Вторая жена капитана Корсарова

Глава 1

– Капитан Корсаров, к вам Алёхина пожаловала!

Резко разворачиваюсь, смотрю на женщину в ярком алом платье. Она стоит ко мне спиной, глядит на бескрайние синие воды залива.

– Как же я давно не видела Финский залив! – шепчет она с придыханием.

Ее голос заставляет меня вздрогнуть.

С недоумением смотрю на светлый затылок, небрежный пучок длинных прядей волос. Одна из которых упала на стройную спину женщины.

– Кто вас пустил в рубку? –спрашиваю жестко.

– Матрос, – отвечает она, поворачиваясь ко мне лицом.

– Ты? Как ты здесь оказалась? Алёна!!! – ошеломленно тру переносицу.

Алёна – моё прошлое. Видение.

– Ты?! Корсаров! Но ты же офицер! Должен служить на военном судне! – огромные голубые глаза моей первой любви, расширяются, глядя на мой гражданский китель капитана лайнера «Некрасов».

– Алёна, что ты здесь делаешь?! – подхожу и беру ее за руку.

– Я замена. Ваш новый судовой врач. Алёхина.

Она – врач общей практики хирург. Оказавшаяся в отчаянном положении. Ни дома, ни друзей, ни семьи. Всё потеряно. Ей 37. Теперь она судовой врач.

Он – офицер в отставке. Капитан гражданского лайнера. Отец – одиночка. Ему 37.

Они бывшие. Между ними километры лжи, зависти, интриг. А еще общий сын, о котором он не знает.

Смогут ли они начать с нуля и вылечить друг друга. Или обиды и соперники сломают их.

***

Алёна

– Ау! Алёна, не девочка уже! Чего расселась? Дирижабль наела, теперь мечтаешь о принце?! – рявкает муж.

Дыхание перехватывает от шока.

Что это было?

Не хватает моральных сил поднять глаза и посмотреть на полтора десятка гостей, которые замерли в ожидании развязки.

Сегодня большой праздник. Юбилей.

Виктору Алёхину – сорок пять.

Отмечаем дома, потому что благоверный поставил такое условие.

К тому же, как я поняла, Витя намерен праздновать основательно – несколько дней. Он пропустил предыдущий юбилей – сорокалетие.

Боялся примет. Бедненький.

Всё прибеднялся, что у него дела идут плохо, дескать онлайн торговля погубила офлайн торговлю. Клиенты ушли в сеть. А его торговые центры – на краю банкротства.

На самом деле, он тупо сэкономил деньги, раскрутил моих подруг на конвертики, и купил себе дорогой автомобиль.

А его торговые центры по–прежнему процветают!

– Алёна! – меня окликает Маша Воронцова, моя подруга, коллега, начальница и по совместительству фея.

Глаза Марии светло–карие сейчас темные от злости на Витю. И на меня заодно.

Машка предупреждала целый месяц, чтобы я не брала на себя такую нагрузку.

Конечно, мы обхитрили Витю, поставившего запрет на еду из ресторана. Заказали кейтеринг. Закуски, салаты, десерты – всё привезённое.

Но обслуживать торжество приходится мне одной.

Витя захотел показать всем, что его жена не только хороший хирург общей практики, к которой «за бесплатно» ходят все его дружки и их многочисленные семьи. Но и идеальная жена.

Сестра и мать Вити наотрез отказались помогать.

Восседают за праздничным столом как царицы.

Только я ношусь туда–сюда как угорелая белка в колесе, у которой вот–вот облезлый белый хвост отпадет.

Реально уже ломит хвост и лапы отваливаются.

– Мария Васильевна?.. – специально обращаюсь к подруге по отчеству. Дистанцируюсь.

Мне безумно больно. И я не желаю, чтобы Машка почувствовала это, и заступилась за меня прямо здесь и сейчас, устроив ссору с моим благоверным. Немножко сегодня спятившим от излишнего внимания мужем.

– Пожалуйста, дождись, когда вернутся дети. Они помогут тебе принести блюда на стол, – отвечает Мария командным тоном, давая понять Витюше, что это ее решение. Не мое.

Дети – это восемнадцатилетние отпрыски моих подруг. В том числе, мой сын Мирон.

За столом из «детей» остались лишь моя четырнадцатилетняя дочь Майя и восемнадцатилетняя дочь Веры, физиолога, коллеги и подруги – Алла.

Аллочка, - как ее ласково зовет Витя.

Красивая блондинка. Ухоженная. Уже прооперированная!

Губы уточкой. Глазки лисьи (от природы).

Тонкая талия, точеная фигурка и большая грудь (сдается мне, что уже сделанная).

Майка глядит с придыханием на кукольную внешность девицы.

И я уже предвкушаю, какой меня ждет разговор с дочерью. Тяжелый.

Она начнет требовать себе в подарок на восемнадцатилетие операции по подтяжке и дорисовке всего–всего, чем по ее мнению обделила природа.

Глава 2

Алёна

– Мам, не бери в голову! – успокаивает меня сын.

–Забыли. Бери вон те пиалки с грибочками. Ставь на поднос, неси. А ты, – командую Егору, – пирог достань из духовки. Только осторожно.

– Тетя Алена? Зачем меня учить? Я ученый. Маме помогаю всегда. Да я сам могу испечь пирог лучше этого! – бахвалится парень, доставая идеальный пирог, привезенный из кейтеринга. Но для приличия поставленный в духовку. Запах–то должен быть настоящий от выпечки. Без этого никак.

– Молодчина! Егорушка. Завидую твоей жене!

– Не–е! Я не собираюсь жениться. Лет до тридцати.

– Почему это? –спрашиваю удивленно.

– Я вижу, как плачет мама украдкой. Словно, ее никто не видит. Когда папа в командировках. А потом он приезжает, мама рисует улыбку и улыбается ему старательно. К черту! Не хочу такой фальшивый брак.

Слова пацана бьют меня под дых.

Машка не рассказывала о проблемах с Матвеем Покровским. Ни разу!

Да, и я не спрашивала. Считала, что их брак идеальный.

– Не болтай про это чужим, – говорю жестко.

– А я не чужим! – смотрит на меня такими же невозможными карими с янтарными искорками, как у приемной матери. – Я давно хотел поделиться с кем–нибудь из ее подруг. Может, вы поможете ей? – смотрит с надеждой.

– Какой ты добрый! – осторожно касаюсь руки мальчишки. – Сам нарежешь пирог или мне доверишь?

– Конечно сам! – берет нож, и к моему удивлению нарезает ровные тонкие куски.

– Почему такие тонкие?

– Чтобы всем досталось. Вдруг неожиданные гости приедут. У нас всегда так дома!

– Да, ваш дом всегда открыт для всех. Гнездо Воронцовых гостеприимное и большое. Птенцов много.

– Мы Покровские! – гордо заявляет мальчишка.

– Иди уже! – говорю с нежностью, вручая парню поднос с пирогом.

Тем временем Андрей Орлов стоит, прислонившись к стене, смотрит на меня в упор.

– В чем дело? Чего застыл? – показываю на два огромных кувшина с красным морсом и с апельсиновым фрешем. – Бери. Неси.

– Тетя Алёна, почему вы не ответили ему?

– Кому? – вздрагиваю.

– Дяде Вите? Почему не дали Мирону заступиться за вас? – руки парня сжимаются в кулаки. – Да, я бы сам вмазал вашему мужу разок за вас. Нельзя позволять так общаться с собой. Нафиг он вам?! Когда Тихомиров так общался с мамой, это плохо закончилось…

– Ты еще молодой, чтобы рассуждать, кто мне нужен, – улыбаюсь я. – И, Андрюша, не маши ты кулаками везде, где не попадя. Мама твоя очень нервничает, боится за тебя. Ты ведь уже взрослый, должен понимать, что люди ссорятся, потом мирятся. А ты, когда встреваешь в чужой контакт, остаешься виноватым!

– Неправильно вы рассуждаете, Алёна Игоревна! – в серых глазах пацана мерцают темные искры гнева. – Если мы не станем защищать слабых, то зачем мы тогда?

- Кто мы?

- Настоящие мужики!

– Боги! Весь в отца. Ярослав тоже такой же как ты. Даже приехать не смог. Между праздником и операционной, выбрал сложного срочного пациента.

Парень берет в руки два кувшина и уходит прочь.

Я же стою и смотрю ему вслед, в его широкую спину. Горжусь тем, какие у нас с подругами выросли хорошие мальчишки.

В этот момент слышу, что в гостиной затихли голоса гостей.

Повисла жуткая тишина.

– Господи! Что еще?!

Бросаюсь вперед, но неловко наступаю на ногу, подворачиваю.

– Черт!

Ковыляю дальше, прикусывая нижнюю губу.

Влетаю в гостиную, застаю странную картину.

Гости ошарашено смотрят на Аллочку, она крутит на руке дорогой золотой браслет с двумя мощными бриллиантами. Лепечет:

– Дядя Витя. Это какое–то чудо! Спасибо огромное!

Не поняла???

Причем здесь мой муж.

– Мама! – Майка резко вскакивает, опрокидывая бокал с гранатовым соком, и на белой скатерти тут же образовывается кровавая лужа. – Папа подарил Алле браслет! А мне нет!

Пу–пу–пу!

Что здесь произошло, пока меня не было?

– Доченька, – лепечет раскрасневшаяся от стыда Вера –физиолог, – верни подарок дарителю. Это неприлично!

Подруга пытается снять с дочери браслет, но та резко отталкивает ее руку.

Рука Веры отлетает и ударяет по кувшину с апельсиновым фрешем.

Через мгновение половина стола залита фрешем, также, как наряды гостей.

Я растерянно пробегаю взглядом от браслета Аллочки к искаженному в гримасе лицу дочери, готовой расплакаться и сбежать.

– Милая, – сжимаю ее руку. – Сейчас папа все нам объяснит.

Конечно, в последнее время Витя стал странным.