Всем попаданкам по борделю!

Глава 1.1

Взволнованные обитательницы борделя столпились в коридоре.

Они прислушивались к звукам, доносящимся из хозяйской спальни, и решали: стоит заходить, или оставить происходящее на милость богине? Там явно творилось что-то непонятное.

Сегодня поутру хозяйка упала в обморок, потом очнулась, покряхтела, помолчала, ощупала себя с ног до головы и, наконец, матерясь, ринулась к висящему на стене зеркалу. Узрев что-то, ведомое ей одной, громко завизжала, забилась в угол и просидела там долгих три часа, чередуя отборную ругань с горестными слезами.

А сейчас вновь стояла перед зеркалом, тыча пальцем то в него, то в собственную щеку.

– Как думаешь, чего это с Рыжей Молли? – шепотом спросила фигуристая блондинка, жившая в этом доме уже не первый год.

– Да кто ж знает… Может, съела что-то, – ответила ей другая девушка, с буйными кудрями и длинным острым носом. – А может, наоборот, не съела, вот и злится. Пирожки сегодня вкусные были, с мясом, капустой и этими… ягодами жёлтыми… Но слишком быстро кончились.

– Так ты ж сама их доела! Никому не оставила!

– Я и говорю, вкусные были, – она вздохнула и глянула на блондинку в упор. – И почему не оставила? Оставила, аж две штуки.

– Которые дворовый пёс стащил.

– Следить лучше надо было.

– Помолчите! – вдруг шикнула на них миниатюрная брюнетка, поправляя золотой медальон, доставшийся от одного из бывших любовников. – Болтаете без умолку, мешаете только. Что там с Молли?

– Непонятно, – отмахнулась четвёртая девушка, подглядывающая через замочную скважину в спальню. – Но вроде рыдать перестала.

Хозяйка как раз отошла от зеркала и принялась мерить комнату шагами, что-то нервно бормоча себе под нос. Но сколько обитательницы борделя ни прислушивались, так ничего и не услышали.

***

Аграфена Степановна вчера отметила свой сто седьмой день рождения, выслушала неискренние пожелания от внуков, подмигнула портрету товарища Сталина, висевшему в комнате последние восемьдесят лет, и спокойно легла спать. А проснулась уже здесь - без семьи, без Сталина и без любимой ночной сорочки!

Именно последнее обстоятельство её здорово озадачило. Ощупав собственное тело, бабушка Аграфена явственно поняла, что от «бабушки» ничего не осталось. Зеркало, висевшее на стене, это только подтвердило: там отражалась довольно молодая, лет двадцати пяти или тридцати, не больше, девица с болезненной физиономией и ярко-рыжими волосами, одетая в странное платье.

Конечно, как истинной женщине, Аграфене Степановне потребовалось некоторое время, чтобы вдоволь нарыдаться, успокоить нервы и решить, что же делать дальше.

– А может, сплю? – пробурчала она, почесывая затылок. – Сон такой снится?

Бывшая старушка озадаченно промаршировала до зеркала. Глянула. Повернулась одним боком, потом другим.

– Или с ума сошла? Равнехонько в сто седьмой годок?

Аграфена Степановна всю жизнь работала на благо Родины и собственной семьи, поэтому с железным спокойствием встречала любые перипетии судьбы. Но нынешние потрясения заставили поволноваться.

– Коли умом повредилась, то почему здесь, а не в больнице? И что за тетеря в зеркале?

Она в подробностях припомнила вчерашний день, перечислила по именам всех внуков и правнуков, а для верности ещё и состав своих таблеток от давления повторила. Память, рассудок и трезвый ум работали превосходно.

– Я али не я? – недоумевала Аграфена Степановна, трогая пальцем собственную щеку. – Если я… то с чего бы? А ежели не я… то сие откудова? Ничего непонятно! Тело молодое, глаза здоровые, спина не болит, зубы… Зубы есть!

Вдруг кто-то тихонько кашлянул. Раздался тихий скрип распахивающейся двери.

Невольная попаданка обернулась и наткнулась на внимательный взгляд какой-то светловолосой девицы.

– Молли, как вы себя чувствуете?

– Молли? – переспросила Аграфена Степановна и вновь покосилась на зеркало, потом на девицу и оторопело охнула. – Ох, едрит твои лапти!

– Какие лапти? Э… вы, наверное, проголодались, мы чаю горячего принесли. С печеньем.

Блондинка бочком вошла в комнату, приоткрыв для взора Аграфены Степановны еще трёх девушек, выглядывающих из темноты коридора. Поднос с крохотным чайником, щербатой чашкой и двумя поломанными печеньками был тут же водружен на столик.

– Может, еще что-нибудь надо? – спросила девица. – Там пирожки были, но уже кончились.

– Нет-нет, – настороженно ответила Аграфена Степановна. – Ничего не нужно, благодарю.

– Молли, если понадобится, только скажите! Я сегодня свободна, и Ринка тоже, а остальные платья перешивают.

– Хорошо. Скажу.

Блондинка улыбнулась и вышла из комнаты, шепнув что-то другим девушкам, прежде чем плотно закрыть за собой дверь.

– Молли, значит, – повторила Аграфена Степановна и взмахнула руками. – Ну, точно померла!

Надо отдать должное ее выдержке и силе воли, горевать по поводу утраты старческого тела Аграфена Степановна не собиралась. Молодая и здоровая фигура оказалась намного приятнее, чем немощные кости. По многочисленным родственникам, которые давно ждали, когда старушка покинет бренный мир и освободит жилплощадь, тоже не скучилось. Не заслужили.

Глава 1.2

Молли нервничала.

А как сохранить спокойствие, если «разврат» и правда оказался развратом? С кричащей вывеской и женщинами пониженной социальной ответственности с ней самой во главе!

На этих мыслях Молли покосилась на блондинку и скривилась. Между прочим, в нормальных мирах подобное занятие не одобряется государством.

– А что не так? – девица взглянула на работодательницу. – Вывеска не понравилась? Сами же просили нарисовать, чтобы поярче смотрелась. Ринка вчера весь вечер малевала – ведро краски извела.

– Молодец Ринка, что тут сказать, – пробормотала Молли, с тоской вглядываясь в вывеску. – Какое отвратное название.

Покачав головой, она оставила удивлённую блондинку стоять подле крыльца, а сама вернулась в дом. Стоило всё хорошенько обдумать.

Поднявшись на второй этаж, двинулась к комнате.

– Молли! – вдруг раздался позади голос. – А где Сусанна? Она с платьем обещала помочь.

– А я почем знаю? – буркнула Молли, оборачиваясь.

– Так вы же вместе на улицу выходили.

Кудрявая носатая девчонка стояла в конце коридора и недоуменно покусывала нижнюю губу.

– Вместе выходили? А! Это Сусанна, значит! На улице осталась, – Молли изобразила на губах вежливую улыбку и торопливо скрылась в своей комнате.

Блондинистая Сусанна – представительница древнейшей профессии… Ужас какой, а ведь казалась приличным человеком.

И эта кудрявая тоже здесь трудилась. Да и сама Молли – не невинная овечка, иначе не стала бы хозяйкой подобного учреждения. Не сразу же она в руководители выбилась, наверняка начинала путь из низов.

– Гордиться нечем, а раз нечем, то и продолжать не стоит, – авторитетно решила Молли. – Заведение закрыть! Рабочих уволить! Председатель я или нет? Имею право!

Она подошла к окну и глянула на улицу.

Городок, куда ее забросила судьба, имел красивую, хоть и странную архитектуру. Дома росли не вширь, как привычно всем нормальным людям, а в высоту. И на клочке в пять квадратных метров мог умещаться миленький двух, а то и трёхэтажный домик.

Бордель тоже располагался на подобном клочке. Правда, как успела оценить Молли, чуть большем. По крайней мере, второй этаж спокойно вмещал несколько спален, да и на первом имелось немало комнат.

– А здание-то добротное, – Молли окинула придирчивым взглядом стены. – И мебель качественная. И звукоизоляция на высоте… Но это понятно, в таком заведении без звукоизоляции никак. Тяжело получать удовольствие, когда за стенкой пыхтит другой клиент. Кстати, о клиентах! Надеюсь, сейчас их здесь нет. Это же…

Что именно «это же», Молли додумать не успела, дверь с грохотом распахнулась.

– На помощь! – Сусанна буквально ворвалась в спальню. – Там Ринку убивают!

– Кто убивает? Зачем?

– Клиент! Говорит, что ему прямо сейчас надо! Но мы же только послезавтра открываемся! Куда его?!

– Та-ак, – Молли отметила обнадёживающее «послезавтра» и решительно поднялась. – А ну, покажи этого героя.

Сусанна кинулась на первый этаж, Молли поспешила следом. С каким бы предубеждением она ни относилась к жрицам любви, бросить подчинённую на растерзание не могла.

На улице разгорался скандал.

Уже знакомая кудрявая девица – видимо, это и есть пресловутая Ринка – самозабвенно ругалась с невысоким полноватым мужиком. Тот тыкал ей в лицо пальцем и беспрестанно чего-то требовал, сжимая во второй руке ремень.

Зачем он его снял и что намеревался демонстрировать служительницам публичного дома, Молли спрашивать не желала.

– Молчать! – рявкнула она во всю мощь. – Кто таков? Чего припёрся?

Мужик лишь на мгновенье отвлёкся от Ринки, а той этого хватило, чтобы быстро прошмыгнуть в дом и, спрятавшись за спиной хозяйки, показать язык.

– Стой, зараза! Куда?! – мужик хотел кинуться за ней, но был остановлен непререкаемым:

– Молчать, я сказала!

Молли сузила глаза, сдерживая негодование. От мужика сильно пахло перегаром, а штаны вот-вот норовили упасть, явив миру исподнее белье.

– Ремень-то обратно надень, а то без порток останешься, – тихо сказала она, упирая руки в бока. – А теперь коротко и по существу: чем недоволен?

– Дык… Мне девку надо!

– Зачем?

– Как это «зачем»? – мужик выдвинул подбородок вперед. – Как это «зачем» ?! Есть бордель? Есть! Значит, можно девку пощупать!

– Ты её уже пощупал, – фыркнула Молли.

– Когда?

– Только что. Так пальцем тыкал, что чуть дырку не проткнул. А раз пощупал, то давай - плати.

– Это за что же? – опешил мужик.

– Экий непонятливый… За щупанье! – Молли сдвинула брови и сделала шаг вперед. - Платье девке помял, грязными руками залапал. Кто за стирку платить будет? Так что, либо ступай отсюда, пока я добрая, либо плати за всё, включая прачечную.

Глава 1.3

На кухне собрались все обитательницы борделя и их рыжеволосая хозяйка. Даже те, кто возился с перешивкой платьев, были срочно вызваны вниз.

Молли внимательно оглядела коллектив и нахмурилась. Всех по именам она не знала.

– Сусанна, – обратившись к блондинке, Молли чуть кивнула. – Будь добра, расскажи, кто и чем сегодня занимался.

– А зачем? – девушка озадаченно глянула на подруг. – Говорила уже ведь.

– Значит, повтори.

– Я и Ринка отдыхали. А Кларисса, – указала на невысокую блондинку, – и Гера, – перевела взгляд на четвертую потенциальную куртизанку, – работали.

– Молодцы, – поджала губы Молли. – Значит, так, девы мои, я крепко подумала и решила, что ремесло ваше… То есть, наше… наше будущее ремесло лишено благородства. А раз так, стало быть, и заниматься им не следует.

– В каком смысле?

– В самом прямом.

Сусанна и Ринка фыркнули, а Кларисса вздёрнула тонкую бровь.

– Вы что, хотите набрать других девочек вместо нас? – довольно резко спросила она.

– Нет, я хочу закрыть заведение.

– На генеральную уборку?

– Совсем закрыть, – сказала Молли и, не увидев на лицах коллектива должного понимания, припечатала. – То есть не открывать. Никогда.

Девушки ошарашенно замерли.

Молли ждала, когда радостная новость завладеет их умами и утомленный бытом мозг оценит красоту открывшихся перспектив, но так и не дождалась.

– Навсегда? – медленно переспросила Кларисса. – А что… что будет с нами?

– Устроитесь на нормальную работу.

– На какую? Молли, как еще мы заработаем на кусок хлеба?

– Так же, как зарабатывают миллионы молодых и достойных женщин, – гордо ответила Молли и поискала взглядом чайник. В горле пересохло, и пить хотелось неимоверно. – Чай кончился, что ли?

– Кончился, – буркнула Сусанна. – Заваривать надо.

– Ну так завари.

Блондинка недовольно поднялась и, выудив из шкафа чайник, принялась наполнять его водой.

– Молли… – Кларисса быстро глянула на подругу, а потом перевела взгляд на хозяйку. – Молли, вы же знаете, что нас никто никуда не наймёт. Мы же пробовали. Почти год бились. А теперь и подавно… Разве пустят в порядочный дом ту, что отдавалась за несколько монет?

– Так не отдавались же пока, – насторожилась Молли, испугавшись, что бордель всё-таки уже успел поработать.

– Пока нет, но кому это интересно? Все же знают, – девушка неопределённо повела рукой, то ли намекая на вывеску, то ли на скорость распространения слухов. – Вы же знаете, как оно: был бы дым, а пожар придумают.

Конечно, Молли понимала, что так просто в жизни ничего не бывает, но не попытаться не могла. Несколько минут на кухне публичного дома царила тишина, только Сусанна шуршала сухими травами, заваривая ароматный чай. Но, в конце концов, затихла и она.

– Ладно, – Молли стукнула ладонью по столу. – Может, я не права. Пару дней подумаю, посмотрю, а потом решу. Но за эти пару дней никаких открытий, платьев и клиентов! Я прошу! Нет, я требую!

– Это ж сколько мы денег потеряем? – шепнул кто-то. – А скоро зима. Запасов бы сделать…

Молли предпочла сделать вид, что ничего не слышала.

***

Обед и ужин прошли спокойно. Девушки затаились, не зная, чего ещё ожидать от внезапно сменившей планы хозяйки, а сама Молли активно осваивала новое тело и впитывала знания о новой Вселенной.

И если молодость безмерно радовала, то окружающий мир всё больше расстраивал.

Совершенно непохожий на её собственный, он преподносил большие сюрпризы. Например, Молли с удивлением узнала, что в государстве до сих пор развиты сословия, и если высшая знать пользовалась огромными привилегиями, то простые люди едва ли могли рассчитывать на что-то приличное.

– Какие мещанские глупости! – воскликнула Молли, когда кто-то из девочек упомянул запрет на продажу цветов на главной площади, так как по новому закону там продавать могли только представители среднего класса. А низший, к которому, собственно говоря, относились красотки из публичного дома, не имел прав почти ни на что.

– Почему же глупости? – поморщилась Сусанна. – Это вы, Молли, пришли сюда с верхов, поэтому и непривычно. А мы такое с молоком матери впитали. Закон есть закон, кто же будет оспаривать решение короля?

Молли покачала головой и ушла в свою комнату. Информация требовала ещё больших размышлений, чем ожидалось.

Неужели здесь правит король? Впрочем, если она сама из каких-то там «верхов», то почему не быть королю? Ох, дела-а… А впрочем, никто не говорил, что будет легко. Лишь бы с борделем разобраться, а там, глядишь, и остальное само собой образуется. Начальствовать над гетерами Молли не умела, не хотела и не собиралась.

Она вообще не желала принимать образ жизни, к которому скатилась бывшая обладательница тела. Впрочем, как и характер.

Глава 1.4

Кларисса долго думала, прежде чем решиться на этот шаг. Посоветовалась с Сусанной, потом перекинулась парой слов с Ринкой - та только с виду шебутная, иногда в голове у кудрявой девчонки появлялись очень дельные мысли.

Наконец Кларисса глубоко вздохнула и постучала в дверь.

– Ну же, Молли, открывайте, – прошептала она, переминаясь с ноги на ногу. Хозяйка медлила, и это очень напрягало.

Вообще Рыжая Молли вела себя сегодня странно. То ли головой ударилась, когда в обморок падала, то ли еще чего, но её нелепая и очень вредная активность могла выйти боком.

– Конечно, ей-то что, – сказала недавно Ринка, почёсывая длинный нос. – Она у папаши прощенья попросит и будет вновь в шелках спать да из фарфора завтракать. А мы? Мы куда пойдём? Я обратно под мост возвращаться не хочу.

– Я тоже отвыкла тумаки получать за тарелку, – сквозь зубы выдавила Сусанна и тяжело вздохнула. – А у Молли отца давно нет, помер, так что тоже деваться некуда.

Бордель «Хорошая девочка» для них стал спасением от голодной смерти. В тепле, чистоте, сытости. А клиенты… А что клиенты? Не шелудивые пьянчуги, а вполне великосветские господа предполагались. Можно подумать, что там, на улице, будет лучше. В трущобах хватало мерзавцев, которые охотно возьмут своё, а платить даже не подумают.

А дом, пусть даже и бордель, давал хоть какую-то защиту, и терять это совсем не хотелось.

Кларисса вновь постучала, на сей раз громче.

За дверью зашуршали, потом створка отворилась, и в проеме показалась Молли. Её рыжие волосы почему-то были всклочены, словно с непривычки, а брови сурово сведены.

– А… это ты, – сказала она, посторонившись. – Заходи.

В комнате было тепло. Кларисса в этом всегда завидовала хозяйке, в других комнатах отопление не такое хорошее, и подчас согреться получалось только единственным доступным средством – горячим чаем.

И хоть сейчас до холодов еще далеко, Молли две недели назад приказала обеспечить подогрев, чем удивила всех девочек. Начало осени, а уже такие траты.

– Не стой истуканом, садись, – она указала на свободный стул. – Чего хотела-то?

Кларисса осторожно опустилась на самый краешек и расправила плечи.

– Поговорить.

– Говори, – кивнула Молли и доброжелательно улыбнулась.

Почему-то эта улыбка, столь непохожая на все ранее виденные на хозяйском лице, очень приободрила.

– Молли, вы пошутили, когда сказали, что не будете открывать «Хорошую девочку»?

– Никаких шуток, я действительно не хочу её открывать.

– Но… – Кларисса быстро облизнула пересохшие губы. – Но почему? Ведь мы уже решили, что другого выхода нет. И всё шло хорошо...

– Да чего ж тут хорошего? – удивилась Молли. Она подошла к окну и оперлась о подоконник. – Чего хорошего в такой бесстыжей жизни? Ничего. И раз я могу всё исправить, то сделаю это.

Кларисса заметила, как за окном пролетел сухой лист, чуть ли не первый этой осенью. Он словно возвещал о начале конца.

– Нам некуда идти. Если бордель не откроется, нам придется вернуться на улицу. Ринка будет спать с собаками, Сусанна отрежет косу, чтобы избавиться от вшей, а Гера… Гера вообще не переживёт зиму. Без зелий она не справится.

– Я же не гоню вас из дома, – нахмурилась Молли, оборачиваясь. – Просто придется подыскать другую работу.

– Какую? Кто нас возьмёт? – Кларисса растянула губы в грустной улыбке. – Прожив почти год среди нас, вы так и не узнали жизнь, хозяюшка. Нищие никому не нужны.

Молли прищурилась. А потом вдруг попросила:

– Расскажи обо мне.

– О вас? – Кларисса вздёрнула брови.

– Да, расскажи всё, что тебе обо мне известно.

– Я знаю не так много… Зачем вам это?

– Ты думаешь, что я совершенно не разбираюсь в жизни, – объяснила Молли. – Готова поспорить.

Кларисса удивлённо приподняла брови, задумалась, а потом чуть заметно кивнула.

– Хорошо. Ну что ж, слухов о вас ходит много, мы, конечно, не всему верим, но всё же… Вот, например, доподлинно знаю, что вы дочь какого-то аристократа. Он то ли проиграл всё подчистую, то ли пропил… Одним словом, обнищал. Выдал вас замуж за старика. Тот был без родословной, зато с деньгами и шестью сыновьями от предыдущей супруги. Муженёк ваш помер, если не ошибаюсь, аккурат в годовщину бракосочетания. Прямо на брачном ложе отдал душу богине, вы ещё как-то обмолвились, что от любовных утех скончался, не иначе. Сыновья наследство к рукам прибрали, а вам выделили этот домик и содержание в двадцать золотых.

– Двадцать золотых, – повторила Молли так, будто впервые слышит историю. – Это много или мало, как полагаешь?

– Смотря для чего. Для нищенки много, а для дочери аристократа мало. Вы всё-таки из благородных.

– До того благородная, что решила основать бордель? – хмыкнула хозяйка, впиваясь пристальным взглядом.

Кларисса замялась.

– Не по своей воле же… Точнее, по своей, но не для себя, – она почувствовала, как к щекам приливает кровь, и наклонилась, пряча лицо. Руки сами собой затеребили воротник, выдавая смущение.

Глава 2.1

На следующее утро Молли проснулась рано. Ей снились сцены из прошлой жизни, тревожа душу и сердце. Именно ночью, когда не надо отвлекаться на особенности бытия, память услужливо подкинула то, о чём Молли старалась забыть. Она была уверена, что ни внуки, ни оставшаяся квартира, ни прошлые соседки-сплетницы не смогли бы заставить её променять вторую молодость на прежнюю жизнь, но почему-то именно ночью от их потери стало особенно горестно.

Лёжа в темноте, она поняла, что осталась совсем одна.

Девчонки еще не стали подругами, а бордель – родным домом. Слишком чуждый, слишком непонятный мир.

Вот взять хотя бы эту самую… магию.

Тьфу ты, слово-то какое! Молли поморщилась и перевернулась на другой бок, припоминая крошечные обрывки информации, вынесенные из беседы с девочками.

Никогда бы не поверила, но здесь и правда существовали маги. Самые настоящие! Не жалкие шулеры, а всамделишные волшебники. Вчера Молли вынудила Клариссу пригласить представителя чародейной братии, а потом с широко раскрытыми глазами наблюдала за волшбой.

Седой сухощавый маг действительно что-то пошептал, помахал руками, побрызгал вонючей водичкой… и в комнате стало прохладнее.

– Едрит твои лапти, – прошептала Молли, озираясь. – Натуральное колдунство.

Ей следовало бы догадаться о подобном повороте, как только услышала про зельевара – всё-таки в родном мире подобных профессий не наблюдалось. Но Молли была искренне уверена, что это просто наименование деревенского лекаря, и уж никак подумать не могла, что здесь впрямь варят зелья, чертят пентаграммы, бормочут заклинания.

Хотя уж кому-кому, а везучей попаданке бессмысленно удивляться чудесам – сама такое же чудо.

Молли вновь перевернулась на другой бок. Вздохнула, глянула на окно. Вставать или не вставать? В голове копошились разные мысли, не давая возможности снова заснуть, но и чем заниматься, пока остальной дом спит, она не знала.

– В конце концов, я тут хозяйка! Что хочу, то и ворочу, – наконец решила Молли, сбрасывая одеяло.

Наскоро умывшись и надев платье, спустилась вниз.

Первый этаж утопал в утреннем сумраке и тишине. Осмотрев кухню, она подёргала другие двери, нашла кладовую и подсобку.

– Мило, – решила Молли, морща нос. – Только пыльно.

Проведя пальцем по полкам, укоризненно покачала головой.

– Полный дом девок, а толку никакого… Ну да ничего, я научу вас хозяйственности, никуда не денетесь.

Она вернулась в некое подобие кабинета, крохотного, но зато с огромным книжным шкафом. Уселась за старенький письменный стол и открыла верхний ящик, куда до сих пор не заглядывала.

– А вот и досье на будущих жриц любви, – пробормотала Молли, доставая стопку тоненьких серых папок. – Не густо.

Кларисса оказалась права: девочкам идти некуда. Бездомные, нищие, они очутились в ловушке – шаг в сторону, и лишишься даже тех крох, что имеешь.

Читая желтоватые листки бумаги с краткой характеристикой, Молли все больше ужасалась. Бордель был чуть ли не единственным выходом из ситуации. Воспитанной в строгости, ей подобное виделось диким и непотребным, но осуждать будущих гетер больше не хотелось.

Открыв второй ящик стола, Молли обнаружила связку писем.

– А это ещё что? – буркнула, с любопытством открывая конверт. – Переписка с отцом… ага… ага… ясно… Не слишком доволен. Чего и следовало ожидать. «Ищи нового мужа!», «Попроси помощи у пасынков!» Будто это только от меня зависит. Любимую мачеху за порог с содержанием в три копейки не выставляют.

Письма были адресованы Мелинде Корф. Молли обрадовалась:

- Значит, я - Мелинда Корф! Ну хоть знать буду, а то Рыжая Молли звучит странно для порядочной дамы.

Почти вся корреспонденция была от престарелого отца, кроме последних двух. Одно оказалось сообщением о смерти родителя, а второе принадлежало молодому и не совсем вежливому мужчине – сыну бывшего супруга, вдовой которого Молли посчастливилось стать.

- И что же пишет пока незнакомый мне пасынок? О… Ах… Ого! А вот это интересно!

Глава 2.2

К тому времени, как на кухне собрались обитательницы дома, у Молли уже готов был план.

Игнорируя настороженные взгляды, она накормила всех собственноручно приготовленной манной кашей из найденных в кладовке скудных продуктовых запасов и объявила о начале генеральной уборки.

– Как хотите, но чтобы к вечеру всё блестело! – сурово припечатала она, раздав указания. – Вернусь – проверю.

– Откуда вернётесь? – тут же поинтересовалась Сусанна.

– Дела у меня. Личные.

Девочки переглянулись, но промолчали. Вот и славно.

Молли довольно улыбнулась.

– А Кларисса меня проводит, – добавила она и, предвидя возмущения, пояснила. – Потом вернётся и присоединится к остальным. Если с чем-то не справитесь, не беда, к вечеру и я освобожусь, помогу, вместе-то сподручнее будет.

Как только завтрак закончился, Молли подхватила Клариссу, как самую разумную среди подопечных, вернулась в комнату и принялась изучать гардероб.

– Что лучше надеть? – спросила она девушку, демонстрируя содержимое платяного шкафа. – Требуется скромное, но представительное платье.

– Вас правда интересует мое мнение? – Кларисса удивилась.

– У тебя хороший вкус.

– Тогда… тогда вон то, синее.

Молли кивнула. Оно ей тоже приглянулось, но не была уверена, не зная здешнюю моду.

– Годится. Ты тоже оденься для выхода.

– Что-то конкретное?

– На свой вкус, меня надо проводить по адресу, потом можешь вернуться. Дальше я сама справлюсь.

– Как скажете.

Кларисса вышла, а Молли бросила взгляд на письмо от пасынка. Там были интересное деловое предложение и адрес, по которому ее настойчиво просили явиться как можно скорее. «В любое время дня и ночи!» – гласила приписка.

Прежняя Молли письмо проигнорировала, а новая – ухватилась с большим энтузиазмом.

– Потому что такими предложениями не разбрасываются, – усмехнулась она, надевая платье.

Синий цвет замечательно оттенял рыжие волосы и бледную кожу, принося в облик нотку благородства. Мелинда Корф готовилась изменить если не целый мир, то хотя бы собственное куртизанское будущее.

***

Молли медленно прогуливалась по городу.

Пойти с Клариссой оказалось очень хорошей идеей: не надо бояться потеряться, забрести туда, куда ходить не следовало, а самое важное, задавая обтекаемые вопросы, она смогла получить точные ответы.

Например, теперь Молли точно знала, что город, в котором живет, назывался Фаладж, а страна – Кайвайнское Королевство. Климат здесь был мягким, зимой температура не опускалась до российских морозов, оставаясь хоть и минусовой, но вполне приятной.

Нравы в обществе царили сильно патриархальные, хотя кое-где уже прорывались одинокие голоса начинающих феминисток. Эмансипированные дамы время от времени выпускали листовки, пару таких бумажек Молли обнаружила в луже на перекрёстке.

– Что это?

– Опять… – сморщилась Кларисса. – Можно подумать, женщина сможет что-то сделать в нашем обществе. Напрасные старания.

– Почему? – вскинула бровь Молли.

– Всем известно, что только мужчины имеют право на мнение, а также только от них зависит будущее женщины. Если мужчины рядом нет, то выбора у нашего пола немного: стать нянькой, воспитательницей или дуэньей при дочерях ближайшего родственника, либо пойти в бордель. Можно ещё, конечно, подавальщицей куда-нибудь пристроиться. Но это тот же бордель, только без оплаты.

– А если родственника нет?

Кларисса хмыкнула:

– Вам ли не знать, что если понадобится, то родственники мужского пола, особенно желающие прибрать к рукам ваше наследство, всегда найдутся.

Город был красив, тогда как всё остальное Молли не слишком понравилось. Особенно возмущало отношение к женщине. Что значит – бесправное существо? С таким подходом благополучной жизни не добиться.

Кларисса уверенно шла вперед, обходя разодетых в пух и прах дам, особенно тех, которые при виде Молли крепко хватали за руку мужей и брезгливо морщили нос.

– Ха! – фыркнула попаданка. – Не думала, что я так известна в городе.

– Шутите? – усмехнулась Кларисса. – Теперь вас каждая собака знает. Особенно если эта собака принадлежит какой-нибудь сварливой особе.

– А муж этой особы наверняка внимательно поглядывает в сторону будущего борделя?

– Не будь особа такой сварливой, не поглядывал бы.

– Всякие встречаются, – вздохнула Молли.

– О, мы почти пришли.

Молли сверилась с адресом в письме и кивнула:

– Верно, а я не заметила. Спасибо за компанию.

– Всегда пожалуйста, – ответила Кларисса.

За всю дорогу она ни разу не поинтересовалась, с чего вдруг хозяйке захотелось провожатую, неужели сама дойти не могла? Молли была благодарна.