Второй шанс для Короля волков

Пролог

Я лежал в углу в подземелья, прикованный к стене толстой цепью. Вокруг стояла жуткая вонь: сырость, запах немытых тел и человеческих экскрементов. Запах смерти, боли и страха. Сейчас я - великий король, полководец, имперский палач, который находился рядом с простыми смертными, валялся в грязи и ничем не мог выдать собственной сути. Мне стоит лишь обернуться, и все мои раны заживут, тело наполнится силой, а злость доведёт дело до конца. Но даже меня сдерживают металлические прутья решетки. Я должен дождаться своих людей. Они идут по моим следам, расчищают дорогу мечами, клыками и когтями. Я знаю, что никому из захватчиков не будет пощады. Мои люди и без меня быстро наведут порядок, захватчики захлебнутся в собственной крови. Они смогли войти в город только благодаря предательству. Кто-то открыл ворота города, и этот человек или волк заплатит за это.

Я не мог понять мотивов захватчиков, ведь не могли же эти жалкие людишки надеяться победить волков. Нас достаточно много, и мы в десять раз сильнее обычного человека, мы можем не спать ночью и не есть днем. Загонять свою жертву, неделями идти по следу, перевоплощаясь, и в то же время принять бой, сражаясь на мечах.

Меня смогли обезоружить и взять в плен, лишь вылив на голову расплавленное железо. Оно въелось в ткани и замедляло регенерацию, вызывая жуткую боль. Любой обычный человек уже скончался бы от ран. У меня же была парализована половина тела, обожжены голова, лицо, руки. Я находился в казематах собственной Черной цитадели, оплота Черных волков. Никто из захватчиков не знал моего лица, мои волки молчали, а люди не могли узнать в обгоревшей туше, в которую я превратился, своего властелина.  

Не встретив должного сопротивления, захватчики успокоились и не стали добивать пленных. Наверно, решили использовать нас в дальнейшем на каменоломных работах или в восстановлении внешних стен замка. Всех выживших заперли в камерах подземелья без еды и воды. Оставили умирать под стоны выживших и мучиться от боли и жажды.

Мои люди стекаются к замку со всех сторон. Я слышу их боевой клич, вой волков и бой барабанов. Тренировочный поход обернулся кровавым побоищем, а желание найти женщин - захватом замка. Больше я никогда не совершу ошибки, оставив замок без защиты. Оказалось, что даже лучших моих людей можно уничтожить, забросав замок ядовитым огнем. Захватчики привезли с собой метательные шары, наполненные горючей жидкостью, и готовы были спалить город, полностью не оставив в живых никого. Возможно, это и имело смысл, если их целью был захват всех моих владений. Уничтожение Черной цитадели, оплота волков должно было стать устрашающей акцией, чтобы поставить мой народ на колени перед захватчиками.

Но это иллюзия… волк никогда не преклонит колени перед человеком. Никакая армия не способна заставить волков покориться. Волк признает только силу альфа-самца, главного волка стаи, самого сильного, чья энергия способна поставить на колени без боя. Ни один человек не способен победить волка в прямой схватке, и тем более ментально вынудить пасть волка на колени. Люди просто не способны понять принцип формирования стаи. Они осознают, что у нас тоже есть борьба за власть, но не понимают, когда она заканчивается. Не понимают главный принцип отбора - сильнейший получает все. Альфа имеет право потребовать жизнь или женщину, поставить на колени или возвысить, отдать любого человека рабом в услужение. Альфа - абсолютная власть и сила. Волки слышат своего главу на расстоянии, чувствуют его гнев и мощь. Сейчас каждый член стаи слышит мой зов и готов умереть за меня. Возможно, потом сильные молодые самцы и захотят сразиться за трон, но сейчас волки готовы на все для защиты своего мира, своей стаи, своих женщин и детей.

Мое тело обожжено, залито остывшим металлом, его бьет дрожь, зубы сводит от боли.

Руки так тряслись, что иногда казалось, будто когти прорвут человеческую плоть в желании освободиться, но я уговаривал своего волка подождать. Я дам ему право рвать на центральной площади всех, кто останется в живых после штурма, но сейчас надо терпеть и ждать. Если захватчики поймут, кого взяли в плен, меня ждет казнь на площади. Это не поставит на колени мой народ, но выбор нового короля отсрочит наведение порядка. Я готов был умереть, но не хотел делать это так глупо. А еще я желал мести, крови и боли моих врагов.  Я поставил на колени полмира, завоевывая провинцию за провинцией и наводя порядок на захваченных землях. Я заставил людей уважать закон. Волки выполняли мои приказы на инстинктах, людям пришлось написать законы их кровью. Я карал за убийство и отдавал на потеху своим людям за изнасилование, выжигал огнем дома врагов. Я учил новых подданных своим законам, абсолютному подчинению и порядку.

Женщины не занимали особое место в нашем мире. Они - обслуга, служанки или подстилки, это не имело значения. Если женщина не Илле (на древневолчьем - луна), то она в волчьем мире никто. Я заставлял людей хорошо относиться к своим женщинам, так как видел в этом силу своей страны. Только крепкие семьи имеют много сильных детей, а мне нужна была армия. У волков сыновья рождались редко и не более двух, а люди могли плодиться до бесконечности. Женщины часто умирали в родах, дать им возможность выжить было моим способом усилить страну. В остальном их жизни меня не волновали.

С другой стороны, женщина - единственное слабое место любого волка, но этого простые люди не знают. Мы свято храним свои секреты. Люди не подозревают, как именно мы выбираем себе женщин. Волки любвеобильны и часто создают гаремы, тем более что желающих приласкать волка всегда много. Власть, деньги, побрякушки… волки готовы многое дать своим любовницам, но только одна единственная женщина способна подарить волку сына. И только ради такой женщины волк пойдет на все. Истинный природный механизм выживания - только сильная самка подарит сильному самцу наследника, остальные способны рожать только девочек, не обладающих волчьей силой.

Глава 1.

Каждый мой день наполнен борьбой, борьбой за выживание. После аварии я больше не могу ходить, говорить и даже кричать о своей боли. Я стала немой тенью. Мой инструктор в больнице говорил, что со временем начну вставать и смогу самостоятельно передвигаться по квартире. Заговорить я не смогу никогда. В аварии, не убившей меня, но полностью уничтожившей мою жизнь, мне существенно повредило горловые связки. Вы когда-нибудь думали, каково это – лишиться сразу голоса и возможности ходить, когда ты даже не можешь попросить о помощи. Впрочем, в толпе тебя либо не замечают, либо стараются обойти стороной.

Люди бояться калек, а может, даже ненавидят их. В калеках видят призрак собственной слабости, свой природный страх выживания. Уродство не заразно, но его боятся гораздо больше, чем гриппа или туберкулёза. Наверное, если бы я имела врожденные дефекты развития, я привыкла бы к человеческой жестокости и равнодушию. Я научилась бы жить в социуме, где хозяйка квартиры на первом этаже выступает против установки пандуса, так как ей кажется, что это снизит стоимость ее квартиры. Ей даже не приходит в голову сравнить ужас своего положения и моего. Она может потерять какие-то жалкие несколько тысяч долларов, если вдруг решит продавать свою квартиру, а я не смогу выходить на улицу. Буду полностью заперта в доме. Возможно, буду голодать, ведь никто не спросил меня после выписки из больницы, как и за что я буду жить.

После аварии я долго лежала в коме, а когда очнулась, то оказалась в инвалидном кресле. После того, как выяснилось, что я не в состоянии добраться до дома, и у меня нет родственников, способных меня забрать, мне наконец вызвали скорую и помогли подняться в квартиру.

В доме стоял затхлый запах сгнивших продуктов, из крана капала вода. Меня положили на кровать, поставили рядом сложенное кресло и ушли.

Я помню, как долго ревела, не издавая ни звука. Я не понимала, как так можно? Я же живой человек, они просто бросили меня, едва отошедшую от комы. Не спросили, может мне помочь купить продуктов или приготовить поесть? У меня никого нет, мне не к кому обратиться. Я не знаю, как буду жить и за что. Не представляю у кого просить помощи.

Выплакавшись, я сползла с кровати и попыталась развернуть коляску. Огромная старая больничная коляска, которую мне дали во временное пользование, наверно, вообще не пройдет в коридоре, и я не смогу добраться на ней на кухню. Мне очень хотелось есть. Хотелось сладкого чая с печеньем. Хотелось к маме. Хотелось найти хотя бы одного неравнодушного человека, которому я могла бы рассказать про свое горе, выплакаться. Ведь я даже не могу рассказать, позвонить или попросить.

Коляска была страшно тяжелой и не собиралась открываться. Ослабленные руки не хотели меня держать, а ноги безвольно лежали на старом ковре. Не знаю, сколько времени так провалялась. Я плакала и пыталась развернуть коляску, затем падала от усталости на ковер.

Начинала понимать, что скорее всего умру от голода. Возможно, смогу заказать себе еду из супермаркета сейчас, пользуясь приложением, но что я буду делать в дальнейшем? Как я буду выживать?..

Устав и так и не развернув кресло, я схватилась за телефон, зашла на сайт супермаркета и начала заказывать доставку продуктов на дом. Заказывала только те продукты, которые не надо готовить. Даже чай заказала порошковый, чтобы его можно было развести горячей водой из крана. Я не знала, сколько мне еще придется жить на оставшиеся деньги и поэтому заказывала все самое дешевое и необходимое. Голодать тоже не могла. После комы я была ослаблена настолько, что мне требовалось усиленное питание, чтобы научиться самостоятельно садиться в кресло.

Сердобольная медсестра из больницы сказала, что вызвала мне людей из службы социальной помощи. Они приедут, помогут мне убрать, приготовить поесть, помоют меня. Она все время говорила, что все еще наладится, а я не могла понять, о чем она… что может наладиться в моей жизни? Если я не умру от голода в ближайшие несколько месяцев, пока соцстрах начислит мне финансовую помощь[3] , я умру, пытаясь на нее выжить. Интересно: тот, кто рассчитывал сумму этой подачки, пытался выжить на нее, даже питаясь исключительно хлебом и водой? Кто-нибудь задумывался о том, что, чтобы подтвердить инвалидность, необходимо доехать до больницы и пройти многодневную медкомиссию, сдать бесчисленное количество платных анализов и только потом можно претендовать на материальную помощь? Я не знаю, как выживают другие. Я не смогу.

Курьер несколько раз звонил. Я написала ему смс с адресом, честно указав, что я немая и ответить не смогу. Он входил в квартиру с опаской, но в целом оказался очень приличным человеком. Развернул мне коляску, посадил меня, выложил продукты в холодильник и даже застелил кровать. Наверно, если бы это была женщина, я бы попросила ее помочь мне помыться, но просить об этом мужчину я не решилась.

Он сказал, что хорошо бы сделать мне душ. У него родной брат сантехник и все сделает быстро, качественно и недорого. Я поблагодарила его кивком. Сказать, что у меня нет денег, я не смогла, даже если бы хотела.

После ухода курьера, я сделала себе настоящий чай. Мне повезло - коляска проходила в коридоре. Я смогла поставить чайник и сделать себе горячий чай, бросить в него сахар и наконец-то выдохнуть. Возможно, медсестра была права, и все еще наладится. Именно сейчас с кружкой горячего сладкого чая и печеньем мне не хотелось думать ни о чем плохом..

Глава 2.

В какой-то момент я забралась на кровать и заснула без сновидений, окончательно вымотанная переездом из больницы и попыткой смириться со случившимся.

Мне снился странный сон, или я начинала бредить. Наверно, у меня поднялась температура, и я провалилась в свое подсознание.

Мне казалось, я смотрю на себя в странное размытое зеркало. По ту сторону зеркала ярко сверкал удивительный мир. Зеленые холмы и бесконечные леса, бескрайние пустыни и города, больше похожие на обитель гномов.  Голубое небо было необъятным и безоблачным. Вдруг вдалеке на фоне голубого неба сверкнула молния, тучи начали сгущаться, превращаясь в черные смерчи, и из их тьмы показалась черная крепость. Огромная, устрашающая, окруженная рвом, выложенная черным камнем. Ее шпили, казалось, тянулись прямо в небо, а внутренний двор скорее напоминал горнило пушки. Я смотрела на эту крепость под разными углами. Ее крутило смерчем, давая мне рассмотреть все детали. Атмосфера рядом с замком поменялась: небо перестало быть голубым, а природа вокруг больше не напоминала пасторальную картинку.

Эта женщина в зеркале, находясь внутри моего подсознания, пыталась что-то сказать. Она была бледна и так же, как и я, несчастна. Ее губы шевелились, но я не слышала ни звука. И тогда она решила мне показать. Я вдруг увидела ее мир ее глазами. Передо мной пронеслись, как кинофильм, тяжелые дни ее жизни. Ей приходилось выживать и подстраиваться под обстоятельства с самого детства. Она воровала еду и пряталась от пьяницы-отца. Потом в их поселок пришли волки. Красные знамена развевались на пиках знаменосцев. Они крушили все вокруг и устанавливали свои порядки огнем и мечем, внушая людям покорность и законы своего мира. Из полуразрушенной хижины выволокли женщину. Она кричала и сопротивлялась. Затем я увидела огонь костра и, кажется, смогла почувствовать запах паленой плоти. Из зарева этого страшного огня выплыл силуэт наездника. Он был весь закован в броню, на его руках лежал оголенный меч, а голова напоминала волчью. Он был страшен, могуч, как гризли, и в тоже время красив, как бог, бог войны и разрушения. Он смотрел перед собой и, кажется, не видел творившихся бесчинств.

Картинка завертелась, и вот я уже в мрачном подземелье, вокруг слышны стоны и крики, страшные лица изувеченных войной людей, боль и страх. По стенам стекала вода, но прикованные тяжелыми цепями люди не могли до нее дотянуться. Моя рука гладила лицо изнеможденного воина. Я хотела его успокоить, принести ему мир, покой, облегчить его последние часы. Он был страшно изувечен, почти все его тело было полностью обожжено. Мне казалось, я чувствую его боль, страх, ненависть, и я хотела все это забрать, подарить ему миг…один миг забытья и покоя перед смертью.

Картинка снова завертелась, и я увидела, как страшное чудовище рвет всех на своем пути, вгрызается оголенными клыками в шеи и лица безоружных перед его дикой силой людей. Он шел напролом к одной ему ведомой цели, а я летела за ним.

В какой-то момент я почувствовала свободу. Миг и я лечу навстречу ветру свободная, как птица, как сам ветер. Больше не было ни боли, ни страха, только покой и уверенность, что все - это конец. Больше не будет страданий, только вечный покой и тишина загробного мира.

Я поняла ее выбор. Тоже раздумывала о том, что смерть - это легко. Надо только сделать выбор и прекратить все это.

Вдруг я поняла, что очень хочу жить, дышать, бежать и говорить. Хочу опять вдохнуть полной грудью и верить, что у меня все еще впереди, что это не конец. Что у меня есть выбор, я могу начать жить. Перевернуть эту страницу боли и страха и попытаться стать счастливой, несмотря ни на что.

- Ты оказалась сильнее меня. Ты выбрала жизнь, - голос, казалось, звучал у меня в голове.

 - Я выбрала смерть. Скажи, ты хочешь жить? Я могу поменяться с тобой. Ты опять возродишься в моем мире, получишь второй шанс, будешь опять ходить, вернешь способность говорить.

- Да, - казалось, губы прошептали это сами.

Я еще не успела обдумать, а уже сказала.  Вдруг поняла, что меня не интересует цена. Я готова отдать все, что угодно за возможность начать все сначала. Мне казалось, ни одни ужасы войны не сравнятся с безразличием моего мира.

- Мне всегда хотелось покоя. Я готова уйти в загробный мир, а ты нет. Ты боец. Возможно, мой мир будет к тебе более благосклонен, чем ко мне. Я заслужила последнее желание, и я дарю его тебе. Загадай все, что хочешь, и ты получишь это. Только смотри не ошибись, у тебя права на последнее желание не будет. А в этой жизни есть вещи страшнее смерти.

- Я хочу жить, ходить, говорить. Желаю быть счастливой и готова начать новую жизнь в любом мире.

Девочка с моими глазами печально улыбнулась.

 - Я дарю тебе свою жизнь и свою смерть. Запомни, что бы ни случилось, ты не сможешь покинуть ее раньше отмеренного срока. Тебе придется прожить ее до конца. Надеюсь, ты не пожалеешь и найдешь то, что ищешь. Желаю тебе счастья, ведь ты - моя половина, мой клон другого мира. И я люблю тебя, как могу любить лишь саму себя. Дарю тебе второй шанс. Будь счастлива.

Я почувствовала странную глухую боль. Тело раздирало на части, голова раскалывалась, начался тремор рук.

Мои глаза открылись, и я увидела над собой голубое небо. Мне было страшно и больно, но услышала собственный крик и поняла, что счастлива. Я могу кричать, и даже если это сон, то он прекрасен.

Глава 3.

Я лежала в странной жиже посреди рва. Все мое тело белело, но я его чувствовала. Кто не был парализован, никогда не поймет, что это такое - снова почувствовать свои ноги. Я шевелила пальцами, превозмогая боль, и получала несравнимое удовольствие. К сожалению, я поняла, что и в этом мире судьба жестока ко мне. Все мое тело напоминало один большой синяк. Я явно падала, и только чудом тело моего двойника не превратилось в набор костей и мяса отдельно друг от друга.

Я орала и плакала, рассматривая небо, и получала какое-то мазохистское удовольствие от возможности высказать свою боль, выпустить через крик страх.

- Девочка, кто же с тобой такое сделал?

Я не сразу увидела, что надо мной возвышается мужская фигура. Слезы застилали глаза, и я не могла рассмотреть говорившего.

- Давай я помогу тебе.  Люди должны держаться вместе. Проклятые волгосцы совсем одичали. Это ведь они… да?

Я почувствовала, как мужчина тянет меня за плечи, пытаясь заставить сесть, и постаралась помочь ему. Сидя я могла осмотреть себя и пришла в ужас. Мое тело было полностью измождено, черная грязная одежда, которую нельзя даже назвать этим словом. На голове странная повязка, закрывающая спутанные и грязные волосы непонятного цвета. Поломанные пальцы с обломанными грязными ногтями. Наверно, если бы я была обычным человеком, то не смогла бы перенести боль, которую испытывало это тело. Но боль - это всего лишь импульс, и каждый человек переносит ее по-своему. После агонии парализованного и молчаливого тела, не способного ощущать боль, любой импульс и звук воспринимались как благо.

- Всю ночь длилась осада Цитадели. Но к утру волки отбили ее и вывесили свой красный флаг. Захватчики не продержались и одной ночи. Так что ты можешь быть свободна. Не знаю, кем ты была для захватчиков, но теперь ты свободна. В стране волков все свободны.

- Я слышал, наш Альфа потерял человеческий облик, защищая цитадель. Он приказал выжечь на лбу всех пленных волгосцев слово «волк», а потом вырезал их на площади, головы нанизал на колья, а прах их сожженных тел развеял по ветру. Ведьмы говорят, что так их тело никогда не соединится, и душа не сможет уйти в загробный мир.

- Теперь ты точно свободна. Если захочешь - можешь полюбоваться на голову своего хозяина. Вон они все стоят вдоль дороги на Черную цитадель, - он медленно тащил меня куда-то в сторону, так как стало понятно, что я не смогу встать. Мои ноги были сломаны во время падения.  -  Ничего, теперь нас никто не тронет. Весь мир запомнит осаду Цитадели - оплота Черных волков. Никто больше не посмеет противостоять их натиску и покушаться на их земли. Мы можем спать спокойно. Не переживай, я тебя вылечу. Все не так плохо. Теперь все будет хорошо.

Он говорил те же слова, что и медсестра в больнице, но теперь я в них верила. Что такое переломы против паралича, что такое крик боли против немоты? Теперь у меня все будет хорошо. Что бы не случилось, я буду счастлива.

Мужчина, спасший меня, оказался лесником, а его жену все звали ведьмой. Я так поняла, что все знахарки и врачи в этом мире ведьмы. Простые люди не понимают причин болезней и поэтому воспринимают излечение, как колдовство. Они откормили меня, Арлана, так звали жену лесника, вправила мне пальцы и колени, заживила раны своими странными снадобьями.

Я приходила в себя. Вокруг шумел сказочный лес, в душе царил покой и умиротворение. Спустя некоторое время, с удовольствием помогала по дому. Мне доставляло истинное наслаждение печь хлеб и готовить борщ в настоящей печи. В первый раз в жизни под руководством Арланы я сшила себе сарафан. Мода в этом мире была странной: до свадьбы девушки должны были носить все черное, как признак своей чистоты и невинности, чтобы не привлекать лишних взглядов. Зато замужней женщине было позволено носить платье и косынку любой расцветки, она могла даже в принципе не покрывать волосы, делая замысловатую прическу. Также носить любые наряды могли любовницы волков. Они всегда были одеты в яркие платья, а их волосы были уложены в тугие косы, переплетенные между собой, а затем заколоты на голове в виде короны. Любовницы волков сверкали, как драгоценные камни, в толпе людей на ярмарках. Жены же волков носили наглухо застегнутые платья черных или серых оттенков. Обычно их сопровождала охрана, и обычным гражданам запрещалось даже смотреть им открыто в глаза, не то, что подходить. Мужчину, пойманного за разглядыванием жены волка, могла ожидать порка. Волк мог потребовать сатисфакции за оскорбление его жены похотливыми мыслями и в открытом бою избить несчастного зеваку.

Так в ежедневных заботах и попытке освоиться в новом мире прошло несколько месяцев. За это время я почти освоила новые законы и правила жизни в волчьем мире. Простые люди были защищены и в целом уважали волков. Женщины боялись их и боготворили. Волки не вмешивались в быт и не навязывали свою веру. Единственное, что удивляло - это закон о праве первой ночи.

Он появился после осады цитадели. Поговаривали, что Альфа сошел с ума после смерти своей жены и дал своим волкам свободу выбирать любую женщину, пока он не найдет свою, подходящую именно ему. Женщина должна быть чиста до брака, таким образом волк мог выбрать первый, и только если она не подошла ему, ее мог получить в жены обычный человек. Женщины от волков практически никогда не беременели, а если и случалось такое, то рождались только девочки. Мальчики рождались исключительно в браке. Простые люди считали, что только волк может выбрать, от какой женщины он хочет сына, и поэтому только его законная супруга сможет родить ему наследника. К своим детям волки относились лояльно, могли содержать бывшую любовницу и дочь до конца их жизни. Это делало идею родить от волка очень привлекательной для многих незамужних девиц. Зачем выходить замуж и терпеть рядом мужчину, если можно родить волку дочь и всю жизнь жить в свое удовольствие? Такие женщины не подвергались осуждению, никто не посмеет оскорбить кого-то, кто связан с волком. В последствии она могла выйти замуж за любимого мужчину и быть счастлива. Волки воспитывали сыновей, а девочек они содержали, не вмешиваясь в их воспитание.

Глава 4.

Я лежала лицом в грязи и боялась подняться. Надо мной кружил черный конь, он был огромен и так же страшен, как его хозяин. Всадник понукал его и тянул вожжи, но было непонятно, чего же он хочет добиться. Казалось, он не знал, куда хочет ехать. Огромный конь ржал и вставал на дыбы, а всадник принюхивался и, казалось, сходил с ума от какого-то только ему одному известного аромата. Всадник не был закован в латы, на нем был странный черный кожаный костюм. Верхом на черном коне он напоминал всадника апокалипсиса. Перевернувшись на спину и отползя в сторону, я смогла взглянуть на его лицо и закрыла глаза от ужаса. Это был наш властелин, Альфа - король Черных волков.

Я видела его на пиршестве в замке, куда меня послали прислуживать, так как замковой прислуги не хватало, что б обслужить всех заезжих гостей. Тогда он сидел на троне, и его лицо не тревожила ни одна эмоция. Казалось, он скучал, разглядывая разряженных гостей, и не находил ничего веселого в шутках и танцах скоморохов. Тогда мне тоже в какой-то момент показалось странным его поведение. Я обходила гостей с ковшом вина и подошла обновить бокал Вернского палача - его правой руки и, как говорят, верного друга. Вдруг Альфа встрепенулся, повел носом, будто пытался что-то уловить. Он опрокинул трон, пытаясь быстро встать, и пошел на выход из зала, схватив по пути одну из придворных дам. Она не сопротивлялась, все знали - волкам не отказывают. Хотя, возможно, ей и понравилось его внимание. Иногда я думала, что, наверно, это выход стать подстилкой волка и больше не вставать на заре печь хлеб, не полоть сорняки в жару, не убирать до вечерней зари комнаты замка. Но я тут же себя одернула, ведь хотела быть счастлива. Разве это счастье - ублажать нелюбимого мужчину, которому ты не нужна?

Волки выбирают себе женщин раз и на всю жизнь, но никто не знает, почему они выбирают именно этих женщин. Право первой ночи давало волку неограниченную свободу выбора. Волк мог пожелать любую женщину, которая еще не была с волком и оставить ее себе или вышвырнуть вон среди ночи. Иногда очень редко такая женщина утром становилась его женой. Никто не спрашивал невесту о ее желаниях, но волки были крайне обходительны со своими женами, гораздо более добры, чем человеческие мужчины. Не заставляли их рожать много детей, не били и не изменяли. Многие хотели стать женой волка. Но я не хотела. Я желала уехать. Говорят, за океаном, есть удивительный мир, где нет волков и нет войн. Там можно спокойно жить и рожать детей. Надо только туда доехать. Капитаны, как ярмарочные, зазывали и приглашали на свой корабль, манили пуститься в плаванье, но нужны были деньги. И я готова была на все, чтобы их заработать.

Волки подчинялись строгой иерархии: сначала выбирали сильнейшие, потом все остальные. Часто они отказывались от своего права, и тогда волк ниже рангом мог претендовать на право первой ночи с этой женщиной. Многих женщин не выбирал ни один волк.

- Ты, - Альфа ткнул в меня пальцем. - Ты кто - пацан или девка?

Я онемела и не знала, что ответить.

 - Это моя служанка Алиса. Она блаженная, не обращайте на нее внимание. Целыми днями картинки рассматривает вместо того, чтобы работать. Не моется, платья не носит, все мечтает о чем-то.

- Кто твой волк? Кто тот, кто выбрал тебя?

Я знала, о чем он спрашивает - о праве первой ночи.

- Меня никто не выбрал

- Да кому она нужна? С вашим обонянием, сэр, вы не выдержите рядом с ней и нескольких минут, - мой хозяин подобострастно улыбался.

 - Я тебя выбираю, что б сегодня вечером явилась в цитадель.

Ну вот и все. Про хозяина волков ходили страшные легенды. Говорили, он неутомим в постели, вряд ли одна женщина способна его удовлетворить. Груб и несдержан. И хотя каждая хотела оказаться с ним рядом, многие боялись этого больше, чем хотели его милости. А еще поговаривали, что он потерял свою жену во время осады, и теперь женщины практически не интересовали его. Они были даже не подстилками, а лишь минутой забытья. Не успевала остыть кровать после жарких объятий, как он выгонял женщин из своей спальни. Волки - однолюбы, и Альфа только подтверждал эту теорию.

Я не знала, зачем могла ему понадобиться. Но это давало надежду, что я никогда не достанусь Марку, главному казначею. Мерзкому и скользкому волку, вызывавшему мое отвращение. Он часто зажимал меня в углах и говорил, что потребует меня себе, как только закончится время выбора высшей касты. Он был уверен, что на меня никто не позарится, ведь сильные волки могли выбирать из самых красивых женщин. Я не понимала, зачем я ему. Он говорил, что ему кружит голову аромат моей невинности, что ни одна девственная самка не пахнет так, как я. И больше всего на свете я не хотела лишиться девственности с ним. Пожалуй, это единственное, что могло меня заставить пожалеть о моем решении перейти в этот мир. Все остальное: тяжелый труд, недоедание, жесткие правила волков - всего лишь фон, на котором я хотела построить свое счастье.