Вспоминая себя. Дневник Мастера

Дорога в Амиран. 1 Начало.

10.10.2023 Внутренние миры.

«Некоторые говорят, что амнезия похожа на пустоту.

Не так. В моем случае это — теснота».

Представьте, что вы привыкли дышать океаном, а вас засунули в пластиковую бутылку объемом ноль-пять. И это ощущение длинною в жизнь. 2023 год начался с долгожданного расширения: и в мою жизнь мощным потоком хлынули информация, инсайты, стихи и… видения. Да-да, именно они. Именно с ними моя жизнь разделилась на до и после. И теперь мне кажется, я разгадала тайну — откуда люди берут сюжеты для книг. Один из них я «смотрю» уже почти полгода. Одни и те же герои, но разные вероятности развития событий.

Чтобы не потеряться в этом бардаке, я начала вести записи. Позже пришло понимание: кое-что из этого — будущее, что-то — лишь вероятность, которую нужно «причесать» и вывести в эталон, а что-то и вовсе — эхо моих предыдущих воплощений. К концу 2024 года это безумие начало обретать структуру, но я всё равно задыхалась. Чего мне не хватало? Да я и сама не знала.

В один прекрасный октябрьский день мне пришлось выйти на замену своему продавцу. В последнее время мне нелегко дается даже простейшее общение типа «привет/пока», а тут целый двенадцатичасовой рабочий день со всем вытекающим пакетом взаимодействия с миром. Почти игра на выживание. И это не гордыня — это обострившаяся чувствительность, привыкнуть к которой стоит немалых усилий и практики.

Припарковавшись у торгового центра, я вышла из машины и, закрыв глаза, с удовольствием втянула аромат осени. Сосредоточилась на внутреннем и заметила: сеть, пронизывающая город, изменилась. Её узоры стали гибкими, подвижными — живыми. Огненно-бронзовое золото пульсировало в каждой жиле, напоминая жидкий металл. Эти нити мягко окутывали структуры зданий, растений, саму ткань реальности, сохраняя свой цикличный ритм.

Внешне я всё так же фиксировала серый асфальт парковки и блики на стеклах. Но внутри, на моем внутреннем экране, картинка была иной. Зрение не глаз, а… сознания.

С чем можно сравнить? Например, так бывает в дорогих машинах, когда на лобовое стекло проецируется навигация. Ты видишь дорогу, но поверх неё плывут сияющие стрелки и координаты. В моем случае внутренний экран видел бронзовую пластику сети не «снаружи», а «сквозь». Это было даже не визуальное ощущение, а прямое знание. Я смотрю в пустое небо, а мой радар отрисовывает в голове каждую жилу, каждый узел этой огненной паутины. Словно слепой мастер, знающий форму вазы, словно чувствующий её плотность в воздухе. А я чувствовала плотность мироздания.

— Что ж, перемены, — подумала я. — Люблю перемены.

Я направилась к тяжелым дверям торгового центра. Шла мимо витрин, попутно отмечая, что местами действительность всё так же «не дорисована». Объекты иногда «подмигивали», обнажая не прогруженные текстуры, и раньше я списывала это на проблемы со зрением или головой). Такие версии я тоже рассматривала). Позже я нашла информацию, что не одна наблюдаю такой феномен. А в последнее время, картина усугубилась, будто матрица просто забила на детали.

И вот я иду на работу, а вокруг всё кажется ненастоящим. Или просто не на моей частоте. Люди выглядят странно, их голоса сливаются в белый шум. Я встряхнула головой и решила переключиться на «здесь и сейчас», принимая правила игры этой плотности. Хотя бы на сегодня.

Маша — продавец с соседнего отдела и мой личный островок привычной реальности, предложила вместе пообедать. Благо, она из тех редких людей, кто не крутит пальцем у виска при слове «мистика». Её бабушка, как говорят, была обычной деревенской ведьмой — из тех мудрых старушек, к которым бегают заговорить то одно, то другое. Маше к «чудному» не привыкать, поэтому мы часто делились друг с другом тем, кто что увидел, услышал или осознал. С ней мне было легко: я могла без всякого напряжения вываливать свои самые безумные умозаключения и видения.

В этот раз я пыталась объяснить ей теорию о пространственных карманах, сферах и мирах. Маша слушала, открыв рот, а я, дорвавшись до благодарных ушей, вещала всё громче, описывая частоты реальностей и способы в них просочиться.

И вот, среди серого марева привычного пространства, возникла аномалия. Человек. Нет, не так — объект с невероятной степенью прорисовки. Он вошел в отдел так, будто буквально прорезал собой пространство, оставляя позади рваный след.

— Я бы на вашем месте по тише вещал о таком, — произнес он на одном дыхании, почти шепотом. Его голос заставил воздух в отделе задрожать. — Да еще с такими подробностями в местах, где настолько слабая защита!

— Не поняла?.. — оторопела я, мгновенно выпадая из своего потока. Мои «сферы» и «карманы» рассыпались, как карточный домик.

— По тише, говорю! — отрезал он, бесцеремонно рассматривая нас, словно мы были экспонатами в музее.

— А вы не подслушивайте! — выпалила я, чувствуя, как лицо начинает предательски гореть.

— И не старался даже! — буркнул он, продолжая изучать меня в упор своими невозможными черными глазами.

Это был «Симпатяга» высшей пробы: высокий, стройный, весь в черном — джинсы, футболка, куртка. Вроде бы обычный парень лет двадцати пяти-тридцати, но его вайб... От него исходила такая аура мощи, что само пространство вокруг него начинало вибрировать мелкой рябью. Таких не встретишь на сонных улицах нашего города. Таких показывают только в сказках, где даже злодеи выглядят как ангелы.

“Не местный”, — вспыхнуло осознание, пока внутренний радар судорожно пытался сопоставить его частоту с образом Кая из моих видений. Совпадение было пугающим — до девятой запятой, до самой мелкой фракции энергетического следа.

Того самого Кая из моих видений, который не давал мне покоя последние пол года. Я кожей ощутила их общий код, их сходство — кажется, даже на запах.

У Симпатяги вдруг поползли вверх брови. Черт, неужели я сказала это вслух?