Вспомнить себя

***

В тёмном-тёмном мире есть тёмный-тёмный город. В тёмном-тёмном городе стоит тёмный-тёмный дом, а в нём тёмная-тёмная квартира, и в этой квартире - тёмная-тёмная душа доживает свой тёмный век. У той души на тёмном-тёмном столе в тёмной-тёмной кухне лежит тёмный-тёмный коробок со спичками, дарующими белый-белый свет...

ЧАСТЬ 1. Глава 1

Холод неприятно обжег висок, заставляя раскрыть глаза. Я снова задремала, наверное, уже раз пятый за эту нескончаемую поездку. Обычно, такое себе не позволяю, особенно когда еду с абсолютно незнакомым таксистом. Но в последнее время, сама себя не узнаю. Да и, откровенно говоря, причин на изменения собственных привычек предостаточно.

Расстройство на нервной почве. Кажется, именно так заверял психолог, выписывая очередную порцию абсолютно бесполезных таблеток. «В вашем случае очень важен правильный, полноценный сон», – заверяла женщина преклонных лет, вглядываясь в клавиатуру в поисках нужной клавиши. Ох, если бы эта мадам знала, как же меньше всего мне хотелось бы сейчас погружаться в царство Морфея. Но стоит рассказать причину, как к расчудесным БАДам прибавятся еще препараты покруче. Мягко говоря, поэффективнее. А к отметке в медицинской карточке я, желая работать в будущем в фармакологической компании, не готова.

Мелкие капли забарабанили по крыше и стеклам, размывая очертания города, в котором придется провести ближайшие два, а то и больше, года. Тусклые, хмурые, серые дома с такими же безжизненными окнами словно усмехались надо мной своими нелепыми неоновыми вывесками. «М-да, а не долго же ты без нас жила», – говорили они, изредка подмигивая лампочками, чей век должен вот-вот закончится.

Поток людей, спешащих по делам, не пугал ни дождь, ни ветер. Их яркие зонты в противовес городской серости. Кто же победит?

Не стоит спрашивать, откуда нашлась в середине года свободная комната в общежитии. Всё решают деньги. Всегда. Купить можно всё и всех, просто цена у каждого своя.

Лавандовая дверь предстала перед взором. Как белая ворона среди темных дверей с закосом под дерево. Прошлая хозяйка не боялась показать свой бунтарский характер, не хотела становиться одной из тех, кто слепо повинуется правилам. Ну либо краска только такая была. Одно из двух.

Нащупав в кармане маленький ключик, я вставила его в замочную скважину. Но было не заперто. Неудивительно, в общаге самое ценное – дикие тараканы. Один прямо сейчас уставился на меня из-под плинтуса и, будто здороваясь, пошевелил усами. Если я помашу ему – это слишком или норм?

– Привет, первокурсница? – раздался тонкий голос из угла комнаты, как только я открыла дверь, издавшую характерный скрип.

Девушка, которая его произнесла, не казалась удивленной, что означало, что её уже предупредили. А вот мне об этом забыли сообщить.

– Нет, я с третьего курса, – ответила я, занося чемодан в своё новое жилище на ближайшие два года.

Надежда на проживание одной растаяла, как шоколад на солнце, стоило мне переступить порог комнаты 419. Хорошо, что спальных мест здесь всего два. Не привыкла я делить комнату с малознакомыми людьми. Одну соседку ещё можно было бы перетерпеть, но двух - вряд ли.

– А, понятно, – протянула девушка, как будто ей и впрямь всё стало ясно, как белый день. – Меня Ксюша зовут.

– Аня, – бросила я коротко.

На этом наш диалог закончился, что не могло не радовать. Соседка погрузилась в свой телефон, а я принялась рассматривать комнату. Кровать, стол, стул и тумба — вот всё, что могло предложить общежитие топового университета. Обои, некогда имевшие цвет красного дерева, выгорели до бледно-оранжевого и в углах, на стыке с потолком, начали отваливаться.

Кстати о потолке, я не знаю, какое дизайнерское решение решили применить бывшие жители, но идея с созвездиями мне показалась не такой уж и плохой. Жаль только, что её не дорисовали, а лишь оставили наметки простым карандашом на середине потолка. Насколько я знаю, так просто это уже не сотрёшь, придётся переклеивать или перекрашивать. Этим тут, конечно, никто заниматься не будет. Стану ли я таким страдать - вопрос, который займёт пару лет.

Радует, что тараканов нигде не видно, видимо, тот несчастный на входе не здоровался, а предупреждал, мол: «Я вечерком зайду, а пока что отдыхай». Да и на общей кухне целая орда стасиков пировала, окружив кожуру от картошки.
Взгляд упал на двухметровое белоснежное чудище с кричащим названием «Беляш», расположившееся в углу на входе. На самом деле «Беляш» была не марка, а лишь наклейка поверх истинной эмблемы.
Я присела на корточки и начала расшнуровывать кеды.

– Холодильник только твой? – спросила я новую знакомую, кивком указывая на Беляш.

– Пятерка, и он станет ещё и твоим. – ответила белокурая, не отрываясь от телефона.
А вот и первые расходы.

– Ок, куда скидывать?

Ксюша оторвалась от листания ленты и швырнула смартфон на подушку.

– Забей, я пошутила. Его на прошлой неделе от общаги выделили.

Подгоны от самоуправления, ясно. А вот юмор у местного населения так себе, я бы даже сказала, никакущий. Это стоило еще понять после разговора с камендой, когда она заявила, что общага является образцовой и что все комнаты с новейшим ремонтом. Уже после ее улыбочки надо было задуматься над правдивостью слов.

– Тебя как сюда занесло-то на третьем курсе?

Я присела на свою кровать, предварительно стряхнув пыль, и начала вытаскивать вещи из чемодана.

– Да так, сначала училась заграницей. А потом вот решила вернуться на родину.

– Ну да, конечно, – прищурилась девушка, – променять престижное образование на...

Глава 2

Солнце светило так ярко, что даже сквозь закрытые веки умудрялось слепить. Что-то лёгкое и пушистое коснулось щеки. «Наверное, это снег», – мелькнула странная мысль. Воздух наполнился ароматом трав и цветов. Мне по-прежнему не хотелось открывать глаза. Казалось, что как только сделаю это, то весь мир, сотканный из ощущений и запахов, исчезнет. Но стоять так, когда стопы касаются мягкого, прохладного ковра из трав, и ничего не видеть - это было бы преступлением.

Стоило на миллиметр приподнять веки,как в глаза ударил настолько яркий луч света, что пришлось сразу же сощуриться. Немного привыкнув, я смогла разглядеть вокруг себя деревья, небольшие кустарники. Подул лёгкий летний ветерок, заставляя кроны деревьев шевелиться. Листва на солнце переливалась всеми оттенками зелёного. А снег всё продолжал идти. Странно, откуда он в это время года? Может быть, это и не снег вовсе, а пух? Ну да, точно, на ладошку приземляется пушинка то ли от одуванчика, то ли от тополя — никак не получалось разглядеть: только начнёшь фокусироваться, как она улетала прочь, подхваченная ветерком.

Небо ясное и голубое, усеяно белыми облаками от мала до велика. И благодаря этим самым облакам, напоминающим комки сладкой ваты, солнце не палило, а мягко прогревало землю. «Это сон», — пронеслось в голове. Действительно, всё было слегка размытым, светлым и немного нереальным. Обычно я не осознавала свои сны, но сегодня что-то идёт не по плану.

Оглядевшись, поняла, что нахожусь на какой-то поляне в лесу. Всё казалось таким узнаваемым, словно старое воспоминание, всплывшее так внезапно, будто кто-то поставил в проигрыватель кассету с очередного семейного праздника. Вокруг смесь самых разнообразных деревьев: от диких яблонь до могучих елей. Они словно стражи такого маленького кусочка земли, в центре которого стою я и какая-то девочка. Её пшеничные волосы заплетены в две косички. Кажется, она собирает цветы: рядом с ней корзинка, наполненная васильками, ромашками, мать-и-мачехой и ещё какими-то растениями, названия которых мне неизвестны. Она поворачивается ко мне лицом и... Чего, блин?

Передо мной стою я, только маленькая. Мне или, наверное, правильнее будет сказать, ей явно не больше семи. Да, точно, помню это платье в горошек, подаренное мамой на день рождения, маленькие красные сандали и колечко на большом пальце. Такое чуднОе. Оно досталось от бабушки по маминой линии, когда первой не стало. Серебряные переплетения тернового куста с вкраплениями какого-то мелкого голубого камня. Глядя на свои руки, я вижу это же кольцо, только уже на мизинце. Голубые камни, словно капли росы, играют в лучах солнца, отбрасывая легкое свечение.

Немного странно наблюдать за собой со стороны. Такое чувство, что знаю этот момент, но не помню его. Словно вычеркнула из жизни как ненужную информацию. Я где-то слышала, что мозг блокирует негативные воспоминания, чтобы не травмировать психику, как бы защищая своего хозяина.

Среди травы послышались какие-то шорохи. Эти звуки эхом отразились в голове, словно выработанный рефлекс у собаки Павлова. Казалось, что чувства обострились. Кончики пальцев стало неприятно покалывать, как при электрофорезе. Я заметила, что к ногам мини-меня подползает змея. Чёрная такая, без пятен, явно гадюка. Место, где проползло холоднокровное, чернело, обугливалось, как после пожара. Чутье подсказывало, что добром дело не кончится.

«Да обернись же ты», — крикнула девчонке, но та лишь продолжала возиться с очередным цветочком. На счёт контроля над сном я явно переборщила.

Хладнокровное уже подползла совсем близко, встала на дыбы и готовилась укусить маленькую меня. Если бы змеюка не зашипела, то девочка бы так ничего и не заметила.

Развернувшись слишком резко, малышка не удержалась и упала на землю, выронив корзинку из рук. «Уйди!» — услышала я крик, перед тем как всё озарило красной вспышкой.

Время как будто замедлилось в этот миг и стало похоже на тягучую смолу. Вот девочка подняла руку. Камни кольца поменяли свой цвет на бордовый. Вот змея, уже предвкушающая сладость укуса, выпустила клыки. Вот эта же гадюка превращается в пепел, а из неё в землю ускользает огромная тень, и на этом месте вырастает красный цветок, кажется, мак. И в конце фаер-шоу девочка теряет сознание, оставаясь на поляне совершенно одна. Ну а я проваливаюсь в темноту.

Глава 3

Сон оборвался ровно в тот момент, когда черная непроглядная тьма протянула свои щупальца ко мне, словно пыталась дотронуться до сердца, испуганно отбивавшего нечеткий ритм.

Пробуждение, если его можно так назвать, было не самым приятным. Казалось, что кто-то поднял меня и бросил с пятого этажа на панцирную кровать без матраса и подушки, а пока затаскивал на высоту, приложил три раза головой об стену, иначе другого объяснения — какого черта так раскалывается голова — просто не нашлось. С какой скоростью вскочила, с такой же и раскрыла глаза, то есть приблизительно со скоростью звука плюс-минус.

Комнату озарял свет уличного фонаря, дающего так мало света, чтобы разрушить мир страхов и сомнений. Именно в таком освещении все заваленные одеждой стулья превращаются в монстров, а любой звук становится призывом к бегству в комнату родителей или к накрытию одеялом с головой.

Оглядев комнату метр на метр и осознав, что всё, а главное, я на месте, решила принять обратно горизонтальное положение. Но уплыть в царство Морфея мне так и не удалось. Стоило наконец-то задремать, как вдруг неясный звук донесся со стороны окна. «Показалось», — подумала я. Но спустя десять секунд немелодичное звучание вновь резануло по слуху. Словно кто-то острым камушком царапает несчастный стеклопакет.

Казалось, что все рецепторы организма пришли в боевую готовность, даже сердце ускорило ритм и было готово выскочить из груди. Инстинкт самосохранения сработал почти как надо — и глаза открыть не дал, и шевелиться запретил. Некоторые представители животного мира при опасности принимают устрашающий вид, а вот есть насекомые, которые резко перестают подавать признаки жизни в надежде, что хищник обойдет их стороной. Похоже, в моем роду были не тигры, а бабочки-пестрянки.

«Ой, да это, наверное, птица за окном», — успокаивала я себя. Ага, вот так обычно и погибают герои ужастиков, не придавая знакам должного внимания. То разделиться предложат, то в подвал спустятся с полусевшим фонарем, иные так еще и на каблуках убежать пытаются с дикой истерикой, или подойдут к зомбаку, бывшим когда-то мужем, и спросят: «Ты в порядке?», а у муженька уже и полбашки нет, где-то на радостях руку потерял. Всегда задавалась вопросом, как пойдет сюжет, если он ей ответит не: «Мозги, а, например: «Да нормально всё, вот с Лехой думаем завтра на рыбалку сгонять, а то его Ленка уже всё мозги выклевала».

В общем, я решила не искушать судьбу и не проверять, что за птица такая царапает мое окно. Лежу в позе трупака: руки по швам, голова четко параллельна полу. Вся превратилась в слух. Кажется, я даже дышу через раз. А с другой стороны думаю: «Ну царапает что-то окно, чего так напряглась-то, как минимум я его закрывала».

Так, стоп. Я ведь реально его закрыла, так почему звук такой четкий, словно… Твою ж мать, кто-то царапает его с внутренней стороны. Медленно так, старательно. И вот сейчас мне реально капец как страшно. Может, это соседка своим ножом узоры выцарапывает, а потом за меня примется. Я же так и не узнала, почему в середине года нашлось свободное место.

Лежать и играть роль трупа уже не вариант. Резко дергаться тоже не стоит, вдруг дверь заперта, и я как дура буду ломиться. Даже если и удастся выбежать в коридор, какова вероятность, что в соседней комнате живут не такие же любители стеклопакетного искусства. А значит, нужно будет бежать на улицу, а там прятаться в подворотнях и за деревьями, возможно, наткнусь на патрульных, они в свою очередь примут меня за идиотку и отвезут на своем бобике в участок. Супер, план капкан просто. Осталось-то всего лишь открыть глаза.

Словно почувствовав мою решимость, что-то перестало царапать окно и… Спрыгнув с подоконника, прошло к моей кровати. Всё, план капкан отменяется. Я в полной…

– Ты не ссспишь, – прошипел голос рядом с моим ухом, – давай, открой глаззски.

Ага, нашл...ло, наверное, дуру. По голосу не удалось понять, мужчина это или женщина. Держи карман шире, после таких призывов не то что глаза не открою, я еще и молиться начну. Слышала про сонный паралич, мол, ересь всякая видится, но чтоб эта штука еще и заговорила со мной.

Вау, аплодисменты просто, Анна, я вас поздравляю, вам удалось сорвать куш. Теперь официально вы сошли с ума. Или соседка Ксения решила вытравить меня из комнаты таким образом. Не на ту напала.

– Ну привет, – сказала я с наглой ухмылкой и открыла глаза, – как ночь прошла?

Нет, не соседка явно. А жаль. Какая-то омерзительная дрянь нависла надо мной. Мой разум прямо-таки расстарался: бледное вытянутое лицо, на месте глаз одни непроглядные впадины, волосы черные и через чур редкие, носа нет, впрочем, как и ушей, зато улыбка от уха до уха и зубы, как у акулы, в три ряда.

– Попаласссь, – прошипела тварина.

Ее рот растянулся на какую-то невероятную длину, и язык, как у собаки, из пасти вывалился. Оно явно собиралось меня сожрать. Нет, такое даже мое воображение сотворить не смогло бы. В ужасе я толкнула монстра в то место, где должна быть грудь, и истошно завопила. Кажется, я попала в намеченное точку, так как существо кубарем откатилось к окну. Я же вскочила с кровати и помчалась к двери что есть мочи.

– Да вы тут совсем охерели что ли? – на грани истерики выдала я, пытаясь открыть дверь, дергая ручку вверх-вниз.

Чудище недолго находилось в состоянии шока. И пока я возилась с замком, уже подлетело ко мне. Благо удалось вовремя отпрыгнуть в сторону, так что буквально мы поменялись с ним местами. Теперь это чучело стояло у двери, а я у подоконника.

Глава 4

– И какого черта у тебя тут происходит? – донёсся, словно сквозь купол, чей-то голос.

Интонация говорила сама за себя, к кому бы ни обращался незнакомец, настроение у него явно не самое благоприятное.

– Я здесь совершенно ни при чём. Ни одна тварь сюда бы не сунулась, – отвечала на тех же повышенных тонах, кажется, моя соседка, – защита работала на ура.

«О, кажется, что-то интересное намечается. Я не любительница подслушивать чужие перебранки, но раз уж располагает ситуация, то почему бы и не послушать. Защита... Это она про вахтершу и охранника? Да они даже от крысы спасти не в состоянии», – проклюнулись мысли сквозь сон.

Буду лежать с закрытыми глазами, словно и нет меня. Хотя, думаю, они заметили мое присутствие, было бы странно, если нет. Но пусть считают, что сплю. Да, если честно, особо заявлять о себе не очень-то хочется – голова разламывается, словно ею дверь выломали. Странно, дежавю какое-то при данной мысли.

– Уверена? – закипал парень. – Тогда от чего же бежала твоя соседка? Ах да, от, мать его, стрыги.

Бежала? Я? Когда? Ничего не помню, всё как в тумане.

– Тут от щита остались лишь щепки!

О, вот теперь, кажется, он зол. Прямо-таки яростный шёпот.

– Вот именно, след свежий, – зашипела в ответ Ксюша, – Его словно снесли сегодня. С корнем выдернули.

– Уж не хочешь ли ты мне сказать, что это...

– Ай! – воскликнула я.

Кто-то неприятно прикоснулся ко лбу ваткой. Что ж, видимо, пора заканчивать играть роль спящей красавицы. Потихоньку приоткрыла глаза, но свет от лампы заставил сощуриться, поэтому понять, кто ткнул меня в лоб, сразу не удалось.

– Кирилл, кажется, она очнулась. – сказал обидчик, обращаясь к парню.

Спустя пару секунд глаза, наконец-то, смогли привыкнуть к свету, и я оглядела одного из ночных гостей. Черноволосый парень сидел возле моей кровати, держа в руках ватную палочку, выпачканную в йоде. Карие глаза, очерченные скулы, маленькая аккуратная родинка на подбородке, прямой нос, слегка взъерошенные волосы.

«На ёжика похож», – подумала я, глядя на прическу.

Пока рассматривала незнакомца, к нам летящей походкой подошёл Химик. Ксюша, видимо, не желала посмотреть на такое диво-дивное, то есть на меня.

– Как себя чувствуешь? Голова не кружится? Тошнит? – посыпались вопросы градом от Ёжика.

– Нормально, – отозвалась я, пока названный медик светил фонариком мне в глаза, – Голова немного болит.

– Не удивительно, – отозвалась соседка, – Ты дверь головой вышибала? Нам как теперь жить тут?

– Ксюша! – сквозь зубы прошипел Химик.

– Дверь? Голова? Что за... – в голове не доставало каких-то деталей, – Чекопабра! Как же я могла забыть?

Вскочила с кровати, несмотря на уговоры Ежа.

– Боги, да какая еще чекопабра? – укладывал меня обратно медик, – У тебя сотряс, вот и кажется всякое.

Удержать ему в кровати меня таки не удалось. Босые ноги коснулись прохладного линолеума.

– Чудится после сотряса, а не перед ним. – парировала я и начала ходить по комнате взад-вперед, словно это могло помочь восполнить пробелы в памяти, – Вон, даже царапины на стекле остались.

– Она хотела меня сожрать, – воспоминания всплывали отрывками, – я убежала, а потом...

Резкий ступор, всё как в замедленной съемке. Вот сейчас, прямо сейчас я смотрю на дверь, на косяк облокотилась Ксюша, а за порогом маняще мигает яркая жёлтая лампа, на секунду погружая часть коридора во тьму и в следующий миг снова озаряя ее светом. Она будто говорит: «Пару шагов, и пазл сложится. Ну же, давай». Подсознание молчит, принимая всё как данное. Всего шаг за дверь, и всё изменится, и пути назад не будет.

Шаг, ещё шаг. Тишина.

Все молчат или это только в моей голове так тихо?

Кажется, соседка отошла в сторону, чтобы не мешаться на пути. Занесенное лезвие ножа... Яркий алый свет...

– Мак, – прошептала я вслух и обернулась, стоя на пороге.

Ночные гости. Что я вообще о них знаю? Химик застыл, сложив руки на груди, и прожигает меня гневным, наверное, ярко-зеленым взглядом. Ёж всё так же сидит на стуле, нервно крутит в руках пузырек с каким-то лекарством. Ксюша замерла возле шкафа и, сжав губы в тонкую нитку, смотрит прямо перед собой невидящим взглядом. Эти трое всем своим видом давали понять, что кто-то из нас вляпался. А может, и не кто-то, а все разом попали в ловушку из коробки, палки и приманки.

Кто эти люди? Что они скрывают? С этим, наверное, стоит разобраться позже, а сейчас...

Я вновь поворачиваюсь спиной к незнакомцам и делаю шаг из комнаты.

– Подожди, – словно громом пронесся голос Химика.

Три шага, и пальцы сомкнулись на моем предплечье. Взгляд суровый направлен будто прямо в душу. Два зелёных омута, а в них яркие вспышки искр, как от электричества. Красиво. Безумно красиво. Верх блаженства и дно здравомыслия – смотреть в них.

Медленно и нехотя перевожу взгляд на свою руку, крепко сжатую в тиски. Кажется, будет синяк. Похоже, до него дошло, что перегибает палку.

– Прости, просто... – прошептал он и, словно подбирая слова, устало выдохнув, продолжил: – Ты уверена, что хочешь это знать?

Кольцо на пальце потеплело и изменило цвет на красный. Лёгкий свет пошел от руки, что не мог не заметить парень. Похоже, свечение уловили все, хотя его едва хватало, чтобы осветить ладонь. Да точно, они заметили или лучше сказать почуяли. Ксюша отвлеклась от созерцания собственного внутреннего мира и, бросив взгляд на мою руку, хмыкнула, точно перед ней непослушный ребенок, который наступил на свои же грабли. Ёжик выронил склянку и испуганно поочередно таращился то на меня, то на кольцо, то на Химика.

– Кажется... – голос не слушался, слегка хрипел.

Мне ведь осталось лишь принять тот странный факт, что я теперь... Окончательно запуталась. Что за дверью, прямо по середине коридора из линолеума растет цветок, что сегодня на меня напала какая-то бабайка и что жизнь теперь перевернется с ног на голову. Второй раз за месяц. Мне стоит сказать: «Нет», и все вернётся на круги своя. Почти всё. Но на пальце пылает кольцо, и в коридоре пророс мак, а сегодня ночью меня чуть не убили.

Глава 5

Универ располагался рядом с центром города. Кто бы ни занимался планировкой города, у него были беды с головой. Если от проходной спуститься вниз буквально пятнадцать минут пешком, то вы окажетесь в лесу. Причем не на какой-то там городской аллее, а в реальном лесу, откуда стабильно раз в год выползает расчудесная косуля, становясь самой обсуждаемой темой месяца. Но если подниметесь вверх от той же самой проходной, то очутитесь на центральной улице, где расположен охотничий магазинчик. Совпадение? Возможно.
Единственное, что должно было радовать студента, так это общага в двух шагах от корпуса. На самом деле сложно сказать, хорошо это или нет, да и, собственно говоря, мне глубоко плевать, в какой геолокации находится данное место. После ночных посиделок ноги моей тут больше не будет.
Лавируя между корпусами других факультетов с кипой бумаг о переводе, я вспоминала вчерашнюю ночь.
Маленький красный мак действительно вырос посредине коридора. При осмотре мне не удалось выделить что-то волшебное в нем, разве что корень его находился прямо в бетоне.

– Почему именно мак? – спросила я, присев рядом с цветком, и дотронулась до нежных алых листьев. – Что вообще за странный выбор для посмертного перевоплощения?

– Это не смерть, – ответил Кирилл, встав на колено рядом с цветком. – Это лишь фаза перерождения.

– Что произойдет, когда он отцветет?

– Ничего хорошего.

Парень достал нож, которым совсем недавно защитил нас от стрыги, и срезал цветок под самый корень.

– Как только опадут листья, а затем появятся семена, – продолжил он, пакуя растение в пакет. – Они разлетятся по всему свету, порождая новых тварей.

– Но как? Ведь из семени должно появиться растение, а не детеныш монстра.

– Они как паразиты, которым нужен временный хозяин. Семена таких цветочков мельче раз в сто по сравнению с обычными маками. Далее его вдыхает человек, съедает и тому подобное, в общем, любыми путями семя попадет в организм. С этого момента наступает следующий этап. Сам человек не превратится в монстра, но вот никто не застрахован от появления детей от таких носителей. Достаточно, чтобы один из будущих родителей обладал таким подарком судьбы. Рождается ребенок, но и тут стоит знать, что он не исчадие ада, он все так же носитель...

– Это как-то можно определить? – оборвала я его. – Может, у них есть какие-то способности или отличительные знаки?

– К сожалению, нет, но вот какая интересная загвоздка, таких людей начинает тянуть друг к другу, и процентов девяносто пять, что они встретятся и, конечно, переспят. И вот он, последний этап создания новой, как ты там говорила? А да, чекопабры. Ребенок от такой связи и становится той самой тварью, но после смерти.

– Они не долго живут. – сделала я вывод.

– Верно, молодец, – похвалил Кирилл. – Их природа постаралась сократить последний этап до минимума. Обычно дети рождаются либо уже мертвыми, либо умирают в первый год жизни.

– А есть ли исключения? – мне не верилось, что той самой твари был год от силы.

– Есть, но чем старше они становятся, тем слабее их энергия. В конечном итоге темная сила сходит на нет, и человек без ее поддержки просто сходит с ума и выпиливается. Таких приблизительно пять десятых процентов.

– Та тварь не походила на малышку до года, выходит, они растут и развиваются после смерти. Но кто воспитывает их? Они хоть и не люди, но, по крайней мере, сегодняшняя гостья вполне себе разговаривала со мной.

Кирилл резко выпрямился, а я следом за ним. Взгляд глаз стал ледяным, даже стальным каким-то. Еще немного, и он начнет метать молнии.

Цветок выпал из рук, и в эту же секунду меня впечатали в стену.

– Кто ты такая? – прошипел он, держа за грудки так, что под ногами пропала земля.

– Что ты творишь? – из комнаты выбежал Ёж.

– Кто ты такая? – не унимался Кирилл, сильнее прижимая меня к стене. Он держал меня как тряпичную куклу, вдавливая в стенку так, что окружающая картинка начала темнеть.

– Ты с катушек что ли слетел? - не унимался медик. Схватив химика за рукав рубашки и с силой потянув на себя, парень пытался образумить его. Белые звездочки запрыгали перед глазами, стоило вновь почувствовать опору. Но как бы не хотелось устоять с гордо поднятой головой, ноги решили отказаться держать, и я медленно сползла вниз, облокотившись на стенку, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

– Она говорила со стрыгой. – слова прозвучали как приговор.

– А ситуация всё интереснее и интереснее. - нарисовалась возле нас Ксюша, облизывая кончики белоснежных клыков.

Руки дрожали. Больше всего сейчас хотелось, чтобы всё это оказалось каким-то сном. Хотя изначально именно на него всё и смахивало. На дикий, темный кошмар, выход из которого так и не находился.

“Ну же, открой глаза!” – уговаривала себя, надеясь, что всё закончится прямо сию же секунду. Что всё вернется ровно на тот момент, когда новый день еще сулил радости. Где не было того дождя. Той чертовой ночи. Где они были живы... Где я была жива!

Но ни через заветную секунду, ни через пять ничего не менялось. От чего захотелось выть. Рыдать навзрыд. Рвать волосы на голове.

Гнев мешался с жалостью к самой себе.

Глава 6

– Что значит «вы не можете отчислиться»? – моё негодование рикошетило от стен деканата и усиливалось в два раза.

Ночные посиделки мне повторять не хотелось, уж слишком они болезненны, поэтому, недолго думая, решила забрать недавно привезенные документы. Уж лучше жить без образования, чем с проломленным черепом или перерезанной глоткой. А именно такого стоило ожидать от новых «друзей».

Казалось, секретарь была готова к моим громким речам. Либо у них каждый второй с такими вопросами заходит. Другого объяснения на ее настроение в стиле «Мне вообще фиолетово, что ты тут орешь, не видишь, в снайпера на компе играю?» не нашлось.

– Это означает, что отчислять вас не за что, поэтому можете идти на пары. – спокойно и монотонно отчеканила женщина, высматривая что-то в компьютере.

– А я и не ищу повода, хочу уйти по собственному. – тут все такие твердолобые или мне несказанно везет?

Секретарь отхлебнула кофе из большой кружки с надписью «Босс».

– Вы сможете отчислиться, только если ваш законный представитель подтвердит это.

– Мне двадцать лет, какой еще законный представитель?

– Секунду, – и ее наманикюренные пальчики быстро заклацали по клавиатуре. – Вот, пожалуйста. Вам нужно письменное разрешение Белова Виктора Анатольевича, так как он оплачивает ваше обучение.

«Ну конечно, как же тут без деда не обошлось».

– А нельзя ли переоформить договор на себя? – не собиралась сдаваться я.

– Можно, но для этого вам понадобятся его разрешение, справка о вашем доходе, заявление на изменение плательщика... – девушка загибала пальцы. При этом взгляд был устремлен максимально вверх, была бы возможность – они бы сделали кульбит назад и встали на то же место.

– Хорошо, мне всё ясно, спасибо, – сквозь зубы проговорила я и вышла в коридор, хлопнув дверью. Ни один институт не требует такого, так что стоит ли упоминать, что всему виной разговор дедули с деканом? Так что даже если я соберу весь бюрократический список, найдется еще стопка необходимых справок. Например, справка о составе семьи, которую уже как сто лет никому не дают.

Ну бред же. Со злостью пнула персиковую стенку. «А что, если просто снять квартиру?» – промелькнула бомбическая идея. И как раньше до меня не дошло? Точно, сегодня же найду квартиру и съеду к чертовой бабушке.

А если эти трое не отстанут?

Я невольно дотронулась до царапины на шее...

Или вдруг опять какая тварь приползет в ночи? Как же легко я приняла существование всякой нечисти в нашем мире.

Ох, ладно, нужно просто собраться с мыслью.

Большим пальцем я прикоснулась к мизинцу, где сидит серебряное колечко. Этот ритуал всегда успокаивал нервы. Но в этот раз казалось, что что-то не так. То ли металл слишком тонкий, то ли шипы не шершавые. Заподозрив неладное, взглянула на руку. Вроде бы всё то же, но не то.

Подойдя к окну, сняла кольцо и подставила его под солнечные лучи, чтобы лучше осмотреть. «Это копия», – догадалась, не найдя на внутренней стороне руны в виде трезубца. «И я даже догадываюсь, кто замешан», – стоило мне подумать, как пародия превратилась в пепел, предварительно полыхнув так, что пришлось отдернуть руку. На ладони остался след от ожога в виде буквы «П».

Они хотят войны, они ее получат.

Идея сходить на лекцию пришла внезапно. Сказать откровенно, я хотела обдумать дальнейший план действий. Отсрочить срок начала сражения на полтора часа.

Всю дорогу до нужной мне лекционки представляла, как буду возить за волосы соседку и ее дружков. Припомню им вчерашний инцидент. Как сдам этих придурков полиции или нет, расскажу обо всем деду. Да, точно, вот тогда этим героям точно не поздоровится. Я хоть и не самый любимый ребенок, но никто не посмеет обижать внучку Белова Виктора Анатольевича, наследницу компании “Салюс”.

Представляя, как зеленоглазый извиняется, стоя передо мной на коленях, я зашла в аудиторию. Высоко уходящие вверх лекционные парты, окна во всю стену, гигантская зеленая доска. И три десятка студентов сидели и переговаривались между собой. Кто-то повторял материал, кто-то весело смеялся, явно раздражая зубрил, ну а у кого-то сон час по расписанию. Вся галерка занята, а на самых последних рядах, как и в школе, ребята во всю уже обедали. Остались свободны только первые ряды. “Ну что ж, нам не привыкать”, - подумала я, закинув сумку на скамейку, и села прямо напротив преподавательского стола.

В памяти всплыло воспоминание со школы, когда на первое сентября меня определили на первую парту с неким Никиткой. Так мы и сидели до одиннадцатого класса. Сначала ненавидели друг друга, потом целовались на выпускном, но в конечном счете разлетелись по разным городам. Вот так и заканчивается школьная любовь.

За теплыми воспоминаниями незаметно пролетело время, и в аудиторию подрой походкой вошел препод. Мы встали, поприветствовав лектора, на что тот, летя к своему столу, бросил: “Садитесь.” Повесив темно-коричневое пальто на спинку стула и разложив бумаги на столе, он наконец повернулся к нам.

“Да за что?” – пронеслось в голове, увидев того, кто будет вести органику.

– Для тех, кто видит меня впервые, – начал он, попутно открывая бутылку минералки. Сделав небольшой глоток, его взгляд упал на меня. Бедняга аж закашлялся.

Глава 7

– Итак, – протянул Вячеслав Андреевич, закрывая за последним студентом дверь на ключ, – давай начнем сначала.

– Наше начало знаменует конец, – зло прошипела я, – вы уж простите, Вячеслав Андреевич, но как-то не особо хочется знакомиться после вчерашнего.

Мне было крайне неприятно вспоминать моменты из жизни, где меня учат, как провинившегося щенка.

– Уверена? Я думал, тебе как минимум интересно, что с тобой произошло пять минут назад. – он кивком указал на рисунок.

– Вы же сами сказали, что не знаете, так зачем обсуждать проблему с человеком, не ведающим? –упиралась я, – лучше обращусь к психологу, уверена, проблема в вашем вчерашнем визите. Заодно сдам анализы, мало ли чем вы меня опоили.

Я встала из-за парты и, накинув сумку на плечо, направилась к выходу. И плевать я хотела, что ее заперли, если надо, вышибу плечом, не привыкать.

– Насчет не ведающего я бы поспорил, конечно, как и о том, что психолог поможет, думаю, ты сама это прекрасно осознаешь, – донеслось из-за спины, – Но если бы ты немного рассказала о себе, своем прошлом, думаю, я бы смог помочь. Да и никто тебя ничем не опаивал. Будь ты обычной, забыла бы всё на утро, в крайнем случае, всё предстало бы как сон.

– А, то есть, по-вашему, я хтонь какая, раз всё помню, – нервы в очередной раз начали сдавать, – и меня либо изучать надобно, либо прирезать, так что ли получается?

Парень вздохнул и продолжил примирительным, но одновременно нравоучительным тоном, будто пытается донести истины мироздания до непослушного дитя:

– В мои планы не входило прирезать тебя или отправить на опыты. Я лишь хочу помочь тебе...

– И себе. – прервала я его.

– И себе в том числе, разобраться, что творится и кто ты на самом деле. Подожди, не перебивай, –заметил он, как я снова хотела возразить, и продолжил, – потому что ранее никто не мог говорить с жителями Нави, разве что они сами общались между собой. А ты пока что не особо смахиваешь на беса, если не брать в расчет погнутой парты.

Его голос звучал слишком громко из-за пустого помещения. Эхо подхватывало слова и ударяло о стены, усиливая звучание.

Кого я пытаюсь обмануть? Он прав, ни один специалист не захочет иметь дело с поехавшей девушкой. Все лишь скажут: «Нервное истощение на фоне потери близких, сменой места жительства и учебы», выпишут успокоительное и отправят восвояси, если, конечно, не узнает о агрессивном поведении.

М-да, с таким набором меня не к управлению компании подпустят, а в дурку прямиком отправят, рядом с новоиспеченным Лениным и Воландом поселят.

– Раз вы такой весь из себя ведающий, то будьте так любезны, – уж простите, что с наездом, но по-другому чувство собственного достоинства не позволило, – объясните, где мое колечко?

Я с разворота вытянула руку вперед. Кто ж знал, что он уже успел подойти? Хорошо, что вовремя среагировал и сделал шаг назад. Хоть я и не возлюбила трио, но бить препода в первый же день – просто фиаско.

– Кхм, мадам, – Ёж учтиво кашлянул в руку, будто бы только что не его чуть не огрели с разворота по шее, – Я, конечно, всё понимаю, но мы знакомы два дня, во-первых, а во-вторых, как минимум, нам запрещено крутить романы со студентками.

– Ха-ха-ха, очень смешно, – я театрально закатила глаза, – Вы поняли, о чем я. Вчера не дала кольцо на осмотр, так вы решили его позаимствовать?

Он резко схватил мою руку и повернул ладонью вверх, где уже порозовел ожог буквой «П».

– Начнем с того, что перейдем на «ты», – сказал он, вертя руку, – Но Славиком называть меня не стоит. Печать давно проявилась?

– Нет, сегодня только. Когда фальшивка превратилась в пепел. – как-то промямлила я, – А что за печать-то?

Он мягко отпустил мою руку.

– Если память мне не изменяет, что случается крайне редко, – начал он, – На твоей ладошке красуется печать Перуна. И мне крайне интересно знать, кто ее поставил.

– Не имею понятия, но склоняюсь к тому, что это был вор.

Слава облокотился на стол и задумался, глядя на пол.

– Я так не думаю. Зачем воришке это делать? – увидев мое непонимание, он пояснил: – Печать Перуна своего рода оберег, но не для его носителя, а для его окружения.

– Что-то типа купола? – уточнила я.

– Да, можно и так сказать, – кивнул Ёж. – И это не абы какое заклятие на пять минут изготовления. Понадобился бы не один и не два года обучения.

– Хочешь сказать, это не твоих друзей рук дело? – я слегка усмехнулась.

– Ну чисто гипотетически, – он снова взял меня за руку и вгляделся в линии печати. – Я бы смог такое сделать, но вот держалось бы от силы минуты три-четыре, максимум пять, не больше.

– Да бог ты мой, – кажется, я окончательно запуталась. –Тогда кому понадобилось воровать кольцо, творить фейк и ставить печать? Не коменде же?

Я села на парту и обхватила руками голову. Чем больше я узнавала, тем сложнее становилось.

Как назло, вспомнила, что это только второй день прибывания в этом универе, а меня уже хотели сожрать, объявили виновной во всех смертных грехах, обворовали и под конец еще и отчислить не хотят.

Глава 8

– То есть я правильно понимаю, ты не помнишь того, что с тобой происходило до семи лет? – подытожил Слава после моего рассказа.

– Ну почему, –возмутилась я, – помню, не всё, конечно, но это и не вчера было.

– Хорошо, тогда как ты объяснишь тот факт, что родители всё время работали, а няня появилась в семь лет, следовательно, вопрос: кто следил за тобой до появления Натальи Анатольевны?

– Эм, ну… –я задумалась. А ведь правда, родители работали день и ночь, дед и бабушка были на другом конце страны. Тётка? Она училась в столице.

– Вот и выходит, что часть детства выпало из твоей памяти. – настаивал парень, –Либо её кто-то намеренно скрыл или, в худшем случае, стёр.

– Осталось только понять кто и зачем, – я задумалась, – но подожди, я помню, что занималась фехтованием с четырёх. Помню ещё, как с родителями на море ездили, даже фото с обезьянкой есть. И…

– И? –он вопросительно изогнул бровь.

– Да ну нет, –я сомневалась, что это было воспоминание, – лес, но это не точно.

– Лес из сна? – он подошёл ближе, явно заинтересованный.

– Возможно, –я вытащила из сумки тетрадь и ручку и начала делать набросок, – понимаешь, во сне была поляна, а вот сейчас в голове всплыл совершенно другой пейзаж. На двойном листке появилось очертание узкой реки, резко занимающейся в сторону, невысокие зелёные деревца на одной стороне берега, чуть в стороне песок и усыпанная им дорожка…

Такой высокий камыш окружил часть берега, на котором я стою. Колея от трактора присыпана песком со смесью глины и грязи, пропитана водой. Дорога уходит прямо в реку и продолжается на другой стороне берега. Под ногами жужжат мухи, слепни и осы, но кое-где пролетают бабочки капустницы и павлиний глаз вместе с синими стрекозами. От дороги в обе стороны расстелилась зелёным ковром мягкая трава.

Оборвав кваканье, в ряску плюхнулась большая толстая лягушка. Её спугнул ребёнок.

Девочка, звонко смеясь, прыгнула с разбегу в воду, попутно кинув на траву полотенце и кепку. Солнце весело играет в ее волосах молочного цвета, делая порядки золотыми.

– Бабуль, –весело кричит ребенок, – пойдем скорее купаться.

Я оглянулась. Женщина преклонных лет, семеня ногами, чтобы не упасть, спускалась с пригорка, плетя венок из полевых цветов.

– Иду я, иду, –немного запыхавшись, ответила бабушка, – сейчас, моя хорошая, только вот клевер вплету и приду.

– Ну ба, –протянула девочка, – чего ты так долго? И так всю дорогу плела, так ещё и тут продолжаешь. Старушка что-то пробурчала себе под нос и наконец отложила венок в сторону.

Я пригляделась к ее творению: шалфей, сибирский женьшень, мелисса, иван-да-марья, клевер и ещё какие-то растения, названия которых я не знала.

– Ну кто же так подбирает цвета? – подумала я.

– Как кто? Ты и собрала! – женщинастояла напротив меня и смотрела прямо в глаза, уперев руки в боки.

– Я не…

– Ты не! –передразнила она меня, а затем добавила строго: – А уже надобно, чтобы ДА. Ну-ка, вставай давай! Аня! Ну же!

Она схватила меня за плечи и начала трясти. Ее голос менялся, затихал, а лицо постепенно начало стираться, пока полностью не исчезло.

– Анна! – донёсся до меня голос как из трубы, – Да что с тобой такое?

Открыв глаза, я натолкнулась на встревоженный взгляд Славы.

– Ты в порядке?

Я лежала частично на его руках и полу. Видимо, вырубило прямо во время рисования.

Да… –промямлила я неуверенно и попыталась выбраться из рук парня, что не получилось.

– Давно ты так отключаешься? – он аккуратно посадил меня, одной рукой придерживая за спину, – встать сможешь?

– Конечно. –я резко вскочила, за что получила резкую головную боль, и если бы Слава не оказался рядом, то снова бы разлеглась на полу.

– Так, давай без резких движений. Еж перехватил мою руку и перекинул себе через плечо. Довел до ближайшего стула и аккуратно опустил.

– Это же не просто обморок? – спросил парень.

– Кажется, нет. –призналась я и кратко пересказала свое видение.

Он медленно прошел от одного края аудитории до другого, выслушав меня.

– Комбинация из шалфея, сибирского женьшеня и мелиссы применяется для улучшения и восстановления памяти. Иван-да-марья символизирует крепкую связь, а вот клевер обычно выступает как основа гармоничного сосуществования трёх миров: Яви, Прави и Нави.

– Ну, в принципе, понимаю твои слова, –я пыталась уложить все, что происходит, по полочкам. –Но, Слава, пожалуйста, чуть понятнее, иначе у меня голова разбухает от новой информации, как лапша от кипятка.

– Ну, если коротко, то ты должна вспомнить какого-то близкого человека, связавшего тебя с тремя мирами. И мне кажется, что это твоя бабушка.

– Здорово, –я подняла большой палец вверх. –Из минусов: она умерла раньше, чем я появилась на свет.

– Уверена?

– После того, как ты спросил, не очень.

Глава 9

– Вам не кажется, что проще было бы убить нашу клиентку? –предложила Ксюша, выслушав пересказ Славы. – Избавимся от двух проблем сразу: и от нежити, и от поисков колечка.

Соседка говорила так, словно меня тут и не было. Она явно пользовалась своими возможностями, хотя лучше сказать, просто хвасталась, строя из себя великую воительницу.

– Не занимайся созданием идей — это не твоё. Я, конечно, не спец в ваших шаманских делишках, – пребывая в состоянии шока, ответила я. –Но как минимум, если прикончишь меня сейчас, как обычного человека, быстренько загремишь в тюрягу.

– Тогда дождемся вечера, –продолжила соседка. –Кто тогда меня остановит?

Только я собралась высказать пару ласковых по поводу ошейника на собаке женского рода, как тяжелый голос разлетелся эхом по аудитории.

– Я, – прогремел, словно гром среди ясного неба, Кирилл и повернулся ко мне. – Нам нет смысла убивать тебя, пока ты не переступила черту. А чтобы этого не произошло, мы должны найти кольцо.

Химик сбил весь прошлый азарт Ксюши насолить мне. Девушка опустила взгляд в пол и вся как-то сникла. Да и мне самой стало крайне не по себе. Ярко-зеленые глаза полыхали праведным огнем, заставляя прикусить язык. В них не было вчерашнего азарта, но легче от этого не становилось.

Не в состоянии выдержать взгляд, я перевела глаза на Ксюшу.

“Да ладно, ты до сих пор не остыла к нему?” –усмехнулась я мысленно, заметив, как девушка обиженно прикусила губу.

Никогда не понимала людей, жаждущих вернуться к бывшей пассии. В чем смысл? Не получилось — иди дальше, свет не сошелся клином на одном человеке. Вон их сколько вокруг, выбирай кого хочешь. Но сохнуть по бывшему — это одно, хуже — когда вы его ненавидите. Не спорю, те, кто изменил, те еще уроды, но другой разговор, когда вы расстались по доброй воле. Называется, не сошлись характерами.

Вам же было хорошо вместе, никто не заставлял вас целоваться и ложиться в одну кровать, так зачем поливать потом друг друга грязью. Это как не уважать самого себя. Кто из нас может сказать про себя открыто: “Мой выбор — какаха”?

В общем и целом, надеяться, что старые отношения вернуться — полное дно, хотя Ксюша как раз ведет себя как придонное морское существо — ни фига не понятно, но очень интересно.

– Нам где-то нужно спрятать Аню, – подал голос Слава, – пока не найдется кольцо. Общага точно не подойдет, – продолжал рассуждать парень, – там много людей, мало ли что может произойти.

– Тогда лучше ко мне, – предложил Кирилл, – домик в лесу, ни одного человека в радиусе десяти километров.

О нет... Вот там-то он меня и прибьет окончательно.

– Спасибо, конечно. – оттянула ворот кофты и поморщилась, невольно задев чуть заживший порез. – Но, может, есть другое место?

– Нет.

Сказал, как отрезал. Никакого сочувствия в зеленых глазюках. Холодный расчет, да и только. Хотя с чего бы ему переживать или смущаться. По мнению наглого, он все сделал правильно. Хотя нет. Дай ему волю, то голова моя отделилась бы от тела еще вчера. А что, нет меня — нет проблем.

А сейчас Кирюша играет роль благородного джентельмена. Защищу, спасу... Фу, одно лишь лицемерие.

Я презрительно прошлась глазами по фигуре химика, но тот даже бровью не повел.

– Вы с Аней побудете там, – обратился он к Славе, –пока я и Ксю будем искать кольцо. Или у кого-тоесть другие идеи? – бросил язвительно, одарив меня своим взглядом.

Я лишь устало выдохнула.

– Нет? Прекрасно.

«Есть. Стереть с твоей надменной рожи ухмылку и свернуть шею».

Он меня бесит. До ломоты в теле. До скрежета зубов.

– Хорошо, но сначала мне нужно зайти к себе, возьму некоторые отвары.– согласился Слава.

– Окей, тогда подъедешь на место, а мы сейчас выдвинемся. Ксюша, сможешь осмотреть комнату на след, пока я не вернусь?

– Конечно, – пролепетала соседка, – если он вообще есть.

Не поняла, это намек, что я сама посеяла кольцо? Она что, ошалела в край? Смотри, как бы ты голову ночью не потеряла, мало ли чем все может закончиться. И уж поверь, я доберусь до тебя, если не почую вновь тяжесть на мизинце. Но сначала зеленоглазый, а уж потом ты.

– Тогда приступим, – скомандовал Кирилл, – до заката осталось семь часов.

Слава начал собирать вещи, Ксюша спешно удалилась из аудитории, а меня, взяв под локоть, повел из корпуса Кирилл.

Со стороны казалось, что мы миленькая парочка, которая не может прожить друг без друга. По крайней мере, такие взгляды выражали студенты, шедшие нам навстречу.

А я хотела отгрызть себе руку по локоть, лишь бы эта лапища больше не прикасалась ко мне.

– Меня не обязательно держать как маленькую, – прошипела, улыбаясь, выходя из уника, – отпусти, не убегу.

– Думаешь, что мне хочется мило держать твою ручку? – холодно, даже не посмотрев в мою сторону, ответил Кирилл. – Мне просто не хочется отскребать тебя же от стены, если вдруг потеряешь контроль. Видишь, какая она белая?

– Это угроза? – встала я как вкопанная, дернув руку, из-за чего химик чуть не налетел на меня, но ладонь не отпустил.