Вторая жена господина Нордена. Книга 3

Глава 1

Полина

Я сделала ещё один бесшумный, как мне казалось, шаг. Ну всё, кабинет почти позади и, кажется, удалось проскочить незамеченной. Я уже собралась выдохнуть, когда из-за двери донеслось приглушённое:

— Элианна, зайдите.

Я закатила глаза. Меня ждёт очередной выговор? Ну и чем, спрашивается, прогневала господина муженька? Ложкой по тарелке с кашей вроде не стучала, посуду вымыла быстро и ставила всё аккуратно. Песни не пела, ничего не роняла, шла очень тихо. Ладно, что толку гадать? Сейчас узнаю, что опять не так. Но ясно, что позвали меня не для пылких признаний в вечной любви.

Нажав на ручку, вошла, тихо прикрыла за собой дверь и огляделась. В комнате полумрак, на столе привычно горит лампа, а сам Адриэн стоит возле книжного стеллажа и листает какую-то тонкую брошюру.

— Присядьте, — сухо сказал он, не взглянув на меня, и продолжил своё занятие.

Я прошла к дивану и, подобрав платье, села на краешек. Всё-таки, каким бы хмурым ни казался Адриэн, в его кабинете я ощущаю себя спокойно. Может, дело в атмосфере? Здесь муж всегда собранный и сосредоточенный. Хотя что это я? Не всегда. Вчера он вполне недвусмысленно со мной флиртовал. Осторожно взглянув на его профиль, я быстро отвела глаза. Весь флирт Адриэна направлен исключительно на то, чтобы вывести меня из равновесия. Он лишь хочет потешить мужское самолюбие, не более того. Важно всегда помнить об этом.

— Как вы себя чувствуете? — Вопрос заставил вздрогнуть от неожиданности. Оказывается, книгу Адриэн уже закрыл и теперь смотрит на меня в упор.

— Хорошо, спасибо. А вы?

— Тоже хорошо, благодарю. — Он чуть приподнял углы губ в подобии улыбки. — Надеюсь, вы больше не плакали?

Я помотала головой. После нашего разговора в коридоре я и правда немного повеселела. В конце концов, Адриэн прав: никто из нас не знает, сколько лет ему отмерено. Так с чего Иния взяла, что мне пора готовиться стать вдовой? Да и вообще, с её стороны это даже бестактно.

— Вот и отлично. Итак, давайте обговорим детали нашего дальнейшего совместного проживания.

Я напряглась, а ладони мгновенно вспотели, и я скомкала в кулаке подол. Что-то мне не нравится начало беседы. Адриэн, между тем, вернулся к креслу, развернул его в мою сторону и сел.

— Сегодня последний день брачной недели, и завтра мне предстоит вернуться на службу, — начал он, подобрав со стола ручку. — Как я уже однажды говорил, завтрак у нас подаётся в половине восьмого, обед по будням — в четверть второго. Если по каким-то причинам я обедаю не дома, предупреждаю об этом заранее. Ужин — в семь, но из-за непредсказуемости работы могу опоздать, и тогда вы вольны не ждать меня. По утрам можете вставать, когда угодно, но в таком случае завтрак вам придётся разогревать. Это понятно?

— Понятно, — кивнула я. — Может, я и лишилась памяти, но уж точно не ума.

Адриэн как-то скептически хмыкнул, повертев ручку в пальцах.

— Что же до прислуги, то пока Рэмисы любезно одолжат нам Майрию на несколько дней. Она придёт завтра к семи утра и будет в полном вашем распоряжении, когда я уйду.

— Знаю. Мэдейлин спрашивала у меня вчера, какую служанку мне бы хотелось видеть в доме. — Я принялась расправлять смятую ткань подола.

— И что же вы ответили, интересно знать? — Адриэн прищурился.

— Я не… не помню, как выбирают слуг. Поэтому просто сказала, что должна быть как можно менее заметной и не раздражать вас шумом.

— Что ж, могу вас только похвалить, — усмехнулся муж. — Вы начинаете делать успехи. Надеюсь, и с Майрией научитесь общаться так, как нужно. Не стесняйтесь давать любые указания, но и не переусердствуйте.

— Как я могу переусердствовать? — Я удивлённо вскинула брови.

— Мало ли, вдруг к вам неожиданно вернётся память вместе с прежними привычками. Кстати о памяти. Завтра я приду с работы чуть раньше, и мы с вами поедем на приём к светилу тёмного целительства, господину Артису.

По спине поползли холодные и колкие мурашки. А я-то надеялась, что Адриэн передумал.

— А что… что он будет со мной делать? — выдавила я, снова начиная комкать ткань платья.

— Понятия не имею. — Адриэн пожал плечами. — К счастью, я не был пациентом тёмных целителей, а если приходится обращаться к ним по делам следствия, о тонкостях работы они не распространяются. С господином Артисом общаться пока не доводилось, но он заведует «Сайлентисом» и к тому же знаком с Рониэлем. В его знаниях сомневаться не приходится.

Я вздрогнула, колени ослабели, а противные мурашки добрались, кажется, до самой макушки. Меня охватил самый настоящий ужас.

— «С-сайлентисом»? — пролепетала я. — Но я не… не душевнобольная!

— Вы помните про «Сайлентис»? — Адриэн насмешливо приподнял брови. — Всё-таки ваша потеря памяти очень избирательна. Даже как-то слишком.

— Мне напомнила Иси. И я не… не хочу туда ехать!

— Это решённый вопрос, Элианна. Хотите вы того или нет, завтра мы поедем в «Сайлентис» и, надеюсь, наконец узнаем, что с вами на самом деле случилось.

Горло сжалось от подступающей паники. А если они смогут понять, что я не Элианна? Да наверняка смогут! И что тогда? Может, я и останусь в этой ужасной психушке. А муж между тем невозмутимо продолжил:

— Полагаю, и для меня, и для вас самой будет лучше, если память восстановят хотя бы частично. Признаюсь, меня вовсе не прельщает перспектива каждый раз читать вам лекции по этикету или опасаться, не совершите ли вы очередной промах.

Я дёрнулась, и к лицу от возмущения прилила краска.

— Послушайте, я ведь не заставляла вас на себе жениться, — процедила я, смело глядя в лицо мужа. — Отец честно предупредил вас о том, что со мной произошло, и, полагаю, вы могли отказаться от свадьбы. И если не отказались по каким-то своим причинам, я не должна из-за этого чувствовать себя виноватой. Вы не обязаны со мной возиться и хватит уже попрекать меня прошлым.

Взгляд Адриэна становился всё более суровым, зрачки расширились, и под конец моей речи под кожу начал медленно заползать безотчётный страх.

Глава 2

Тихий стук в дверь раздался так неожиданно, что я дёрнулась, и буква «у» обзавелась лишним хвостиком. Вот это я увлеклась!

— Элианна, если будете обедать, приходите в кухню. И будьте добры не задерживаться.

— Иду, — отозвалась я, отложила ручку и потрясла рукой. Кажется, последний раз я столько писала от руки на лекциях в университете. Но процесс так увлёк, что я совершенно потеряла счёт времени. Я крепко зажмурилась и с наслаждением потянулась.

Описывать всё произошедшее оказалась довольно занятно. В подробности я, разумеется, не вдавалась, лишь вкратце перечисляла произошедшие события, но времени всё равно ушло прилично, и я даже не закончила. А ведь хотела ещё записать сведения о новом мире. После обеда, пожалуй, немного поброжу по саду и загляну во флигель, раз уж Адриэн доверил такое важное дело, а потом вернусь к записям.

Я убрала тетрадь в нижний ящик стола, встала и направилась к двери. У трюмо задержалась и оглядела себя в зеркале: вроде бы просто сидела и писала, но вид какой-то встрёпанный. Кое-как пригладила волосы и приложила ладони к щекам. Наверное, надо было ещё с утра нанести макияж, но, с другой стороны, не ради муженька-язвы же стараться, в самом деле. Я показала зеркалу язык и быстро вышла из комнаты.

Стоило мне появиться на пороге кухни, как меня осыпали комплиментами.

— Выглядите вы неважно. Опять рыдали в подушку? — поинтересовался Адриэн, скептически оглядывая меня. В руках он держал половник и явно собирался налить порцию супа в тарелку. Отобрать бы у него этот половник и наконец дать хорошенько по лбу. Хотя это вряд ли поможет. Да и не стоит забывать, что он, как всегда, всего лишь провоцирует меня.

— Вы просто образец воспитанности, а уж ваши комплименты достойны всяческого восхищения, — ядовито протянула я.

— Не вам рассуждать о воспитанности, пусть даже вы и пытаетесь всё списывать на потерю памяти. Воспитанный человек на приглашение должен отвечать не просто «иду», а что-то вроде: «Благодарю, сейчас буду».

— А в чём разница? — огрызнулась я, проходя к своему стулу. — И в том, и в другом случае я доношу те же сведения.

— Разница в уважительном обращении, Элианна. Вот и всё. И я намерен научить вас разговаривать со мной должным тоном.

И Адриэн отвернулся от меня, снова занявшись супом, а я, подобрав платье, устроилась за столом. Щёки снова запылали от возмущения.

— Я всё поняла, господин Адриэн, — бросила я. — Прошу простить мне тон, которым я посмела ответить на ваше учтивое приглашение. Если я могу чем-то искупить вину, только скажите.

— Если перестанете паясничать, так и быть, забуду о вашем промахе.

Ой-ой, какие мы серьёзные.

— Как вам будет угодно. Я больше слова не скажу.

— Вот и прекрасно.

Муж взял тарелку, осторожно поставил передо мной и положил рядом ложку. Ну очень мило, ничего не скажешь. Потом принёс от разделочного стола свою тарелку и тоже сел.

— Чем вы занимались всё утро? — спросил он, но я молча зачерпнула немного густого супа и осторожно подула на него. Не знаю, прилично это или нет, но обжигаться не хочется.

— Вы что, и в самом деле будете молчать?

Я снова ничего не ответила и осторожно попробовала содержимое ложки. Вкусно! Такого супчика я ещё не ела. Даже не знаю, из чего он. А может, лучше и не думать, а просто наслаждаться.

— Элианна, послушайте. Вы, конечно, очень умело притворяетесь покорной женой на людях и, наверное, мне стоит поблагодарить вас за это. Однако и когда мы остаёмся наедине, мне хотелось бы уважительного отношения. Так что будьте добры отвечать на мои вопросы, как положено воспитанной девушке.

А меня вдруг охватила самая настоящая злость. А что? «Сгорел сарай, гори и хата». Завтра меня так или иначе отвезут в психушку и наверняка разоблачат, поэтому могу и взбунтоваться. Напоследок.

— Вы дали понять, что мне лучше помалкивать, я это и собираюсь делать, — с вызовом взглянув на муженька, ответила я. — Вас же не устроил мой тон, так лучше я буду молчать. Не хочу нарваться на очередное чтение морали, знаете ли, господин Адриэн.

— Я задал вам вопрос, — холодно повторил муж. — И прекратите называть меня так.

— А если не прекращу? Что вы мне сделаете? Побьёте?

Адриэн отложил ложку и вздохнул так тяжело, что мне тут же стало стыдно. Отступать тоже не хотелось, раз уж начала. Но его переменчивое настроение и правда уже действует на нервы. А они потихоньку сдают.

— У меня другие способы воздействия, — спокойно сказал муж. — И лучше вам не доводить до их применения.

Ага, то есть наказание всё-таки последует? Вот это уже интересно. Прямо хочется рискнуть и посмотреть, что будет.

— Наложите на меня заклятие подчинения?

— Вполне возможно. Но есть и много других способов сделать человека покорным и вежливым.

— Они наверняка запрещены.

— Запрещены. Только никто не будет проверять. Вы моя жена и полностью мне принадлежите: кажется, я уже напоминал вам об этом. В семейные дела никто вмешиваться не станет, даже если вы вздумаете жаловаться.

— Если пытаетесь меня запугать, то зря: я вас не боюсь. Делайте что хотите.

Адриэн устало прикрыл глаза и снова взял ложку.

— Что на вас нашло? Я ведь всего лишь спросил, чем вы занимались. И вы уже четверть часа показываете характер, вместо того чтобы просто ответить на вопрос. А ведь это тоже часть правил приличия.

— Можно подумать, вам в самом деле интересно, чем я занималась, — язвительно протянула я. Кажется, всё-таки ступила на слишком тонкий лёд.

— Поверьте, если бы мне не было интересно, я бы не спрашивал, — сухо бросил муж.

— А по-моему, вы просто хотите контролировать каждый мой шаг.

— Если бы я этого хотел, не вёл бы с вами светские беседы, а применил более действенные способы. Но заметьте: пока я просто задаю вежливые вопросы.

Так, кажется, наш разговор зашёл в тупик. И что делать? Чёрт бы побрал Адриэна с его «вежливыми вопросами»! Ну не признаваться же ему, что делала на самом деле. Перед мысленным взором пронеслось воспоминание о том, как бесцеремонно он забрал у меня дневник Элианны. А если потребует показать ему записи? А там — куча непонятных ему букв… Никакой «Сайлентис» не понадобится: сразу же и расколет меня. На всякий случай буду прятать дневник под матрас на кровати.

Глава 3

Адриэн

Я отбросил в сторону ручку и поднялся из кресла, резко отодвинув его назад. Почему, когда продумывал план, совершенно не учитывал, что с женой придётся не просто жить под одной крышей, но и уживаться? Да ещё разбираться с непонятной потерей памяти, из-за которой отношение к девчонке меняется по несколько раз на дню.

Меня раздражает то, какой она стала, но в каком-то смысле сам боюсь узнавать, что с ней на самом деле случилось. Запугал с самого утра, а потом ещё и с допросом привязался. И чего, спрашивается, начал расспрашивать? Видел же, что у неё на пальцах следы от ручки: значит, что-то писала. Можно было, конечно, просто заставить отвечать, как есть, но, с другой стороны, и особых причин давить на неё нет. Если Элианна пишет письма, мимо они не пройдут: отправить любую почту она сможет только через меня. А если опять ведёт дневник, так мне совершенно всё равно, что она там пишет. Завтра в любом случае станет ясно, что случилось с её памятью.

Больше настораживает другое: неужели я ошибся, и девчонка всё-таки умеет читать? Или что-то вспомнила, просто молчит? Может, всё-таки надавить? Она расколется и без серьёзных действий. В кухне я лишь слегка коснулся её сознания, а она едва в обморок не грохнулась от ужаса. Что уж говорить о полноценном вмешательстве. Или пока затаиться и просто наблюдать? Девчонка не знает о том, что я заметил следы от ручки, так что преимущество определённо у меня. А она пусть и дальше считает, будто я ни о чём не догадываюсь.

В щель между портьерами я проследил за тем, как она ходит по саду с серьёзным и сосредоточенным видом. Явно о чём-то думает: то нахмурится, то остановится и постоит немного. В конце концов, она ушла из поля зрения, и я вернулся к столу, где меня ждали несколько архивных дел: чужой опыт — полезная вещь. Но сосредоточиться так и не вышло, и я снова начал нервничать.

Всё-таки зря я так накинулся на девчонку за обедом. Она в чём-то права: я и правда никак не могу определиться со своим к ней отношением. А ведь ведёт она себя вполне тихо и даже покладисто. Да, иногда пытается показывать характер, но это, скорее, забавно. И мало похоже на прежнюю Элианну. И как я ни пытаюсь убедить себя, что она притворяется, не получается. Даже вздумай Азерис притвориться покорной, её не хватило бы и на сутки, не то что на неделю. Особенно, учитывая то, как с ней обращаюсь. Пожалуй, надо и правда быть помягче.

Я прошёлся от двери до окна и обратно и тут услышал щелчок замка. Что, Элианна уже нагулялась? Интересно, она зашла во флигель? Ладно, вечером узнаю… Но тут к моему удивлению девчонка постучала в дверь кабинета.

— Войдите, — ответил я, подходя к креслу. Элианна бочком протиснулась в кабинет. Выглядит какой-то встрёпанной: раскраснелась, причёска растрепалась, в глазах застыл страх. Неужели это я её так запугал?

— Адриэн, я… хотела извиниться.

— За что же?

— Ну, за свою дерзость во время обеда. — Девчонка остановилась возле двери и по привычке сцепила руки на животе.

— Вы же понимаете, что моё неудовольствие вызвала вовсе не ваша дерзость? — Я сел в кресло и посмотрел на неё снизу вверх. — Это как раз вполне ожидаемо.

На лице Элианны промелькнуло озадаченное выражение.

— А… что же тогда?

— То, что вы лгали мне.

— Но я не лгала! — В её тоне опять появились нотки возмущения. — Я в самом деле размышляла.

Меня охватила досада. Ведь хорошо же начала, но нет, оказывается, совершенно не раскаивается и не собирается признаваться. Ладно, я ведь уже решил, что не буду её дожимать. Пусть и дальше думает, что обвела меня вокруг пальца, и гордится своей хитростью. А я понаблюдаю.

— Хорошо, будем считать, что я вам верю.

— С чего вдруг? — Элианна приподняла брови.

— А почему бы мне вам не поверить? — усмехнулся я. — В конце концов, вы очень убедительно возмущаетесь. Значит, говорите правду.

— У вас ко мне предвзятое отношение, вот и всё. Вы так тщательно выискиваете в любых моих словах поводы для придирок, что всегда их находите. Но я устала вам что-то доказывать, поэтому проще извиниться. Да хотя бы просто за то, что я есть. За то, что потеряла память, за то, что не оправдываю ваших ожиданий.

Это прозвучало спокойно, без надрыва и обвинений. И даже без издёвки. Элианна просто озвучила факты. Я поморщился. Что-то давно забытое кольнуло в душе. Кажется, мне и в самом деле стыдно.

— Вы меня тоже извините, — сказал я, прямо взглянув ей в лицо. — Иногда я могу быть слишком… подозрительным.

Элианна широко распахнула глаза и протянула:

— Кажется, у меня проблемы не только с памятью, но и со слухом. Мне послышалось, будто вы извиняетесь. Но нет, это, конечно, не может быть правдой.

Я хмыкнул. Маленькая язва. Но уж лучше пусть упражняется в остроумии, чем изображает покорность.

— Ценю ваши попытки шутить, но вам не послышалось. Я в самом деле приношу вам извинения.

— Извинения принимаются. — Элианна вполне искренне улыбнулась. — И в таком случае вы меня тоже извините. Я не солгала, но и не сказала всей правды. Я не просто размышляла, но и решила… продолжить вести дневник. Надеюсь, это не запрещено?

Она с притворным смирением снова сцепила руки на животе и потупилась.

— Когда вы стоите в такой позе, напоминаете провинившуюся прислугу, а не надменную аристократку, — усмехнулся я. — Нет, вести дневник не запрещено. Однако я не понимаю, что мешало вам сразу честно сказать про это?

Девчонка разом растеряла всю кротость: скрестила руки на груди и посмотрела исподлобья.

— А сами как думаете? Вы же так бесцеремонно забрали мой старый дневник. Вот я и подумала, что вам не стоит знать.

— Пожалуй, я вправе сам решать, что мне стоит о вас знать, а что нет. Однако ваш дневник меня совершенно не интересует, поверьте. Старый, как вы изволили выразиться, имел ценность для поиска вашего… любовника. Да и, помнится, не очень-то вы сопротивлялись, когда я его забирал. Новые записи вряд ли представляют интерес. Хотя ваше явное нежелание рассказывать о дневнике вызывает интерес в него заглянуть.

Глава 4

Полина

Очутившись в своей спальне, я плотно прикрыла дверь, прижалась к ней спиной и медленно сползла на пол. Обхватила руками колени и упёрлась затылком в дверное полотно. Странно, но плакать на сей раз не хочется. В душе настолько пусто, что, кажется, там никаких чувств просто не осталось.

Впервые за всё время, проведённое в новом мире, я вдруг осознала, как тяжело жить с Адриэном. Вроде бы и раньше понимала, какой сложный у него характер, как может он ранить вроде бы простыми словами. Вроде бы внушаю себе, что всё это предназначается не мне, а Элианне. Но с другой стороны, какая разница? Какой бы ни была Элианна, единственный её грех в том, что полюбила не того парня. Наверняка она вовсе не такая ужасная, какой её пытается представить Адриэн.

Ладно, допустим, Элианна вспыльчивая, судя по обращению со служанкой. Строптивая, потому что сделала всё, чтобы не идти замуж за навязанного мужчину. Но так ли это плохо? Она боролась за счастье и сделала выбор: сбежала с тем, кого любит, хотя по законам этого мира права не имела. А есть ли выбор у меня? Пока нет. И выхода из положения не вижу: придётся пережить ещё не один такой день, выслушать не один выговор, выдержать не один неласковый взгляд и волей-неволей закалять характер.

И ещё неизвестно, как Адриэн отнесётся ко мне настоящей. Может, хуже, чем к Элианне? Вдруг она ему правда нравилась? И если у Элианны в этом мире хотя бы есть родня, то я вообще отличная мишень для любых издевательств. Можно просто убить и закопать где-нибудь в саду: у меня здесь даже имени нет.

Про завтрашний день и думать не хочется… Меня колотила мелкая дрожь, зубы начали стучать друг о дружку, в ушах зашумело. Впрочем, завтра, возможно, как раз и появится хоть какая-то определённость. Лучше сидеть за решёткой или медленно чахнуть от тяжёлого труда на местной каторге, чем вечно жить в страхе быть разоблачённой и терпеть колкости человека, по ошибке ставшего мне мужем.

Я обхватила руками плечи, пытаясь согреться и унять озноб. Ладно, пока нужно дописать пресловутый дневник. Правда, не знаю, зачем. Разве что ради безумной идеи: когда меня разоблачат, попрошу Адриэна как-нибудь передать его в мой мир. Вдруг это возможно? Хотя, конечно, ерунда это всё… Записи я делаю просто, чтобы убить время и не думать о будущем. Я прикрыла тяжёлые веки и уткнулась лбом в колени. Посижу ещё минут пять: уж очень не хочется подниматься. Из меня будто вытянули силы…

… Белые стены, белый потолок. Всё такое неестественно белое, что глаза слезятся, а к горлу подкатывает тошнота. Я лежу и не могу пошевелиться: ноги и руки сводит судорогой и, кажется, я привязана к кровати. Кажется, это и есть знаменитая местная психушка? Я дёргаюсь, пытаясь встать, но чьи-то руки давят мне на плечи, и приходится уступить.

— Не волнуйтесь, госпожа, всё самое страшное уже позади. Теперь вы — наша пациентка. Вам у нас понравится, уверяю.

Я даже не понимаю, женский это голос или мужской. Пытаюсь повернуть голову, но меня снова прижимают к кровати: хватка просто железная.

— А где мой… муж? — спрашиваю я.

— Он оставил вас здесь, под нашим присмотром, госпожа. Сказал, что ему не нужна жена-самозванка из непонятного мира, и лучше вам послужить науке.

Всё тело, и так основательно промёрзшее, обдаёт холодом, и я снова дёргаюсь в отчаянной попытке вырваться.

— Но я не… я же…

Горло сдавливает от слёз, которые я уже не могу сдерживать. Руки и ноги, кажется, совершенно затекли, хотя верёвок не чувствую. Наверное, опять магия…

— Я ничего плохого не делаю, отпустите меня, — хрипло прошу я. — Или хотя бы дайте поговорить с Адриэном…

— Сожалею, госпожа, но ваш супруг уже отбыл. Да и выбора у вас нет. Если не желаете оставаться здесь, мы передадим вас в руки стражей правопорядка. Так положено. Поверьте, у нас вам точно будет лучше.

Я уже не пытаюсь сдержать слёзы, и они льются по щекам, затекая в уши. Противное ощущение!

— Сегодня отдохнёте, а завтра начнём опыты. Даже удачно, что вы не из нашего мира: тем интереснее будет изучать ваш мозг.

Я судорожно всхлипываю и чувствую, как меня поднимают и куда-то тащат. Хочу попытаться отбиться, но руки и ноги не слушаются. Кто-то над ухом, кажется, ругается, но учитывая, что я ни слова не понимаю, на местном языке. Потом мне на виски очень осторожно ложатся чьи-то руки. Я снова пытаюсь дёрнуться, и снова безрезультатно. Кто-то опять тихо, но зло ругается, и мне постепенно становится теплее. В тело словно возвращается сила, но открывать глаза пока не хочется. Меня укрывают, и я опять проваливаюсь в сон. На сей раз без сновидений.

*

— Элианна, просыпайтесь, вам нужно поесть.

Я открыла глаза и несколько раз поморгала, соображая, где я и что происходит. Кажется, психушка мне всё-таки просто приснилась, потому что я совершенно точно лежу на кровати в доме Адриэна, не связана и даже укрыта пледом. Последнее, что помню — как сидела на полу, опираясь спиной о дверь, и пыталась прийти в себя. А потом тот жуткий сон… Повернула голову, и кровать подо мной слегка поплыла. Я снова прикрыла глаза, но перед этим успела увидеть, что рядом сидит Адриэн и очень внимательно меня разглядывает. Вид у него какой-то встревоженный.

— Как вы себя чувствуете?

— Не… не знаю. Странно, — хрипло пробормотала я. — Голова будто кружится.

— Вы ничего не принимали? Никаких незнакомых зелий?

— Вечно будете мне припоминать тот промах? — устало спросила я и снова попыталась открыть глаза. Вроде полегче, но всё равно лучше пока не делать резких движений.

— Я лишь пытаюсь понять причину вашего самочувствия. — Муж продолжал пристально смотреть на меня. — Признаюсь, когда обнаружил вас лежащей на полу, подумал о худшем. Мало того, что не смог вас разбудить, так вы ещё и рыдали в три ручья.

— Я… спала на полу?

— В том-то и дело, — ответил Адриэн, поправляя на мне плед. — По всем признакам у вас недостаток силы. Я немного поделился с вами, но, очевидно, этого оказалось мало.

Глава 5

Адриэн

Я внимательно наблюдал на тем, как домовой дух затекает в кристалл, и пытался унять мечущиеся мысли. Когда услышал, как девчонка зовёт меня с улицы, второй раз за день подумал о худшем, но быстро взял себя в руки. Нужно всегда сохранять холодный рассудок: на доме защитные чары, на девчонке брачный браслет. Значит, очередная странность Элианны. Правда, от этого не легче. Испугалась домового духа, ну надо же! Это Азерис-то, которая бы и верховному демону рога открутила?

И сколько я ни пытаюсь понять, играет она или нет, всё время прихожу к выводу, что так сыграть невозможно. Да и потеря памяти, скорее всего, ни при чём. Больше похоже на душевную болезнь. Помнится, дядюшка Андреус, которого мы всей семьёй до самой его смерти навещали в «Сайлентисе», из весёлого, шумного и задиристого парня превратился в тень. До сих пор перед глазами стоит его вечно смущённая улыбка: он стыдился, что не помнит, кто мы такие… Может, Дарриен по ошибке задел Элианну заклятием, а потом, испугавшись, окончательно сбежал? Или сделал это нарочно, решив, что ему не нужны лишние проблемы? Однако здесь есть нюанс: она вполне неплохо соображает и не производит впечатление блаженной.

Неожиданная догадка неприятно отдалась болью в висках. А что, если девчонка — вообще не Элианна Азерис? Маловероятно, но всё же возможно: Азерис и Дарриен нашли тёмного мага и провели какой-нибудь запрещённый ритуал с применением подчинения и иллюзий, а сами сбежали. Это объяснило бы многие странности: ритуал мог затронуть и мозг, и душевное здоровье. Но и в этой версии есть нестыковки: у Дарриена вряд ли нашлись бы средства на подобное сложное колдовство, а Азерис пришлось бы придумывать, для чего ей нужна большая сумма со счёта, и, конечно, родители не позволили бы ей взять деньги после разоблачения их романа с Дарриеном. Да и кто же в здравом уме добровольно согласится стать жертвой тёмного ритуала? Хотя я бы не удивился, реши эти двое похитить какую-нибудь случайную девчонку…

Ладно, кажется, мне пора спать: в голову уже лезут бредовые идеи. Хотя в нашем случае нельзя списывать со счетов и эту версию, но сначала нужно всё-таки посетить тёмного целителя. Следы ритуала он тоже распознать сумеет.

Наверное, придётся завтра с утра забрать у девчонки немного силы, чтобы сидела спокойно, а ещё лучше — спала до моего возвращения со службы. Надеюсь, Эрранс отпустит меня на полдня по уважительной причине. Майрии скажу, чтобы внимательно наблюдала за госпожой и если что, связалась со мной. Если Элианна вынашивает какой-нибудь демонский план, лучше перестраховаться: служанка не моя, не хотелось бы потом оправдываться перед Рэмисами.

Я поставил кристалл на полку рядом с рамкой и отправился в кухню. Элианна терпеливо ждала меня, сидя на стуле и придерживая порванный подол сорочки. За это девчонку стоило бы похвалить, а то её обнажённое бедро наводит на слишком фривольные мысли. Правда, прикасаться к ней всё равно придётся, но после размышлений в кабинете она вызывает скорее раздражение. Весь день упражнялась в дерзости, а теперь сидит с несчастным видом. Может, думает, что я её пожалею?

— Всё же думаю, что не нужно ничем обрабатывать ноги, — тихо заметила она. — Там просто мелкие царапины. Я вымою ноги, и всё.

— И учитывая, как на вас сказываются самые незначительные повреждения, лишитесь ног, а в худшем случае и вовсе отправитесь за Грань.

Девчонка явственно вздрогнула и спрятала голые ступни под стул.

— Я не… не настолько слабая, чтобы умереть от царапин, — возразила она.

— Возможно, но проверять это я не собираюсь.

— И вообще я могу сама их обработать.

— Я вам не очень доверяю в этом вопросе. — Я прошёл к подвесным шкафчикам и открыл средний. — Предпочитаю лично убедиться, что всё необходимое сделано.

— Считаете меня совсем никчёмной трусихой? — Тон девчонки прозвучал обиженно.

— Вы не далее как десять минут назад так испугались, что прыгнули в окно, даже не подумав о последствиях. И после этого будете утверждать, что смелости вам не занимать?

Элианна как-то неопределённо фыркнула, но спорить дальше не стала. Я достал коробку, где Нэйлия хранила тщательно подписанные склянки с зельями, бинты и прочие необходимые вещи. Она всегда следила за тем, чтобы всего было достаточно. Кроме, разве что, снотворного — за него отвечает Эксерс.

Поставив коробку на стол, я снял крышку, нашёл обеззараживающее зелье и кусок повязки для ран. Выдвинул стул, сел на него и посмотрел на напуганную девчонку. Нет, всё-таки это Азерис. Черты её, просто после случившегося с ней что-то не так, потому и лицо кажется мягче.

— Кладите ноги мне на колени, — приказал я. — И быстро, у меня ещё дела. А вам пора спать.

— Хотите поскорее спровадить меня, чтобы не мешала?

— Возможно. Давайте-давайте, не стесняйтесь.

— А я ведь предлагала всё сделать сама. И вам не пришлось бы отвлекаться.

— Мы уже об этом говорили. Не тяните время.

Девчонка, кажется, слегка покраснела, опустила голову и положила мне на колени одну ступню. Я осторожно повернул её, осматривая. Да уж, это точно не «крохотные царапины». Ну вот как она умудряется постоянно во что-то вляпываться? Хотя заклятия бывают очень коварными, да и от страха люди не такое творят. И всё-таки…

Я взял повязку и полил её зельем. Краем глаза проследил за Элианной: она так крепко зажмурилась, что наверняка перед глазами сейчас пляшут искры. Пришлось одной рукой втирать зелье, а второй вытягивать боль. Руку неприятно покалывало, и я поморщился. Ладно, чего не сделаешь ради собственного спокойствия.

Обработав кожу, я потянулся к аптечке и достал оттуда мазь. Радует то, что я совершенно не думаю о лежащей на моём колене аккуратной ступне. Вернее, думаю, но исключительно как целитель. Или я пытаюсь это себе внушить? Я осторожно нанёс немного мази и принялся втирать её, когда девчонка вдруг дёрнулась, попытавшись высвободиться. И при этом мелко затряслась, прикрыв лицо рукой. Да демоны, надеюсь, не собирается снова рыдать?

Глава 6

Я открыл глаза и первым делом посмотрел на будильник. Шесть утра, до звонка ещё час. Я протянул руку и отключил его. К боку прижималась тёплая спина Элианны. Девчонка всё-таки улеглась у стены. Вернее, это вышло само собой: мы оба были не в силах двигаться, не то что решать, кто где будет спать.

— Теперь вы верите, что у меня нет никаких дурных намерений? — с трудом пробормотала она, уже почти засыпая. — Я перед вами вся как на ладони, вот даже без одежды…

Я хмыкнул и пропустил между пальцами прядь её волос.

— Пока верю, но мы к этому ещё вернёмся.

— Какой же вы упрямый, — вздохнула Элианна и почти сразу же её дыхание стало тихим и ровным. Вот и прекрасно, пусть лучше спит, чем болтает всякую чушь.

Сам я, правда, тоже сразу уснул и отлично выспался. Может, Эксерс, демоны похотливые его раздери, и прав, утверждая, что близость с женщиной — полезная вещь. Во всяком случае, я давно не ощущал себя таким бодрым и отдохнувшим. Судя по всему, я ещё и вытянул силу у девчонки на пару с домовым духом. Ладно, я же всё равно хотел это сделать, а получилось само собой.

Я приподнялся на локтях и обернулся: Элианна и в самом деле спит крепко, отвернувшись к стене и подложив ладонь под щёку. Одеяло чуть съехало, обнажая часть спины и плечи и вызывая воспоминания о том, что происходило в этой постели ночью. Как её пальцы сжимали мои плечи и ногти впивались в кожу, как она обнимала ногами мои бёдра и подавалась навстречу ласкам, проходилась губами по моей груди… Я поспешно отвёл взгляд.

Между прочим, в этой спальне ни разу не ночевала женщина. Заводить постоянную любовницу меня никогда не тянуло, хотя некоторые особо шустрые вдовушки и намекали на «дружбу», однако я даже не рассматривал подобную возможность. С девками из борделя проще: не нужно ни нежности, ни разговоров, даже имя знать не обязательно. И было бы здорово и дальше продолжать так жить, но раз уж я женился, путь в бордели мне теперь закрыт. Ушлые газетчики мигом разнесут сенсационную новость: «Пылко влюблённый молодой муж снова шатается по борделям. Неужели влюблённости не было?» Никакая конфиденциальность не спасёт, разнюхают моментально. И тогда план точно пойдёт к демонам.

Однако если выяснится, что на Элианну и в самом деле наложено заклятие, его можно со временем снять. Не бесследно, но большую часть точно. И тогда она превратится в себя прежнюю, и будет нелегко. Это сейчас она утверждает, будто Дарриен ей больше не интересен, а вот что подумает, когда всё вспомнит? И о супружеской близости точно придётся забыть. Разве что самому провести с ней подчиняющий ритуал и навсегда лишить настоящей личности. Если же окажется, что девчонка больна, проще тоже не станет: пользоваться душевным нездоровьем жены ради удовлетворения собственной похоти низко даже для меня.

Но такой, как сейчас, она мне и правда нравится. Заводит её покорность. Мнимая или искренняя — уже неважно. Эти несмелые, но чувственные прикосновения, смущённые взгляды и в противоположность им весьма откровенные стоны. Всё это вместе определённо привлекает, однако расслабляться пока рано.

Даже странно, что девчонка сама проявляет инициативу, пусть и смущаясь. Сомневаюсь, что Дарриен был искусным любовником. Хотя… кто знает этого проходимца? Может, он частенько зажимал служанок в тёмных углах. Ладно, мне-то какая разница? Я бы чувствовал себя хуже, окажись девчонка невинной.

А вообще, прекрасно, что брачная неделя закончилась, и я возвращаюсь на службу. Чем реже буду видеть Элианну, тем проще нам обоим. Осталось ещё услышать мнение тёмного целителя, и можно обдумать дальнейшую жизнь и всё устроить наилучшим образом для себя.

«Раз вы завтра отвезёте меня в «Сайлентис», то, возможно, мы с вами больше не увидимся. Хотелось бы напоследок запомнить что-то приятное», — прозвучал в ушах голос Элианны. Я снова посмотрел на неё. Не отказался бы повторить всё прямо сейчас. И мне совершенно не нравится то, что испытываю к ней. Пусть и к ней другой, но это всё равно неправильно. Да, Азерис яркая девушка, но когда я впервые увидел её в поместье, не испытал ничего, кроме азарта и желания поскорее начать приводить в исполнение план. Ни о какой постели даже мысли не возникло. А стоило ей потерять память…

Стараясь не потревожить сон Элианны, я поднялся с кровати и прошёл к шкафу. Скоро должна прийти Майрия, надо дать ей указания насчёт завтрака госпожи и обеда. Я достал вешалку с рабочим костюмом и чистую рубашку. Пожалуй, Майрии ещё нужно оставить ключи от флигеля: пусть займётся стиркой. Скорее бы уже Мэдейлин подыскала нам какую-нибудь подходящую прислугу. Надеюсь, она будет потолковее и поспокойнее.

Тут я вспомнил про царапины, которыми обзавелась Элианна после беготни по саду. Надо бы оставить ей мазь, а то ведь служанка может не найти. В таких вопросах я ей пока не доверяю.

Я тихо вышел из спальни, осторожно прикрыв за собой дверь, и направился в ванную. Привести себя в порядок, одеться, сделать отвар и пойти в кабинет: собрать нужные бумаги, которые забрал домой на время брачной недели. Начальство строго запретило мне появляться на службе.

— Увижу вас здесь во время брачной недели, выпишу штраф за неисполнение приказов начальства, — делано хмурясь, предупредил меня господин Эрранс и даже постучал пальцем по столу. — А то, чего доброго, вздумаете бросить молодую жену и сбежать на службу. Знаю я вас, друг мой.

Пришлось подчиниться. Конечно, Эрранс ничего мне не сделал бы, появись я в Доме правосудия раньше, однако «молодая жена» привнесла в мою жизнь такой хаос, что и в самом деле не возникло мысли сбежать на службу.

Кабинет встретил тишиной и ярко мерцающим кристаллом с домовым духом. Я подошёл и приложил к нему руку, приглушая свечение. Вообще-то, я должен быть ему даже благодарен… за приятно проведённую ночь. Однако взгляд невольно упал на рамку, и настроение мигом упало, а от мыслей о прошедшей ночи в душе появилось чувство вины.

Я подавил желание перевернуть рамку лицом к себе и посмотреть на родные лица. Если продолжу в том же духе, скоро вообще не смогу смотреть на них. И так уже кажется, что я предал их память, и особенно память Лины.

Глава 7

Полина

Я с трудом разлепила тяжёлые веки, приподнялась на локтях и, щурясь, вгляделась в светящийся циферблат часов. Даже когда приходилось каждый день вставать на работу в половине седьмого, и то, кажется, никогда так трудно не было. А сейчас на часах почти полдень, а я будто не спала всю ночь.

Прикрыла глаза и упала обратно на подушку. Похоже на то, что чувствовала вчера после «общения» с домовым духом, когда уснула прямо на полу. Вспомнив о духе, невольно вздрогнула. А потом пришли другие воспоминания, и я застонала, уткнувшись в подушку.

Ночью я самым бесстыдным образом домогалась мужа. Вот уж никогда бы не подумала, что способна на нечто такое. С Антошей точно никогда не испытывала подобных порывов, инициатором обычно был он, а тут… Щёки залила предательская краска, и я машинально натянула повыше одеяло. Глупо, я же одна в кровати.

Ладно, у меня было целых две уважительные причины: пережитый ужас, который требовал выхода, и мысль, что, скорее всего, последний день провожу в нормальных условиях. На ум пришла популярная французская песенка, герои которой спрашивают друг друга, что будут делать, если им суждено умереть прямо завтра. Одни, мол, сядут в самолёт, другие останутся дома, закрыв глаза… Была там и такая строчка: «Кто-то займётся любовью… в последний раз». Вот и я решила сделать так же. Но если ночью это казалось логичным, то сейчас стало очень стыдно. И как теперь Адриэну в глаза смотреть?

Хотя… он вроде тоже против не был, ему жаловаться не на что. Да и долго ли мне ещё удастся вообще его видеть? Может, всё-таки признаться? Нет, лучше придерживаться первоначального плана: сначала послушать, что скажет этот тёмный целитель. По телу прошёл неприятный озноб. Блин, ужасно хочу по-маленькому. Нужно срочно выползать из постели и бежать в ванную. С остальным будем разбираться потом.

Я кое-как встала и поморщилась, опустив взгляд на перевязанные ступни. Нужно будет размотать повязки и посмотреть, в каком состоянии мои многострадальные ноги. Мне же в любом случае придётся сегодня влезать в туфли. Но сейчас главная задача — добежать до ванной комнаты.

Я подобрала со спинки кровати свой махровый халат и, завернувшись в него, бегом кинулась в коридор, стараясь не обращать внимание на саднящие ступни. Управившись со срочными делами, включила воду, решив принять ванну, и посмотрела на себя в зеркало. Ужас, летящий на крыльях ночи, иначе не скажешь. Волосы растрёпаны, на щеках какой-то нездоровый румянец, глаза испуганные…

Хорошо, что мужа нет дома. Интересно, а Майрия пришла? Надо быстренько принять ванну, одеться и сходить на разведку. Есть хочется ужасно, а ещё я бы с удовольствием выпила кофе. Надо узнать, может ли Майрия его сварить. А то из-за дурацкой аллергии мне пришлось вроде как соблюдать диету. Отвар, может, и полезен, но кофе очень хочется, пусть он и не совсем такой же, как в нашем мире.

Я размотала бинты и осмотрела повреждения. Ничего ужасного, обычные царапины. Одна, правда, довольно глубокая, но это точно не смертельно. Попрошу у Адриэна мазь и сама их обработаю, когда вернёмся… вернее, если вернёмся. Я осторожно забралась в ванну, быстро привыкнув к неприятному пощипыванию, и погрузилась в воду. Может, в последний раз могу вот так полежать в тёплой, приятной водичке…

Хорошенько отмокнув, тщательно вытерлась и заплела косу, не став дожидаться, пока волосы высохнут. В душе поселилось полное равнодушие. Кажется, я просто устала бояться. Что будет, то будет. Да, Адриэн сказал, что не оставит меня в «Сайлентисе», но он же не знает, кто я на самом деле. Бежать мне некуда, да и есть ли смысл пытаться? Я понятия не имею, куда можно сбежать, сколько нужно денег на проживание и, главное, где их взять: сомнительно, что мне хватило бы выигрыша. Да и вряд ли при местных порядках женщина может поселиться одна в гостинице. К тому же благодаря какой-то там брачной магии муж меня всё равно найдёт. Если надо, из-под земли достанет.

Я вздохнула и, надев халат, отправилась к себе. Выбрала домашнее платье и переоделась. Всё, можно идти на разведку в кухню. Но сначала стоит вернуться в спальню Адриэна и привести в порядок постель. Как-то неловко пускать в хозяйскую комнату служанку, тем более чужую.

Однако вернувшись в спальню, я снова смутилась. Даже не представляю, как пройдёт наша встреча с мужем. Хотя… что это я? Вообще-то, он меня в психушку везти собирается. Я разгладила простыню, тщательно поправила подушки: точно помню, что, когда я здесь оказалась, они лежали плашмя. Встряхнула одеяло и постаралась, чтобы на нём не было складок. Ну вот, уже лучше. Осталось накрыть покрывалом.

Когда кровать приобрела прибранный, аккуратный вид, я облегчённо вздохнула. Ещё раз оглядела комнату на случай, если что-то упустила. Спальня хозяина дома обставлена просто: кровать, тумбочка возле неё и платяной шкаф. Больше ничего. Ясное дело, что здесь он появляется реже всего.

И тут мой взгляд упал на баночку, стоящую на тумбочке прямо возле часов. Похоже, Адриэн оставил мне ту самую мазь от ран. В душе снова разлилась тёплая волна. Нашёл время и обо мне позаботиться… Вот бы его забота когда-нибудь стала искренней. Ладно, хватит мечтать о глупостях, пора отправляться на поиски завтрака. Обработаю порезы позже.

Как раз, когда я выходила из спальни, открылась входная дверь, и в дом бочком протиснулась Майрия. Увидев меня, служанка явно обрадовалась. Поклонилась и затараторила:

— Добрый день, госпожа Норден. Как я рада, что вы проснулись. А то, знаете, ваш супруг велел мне связаться с ним, если вам худо станет. Я уж собиралась пойти проверить, ведь половина первого на дворе, скоро ваш супруг придёт обедать, а вы всё не встаёте. Вы, наверное, меня потеряли? Сейчас я завтрак подам. Господин велел заняться стиркой, вот я и бегаю: то в дом, то во флигель…

Я усмехнулась. Признаться честно, поток слов, вырывающихся из Майрии, как-то успокаивал. Даже страх отступил, пусть и временно. А вот то, что Адриэн уже скоро будет дома, напрягло.

Глава 8

Майрия шустро и без лишних вопросов собрала вещи. Я наблюдала, как она бегает от шкафа к комоду, от комода к раскрытому саквояжу… Не знаю, как ей удалось так быстро сообразить, где что лежит, но меня это мало заботило. Внутри продолжала кипеть обида на Адриэна и его безапелляционный тон. Я села на кровать и невольно сжимала и разжимала пальцы, продолжая бездумно смотреть на служанку. Та, видимо, чувствовала, что я взвинчена, и работала молча.

— Всё, госпожа, — наконец заявила она, сидя на корточках и застёгивая сумку. — Будьте уверены, я ничего не забыла. Моя покойная госпожа иногда уезжала на курорт поправить здоровье, я всегда её вещи собирала и разбирала, опыт большой. — И она заулыбалась, явно довольная собой.

— Спасибо, — вяло кивнула я. — Скажи господину, что всё готово.

Майрия почти бегом кинулась выполнять приказ, а я представила себе, как иду по широкой, обсаженной кипарисами аллее где-нибудь недалеко от моря и вдыхаю пряный, пахнущий хвоей и солью воздух. И с трудом подавила вздох. Вот бы и мне на курорт вместо психушки. А ведь я могла бы уже собирать чемоданы перед поездкой в Сочи с Антоном… Так, всё, хватит себя жалеть.

Адриэн появился почти сразу же. Окинул меня критическим взглядом, взялся за ручку саквояжа и процедил:

— Идите за мной. Время поджимает.

Я нехотя встала и поплелась следом. Взяла с вешалки в прихожей накидку и влезла в туфли. Ступни отозвались саднящей болью. А я ведь так и не намазала их чудо-мазью. Ладно, что уж теперь.

Мы вышли за ворота, где стояла машина, Адриэн подсадил меня и захлопнул дверцу. Я откинулась на спинку сиденья и устало прикрыла глаза. Всё, пути назад нет. Не открывая глаз, слушала, как муж прощается с Майрией, как садится в машину… Странная слабость всё ещё давала о себе знать, и открывать глаза не хотелось.

Машина завелась и почти сразу же плавно тронулась с места. Я повернула голову влево и уставилась в окно на проплывающие мимо домики вроде нашего, утопающие в зелени. Может, вижу эту улицу в последний раз… А я по ней даже не прошлась, видела только из окон машины. Интересно, почему здесь всегда так пусто? Хотя нет, вон по тротуару шустро идёт Майрия. Размахивает сумочкой и, судя по всему, совершенно счастлива. От вида служанки, свободно идущей по улице, стало ещё тоскливее, и я поспешно отвернулась от окна.

Да, положение служанок здесь незавидное, но участь женщины-аристократки, не способной распоряжаться своей судьбой, не сильно приятнее. Что толку быть выше по положению, если тоже не имеешь ни на что права? С тобой делают то, что нужно другим: выдают замуж, отвозят в психушку, заставляют быть милой и вежливой…

Мне вспомнился рассказ мужа о судьбе Инии. Столько лет терпеть ужасное обращение лишь потому, что в случае развода тебе запретят видеть детей. И всем вокруг плевать. Родители явно не примут с распростёртыми объятиями, общество осудит, и муж этим воспользуется…

Я подавила грустный вздох. А мои бедные родители, скорее всего, уже знают, что я пропала. Может, полиция уже допрашивает и их, и Ксюшу, и Антона. Кто, когда и при каких обстоятельствах видел меня в последний раз. Странно, но эти мысли уже не ранят так больно, как раньше. Может, я просто уже смирилась? Или то, что меня ждёт здесь, страшнее, чем статус пропавшей без вести в родном мире?

Пока я вертела в голове все эти тревожные мысли, мы ехали по таким же тихим улочкам, как наша, и, явно обогнув по широкой дуге центр, выбрались за пределы Леренса. По обеим сторонам дороги потянулись зелёные поля с ровным рядами каких-то злаков, и меня начало клонить в сон.

Сознание путалось, не давая сосредоточиться ни на одной мысли. Тревожный сон накатывал волнами, и из-за этого шум мотора то становился громче, то вовсе затихал. Иногда я ловила себя на том, что дёргаюсь. И наконец окончательно заснула.

Разбудила меня остановка и стук осторожно закрываемой дверцы. Поняв, что машина не движется, я в ужасе распахнула глаза. Неужели приехали, а я всё проспала? Сколько мы успели проехать, понятия не имею. Я осторожно огляделась: стоим на площадке возле какого-то мрачноватого вида одноэтажного домика из серого камня, рядом ещё один автомобиль. Не очень-то похоже на лечебницу. Магазин? Или, вернее, лавка? А может, станция техобслуживания? Я хихикнула: почему-то привычные понятия звучат здесь как-то нелепо. В это время из здания вышел молодой, худенький парнишка, судя по виду, явно слуга, с канистрой в руках. Блин, да это же заправка.

Я надвинула капюшон пониже и исподтишка наблюдала, как паренёк подходит ко второй машине, вставляет шланг в отверстие… А запаха бензина не чувствуется. Что у них тут за топливо? Я-то наивно думала, что они ездят на какой-нибудь магический тяге или артефактах. Машинами я никогда не увлекалась и права получить желания не испытывала, а сейчас вдруг стало по-настоящему любопытно. Однако расспрашивать Адриэна не хочется. По крайней мере пока.

Стоило подумать о муже, как он вышел из здания вместе с другим мужиком в похожей одежде. На его лице ярко выделялась смешная рыжеватая козлиная бородка. Ну ясно, владелец второй машины. Они о чём-то болтают. Знакомы или просто разговорились? Хотя какая мне-то разница?

Я смотрела, как незнакомый мужик жестикулирует и смеётся. Звукоизоляция в салоне отличная: звуков с улицы вообще не слышно. Адриэн по обыкновению только вежливо кивает. Руки в карманах, да и вообще весь вид говорит о том, что беседа его не слишком увлекает. Между тем парнишка-заправщик закончил с машиной и почти бегом вернулся в здание. Адриэн, продолжая делать заинтересованный вид, потихоньку перемещался ближе к машине. И оказавшись рядом с моей дверцей, открыл её.

До меня донёсся голос мужика:

— И вот, представляете, пришлось всё же применить артефакт. Можно сказать, вопрос жизни и смерти! Но, наверное, уже не успею до того, как ребёнок родится, и благоверная мне голову всё-таки откусит.

И он как-то визгливо и отрывисто засмеялся. Ощущение, будто смех из него сыпется. Вот это да. Неужели здесь есть женщины, способные откусить мужу голову, пусть и в переносном смысле? Я-то думала, они тут все перед мужиками на цыпочках ходят и дышать боятся. Адриэн между тем вежливо улыбнулся собеседнику.