Второй этаж зимы

Второй этаж зимы

Этой ночью Карни долго не мог заснуть от радостного предвкушения. Его воображение заполняли матрасы, разложенные вокруг камина и потрескивание дров. Потолок гостиной, освещённый всполохами огня по ночам. Утреннее какао в пижамах.

Когда мальчик открыл глаза, Милли ещё посапывала в соседней кровати. Солнце сияло уже довольно высоко в ясном светло-голубом небе. Карни немедленно вскочил и побежал к окну.

Снег, снег, снег, много снега. Он видел и птиц на опушке леса, и мост через Змейку. Но главным был первый ночной снегопад в этом году. Сверкающее белое одеяло уже накрыло ступеньки крыльца и облизывало входную дверь.

Карни запрыгал, размахивая руками.

— Мама! Зима! Зима! Мы переезжаем! Да? Переезжаем? Да? — кричал он, вприпрыжку поднимаясь по лестнице.

Лили, как обычно, проводила утро в гостиной на втором этаже с книгой в руках. Рядом с ней стояла дымящаяся кружка чая. Карни бросился в объятия к маме.

— Переезжаем, да? Сегодня?

Мама, не выпуская книгу из рук, обняла его и похлопала по спине:

— Наверное… Не знаю. Может, завтра. Посмотрим, что скажет папа. Стой, погоди! — Карни уже мчался в родительскую спальню. — Папа ещё спит, не буди его пока.

— А когда он проснётся? Скоро? Через пять минут уже проснётся? — мальчик продолжал немного подпрыгивать, что-то неосознанно насвистывая по привычке.

— Никаких пять минут! Ещё полчаса, не меньше. И не свисти, прошу тебя. А то разбудишь раньше времени.

— Мама! Папа! Снег! — донёсся снизу голосок Милли. — Мы переезжаем!

Мама тяжело вздохнула.

***

Гринт открыл входную дверь и выразительно посмотрел на сына. Снежинки ворвались внутрь и закружились в прихожей небольшим вихрем.

— Видишь? Дверь открывается.

Карни закусил губу и опустил голову.

— Ну-ну, — Гринт обнял сына. Тот продолжал стоять молча, глядя в пол со слезами на глазах. — Зима и так ранняя в этом году, не надо её ещё больше торопить. Я уверен, что завтра мне этот трюк уже не удастся. — Карни продолжал стоять с опущенной головой. — Ну хочешь, мы уже начнём готовиться? — Заинтересованный взгляд исподлобья. — Уберём большой стол из гостиной, вы с Милли расставите свечки, как вам нравится, — Несколько неуверенных кивков. — Но спим сегодня ещё в спальнях!

***

Наполнять кормушки Гринту и Лили сегодня пришлось самим. Нет, конечно, дети тоже ходили, но им было не до птиц, они занимались более важными делами: всю дорогу они перекидывались снежками и со смехом бегали вокруг, неуклюже переваливаясь на снегоступах. Гринт предлагал воспользоваться последней в году возможностью пойти в обычных ботинках, но Карни и Милли настояли на своём. И, это действительно имело смысл, иначе бы дети утопали в снегу почти по колено.

Придя на опушку, дети стали немедленно катать большой ком, чтобы слепить снегокрыла.

— Эй, дети, смотрите! — позвал папа. — Карни! Милли!

На ладони у него сидела птичка и клевала горсть зерна. Дети подбежали к папе с восхищёнными возгласами.

— Это птенец стергера, ещё совсем молодой. Видите, какая короткая шея?

Дети кивнули. Милли хихикнула:

— Смотрите, как он смешно выгибает шею, когда глотает зёрнышки!

— Фюить, фюить! — сказал птенец.

Лили тоже подошла, полюбовалась на стергерёнка и обняла детей. Затем похлопала их по спинам:

— Давайте собираться домой, пора обедать!

***

На следующий день они переезжали. Прогноз Гринта оправдался, снег поднялся выше коленей взрослых. Входная дверь ещё позволяла себя приоткрыть самую малость, но не более того. Вся семья — родители со вздохом, а дети с радостными воплями — поднимали на второй этаж всё необходимое. Подушки, пижамы, книги и игрушки, посуда из кухни разбрелись по гостиной и нашли себе временные места. Папа закупорил люк на первый этаж. Потом он достал верёвочную лестницу и прикрепил её ко входной двери на втором этаже — теперь это был единственный путь наружу. Переезд состоялся.

Вечером Карни вынул из своей коробки настольную игру и, насвистывая, разложил её около камина.

— Не слишком ли близко к огню? — Гринт нахмурился. — Там искры летят…

— Да ничего страшного, — Лили поставила около детей чашки с какао. — Я не думаю, что картонка правда загорится. Да и мы тут рядом.

— Тем более, у вас есть какао на случай непредвиденного возгорания, — пробурчал папа.

— Мааам, будешь с нами играть?

— Да, с удовольствием, — мама тоже уселась с детьми. — Только не свисти, пожалуйста, ты же знаешь, мне не нравятся резкие звуки.

Этим же вечером Карни и Милли залезли в пижамки и забрались под одеяла. Мама нежно поцеловала обоих перед сном. Рядом с их матрасами стояли стопки с книжками и коробки с игрушками. Свечи уже нигде не горели — ни на маленьком столике, ни на каминной полке, ни на подоконниках. По стенам блуждали тени каминной решётки. Детские одеяла, шкаф с книгами, чайник на столе, красивое мамино лицо — всё освещалось только неровным светом догорающих дров.