брусчатку, забившись в корчах и пуская фиолетовую пену изо рта. В сведенных судорогой пальцах у него так и осталось зажато острое лезвие.

Кажется, Иринку только что собирались или ограбить, или убить. Но Маруся оказалась быстрее.

- Ба, - грохнул рядом бас здоровяка с крупной бляхой на груди. Кажется, знака корра стражей, то есть начальника сотни. – Вот и Прыткий Хрис отпрыгался, вражина! Не будет больше по чужим кошелям шарить! Услужила ты городу, дивнорожденная, со своею грозной защитницей!

- Я не эльфийка, но Маруся, соглашусь, умница, - почесав змейку под подбородком, поддержала разговор Иринка, удивляясь, что никто на нее с обвинениями не бросается и в тюрьму или на допрос не тащит.

Наверное, этот самый труп, который Прыткий Хрис, был превосходно знаком служивому, причем отнюдь не с лучшей стороны, да и лезвие в пальцах мирные горожане в толпе не таскают просто так шутки ради.

- А кто ж ты, лорра? – удивился стражник с давно переломанным и кривовато сросшимся в горбинке носом. Окинул площадь быстрым взглядом и свистнул своих ребят, чтоб те в качестве пары добровольно-принудительных помощников оттащили труп в мертвячью – подвал при стражницкой, обосновавшейся в западном конце площади.

Вместо ответа Иринка скромно улыбнулась, продемонстрировав аккуратные клычки. Это все вопросы о ее происхождении тут же сняло и никого не напрягло. Мелада – город многорасовый, кого в нем только не встретишь! Если законы соблюдаешь или хотя бы не попадаешься – добро пожаловать, нарушаешь – тогда не взыщи! Рано или поздно отволокут тебя холодного в мертвячью или крепко битого в городскую тюрьму.

О том, что она именно вампирочка, начальника от стражей Иринка решила оповестить на всякий случай, чтоб потом, случись чего, претензий о дезинформации не выплыло.

- Провожу тебя, - решил здоровяк-стражник ради собственного и городского спокойствия. – А то ж подвал для покойников у нас небольшой.

- Мне в лавку Шевалла надо, - сориентировала нежданного спутника девушка. – И Маруся без вины никого не тронет. Она воспитанная!

- А то ж, конечно, - миролюбиво согласился здоровяк, но гладить чужую пушистую питомицу с отличным воспитанием почему-то не полез. Может, у него аллергия на шерсть или просто животных не слишком любит?

- Ты к нам погостить или как, лорра? – корректно уточнил корр стражей, прикидывая перспективы пополнения мертвячьей.

- Пока не знаю, лорр. Сюда меня привел ритуальный путь. Но какое-то время точно пожить собираюсь, с городом познакомиться.

- Город у нас красивый и храм Звездной Четверки славный! – гордо согласился страж, шагая хоть и широко, но стараясь придерживать темп движения, чтобы Иринка за ним поспевала.