Второй Шанс

Глава 1

https://litnet.com/shrt/KUX_

Что натворил Сергей в этой книге "Отторжение"

Глава 1. Дождь

Дождь шёл четвёртые сутки.

Сергей перестал считать часы, он считал только звуки. Стук капель по крыше, гулкое бульканье воды в старой водосточной трубе, шелест мокрых крон, которые обступали дом так плотно, что даже в полдень здесь царил сумрак.

Дом в лесу не был его домом. Это было просто место. Место, куда он сбежал, когда понял, что в мире, оставшемся позади, для него больше нет ни имени, ни места. Человек с паспортом, полным печатей, но юридически мёртвый. Сын человека, который сейчас сидел в тюрьме. Брат женщины, которую когда-то… нет. Он запретил себе даже мысленно заканчивать эту фразу.

Отец запихнул его в психушку. Четыре месяца уколов, четыре месяца борьбы за то, чтобы не стать «овощем». Он выжил, выкарабкался, но цена была высока. Он потерял право на злость. Он потерял право на надежду. И он точно потерял право на людей.

Сейчас, в полумраке комнаты, он сидел на продавленном диване и смотрел на дождь. В руке дымилась кружка с остывшим уже чаем. Мысли были вязкими, как та грязь, что окружила его дом. Брат и та девушка... Они, кажется, правда полюбили друг друга. Потеряли ребёнка, но нашли что-то друг в друге. Странно. Больно. Но уже не ему об этом думать. Он сам выбрал эту клетку. Он не заслуживал ничего другого.

Громыхнуло так сильно, что, казалось, старые стены дома вздрогнули. Сергей поднял глаза к потолку, провожая раскат, и в этот момент звук дождя перекрыл другой звук.

Стук.

Он замер. Показалось? Здесь, в пяти километрах от ближайшей разбитой дороги, где даже связь ловила с перебоями?

Стук повторился. Настойчивее. Громче.

Сергей поставил кружку на пол. Тело слушалось плохо, словно он до сих пор был под действием тех препаратов. Он медленно поднялся, прошёл через тёмную прихожую и толкнул тяжёлую деревянную дверь.

В лицо ударил холодный, влажный воздух, смешанный с запахом прелой листвы и озона. А на пороге, промокшая до нитки, стояла ОНА.

Блондинка. Светлые волосы облепили лицо и шею, с кончиков носа и подбородка стекала вода. На ней был лёгкий плащ, совершенно бесполезный в таком ливне, и джинсы, потемневшие от влаги. Она зябко обхватила себя руками и, когда дверь открылась, подняла на Сергея глаза.

Огромные, светлые, почти прозрачные глаза на бледном лице. Она попыталась улыбнуться, но губы дрожали от холода.

— П-помогите... Пожалуйста, — голос её срывался. — У меня машина застряла... Там, у поворота. Я не могу дозвониться... Связи нет.

Она снова улыбнулась, и в этой улыбке, такой беспомощной и милой, было что-то, от чего у Сергея внутри всё оборвалось. Слишком красивая. Слишком неожиданная. Слишком... живая для этого мёртвого леса.

Он молчал, вглядываясь в её лицо. Дождь хлестал по крыльцу, заливая ему ноги, но он не чувствовал холода. Он чувствовал только липкий, иррациональный страх. И тихий, давно похороненный голос внутри, который прошептал: «Не впускай. Отошли. Она — беда».

Девушка поёжилась под его тяжёлым взглядом, но не отвела глаз. Она ждала. Она смотрела на него так, словно он был её единственным спасением.

— Помогите... — прошептала она одними губами, и крупная капля дождя скатилась по её щеке, как слеза.

Сергей, не сказав ни слова, сделал шаг назад, шире открывая дверь. Тьма прихожей жадно втянула в себя полоску серого света и мокрую фигурку девушки.

Он не знал, что только что впустил в свой дом. Но лес за окном вздохнул порывом ветра сильнее, словно предупреждая: прошлое не отпускает. Оно просто ждёт подходящего момента, чтобы постучать в дверь.

Дверь за её спиной захлопнулась с тяжёлым, глухим стуком, отрезая их от воющего ветра и ливня. В прихожей стало тихо. Слишком тихо. Только дробный стук капель, падающих с её промокшей одежды на деревянный пол, нарушал тишину, и её частое, прерывистое дыхание.

Сергей стоял напротив неё, не зная, что делать дальше. Слова застряли где-то в горле. Он отвык от людей. Отвык от женских лиц, от запаха духов (который, чудом уцелев, пробивался даже сквозь сырость дождя), от самого факта присутствия другого человека в его пространстве.

Девушка между тем, оказавшись внутри, часто заморгала, прогоняя пелену дождя с ресниц, огляделась по сторонам и... неожиданно звонко, заливисто рассмеялась.

Сергей вздрогнул, отшатнувшись. Этот звук — чистый, высокий, словно колокольчик — врезался в мрачную тишину его убежища, как осколок стекла.

— Ой, простите-простите! — выдохнула она, прикрывая рот ладошкой, но глаза её всё ещё сияли. — Я не над вами! Я просто... Я сейчас в зеркало себя увидела! Вы представляете? Я там, на пороге, наверное, стояла как водяная крыса! Плащ этот дурацкий, вода по лицу течёт, а я ещё улыбаюсь и «помогите» говорю! Кошмар! — Она снова фыркнула, пытаясь сдержать смех, но он рвался наружу, заразительный и какой-то... безумный.

Сергей молчал, просто смотрел на неё. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, словно маска.

Девушка, заметив это, ничуть не смутилась. Она, наоборот, заговорила ещё быстрее, тараторя без остановки, словно боялась, что если замолчит, то он её выгонит обратно под ливень.

— Спасибо вам огромное, что открыли! Честное слово, я уж думала, всё, конец мне. Там такая грязища! Я навигатору доверилась, дура, думала, тут дорога нормальная будет, а там — сплошное месиво! Моя малышка (я про машину) села на брюхо капитально. Я и так, и сяк, а колёса только грязь жрут и буксуют! Телефон — ноль! Ни звонка, ни сигнала! Я уже представила, как буду тут жить вечно, питаться грибами и разговаривать с белками! Вы не поверите, я уже репетировала монолог для первой встречной белки! Что-то вроде: «Здравствуй, пушистая, не найдётся ли у тебя лишнего орешка? А то я тут застряла, видишь ли...»

Она говорила и говорила, жестикулируя мокрыми руками, и смеялась — тем самым звонким, чуточку безумным смехом. В её глазах плясали чертики. Она казалась воплощением всего, чего Сергей боялся больше всего: хаоса, лёгкости, беззаботной жизни, которая разбилась о его реальность четыре года назад.