Вторая жена господина Нордена. Книга 5

Глава 1

Глава 1

Полина

Меня будто пригвоздило к полу. По позвоночнику пробежала дрожь. Я снова попыталась вдохнуть. Пальцы похолодели, намертво вцепившись в банку.

— Вы… знаете? — прохрипела я.

— Разумеется. — Адриэн подошёл к столу и сел. — Хотя легенда о потере памяти была неплохой. И вы сносно её поддерживали. Но, смею надеяться, я не зря занимаю своё место на службе.

Я наконец смогла нормально вздохнуть. Не глядя протянула дрожащую руку и поставила банку на разделочный стол. Гробовую тишину нарушил её гулкий стук.

— И… давно узнали?

— Начал догадываться примерно спустя неделю после свадьбы. — Он откинулся спиной на стену. — Когда вы так удачно приманили домового духа.

Щёки и уши тут же запылали. Я сцепила руки на животе и потупилась. А вот не надо было к мужику в постель прыгать.

— Окончательно убедился, когда снял с вас кольцо в «Сайлентисе», и вы ничего не поняли, — продолжил Адриэн.

Я подняла на него взгляд. Кажется, весь ужас ситуации до меня только начинает доходить. Уже неделю, как Адриэн знает, что я не Элианна, а я всё это время так глупо продолжала притворяться… Так, подождите. Он меня по имени назвал! Я судорожно вцепилась пальцами с столешницу позади себя.

— Но откуда… откуда вы узнали, как меня зовут?

Идиотский вопрос. Понятно же, откуда. Но пусть сам скажет.

— Читал ваше сознание. — Голос Адриэна прозвучал совершенно бесстрастно. Как будто это нормально! Хотя что это я? Для него как раз и нормально. Я медленно втянула носом воздух.

— Как вы… как вы могли? — Руки начали подрагивать. — Вам достаточно было просто спросить! Я бы и так созналась.

— Мне важно было убедиться, что вы не состояли в заговоре с настоящей Элианной Азерис, что вас не подвергали опасным заклятиям. Вы рассказали бы только то, что знаете, однако тёмные заклятия как раз и отличаются тем, что человек не сознаёт, что с ним творится.

— Но если не сознаёт, как вы тогда поняли, что меня не подвергали заклятиям? — Голос предательски зазвенел.

— Менталисту при чтении сознания видно, делали что-то с разумом и памятью читаемого, или нет. Швы, тёмные места, стёртые воспоминания.

Какой же кошмар… Так, подождите… Это что же получается?..

— Вы… сделали это в ту ночь, когда у меня случилось… «нервное переутомление»? — Я прямо посмотрела Адриэну в глаза. Он сидит, не меняя позы, и, кажется, совершенно не раскаивается.

— Да. К сожалению, я не знал, что вы так отреагируете на вмешательство. Я действовал очень мягко, чтобы вам не навредить, но…

На его скулах заходили желваки. А я будто снова ощутила, как в ту ночь раскалывалась голова и всё тело горело, словно в огне. Как я пыталась дышать, продираясь сквозь липкий, густой туман, как цеплялась за что-то важное. Как голову сжимали раскалённые обручи, заставляя выгибаться от боли. Это я, значит, по вине Адриэна так мучилась?

— Я думала, умру тогда, — прошептала я, продолжая цепляться за стол. — И потом ничего не могла вспомнить…

— Вы тогда и в самом деле едва не умерли. И я не снимаю с себя вины за это.

— Но и не раскаиваетесь, так ведь?

Адриэн сжал зубы и ничего не ответил. А у меня начало всё мутиться перед глазами. Ох уж эти слёзы. Вечно не вовремя! Я крепко зажмурилась.

— Вот теперь я верю, что вы беспринципный, циничный, безжалостный и… и…

Голос пресёкся от возмущения. Я не рискнула поднять взгляд на мужа, чтобы он не прочитал там всё, что сейчас о нём думаю.

— Не стану спорить, — спокойно ответил он. — Я в самом деле такой, как вы говорите.

Ему совершенно не стыдно. Он меня чуть не убил! В прямом смысле. И вот сидит себе, смотрит равнодушно, даже, кажется, ухмылка на губах появилась. Я уж молчу про то, что он мог «прочитать» в моих воспоминаниях! Про мою прежнюю жизнь, про предательство Антона, даже мои мысли после брачной ночи! Да мать его, это же… это… низко, подло и мерзко! Циничная сволочь. Элианна не зря сбежала, ох не зря!

Я сжимала и разжимала кулаки. Меня будто протащили голой по всему городу. Даже в воспоминания вторглись и растоптали. И ладно бы он хоть прощения попросил, так нет же, и не собирается… Я со свистом вдохнула. Кажется, запал постепенно заканчивается.

Но блин… Он же сказал, что действовал осторожно. И… потом на меня так смотрел… с явной виной. Я помню, хоть и чувствовала себя тогда ужасно. И книжку мне читал, и отваром отпаивал, и Рониэля приглашал. Я отлепилась от стола и сделала пару осторожных шагов в сторону Адриэна.

— Нет, вы не такой. Зачем вы сейчас делаете вид, будто мои слова вас не задевают? Вы ведь переживали за меня тогда.

Я подошла совсем близко, и Адриэн неожиданно отвёл взгляд. Много ли он увидел в моём сознании? Может, он видел только то, что связано с его миром и Элианной? Как это вообще происходит? И всё-таки неприятно думать, что он копался в моих мыслях.

— Потому что всё, что вы сказали, правда. — Адриэн вдруг потянулся и взял меня за руки. — Правда, но не отменяет того, что я потом в самом деле искренне за вас переживал и чувствовал вину.

— Почему не признались сразу? Хотели преподать мне очередной урок, заставив сознаться самой?

— Решил, что так безопаснее для вас. Пока вы притворяетесь Элианной, будете внимательнее. Другим вовсе не нужно знать, что вы не она.

Я невольно сжала его пальцы.

— Меня могут отдать под суд, как ту женщину из «Сайлентиса»?

Адриэн по своей привычке притянул меня к себе на колени. Ладно, глупо сопротивляться и дальше разыгрывать обиду. Позже я обязательно всё это обдумаю, а сейчас надо всё выяснить.

— По закону я обязан отдать вас под следствие как возможную шпионку. А что с вами делать дальше, должен решать суд.

Всё внутри будто в узел скрутилось. Хотя я ведь и так это знала, видела ту несчастную и то, что с ней сделали…

— Но вы же… не отдадите? — севшим голосом спросила я. Адриэн посмотрел на меня как-то странно. Во взгляде застыла обречённость.

Глава 2

Глава 2

— «Все поздравляют молодых и пьют за их здоровье. Старый император со свитой утирают слёзы умиления. Занавес».

Адриэн с чувством захлопнул папку и бросил на меня многозначительный взгляд. Жених-простолюдин и правда оказался внебрачным сыном императора, рождённым от любимой фаворитки и отданным на воспитание крестьянам. Когда его отцу некому стало передать престол, он вспомнил о бастарде. Я рассмеялась и подалась вперёд в кресле.

— Вы были правы в своих предположениях. Хотя, местами было даже трогательно. Особенно если не читать, а смотреть в театре.

— Я же говорил, что женщинам такое нравится. — Адриэн побарабанил пальцами по папке. Вид у него уставший.

— Вполне красивая история, хоть и не слишком правдоподобная. — Я пожала плечами. — Однако меня всё время мучил вопрос: откуда бы вам знать, чем заканчиваются такие пьесы? Вы не похожи на завсегдатая театров.

— Ну, в театрах я всё-таки бывал. Давно. — Он положил папку на стол и повернулся ко мне. — К тому же приходится иногда посещать благотворительные вечера, а там театральные кружки вроде того, куда зазвали вас Мэдейлин и Иния, часто показывают такие вот незатейливые пьески.

Он щёлкнул пальцами по папке. Я задумчиво потёрла висок.

— И что, неужели они все настолько одинаковые?

— Могут различаться обстоятельства, имена, характеры. — Адриэн усмехнулся. — Но в целом да, они все очень похожи. Есть и вариант, когда юноша-аристократ влюбляется в девушку-простолюдинку, но такие пьесы не столь популярны, ведь их ходят смотреть дамы-аристократки, и первый вариант кажется им романтичнее.

Ну прямо как сериалы про простушек в столице, которые снимают в нашем мире. Я улыбнулась.

— По-моему, вы зря придираетесь, и это забавно. Ну во всяком случае, в первый раз и правда весело такое послушать. У нас тоже есть такие вот книги, пьесы и фильмы… Фильмы — это… по сути те же пьесы, только их снимают на плёнку… а сейчас уже есть и другие способы. Но, признаюсь, я не могу объяснить всё это вам с технической стороны. В общем, их можно смотреть даже у себя дома.

Адриэн слушал очень внимательно и понимающе кивнул.

— Я видел в ваших воспоминаниях какую-то прямоугольную штуку, в которой как раз, наверное, и показывали то, о чём вы рассказываете. Люди там что-то говорили.

Блин, всё-таки до сих пор не могу смириться, что Адриэн гулял по моему сознанию. Я, конечно, смотрю приличные фильмы. А вот если бы решилась включить что-нибудь эротическое? Сейчас бы точно со стыда сгорела. Наверное, лучше не рассказывать Адриэну подробностей о том, какие ещё фильмы снимают в нашем мире. Да и в театрах иногда тоже ставят всякое…

— В нашем мире нет магии, но зато развита наука. Учёные изобретают всякие технологии… в общем, всякие полезные и облегчающие жизнь вещи. Смотреть фильмы можно в специальном театре на большом… — я стянула колечко, — экране. — Снова надела колечко. — А ещё дома на таких… скажем так, артефактах, если по-вашему. Они называются… — я снова сдвинула кольцо, —компьютер, ноутбук, смартфон или планшет.

Вернула колечко на место и притворилась, будто пытаюсь удобнее пристроить руку на подлокотнике.

— Сколько интересных слов, — улыбнулся муж. — Меня очень забавляет этот ваш звук «ш-ш».

«Ш-ш» в его исполнении и правда звучит забавно.

— В вашем языке даже похожего звука нет?

Он покачал головой.

— В воспоминаниях я слышал, как вас называли Полюш-шка. Мне понравилось ваше уменьшительное имя.

Я повертела на пальце колечко и улыбнулась.

— Вообще, таких уменьшительных вариантов моего имени много. В нашем языке можно сокращать имена как угодно. Меня, например, можно называть Поля, Полечка, Поленька, Полюшка, Полинушка, Полиночка, Полинка, Полька, Полик. — Я прыснула, прижав ладони к щекам. — Поля — это нейтрально, Полька или Полинка — фамильярно, Полечка, Поленька, Полюшка, Полинушка — для самых близких. Полиночка — для тех, кто просто хочет обратиться более или менее ласково, но не как к близкому человеку. Думаю, как-то так.

Знаю, что некоторые ещё зовут Полин Линами, но, пожалуй, пока приберегу эту информацию. А Адриэн, будто что-то почувствовав, бросил мимолётный взгляд на отвёрнутую рамку. Но сразу же повернулся ко мне и весело подмигнул.

— Я запомню, Поленька. — Он стянул со стола карандаш и повертел его в руках. Вот любит он карандаши тискать. А у меня, между прочим, уши краснеют, потому что он назвал меня Поленькой. Для самых близких, значит?

— Кстати, почему в вашем полном имени нет звука «о», а в уменьшительных есть? — Адриэн отвлёк меня от волнующих мыслей.

— Это особенность языка, — ответила я, сцепив руки на коленях. — Если на «о» не падает ударение, его читают, как «а». А вот в языке, который я преподаю, моё имя звучит как Полин, и, как видите, «о» там произносится как «о». Ваше имя в этом языке кстати тоже есть и звучит так же. Может, наши миры связаны сильнее, чем кажется?

— Кто знает. — Адриэн пожал плечами и задумчиво посмотрел на свои руки. — Кажется, не только вам придётся учить наш язык, но и мне ваш.

— Ну, если только вы решите погостить в моём мире. Конечно, при условии, что туда можно будет попасть. — Я вздохнула и слегка откинулась на спинку кресла. — Я была бы рада показать вам свои родные места.

— Я немного уже посмотрел вашими глазами, но не скрою, что было бы и правда интересно увидеть всё самому.

— Тогда я вас заранее приглашаю в гости.

Блин, как же всё-таки странно… Не то чтобы мне нравилась роль Элианны, но к ней я уже как-то даже привыкла. А теперь, вернувшись к себе самой, я будто не на своём месте.

— Благодарю. — Адриэн серьёзно кивнул. Вот поклона ещё не хватает для большей официальности.

— Тогда договорились.

Я вздохнула. Засмотрелась на изящные пальцы мужа. Конечно, вряд ли он и в самом деле хочет гостить в моём мире. Просто из вежливости принял приглашение. Но даже если и правда погостит, всё равно потом уйдёт. И мы никогда больше не увидимся. Почему под рёбра будто нож воткнули? Мне бы радоваться, что есть шанс вернуться домой, а я вместо этого грущу. А ведь всё на самом деле хорошо. Даже слишком.

Глава 3

Глава 3

Адриэн

Как только дверь за Полиной закрылась, я с облегчением выдохнул. В общем-то, удачно всё вышло. Наконец-то удалось подловить девчонку, а то мне уже порядком надоело делать вид, будто считаю её Элианной. Я, конечно, не думал, что она так легко подставится, но вышло вполне удачно. А ведь я пришёл лишь за тем, чтобы попросить сделать отвар покрепче. И заслушался. Выражение лица у бедняги было, конечно, забавное. Шпионкой ей точно не стать.

И всё-таки как же приятно общаться с ней настоящей. Она неуловимо изменилась и будто вдруг стала другим человеком. И такой она мне нравится ничуть не меньше. Видно, что ей тоже надоело притворяться. Но вот что странно: она вроде как собиралась быть мне женой по-настоящему, чтобы я её пожалел и не отдал под следствие, когда правда о её личности вскроется. Тогда каких демонов она опять заговорила о супружеском долге? Кажется, мои отговорки её обидели, но тут уж я ничего поделать не могу.

Хотя она снова ходит по краю и проверяет мою решимость. И чем дальше, тем меньше я уверен в своей выдержке. Пока она так настойчиво предлагала близость, я с трудом сдерживался, чтобы не привлечь её к себе, прижаться губами к шее, снять с неё платье и продолжить прямо здесь, на диване… Я с трудом вынырнул из подростковых фантазий и попытался распределить по телу излишки силы. Неприятные волны, бьющие в пальцы, виски и сжимающие обручем голову отрезвили, хоть и не до конца. Пора выгонять девчонку из мыслей и браться за дела.

Я открыл дневник Юнисы Мариенс. Днём успел прочитать лишь несколько записей, и в них ничего компрометирующего её папашу не нашлось. Юниса описывала свои дни: довольно однообразные, как и у всех девушек, живущих вдали от городов. Она усердно помогала управляющему и экономке в делах имения, чтобы угодить отцу. Я листал страницы, исписанные аккуратным девичьим почерком недавней выпускницы пансиона. Судя по нему, можно сделать вывод, что девочка была прилежной ученицей, послушной дочерью и любящей сестрой.

«К приезду Готри сама напекла гору его любимого печенья с корицей. Надеюсь, получилось вкусно».

«Братишка приболел, но упорно храбрится, изображает из себя взрослого мужчину. Ношу ему тёплый суп и заставляю заматывать горло шарфом. В пансионе совершенно не берегут мальчишек. Хотя в наших дортуарах тоже всегда было холодно».

«Готри позвал кататься на лошадях. Добрались до нашей тайной полянки и устроили пикник».

Я внимательно читал каждую запись. В общем-то, вполне обычные заботы и переживания. Странно, конечно, что у такой юной девицы не было подруг. Даже с бывшими пансионерками она, очевидно, не сохранила никакой связи. Общалась только с той самой тёткой по отцовской линии. Скорее всего, связи намеренно ограничивал папаша, но в дневнике Юниса об этом не писала. Никаких поездок в столицу на приёмы или благотворительные вечера. Вообще ничего, хотя папаше бы уже пора подыскивать ей жениха. Гости к ним приезжали нечасто. Я нашёл только одно упоминание.

«12 октября. Должны приехать соседи, Раттены. Вроде бы я знала их, когда была совсем маленькой. Помню их помню очень смутно: они, кажется, приезжали на приём, который устроила мама. А я весь день пряталась за её юбки. Потом они долгое время жили в другом конце Империи, и вот теперь вернулись. Отец счёл нужным соблюсти приличия и позвать их». На следующий день Юниса написала лишь: «Соседи — очень приятные люди. У них две дочери помладше меня и сын мой ровесник. Надо сказать, довольно противный юноша. Отцу он тоже явно не понравился. Теперь нам нужно нанести им ответный визит, и меня это заранее немного пугает». Про то, был ли отдан визит, записи я не нашёл.

В глазах появилась неприятная резь. Кажется, пора отдохнуть, но я упрямо перелистнул очередную страницу. Юниса делала записи не каждый день. Хотя, вероятнее всего, это не единственные её дневники и, возможно, другие она просто выбросила. До конца первой тетради осталось совсем немного. Лучше бы и вторую дочитать сегодня, но, видимо, всё-таки придётся отложить.

Странное дело, но Юниса ни разу не писала о влюблённости. Конечно, в имении отца влюбляться особо не в кого, но в таких случаях годится и симпатичный молодой слуга. Вряд ли девочка её возраста обошла бы эту тему в дневнике, которому доверяла все нехитрые тайны: о том, как взяла на себя вину служанки, разбившей любимую пепельницу господина, или как спасла привязанного в лесу пса, привела в поместье и прятала в старом сарае, чтобы отец не ругался. Всё в таком духе. Со своей служанкой она явно была дружна. И очень вероятно, что та о чём-то догадывалась, поэтому и пропала.

Я потёр глаза, сосредоточился на тексте и тут же поморщился. Кажется, вот оно.

«23 декабря. Сегодня утром снова чувствовала себя странно. Будто вчера весь день провела на лошади, в мужском седле. И опять снился этот сон, будто отец несёт меня в спальню. Только не мою, а свою. Однако проснулась я у себя. И чего только не приснится! Надо читать меньше романов на ночь».

В душе будто заворочался камень. Тьма начала заволакивать сознание. Допросить бы этого отца, да хорошенько так, не церемонясь. Хотя соприкасаться с его больным сознанием не хочется, но я бы потерпел. Чтобы навсегда упечь его в самое тёмное подземелье Иэльской крепости.

Конечно, без тела и его осмотра судебным целителем ничего не доказать. Запись в дневнике любой адвокат высмеет и назовёт лишь выдумками экзальтированной барышни. И в общем-то будет даже прав: нельзя выдвинуть столь серьёзные и порочащие репутацию обвинения без веских доказательств. А без тела и запрос на чтение сознания получить сложнее. Но кто знает, вдруг зацепки всё-таки найдутся.

Поэтому придётся читать дальше.

Последняя запись в тетради была сделала накануне последнего дня года. «Вовсю готовлюсь ко дню зарождения года. Готри уже дома. Отец уехал по делам и вернётся только завтра, а потом снова уедет. Я совершенно счастлива!»

Глава 4

Глава 4

Адриэн

«Нет, нет, нет, не хочу в это верить! Это был сон, просто очередной странный сон. В конце концов, снилось же мне подобное и до этого… И пусть всё происходило будто наяву, но мне часто снятся яркие сны. Отец не мог делать со мной того, что мне приснилось. Раньше в снах он так не делал. Я даже писать об этом не хочу. Наверное, я больна, раз мне снится такое. Совершенно немыслимое! И пусть Кайриса сказала, что такое бывает, не хочу в это верить. Не хочу! Разве может отец делать такое с дочерью? Кайриса просто наслушалась мерзких сплетен».

Я оторвал взгляд от тетради и в который раз посмотрел на часы. Где там носит стажёра Эксерса? Рониэль обещал отправить с ним мазь для Полины, но мы с ним связывались часа полтора назад. За это время можно было дойти пешком туда и обратно. Мне, конечно, есть чем заняться, но мальчишке не помешало бы быть порасторопнее.

До дневника Юнисы я наконец добрался только ближе к обеду. Эта запись — последняя. Даты нет: видимо, юная госпожа Мариенс спешила скорее поделиться переживаниями. Страницы явно щедро политы слезами, даже чернила кое-где расплываются.

«Ах, а если Готри узнает о моих снах? Ещё решит, что я совсем испорченная. Хотя он ведь недолюбливает отца. Но всё равно. Может, мне стоит посетить тёмного целителя? Да и обычного, наверное, тоже нужно: я странно себя чувствую. Будто сны как-то проявляются в жизни. Меня даже тошнило сегодня. Кайриса, дурочка, такое сказала… Наверное, и ей нужно к тёмному целителю, раз она такое предполагает».

Я закрыл дневник Юнисы. Как же хочется запустить им в стену. Конечно, девчонка понимала, что это не сон. Не могла не понимать, пусть даже и была под заклятием или зельями. Но ведь видела же, чувствовала. Может, даже попыталась что-то сказать папаше. А может, он узнал о её положении и решил её судьбу, не желая пятнать имя семьи. Или вызывать подозрения. Служанка, с которой Юниса явно поделилась страхами и сомнениями, тоже не должна была оставаться в живых.

Отшвырнув тетрадь так, что она проехала по гладкой столешнице, я сжал руками виски. Произошедшее примерно понятно, вот только как прижать Мариенса? Конечно, дневник может служить косвенной уликой, но он же отговорится. Свидетелей нет, подозрениям Готри не поверят. Слуги? Их уже допрашивали, все как один твердят, что ничего не знают. Может, Мариенс просто отлично скрывался, а может, слуги тоже подвергались заклятиям. Да и слова слуг — не слишком надёжное свидетельство.

Конечно, можно попытаться получить разрешение на чтение сознания хотя бы слуг из дома. Но без веских доказательств Мариенс вполне может не дать согласия. Попытаться выбить разрешение читать его самого — вообще бесполезная затея. Хотя я, конечно, напишу запрос.

В кармане зазвенел личный переговорник. Эксерс тоже заволновался? Ну да, на часах уже половина первого.

— Слушаю, — ответил я, прямо через рубашку прижав руку к кристаллу.

— Оболтус до тебя добрался? — Голос Рониэля прозвучал устало.

— Пока нет, но я передал дежурному, чтобы пропустил его, когда придёт.

— Ох, что-то я уже сомневаюсь, что он вообще придёт, — проворчал Эксерс. — Полчаса тут дурачком прикидывался, мол, он знать не знает, где в Леренсе Дом правосудия.

— Почему же прикидывался? Вполне допускаю, что он…

— …и в самом деле просто дурачок, — загоготал Эксерс. Я тоже невольно хмыкнул, осторожно достал из кармана переговорник и положил перед собой.

— Не могу судить о его умственных способностях, но вполне допускаю, что он может не знать, где находится Дом правосудия. Вряд ли он хоть раз бывал у нас… в гостях.

— Ох, ему бы не помешало. Может, пропало бы желание издеваться над честными людьми. — Тон Эксерса сделался обиженным. — Не поверишь, я уже хотел его заклятием подчинения приложить. Сдерживаюсь изо всех сил. Как удачно совпало, что тебе нужна мазь! Я хоть отдохну от него часик-другой. А может, и больше, если он так долго будет добираться туда и обратно. Вот же бестолковый!

— Ты вроде что-то про неделю говорил, — напомнил я, откинув голову на спинку кресла. — Не так уж это и много.

— Боюсь, что и недели не выдержу. Кстати, я надеюсь, что этот идиот не потеряет по дороге мазь. Я там приложил указания, но на всякий случай скажу сам: втирать три раза в день, только наносить тонким слоем. Для начала попробуйте смазать кожу, скажем, на тыльной стороне ладони. Ну мало ли.

— Запомнил. — Я кивнул, хоть Эксерс меня и не видит.

— Ну и браслет желательно не носить хотя бы часть дня.

— Это и так ясно.

Эксерс фыркнул.

— Ну мало ли что тебе в голову взбредёт. Решишь ещё, что твоей Полине никак нельзя ходить без браслета и снова будешь мучить бедную девочку.

— Эксерс, ты договоришься, — проворчал я.

— Ой, уже страшно, — расхохотался он. — По переговорнику заклятие пока накладывать никто не научился.

— Мы увидимся в воскресенье, — ласково напомнил я.

— Как же я мог забыть! — Эксерс очень громко стукнул себя по лбу, чтобы я услышал. — Мне конец…

Послышались какие-то шорохи, и он бросил в сторону:

— Да-да, одну секунду. Пришёл новый больной, — зачем-то пояснил мне.

— Желаю, чтобы всё прошло гладко.

— Спасибо, дружище. Если мазь не поможет, жду вас на приём. Кланяйся супруге от моего имени.

— Благодарю. До скорого.

Разговор прервался. Я наблюдал за тем, как медленно гаснет свечение в переговорнике. Вечером, пока Полина будет в театральном кружке, надо заехать в лавку мастера Риза и купить ей свой переговорник. Пусть для начала хотя бы со мной связываться научится. Мало ли что. Я убрал кристалл в карман и задумался.

Может, попробовать получить разрешение хотя бы на допрос слуг Мариенса с применением ментальной магии? Ведь не может быть, чтобы они никогда и ничего не слышали, а стереть каждому память — слишком сложная и затратная в плане силы задача. Вряд ли Мариенс мог бы за всеми уследить или держать под заклятиями всех слуг в доме.

Глава 5

Глава 5

Полина

Я отложила ручку, закрыла дневник и подпёрла голову рукой. Уже без четверти час, скоро на обед приедет Адриэн. Надо всё-таки перестраивать распорядок дня и вставать вместе с мужем. Ну или хотя бы после его ухода. При мысли о нём губы будто сами собой растянулись в улыбке. Как он вчера забавно повёлся на мою уловку с мнимыми слезами! Хотя он, конечно, тоже хорош. Припомнил мне, видите ли, все неудачи. Пусть и не со зла, но… Ничего-ничего, я теперь знаю, как вывести его из равновесия.

Хотя, положа руку на сердце, я на него даже не обиделась. Наверное, стала спокойнее относиться к проявлениям его «скверного характера». Ведь дело не в словах, а в поступках. Что толку от всех милых признаний Антона, если он так некрасиво со мной поступил? А Адриэн как раз проявляет себя в поступках.

Попади я замуж за менее порядочного мужика, он не просто воспользовался бы беззащитной и бесправной иномирянкой, а ещё и шантажировал бы меня и уж точно не стал бы заморачиваться проблемами морали. Так что это не Адриэну надо меня на руках носить, а наоборот.

Я усмехнулась. Умеет он выбить у меня почву из-под ног, в этом таланте ему точно не откажешь. Щёки залила краска, стоило вспомнить, как он тащил меня в дом. Как-то быстро я ему всё простила. Вот вроде бы мне надо злиться на мужа за то, что так бесцеремонно «гулял» по моему сознанию. Но с другой стороны… Что уж такого он мог там увидеть? Самое сокровенное — мои мысли после близости с ним же. Ну, ещё с Антоном. Но я ведь и не думала ни о чём ужасном.

Да и если вспомнить и всё сопоставить… После того, как Адриэн понял, кто я, явно стал относиться ко мне иначе. Перестал разговаривать свысока, если и подкалывал, то как-то по-доброму, объяснял какие-то вещи, не задаваясь вопросами. А меня это даже не настораживало! И именно мне он рассказал про то, как погибли его родные. И хотя это всё само по себе ужасно, но при мысли, что он доверился мне, в груди расползается тепло.

Я вздохнула и убрала дневник в верхний ящик. И голову мою после посиделок у Инии Адриэн лечил, и артефакты заказал явно для меня. Может, потому что я иномирянка? Надо бы, конечно, уточнить. И вообще, оберегает и защищает. Даже вон в бордель пообещал не ходить. Тоже мне, а не Элианне! Я широко улыбнулась, подтянула к себе музыкальную шкатулку и открыла её. Сегодня уже раз десятый это делаю. По комнате поплыла незатейливая грустная мелодия. Забавная вещица. Никакого механизма тут не видно: наверняка на магии работает. Мелодия кончилась, и в комнате снова повисла тишина.

Кажется, я только теперь осознала, какой груз всё это время лежал на плечах. Всегда пытаться играть роль, бояться сказать что-то лишнее, пытаться понравиться Адриэну, чтобы потом проще было признаться. И, как ни странно, мне теперь даже интересно пожить в этом мире, узнать о нём побольше, поиграть в аристократку. Главное, что я тут не навсегда заперта, и есть шанс вернуться. Ну а если не выйдет… Однако об этом пока думать не стану.

Открылась входная дверь. Нэйлия куда-то выходила минут десять назад. Может, ей что-то понадобилось во флигеле или в саду? Заклятие уже спало: когда я час назад столкнулась с ней, выходя в сад, у неё был вполне осмысленный и нормальный взгляд. И смотрит она на меня опять цепко и без особой приязни. Может, попросить Адриэна всегда держать Нэйлию под заклятием? Я хихикнула. В конце концов, госпожа тут я. Она меня недолюбливает, я тоже могу вредничать. Я поморщилась. Нет, нельзя позволять себе слишком уж зазнаваться. Мне просто повезло, но я ничем не заслужила такую честь. Для Адриэна я вообще-то простолюдинка, хоть он и отпирается.

По коридору прошелестели тихие шаги, и служанка постучала в дверь. Ну, вспомнишь Нэйлию, вот и она! Я отодвинула шкатулку, придвинула к себе книгу, которую читает мне Адриэн, и твёрдым голосом ответила:

— Войдите.

Нэйлия приоткрыла дверь, протиснулась внутрь и поклонилась. В руке у неё большой белый конверт.

— Вот, госпожа Элианна, пришло письмо от господ ваших родителей. Только что проезжал почтальон, я забрала. — Она подошла к столу и протянула мне конверт.

— Благодарю, Нэйлия, положите сюда. — Я холодно посмотрела на служанку, заложив книгу пальцем.

— Как вам угодно, госпожа Элианна. Может, будут какие-то приказания? Я уже начала накрывать на стол.

— Вот и отлично, продолжайте своё занятие.

— Конечно, госпожа Элианна.

Она, пятясь, вышла из комнаты, а я взяла в руки конверт. Интересно, почему он такой пухлый? Может, там свадебные фотографии? Письмо прочитать я не смогу, но конверт-то вскрыть никто не запрещает. Я нашла клапан и осторожно принялась его отклеивать. Извлекла содержимое: два письма и ещё один конверт, хорошо хоть не запечатанный. Письма исписаны ровным, мелким почерком. Я отложила их и открыла второй конверт. Точно, фотки!

Одну я уже видела в «Вестнике» и вроде бы на ней мы очень даже неплохо получились, несмотря на бессонную ночь. Но вдруг в газету попала лучшая фотография, а остальные ужасны? Я не без опаски взглянула на верхнюю фотографию. Всё те же всё там же. Семья, гости и мы с Адриэном в центре. Нет, все снимки отличные. Фотограф и правда талантливый.

«Какая ж вы пара красивая!» — прозвучал в голове восхищённый шепоток Иси.

Я улыбнулась и принялась дальше разглядывать фотографии. Кроме постановочных тут есть и снимки во время торжества. Вот мы сидим за столом. К счастью, в тот момент я не клевала носом и не жевала, а смотрела куда-то вдаль. Адриэн слушал, что ему говорит Бруно. На следующей фотке мы с бокалами слушаем тост. Вот мы танцуем: у меня очень сосредоточенный вид, а муж выглядит невозмутимым и смотрит на меня вполне по-человечески. Не то чтобы влюблённо — да и вряд ли кто-то станет придираться на сей счёт, — но и не холодно. Вот мы принимаем поздравления. И наконец меня ведут к машине Бруно.

Я ещё раз пересмотрела фотографии и убрала их в конверт. Вряд ли какой-то из этих снимков удостоится рамочки в кабинете мужа, ну да я и не претендую. И всё-таки сердце защемило. Может, вообще не показывать Адриэну фотографии? Мало ли, как на него это всё подействует. И если раньше я бы немного ревновала, то сейчас скорее разделяю его боль.