Второй шанс для предателя. Понять? Простить? Начать сначала?

Глава 1

- Все плохо, Стася! – угрюмо бубнил в трубку Сергей Алексеевич. – Все очень-очень плохо! У Галочки… инсульт. Не знаю, что его спровоцировало. С давлением у нее никогда не было проблем, не смотря на возраст наш преклонный. И тем не менее, эта беда с ней приключилась. Частично парализовало нашу Галину Петровну. Оправится ли после такого удара… восстановится ли… неизвестно. Врачи прогнозов не дают. Вообще никаких.

Невольно вскрикнув, Стася осела на пол прямо там, где стояла - колени подкосились. В глазах предательски защипало. В голове набатом громыхало:

«Как же так? Почему? Галина Петровна, милая моя, за что тебе все это?»

Стася ощущала себя потерянной и обессиленной. Ей словно кислород перекрыли и землю из-под ног выбили. Да… Звонок из прошлого застал ее врасплох. К таким новостям она была точно не готова. Потому и продолжала заторможенно молчать, до онемения пальцев стискивая телефон. Надеялась вот сейчас… с секунды на секунду… услышать опровержение страшного диагноза. Но Костров-старший продолжал:

- Ты прости, дочка, что беспокою тебя! Понимаю ведь прекрасно – ты давно живешь своей жизнью. Тебе нет дела до семьи бывшего мужа. Это и не удивительно, после того... слишком уж паскудно у вас с Яном получилось! Но мы с Галочкой никогда к вам не лезли. Ничью сторону не принимали. Одинаково любили вас обоих и поддерживали, когда это было необходимо. Я пойму, если ты откажешься. Если не сможешь приехать, или не захочешь. Но… она зовет тебя, Стася! Постоянно зовет! И в бреду, и наяву. Говорит с трудом, невнятно. Однако твое имя произносит… как молитву!

- Сергей Алексеевич… - еле слышно выдохнула Станислава, сдерживая стон, рвущийся из груди. – Я… я…

«Не хочу сталкиваться с НИМ! Не хочу вспоминать то, о чем пытаюсь забыть уже четыре года! Не хочу снова собирать себя по кусочкам! Не хочу возвращаться в наш проклятый город! И дочь свою везти туда… тоже не хочу! Но… Галина Петровна заменила мне мать! Всегда была добра ко мне и справедлива. И в стенах детского дома, и позже… в качестве свекрови. Разве могу я отказать ей в личной встрече? И прощу ли себя потом?»

Ответ она прекрасно знала. Подтверждая свои ощущения, покачала головой.

«Нет!»

Нервно сглотнув, дабы избавиться от комка в горле, Стася тихо обронила:

- Я подумаю. Можно мне подумать?

Костров замолчал. Ей показалось, даже отключился.

Но спустя мгновение она услышала измученное:

- Твое право, дочка. Только… ты уж постарайся принять решение поскорее. И если надумаешь приехать, лучше не затягивай. Я не знаю… я… она очень слаба. Я гоню от себя дурные мысли, но понимаю - любой ее день может стать последним. Подобная вероятность, к сожалению, есть. И она велика.

- Не говорите так! – пылко воскликнула девушка. – Она выкарабкается! Она поправится! Обязательно поправится! Она учила нас – своих воспитанников, не пасовать перед трудностями и никогда не сдаваться! И сама не сдастся!

- Мне ли не знать, какая она? – с нежностью в голосе отозвался Сергей Алексеевич. – Мы прожили вместе сорок пять лет!

- И еще столько же проживете!

- Ох, Стася…

- Вот увидите, она встанет на ноги!

- Мы делаем все для этого! – клятвенно заверил ее мужчина. – Все, от нас зависящее. Ян землю носом роет. Обеспечил Галочку лучшими врачами, лекарствами, сиделками и массажистами. Они прекрасные специалисты и знают свое дело. Но… они не боги. Тут уж, кому сколько отведено, дочка!

Стася облизала губы, невольно отмечая, насколько те соленые. Зажмурилась при упоминании о бывшем муже. Она удивилась бы, поступи Ян иначе.

Он буквально боготворил своих приемных родителей. И так было всегда.

«Жаль только этой его… любви и преданности хватило… не на всех!»

Отгоняя от себя тяжелые мысли, Стася наконец-то решилась.

- Хорошо, - прошелестела в трубку. – Я приеду. Но у меня будут условия.

- Какие?

- Я не хочу видеть вашего сына, Сергей Алексеевич! – отозвалась она куда увереннее. – Не хочу сталкиваться с ним нос к носу, приходя к Галине Петровне. Не хочу вспоминать и переживать. Если вы сможете держать Яна на расстоянии от меня и не допустите нашей встречи, я… приеду. Я рискну.

Мужчина молчал так долго, что казалось и вовсе не ответит. Но в конечном итоге он все же прокряхтел в трубку короткое «Приезжай, дочка! Приезжай!» и отключился не прощаясь. А Стася, почувствовав запах гари, торопливо вскочила на ноги. Но было уже поздно. Каша, которую она варила для Настюши, и о которой благополучно забыла из-за звонка Кострова, была безнадежно испорчена. Еще и по квартире распространился отвратительный шлейф. Так как кухонной вытяжки в их скромном съемном гнездышке не было, Стася решила проветрить помещение постаринке. Убрав кастрюлю с плиты, она настежь распахнула окно. Первые деньки декабря радовали отсутствием сильных морозов. И все же, температура стояла минусовая.

Однако Стася не чувствовала холода. Ее кидало в жар от волнения. От страха перед грядущей поездкой. Причем, далеко не беспочвенного. Ведь уходя от мужа-предателя, она скрыла свою беременность. Неведение о дочери стало платой Яна за ее растерзанное сердце. За измену. За четыре года брака, которые он так легко перечеркнул своим мерзким предательством.

И в своем решении Стася не раскаялась и по сей день.

«Это моя дочь! Только моя! Он никогда не узнает о своем отцовстве!»

***

Друзья! Приветствую вас в своей новой истории!
Если она вам интересна – дайте мне обратную связь)
Добавляйте книгу в библиотеку, не жалейте звездочек!

КНИГА ЗАВЕРШЕНА!
И нас ждет ускоренная выкладка всей истории целиком. За пару-тройку дней.
О чем роман?
В первую очередь о любви во всех ее проявлениях.

О ошибках и мимолетных слабостях, влекущих за собой катастрофические последствия. О превратностях судьба, мгновенной карме и… быть может о прощении? Это нам и предстоит выяснить))

Глава 2

Пытаясь унять дрожь в теле и усмирить тревогу, пустившую корни в груди, Стася окинула цепким взглядом детскую площадку, которая прекрасно просматривалась из окна их кухни. Там, не зная горестей и бед, резвилась ее малышка. Не одна, разумеется. Под чутким присмотром их пожилой соседки, Ульяны Семеновны. Женщина была одинокой и всем сердцем тянулась к ним с Настюшей. Поддерживала морально. Никогда не отказывала в помощи. Стася тоже нашла в ней родственную душу и воспринимала уже, как члена семьи. Оглядываясь назад, она не знала, как вообще выжила бы без Ульяны Семеновны. Без ее мудрых советов. Без заботы. Они познакомились случайно, но обе были убеждены, что их свела судьба. В тот день Стася сбежала от мужа-изменника, одним махом обрубив все концы. Предательство Яна стало для нее крайне травматичным и болезненным. Весь мир рухнул в одночасье. Лопнул, как мыльный пузырь. Стасе казалось, что и она умирает. Превращается в ходячий труп, с огромной зияющей дырой в груди. А ей хотелось жить! Ради себя. Ради малыша, которого уже носила под сердцем.

Она не раздумывала ни секунды. Собрала вещи первой необходимости, отправилась на вокзал и купила билет на ближайший поезд. До конечной.

Как раз в попутчики ей и досталась Ульяна Семеновна. Она возвращалась с похорон двоюродного брата, Стася же… оплакивала свою некогда счастливую семейную жизнь, свою преданную любовь. Они разговорились.

Открылись друг другу, как частенько бывает с посторонними людьми в общественном транспорте. Узнав, что Стася едет… в никуда, и даже не представляет, где остановится на ночь, женщина пригласила ее к себе.

И та согласилась. Смертельно устала, да и выбора особого у нее тогда не было. Они сошли с поезда вместе, так и не доехав до конечной станции. И оказались в маленьком провинциальном городке. Он разительно отличался от шумных мегаполисов, но пленял своей самобытностью и красотой. Первую неделю Стася пользовалась гостеприимством своей новой знакомой. А потом узнала, что квартира по соседству пустует, и ее можно снять. Именно так она и поступила. К счастью, какие-никакие собственные сбережения у нее все же имелись. Да, в их семье деньги зарабатывал Ян, и делал он это весьма успешно. Они ни в чем не нуждались. Он обеспечивал их всем необходимым. И никогда не требовал у Стаси денег, которые та выручала, сдавая в аренду свою квартиру, выделенную ей государством, как сироте. К счастью, ей хватило ума не тратить деньги, а копить их. Благодаря этому, Стася могла себе позволить и съемное жилье, и нормальное питание. Но прекрасно понимала, что бюджет не резиновый. Особенно, если его не пополнять.

Начались изнурительные поиски работы, которые не увенчались успехом.

В городке и без того со свободными вакансиями была напряженка. А уж брать на работу беременную девушку без высшего образования вообще никто не хотел. А потом у нее начался жуткий токсикоз, и вопрос трудоустройства отпал сам по себе. Беременность у Стаси протекала крайне тяжело. Очевидно, сказывался стресс, ведь она так часто нервничала. Так часто рыдала по ночам в подушку, представляя Яна с ней… с его любовницей. Будто наяву видела, как он приводит ее в дом. В их дом!

Как делает ее новой хозяйкой их уютного гнездышка. А потом… ублажает в их постели. В такие моменты она задыхаясь от боли и скулила от обиды. Но ничего не могла с собой поделать. Не могла вырвать Яна из памяти, не могла забыть. Потому и лежала на сохранении несколько раз. Тратила приличные суммы на обследования, лекарства. В конечном итоге все ее сбережения закончились. С того момента Стася не жила, а выживала. Единственным источником ее дохода оставались деньги, которые ей ежемесячно скидывали на карту квартиранты. Но о своих трудностях она не рассказывала даже Галине Петровне, с которой созванивалась регулярно. Не хотела тревожить ее. И всякий раз, когда та порывалась поддержать ее финансово, Стася отказывалась, заверяя бывшую свекровь, что у нее все отлично. Что она, как сыр в масле катается. А по факту, просто боялась, что Галина Петровна проболтается Яну. А уже это было для нее хуже смерти. Страшнее любого унижения. Словом, правду о ее бедственном положении знала лишь Ульяна Семеновна и спасала девушку, чем могла. То пирогами подкармливала, то соленьями. А то и деньгами выручала. И вообще, относилась к ней, как к дочери, которую обрела лишь на старости лет. Не удивительно, что Стася платила ей тем же. А потом родилась Настюша, и их жизнь навсегда изменилась. Она обрела смысл. Ульяна Семеновна души в ее малышке не чаяла. Каждую свободную минутку проводила с ней. А Стася наконец, нашла в себе силы, двигаться дальше. Стала самостоятельной и финансово независимой. Отучилась в популярной онлайн-школе на графического дизайнера, устроилась в рекламное онлайн-агентство и теперь могла работать из любой точки мира. Дистанционно. Не выходя из дома. И это было весьма кстати в ее обстоятельствах. Позволяло ей всегда находиться рядом с близкими людьми. И пусть зарабатывала она не так уж и много, им хватало.

И все у нее складывалось удачно до сегодняшнего дня. Пока прошлое так внезапно… не настигло ее.

Глава 3

Спустя четыре дня…

- Красота-а-а-а! – с детской непосредственностью восторгалась Настюша, озираясь по сторонам и дергая ее за руку. – Мама, смотри! Какая красота!

Проследив за ее взглядом, Стася улыбнулась. Первое декабря на календаре. Даже их крохотный городок уже украсили к новогодним праздникам. А уж на украшение «города-сказки, города-мечты» (возвращаться в который Стася и в страшном сне не планировала) администрация и вовсе не поскупилась.

Всюду пестрели лампочки, гирлянды и вывески новогодней тематики.

Даже общественный транспорт выглядел, как ожившая реклама «кока-колы» и задавал праздничное настроение людям, снующим туда-сюда по своим делам. Елки и сказочные ледяные скульптуры завораживали даже взрослых.

Стоит ли говорить о ребенке, который видел подобное великолепие впервые?

Малышку приходилось удерживать на месте силой, чтобы она не побежала самостоятельно исследовать всю эту прелесть. И восторгаться вместе с ней:

- Да, дочка. Очень красиво! Очень-очень!

А ведь они и города-то еще почти не видели. Всего лишь, немного отошли от здания железнодорожного вокзала к ближайшим остановкам общественного транспорта. Да и не находишься особо с двумя огромными чемоданами.

- Ох, и холодина! - зябко поежилась Ульяна Семеновна. – Такими темпами мы скоро сами в снежных баб превратимся. Стасенька, что там у нас с такси?

Сверившись с приложением на телефоне, девушка угрюмо покачала головой:

- Водитель в пробке застрял. Придется подождать его еще минут семь-десять.

- Вот за это я большие города и не люблю. Суета одна кругом. Жить некогда.

Ничего не ответив, Стася сжала плечо женщины и благодарно улыбнулась ей. Ульяна Семеновна не хотела ехать с ними, но поддалась ее уговорам.

Понимала прекрасно, что Стасе не справиться с Настюшей без ее помощи.

Ведь во время визитов к Галине Петровне оставить дочку ей будет не с кем. А всюду таскать малышку за собой она не собиралась. Надеялась, сохранить существование дочери и их совместное пребывание здесь в тайне от… некоторых личностей. А пребывание намечалось неожиданно длительным.

Сперва, после звонка Сергея Алексеевича, Стася так сильно разволновалась, что и слышать ничего ни о какой поездке не хотела. Воспоминания больно жалили ее, отравляя разум. Паника душила. Но успокоившись и посоветовавшись с Ульяной Семеновной, она все же рискнула. Решила встретиться с друзьями, затаившими на нее обиду после ее переезда.

Решила очистить совесть, и впервые за четыре года побывать на могиле у матери. А еще, раз уж так сложились обстоятельства, решила устроить дочери настоящее новогоднее приключение, познакомив малышку со своей малой Родиной. И время года для этого было самое подходящее.

В общем, поразмыслив хорошенько, Стася арендовала на месяц уютную трехкомнатную квартиру в самом центре города. Если верить арендодателю, ее окна выходили на главную городскую площадь. Как раз на ту, на которой из года в год устанавливали самую большую, самую красивую елку. Именно там запускали самые завораживающие фейерверки. Представив, в каком восторге будет Настюша, Стася не смогла пройти мимо этого жилья.

И теперь сама сгорала от нетерпения, мечтая оказаться в их временном пристанище как можно скорее. Да и Ульяна Семеновна права. Холодно.

Словно прочитав ее мысли, дочь жалобно захныкала:

- Мама, я замерзла! Пошли домой!

И потянула ее в сторону вокзала, отлично запомнив, откуда они приехали.

Ульяна Семеновна добродушно рассмеялась, склоняясь к ней.

- Так далеко нам до дома-то, Настенька! – принялась растирать ее пальцы в рукавичках. – Мы здесь немного поживем!

- Здесь? – испуганно пискнула малышка, озираясь по сторонам. – На улице?

Стася не слышала, что ответила ей Ульяна Семеновна. Отвлеклась на телефон, вибрирующий в руке - наконец-то позвонил водитель такси.

И уже спустя сорок минут их встретила хозяйка квартиры – приятная женщина средних лет. После небольшого осмотра жилья и мини-экскурсии, Стася подписала предложенный ей договор и распрощалась с хозяйкой, предварительно взяв у нее две связки ключей. Едва за женщиной закрылась дверь, Настюша радостно завизжала, громко хлопая в ладоши:

- Ура! Ура! Мы не будем жить на улице!

А Стася поспешила заключить ее в объятия, и уткнуться носом ей в макушку.

Лишь бы не разреветься. Лишь бы не выглядеть слабой в глазах дочери.

В горле стоял болезненный ком. Сердце тревожно трепыхалось в груди.

В сознании алыми буквами пульсировало:

«А я жила… Недолго, но жила!»

Когда не стало мамы, ей едва исполнилось десять. Так уж вышло, что кроме друг друга у них никого не было. Ни родственников, ни друзей. В один из дней маме стало плохо. Ее увезли в больницу на скорой, а Стасю оставили под присмотром соседки – не самой доброй женщины на свете. Позже выяснилось, что у мамы запущенная стадия аппендицита. Очень запущенная. Спасти ее не удалось. Похоронили так быстро, что Стася не успела осознать случившееся. Осознание пришло к ней намного позже. Она плохо помнила, как пережила эту жуткую утрату. Очевидно, пребывала в шоковом состоянии. Зато отлично помнила, как соседка издевалась над ее бедой.

С каким презрением она шипела «сиротинушка» в ее адрес. С каким наслаждением рассказывала ей о всех ужасах детского дома, ожидающих ее в скором времени. В результате, обезумев от страха, маленькая Стася сбежала от этой старой ведьмы прямо накануне запланированного визита представителей органов опеки. Так и началось ее двухнедельное бродяжничество. Где она только не пряталась. Где только не ночевала.

И попрошайничала, и продукты на рынке воровала, ведомая инстинктом самосохранения и… банальным голодом. А ближе к вечеру подыскивала себе укромное местечко для ночлега. Благо, хоть лето на улице было. Темнело поздно. Рассветало рано. Она не знала, что ее искали. Иначе, никогда не вернулась бы в их двор. Но детское сердце слишком наивно и доверчиво. Стася надеялась встретить хоть кого-то из подруг. Еще больше надеялась, что кто-нибудь из них пригласит ее к себе в гости. На чай. Ее и правда пригласили. Но лишь для того, чтобы запереть в квартире и сдать полиции.

Глава 4

«- Скажи, почему люди предают?

- Не знаю. Возможно, в какой-то момент своей жизни они… просто становятся слабыми?

- И как же им вернуть былую силу?

- Никак. Им никогда не стать сильнее тех, кого они предали!»

Ночью Стася не сомкнула глаз. Ее малышка мирно посапывала у нее под боком, удобно устроившись рядом с ней на большой двуспальной кровати, а она… все никак не могла уснуть. Беспокойно вертелась, не в силах совладать с эмоциями. Ее сердце замирало в груди при одной лишь мысли о предстоящей встрече с Галиной Петровной. Вопросы, роившиеся в голове нескончаемым потоком, заставляли трепетать от волнения. Как она примет ее, после… побега и развода с ее сыном? Как все пройдет? А главное, когда назначить эту самую встречу? Завтра? Послезавтра? Через неделю?

Стася не знала, но была убеждена:

«Тянуть нельзя. Может случиться непоправимое! На счету каждый день!»

Она прекрасно это понимала. Но и «рвать с места в карьер» тоже опасалась.

Отчасти потому и не предупредила Костровых о своем возвращении в город. Решила сперва… обустроиться и дать себе немного времени на адаптацию.

Ну и морально подготовиться хотела – не без этого. Чувствовала острую необходимость предстать перед бывшими свёкрами несломленной. Сильной. Самостоятельной. Не потерявшейся в жизни после расставания с Яном – хотя видит Бог, каких трудов ей это стоило. Но она смогла. Удержалась на плаву. И теперь оглядываться назад не хотела. Не нуждалась ни в жалости, ни в сочувствии. Она жаждала лишь понимания и простого человеческого тепла.

А еще… Стася всеми силами гнала от себя мысли о нем… о бывшем муже.

Из последних сил противилась воспоминаниям – и плохим, и хорошим, направляя их в иное русло. Это было сложно. Чертовски сложно.

Ведь с Яном ее связывала… почти половина жизни!

Они познакомились, когда ей было шестнадцать. А поженились - едва исполнилось восемнадцать. Ему на тот момент стукнуло уже двадцать два.

Взрослый. Здоровенный. Сильный. Уверенный в себе и не по годам серьезный. Он всегда знал, чего хочет, и шел к поставленным целям напролом. Она ощущала себя с ним, как за каменной стеной.

Ни в чем не нуждалась. Ничего не боялась. Была обожаема и желанна.

Их страсть не знала границ и пределов. Накрывала внезапно и сжигала дотла.

Они были одержимы друг другом. Больны. И даже не пытались исцелиться.

Все четыре года их семейной жизни казались сказкой. Пока однажды… Стася до сих пор не понимала, как это с ними произошло. В какой момент?

«Да, какая разница?» - резко одернула саму себя. – «Плевать! И уже давно!»

Смирившись с тем, что своими силами едва ли успокоится, девушка аккуратно (дабы не разбудить Настюшу) встала с кровати и тихонько выскользнула из спальни. Затем, стараясь не шуметь, побрела на кухню.

Оказавшись на месте, отыскала в аптечке настойку пустырника, и отхлебнула микстуру прямо из бутылочки. Поморщилась и торопливо запила водой. Вкус отвратительный, но эффект… ради него можно было и потерпеть.

Тем не менее, возвращаться в постель Стася не спешила. Погасив свет, медленно подошла к окну, отодвинула занавеску и с ногами уселась на подоконник. Давняя привычка. Еще детдомовская. Ей всегда нравилось наблюдать из окна их комнаты за ночным городом, пока другие спали. Раньше это занятие дарило ей покой и умиротворение. Но не сейчас.

Она вроде и любовалась красивыми видами, но мыслями была далека.

Они… все еще не поддавались контролю. Крутились вокруг мерзавца, о котором ей совсем не хотелось думать. Не хотелось о нем вспоминать.

Но думалось! И вспоминалось!

«Моя девочка! Моя малышка!» - будто наяву звенел в ушах его низкий хриплый голос. – «Я убить за тебя готов, ты это понимаешь?»

В те времена Стася верила каждому его слову. Плавилась в его руках, как свеча и охотно подставлялась под поцелуи. Растворялась в нем без остатка.

И чуть ли не лужицей растекалась у ног Яна, когда слышала вкрадчивое:

«Ты моя! Только моя! Я никогда и никому тебя не отдам! Слышишь?»

Вздрогнув, как от удара, Стася до онемения пальцев сжала кулаки.

Злость туманила разум. Ненависть ослепляла. В голове громыхало:

«Предатель и лжец! Как же я тебя презираю! Будь ты… будь ты…»

Она крепко зажмурилась, лишь чудом сдерживаясь от проклятий.

На душе скребли кошки и творился настоящий сумбур. Горло сдавливал болезненный спазм. В глазах щипало, и это порождало новую порцию гнева.

Бывший муж не стоил ее слез! Ни тогда, ни сейчас!

Но горячие соленые капли… один черт… стекали по щекам, разъедая кожу, точно кислотой. И идея вернуться в город уже не казалась такой правильной.

Все ее защитные механизмы, все барьеры, выстроенные годами, сейчас просто растворились. Их смело, стоило Стасе дать волю воспоминаниям.

Она потерялась во времени. В пространстве. Даже собственное тело ощущала крайне странно. Опустошенно. А потом на нее навалилась страшная усталость, и девушка уснула прямо там, где сидела – на подоконнике.

И проснулась лишь утром, когда Ульяна Семеновна ужаснулась, увидев ее:

- Господи, помилуй! – воскликнула женщина, хватаясь за сердце. – Это что же… делается-то? Стасенька, ты чего? Здесь спала, что ли?

Стася осторожно слезла с насиженного места и тихонько зашипела от боли.

Мышцы одеревенели. Шею не повернуть. Да и в целом она чувствовала себя так, словно по ней проехались асфальтоукладчиком. Причем, несколько раз.

Проигнорировав вопрос обеспокоенной соседки, она крепко обняла ее.

- Доброе утро! – улыбнулась, как ни в чем небывало. – Как спалось?

- Хо… хорошо…

- Вот и отлично, - отстранившись, Стася направилась в сторону двери. – Я сперва душ приму, а потом займусь завтраком. Особые пожелания будут?

Ульяна Семеновна осуждающе поцокала языком:

Глава 5

Казалось, еще секунда, и ее сердце разорвется прямо в груди.

Но в следующее мгновение откуда-то сверху до нее донесся смех дочери:

- Не нашла! Не нашла!

Вскинув голову, Стася обнаружила свою малышку лежащей на шкафу.

И не имела ни малейшего представления, как она туда забралась.

- Ми… милая? – позвала дочь дрогнувшим голосом. – Как ты там оказалась?

- Залезла по полочкам.

- По каким еще полочкам?

Счастливо улыбаясь, Настя распахнула дверцу шкафа:

- Вот по этим!

Стася схватилась за голову. Не то от облегчения, не то от праведного гнева.

С целью проучить эту мелкую проказницу, снимать ее со шкафа она не стала. Заставила ту спускаться самостоятельно, хоть и контролировала процесс.

Зато потом вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг и строго произнесла:

- Настюша, ты наказана! Никаких тебе конфет в течение двух дней!

На что дочь хитро улыбнулась, обняла ее в ответ и прошептала:

- Я так сильно люблю тебя, мамочка!

И дороже этих слов не было на свете. Стася даже прослезилась. Невольно и свою маму вспомнила. Она тоже безмерно любила ее. И чувствовала себя мерзко от того, что не появлялась на ее могиле с тех пор, как переехала.

А потому не стала противиться своему спонтанному порыву.

Собралась, вызвала такси и сообщила Ульяне Семеновне:

- Я отлучусь на несколько часов. Не скучайте без меня. Если что, звоните!

Наверное, глупо нести живые цветы на кладбище зимой. В сильный мороз.

Но Стася не удержалась. По пути заехала в цветочный ларек и купила букет.

Не смущал ее и тот факт, что кладбище может быть занесено снегом.

В ее душе теплилась надежда, что добраться до могилы матери она все же сможет – та находилось недалеко от центрального входа. Совсем рядом с избой кладбищенского смотрителя. Там более, снега в этом году выпало совсем чуть-чуть. Он едва покрывал землю. Выйдя из такси, Стася в этом убедилась – пройти можно. Да только… заходить на территорию погоста она не спешила. Застыла у ворот, пытаясь выровнять сбившееся вдруг дыхание.

Последний раз она была здесь с Яном. За пару месяцев до развода.

В тот день, стоя на коленях у могилы матери, она просила ее о помощи. Потому что… отчаялась. Ведь уже больше двух лет не могла забеременеть.

А они с Яном так сильно хотели ребенка. Даже обследовались несколько раз. Врачи в один голос утверждали – здоровы оба, хоть в космос отправляй. Но желанная беременность все не наступала. А когда наступила… от их семьи уже ничего не осталось. Одни руины и воспоминания. И то безрадостные.

«Хватит! Все в прошлом! Немедленно возьми себя в руки!»

Не сразу, но ей это удалось. Тяжело вздохнув, Стася трижды перекрестилась и ступила на территорию кладбища. Здесь ничего не изменилось. Мертвая тишина и угнетающая энергетика. Чем меньшее расстояние отделяло ее от цели, тем тревожнее и совестливее Стасе становилось. Она догадывалась, во что превратилась могила ее мамы за эти годы без должного ухода.

Трава. Сорняки. Заросли. Выгоревшие на солнце венки…

Однако, подойдя вплотную, девушка невольно охнула, едва не выронив букет из рук. Никаких зарослей. Могила была ухожена. И это мягко сказано!

Новая оградка. Новый памятник. Новые венки. Даже стол и лавка имелись, которых прежде вообще никогда не было. Как и вазы каменной, рядом с памятником. Буквально онемев от увиденного, Стася заторможенно поместила цветы в вазу. А после обессиленно рухнула на лавку – ноги ее уже не держали. Казалось бы, на улице мороз трескучий, а ее в такой жар кидало, что хоть пуховик снимай. Она не могла поверить собственным глазам. И задавалась вполне логичным вопросом, не замечая даже, что бормочет вслух:

- Зачем, Ян? Зачем?

А в том, что данные новшества – его рук дело, Стася не сомневалась. Родственников у нее не было. Галина Петровна и Сергей Алексеевич никогда не знали, где захоронена ее мать. Знал только он. Ее бывший муж.

Задыхаясь от резкой нехватки воздуха, Стася шаткой походкой побрела к домику смотрителя. Шанс, застать его здесь, был мизерным. И все-таки он был. Спустя несколько минут девушка уже отчаянно барабанила в дверь.

Но открывать ей никто не торопился. Изба оказалась заперта.

- Ты чего ломишься? – раздалось внезапно у нее за спиной.

Резко обернувшись, Стася увидела перед собой пожилого мужчину с совковой лопатой в руках. Забыв от волнения даже поздороваться, она указала на могилу матери и сбивчиво произнесла:

- Кто… кто за этой могилой ухаживает?

- За этой-то? – мужчина призадумался. – Не знаю. Сын, наверное. Ходит тут один – здоровый, мрачный. Нечасто. Раз в полгода-год, может. Но ходит.

«Какого черта, Ян? Какого черта?»

- Ты давай-ка, - прикрикнул на нее мужчина. – Не сквернословь мне здесь!

Тогда Стася и осознала, что ругнулась вслух.

Шумно сглотнув, она прокаркала в ответ:

- Простите! А как давно… на могиле все новое установили?

- Года два назад. Может чуть меньше.

Кивнув в знак благодарности, она медленно побрела обратно.

Ей было, что рассказать матери. И над чем поразмыслить… тоже было.

Но сознание уже услужливо воскрешало в памяти образы, все настойчивее уносящие ее в прошлое. На десять лет назад. В день знакомства с Яном…

Глава 6

Десять лет назад…

- Галина Петровна, че опять не так? Какого… то есть, зачем вызывали? – раздраженно выпалила Стася, без стука вламываясь в кабинет директрисы.

Разумеется, она прекрасно знала «зачем». Ее вчерашняя вылазка с друзьями в город не обошлась без приключений. Пытаясь пройти в один популярный ночной клуб, все они оказались в руках местных вышибал. А те быстро смекнули, что перед ними несовершеннолетние и вызвали полицейских.

Вот зрелище-то было, когда экипаж возвращал их в стены детского дома. Всех пятерых. С мигалками, как полагается. Еще и в наручниках, как злостных рецидивистов. Естественно, Кострова, как глава учреждения, присутствовала при этом – примчалась на работу прямо посреди ночи.

И началась долгая и нудная воспитательная программа в ее исполнении.

Им пришлось выслушать от Галины Петровны целую лекцию про свое неподобающее поведение, про ответственность и опасность, которой они себя подвергли. В общем, спать Стася завалилась лишь глубокой ночью.

А уже с утра узнала, что Кострова ожидает ее на личную беседу. И так было всегда. Сперва она публично отчитывала всех виновников того или иного происшествия, а потом отрывалась на «счастливчиках», устраивая им дополнительную взбучку с глазу на глаз. К сожалению, Стася частенько оказывалась в числе тех самых счастливчиков. И кабинет главы интерната посещала чаще, чем столовую. Ох, как же это злило! Вечно она крайняя!

Но вся ее злость и решимость стали таять, когда Галина Петровна спокойно посмотрела на нее поверх очков в черной оправе, отложила в сторону какие-то бумаги и твердо произнесла:

- Выйди! И зайди, как полагается!

- Но… - Стася запнулась, заметив наконец, что Кострова находится в кабинете не одна. За ее рабочим столом, спиной к двери сидел какой-то мужчина. Явно высокий. Широкоплечий. Она не видела его лица, но интуитивно ощущала силу, исходящую от него. Необузданную дикую силу.

Не решившись спорить при постороннем, Стася сделала то, о чем ее просили.

Вышла. Досчитала до десяти, дабы успокоиться. И трижды постучала в дверь, онемевшими от волнения пальцами. Дождавшись громкого «Да?», осторожно протиснулась внутрь и протараторила давно заученную фразу:

- Доброе утро, Галина Петровна! Вы хотели меня видеть?

- Доброе, – прилетело в ответ все тем же тоном. – Проходи. Присаживайся.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, Стася настороженно покосилась на незнакомца. Единственный свободный стул располагался напротив него.

А ей жуть, как не хотелось стать средоточием его внимания. Верно оценив ее замешательство, Кострова улыбнулась своему собеседнику:

- Сынок, погуляй немного. Я скоро освобожусь.

Ничего не ответив, тот молча поднялся с насиженного местечка.

Распрямился во весь свой немалый рост, и Стася невольно отшатнулась.

В голове не осталось мыслей. Ничего, кроме:

«Сынок? Этот… этот здоровенный шкаф – ее сын?»

Разумеется, в интернате все знали, что у директрисы есть ребенок. Но кто мог предположить, что он - взрослый мужик? Когда она его родить успела?

Стоило здоровяку развернуться к ней лицом, Стася поняла, что ошиблась:

«Нет, еще не мужик. Взрослый, но не до такой степени…»

Перед ней стоял парень. Мощный. Дерзкий. Темноволосый. Кареглазый.

Не красавец, обычный скорее. Заостренные черты лица. Выпирающие скулы. Тонкие губы с едва заметным шрамом на нижней, как после рассечения. Он выглядел расслабленным и собранным одновременно. Мазнув по Стасе равнодушным скучающим взглядом, сын Костровой направился к двери.

Но резко остановился, когда Галина Петровна обратилась уже к ней:

- Присаживайся, Стася! Присаживайся. В ногах правды нет!

Стремительно развернувшись, молодой человек уставился на нее совсем иначе. Пристально. Внимательно. Пытливо. Он откровенно разглядывал ее, и ни капли этого не скрывал. Его глаза сверкали странным шальным блеском.

На губах играла еще более странная ухмылка. Нет, оскал. Хищный оскал.

А Стася, застыв под его взглядом, точно парализованная, дышала через раз.

И смогла вернуть самообладание лишь после строгого оклика Костровой:

- Ступай, Ян!

Мгновение, и дверь за ним захлопнулась. Почти в ту же секунду Стася рухнула на стул, закидывая себя бесконечными вопросами:

«Что это было? Что на него нашло? Почему он ТАК на меня смотрел?»

- Что ж, Стася, - проник в сознание голос директрисы. – Поговорим?

- О чем? – встрепенулась девушка, в защитном жесте скрещивая руки на груди. – В смысле… вы ведь и вчера все доходчиво нам объяснили…

Женщина угрюмо покачала головой:

- Нет. Не все.

- Разве?

- Есть моменты, которые меня тревожат. Моменты, связанные с тобой.

- Например?

- Твое поведение. Твоя беспечность. Твоя успеваемость.

- Ой, да все у меня норма…

- Помолчи! – осадила ее Кострова, даже не повышая голоса. – Нормально у нее все! Где, нормально-то? В каком месте? Безответственной стала! Неряшливой. Дерзишь постоянно. По учебе с пятерок на тройки скатилась. Ты, на пару со своей подругой Анжелой, все чаще и чаще оказываешься в эпицентре не самых радужных событий! То с сигаретами вас застукают, то со спиртным. А то и того хуже – в наручниках с мигалками привезут! Стася, ты заставляешь меня беспокоиться! Что с тобой происходит? Дудина на тебя так дурно влияет? Или в целом, компания ваша? Крюков? Тюрин? Зверев? Кто?

Неожиданно смутившись, девушка потупила взор. Она отказывалась признавать правоту директрисы. И друзей сдавать, как стукачка последняя, тоже не собиралась. Но… в глубине души знала – Галина Петровна права.

Ребята очень сильно на нее влияли. Да и как иначе? С Анжелкой она дружила чуть ли ни с первых дней пребывания в детском доме. И до недавнего времени обе они были примерными и правильными девочками. Но Дудина по уши втрескалась в Мишку Кюкова. Эти двое начали встречаться, и их с Анжелкой женская компания пополнилась его друзьями – Тарасом Тюриным и Ваней Зверевым. Парни были на год старше, и их вечно тянуло на приключения. Разумеется, никто не принуждал девушек баловаться сигаретами и алкоголем. Им самим было интересно попробовать. Сигареты Стасе не понравились, а вот позволить себе бутылку пива или бокал вина она могла. Анжелка же, наоборот, к алкоголю оставалась почти равнодушна – могла пригубить немного, чисто за компанию. А к сигаретам пристрастилась.

Глава 7

Десять лет назад…

Банальный вопрос застал Стасю врасплох.

«Пф! Какая глупость!»

Тарас нравился ей, но не более. Он действительно дважды подлавливал ее в коридоре. И оба раза… благородно и безвозмездно… учил ее целоваться.

«Только и всего!»

Смущенная до крайности, девушка приложила холодные ладони к своим пылающим щекам. Сражаясь за дыхание, едва различимо покачала головой.

- Нет.

- А себя любишь?

- Да.

- Точно?

- Конечно!

- Значит, будешь бдительна в отношениях с парнями? Будешь осторожна?

Не то, чтобы эти отношения были. Или же планировались.

Но Стася утвердительно кивнула, невнятно промычав:

- Угу.

- И с вредными привычками завяжешь?

- Постараюсь.

- За одно уж постарайся и успеваемость подтянуть. Хорошо?

- Хорошо.

- Обещаешь?

- Обещаю.

- Я могу положиться на твое слово?

- Да! – раздраженно.

Галина Петровна улыбнулась:

- Что, ж… беги тогда! Свободна!

Сорвавшись с места, Стася помчалась в сторону выхода.

Но остановилась, не в силах более терпеть к себе подобное отношение.

- Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай сейчас! – будничным тоном бросила Кострова, верно истолковав ее внезапное замешательство.

И Стася не выдержала. Набрав воздуха в грудь, обиженно выпалила:

- Зачем вы так со мной? Что я такого сделала? Почему всегда и во всем виновата одна я? Почему вы замечаете только мои косяки? Мне одной в этих стенах шестнадцать лет? Только я пробовала курить и пить? Только меня целуют по ночам в коридорах? Нет! Так почему именно меня вы постоянно вызываете к себе на ковер, и тыкаете носом во все это дерьмо, как котенка нашкодившего? За что? За что вы меня… так люто ненавидите?

Девушка замолчала, испытывая жгучий стыд за свою несдержанность.

А Галина Петровна изумленно охнула, прикрыв рот ладонью. В ту секунду, когда Стася готова была уже сбежать от нее сверкая пятками, женщина тихо рассмеялась:

- Ненавижу? Ох, и дурочка!

- Никакая я не…

- Все, наоборот, Стася! – ошарашила неожиданным признанием. – Все совсем наоборот! За тебя я чувствую двойную ответственность, ведь ты мне… как дочь. Ничего сейчас не говори. Просто послушай. Со мной что-то произошло, когда я впервые тебя увидела. Ты пробудила во мне такой сумасшедший материнский инстинкт, что я не могла спокойно спать по ночам, зная… что ты здесь! Я хотела удочерить тебя. Грезила этой мыслью…

- Отчего же не удочерили? – усмехнулась Стася, маскируя иронией свой шок.

Кострова грустно улыбнулась:

- Я живу не одна. У меня есть муж и сын. И каждый из них тоже имеет право голоса. Я оказалась в меньшинстве, и мне пришлось смириться. Но с тех пор ничего не изменилось. Я воспринимаю тебя… иначе, чем остальных! И мне больно видеть, как ты катишься по наклонной. Я привыкла гордиться тобой!

Стася замолчала, переваривая полученную информацию. Ее раздирали противоречивые эмоции, совладать с которыми она была не в силах.

Увлажнив губы, собиралась сказать, что тоже испытывает к директрисе глубокую привязанность, но с губ сорвалось лишь тихое:

- Я… пойду.

Не дожидаясь ответа, Стася пулей выскочила из кабинета Костровой.

Отойдя в сторонку, приложилась спиной к стене, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. В голове гудело, и плакать хотелось от осознания:

«У меня могла быть семья! Я могла расти в семье!»

Но, увы! Теперь это все не более, чем утерянное будущее. Погруженная в свои размышления, Стася не сразу заметила, что больше не одна. Что чей-то тяжелый испытывающий взгляд прожигает в ней дыры. Вскинув голову, она буквально оцепенела. В шаге от нее возвышался сын Костровой – Ян.

Широко расставив ноги и спрятав руки в карманах потертых джинсов, он продолжал разглядывать ее. И вдруг произнес низким хриплым голосом:

- Выходит, ты и есть та самая… Стася, которая чуть не стала моей сестрой?

Ей, богу, ее затрясло. Не то от злости, не то от напряжения.

Собрав в кулак все свое мужество, она мило улыбнулась, жаля его словами:

- А ты, выходит, тот… чертов эгоист, который проголосовал против этого?

- Верно, - ничуть не смутившись, подтвердил Ян. – И ни капли не жалею.

- Кто бы сомневался? – гневно выплюнула Стася. – Вам… родным-любимым детям, никогда не понять… нас - сирот. Вам лишь бы… лишь бы…

- Т-с-с! – он прижал палец к ее губам, оказавшись вдруг слишком близко.

Вторгаясь в ее личное пространство и нависая над ней скалой. И пока Стася пыталась оправиться от потрясения, вызванного его вторжением, Ян сказал:

- Я понимаю.

- Ну, конечно! Ха-ха!

- Я приемный, - практически шепнул он, не мигая вглядываясь в ее лицо.

- Врешь!

- Не имею такой привычки.

- Тогда, почему? – искренне недоумевала Стася. – Почему ты был против?

- Испугался, - задумчиво протянул Ян. – Приревновал. Мне на тот момент всего четырнадцать исполнилось. Жесткий переходный возраст. Бунты. Протесты. Я едва обрел семью, которой у меня никогда не было, и не хотел ее терять. Все банально и просто, как видишь!

- Понятно, - с грустью в голосе отозвалась Стася. – А сейчас?

- Что, сейчас?

- Как бы ты проголосовал сейчас? Меня еще можно удочерить!

Ян рассмеялся. Но в этом смехе не было ни капли веселья.

- Сейчас тем более был бы против! – сообщил он, следя за ее реакцией.

А она не заставила себя ждать. Стася разозлилась и почти прорычала:

- И почему же, позволь узнать?

- Тут все еще проще, - прозвучало загадочно. – Не хочу под статьей ходить!

- Эм… что?

- Ничего. Забудь!

- Да, пожалуйста! – она попыталась уйти, но Костров не сдвинулся с места.

Преградив ей путь, произнес нечто такое, от чего ее кровь вскипела в венах:

- Сегодня. После отбоя. У запасных ворот.

Глава 8

Десять лет назад…

Время близилось к отбою. И чем темнее становилось за окном, тем большее волнение охватывало Стасю. Она странно чувствовала себя. Очень странно. Ей будто воздуха не хватало, пусть и дышала она жадно и часто. Все равно, ее сердце тревожно трепыхалось в груди. А щеки горели так дико и нещадно, что казалось, кусочек льда к ним приложи, и тот сразу испарится. С громким шипением. Ощущая необъяснимый трепет и мелкую нервную дрожь во всем теле, Стася беспокойно поглядывала на часы. Нет, она не собиралась встречаться с Яном. Не собиралась бежать по первому зову к человеку, которого видела один раз в жизни. Более того, четко сказала ему, что не придет. Но выкинуть из головы их встречу и его крайне неожиданное предложение, все же не могла. Было в этом парне что-то притягательное и отталкивающее одновременно. Нечто опасное и будоражащее кровь.

Попытки успокоиться, отвлечь себя привычными делами, ни к чему не приводили. Все мысли Стаси так или иначе возвращались к сыну Костровой.

И одна из них – самая безумная, доминировала над остальными:

«А вдруг он не услышал моего отказа? Вдруг придет и будет ждать?»

Весомый аргумент. Ничего не скажешь. Но именно он стал для нее определяющим. Схватив полотенце и халат, Стася помчалась в душ, объясняя свое опрометчивое решение банальным:

«Ладно, схожу. Скажу ему, что он зря приперся. И… сразу же вернусь!»

Шустро закончив с водными процедурами, она вернулась в комнату.

Ее соседки уже во всю готовились ко сну. Все, кроме Анжелки.

Что-то тихонько мурлыча себе под нос, подруга наводила марафет.

- Ты погляди! – иронично хмыкнула Стася, усаживаясь на свою кровать и тщательно промакивая волосы полотенцем. - У кого-то очередное свидание?

- Угу, - расплылась в улыбке Дудина. – У нас с Мишкой сегодня памятная дата. Хочу выглядеть на все сто! Думаю, он готовит для меня сюрпри-и-и-з!

- Счастливая! – вздохнул кто-то из девчонок.

- Да-а-а! – вторила ей другая. – С Крюковым и я бы с радостью замутила!

- Не светит тебе ничего с Крюковым! – ревностно огрызнулась Анжела. – Он с одноглазыми облезлыми покойницами не встречается! А именно такой я тебя и сделаю, если ты не прекратишь слюни свои на моего Мишку пускать!

- Что? – подорвалась с постели соперница Дудиной. Предвидя это, подруга тоже вскочила на ноги, приготовившись отразить любое нападение.

Тут уже не выдержала Стася. Вклинившись между ними, строго отчеканила:

- Вы совсем спятили? Давайте еще из-за парней друг другу глотки грызть!

- А давайте! – воскликнула Анжела, демонстрируя их соседкам хрен знает, откуда взявшийся складной нож. – Я уже сгораю от нетерпения!

- Ты дура, что ли? – с выражением неподдельного страха на лице, вторая участница конфликта медленно отступила. – Не нужен мне твой Мишка!

- Отлично! – Анжела, с милой улыбкой на лице, спрятала нож в кармане. – Тогда не доставай меня своими ахами и вздохами в его адрес!

Градус напряжения в помещении наконец-то спал. Девчонки занялись каждый своими делами, а Стася с тревогой уставилась на подругу.

- Откуда у тебя нож? – спросила тихо, но твердо. – И зачем он тебе?

- А, - беззаботно отмахнулась Анжела. – Миха подарил. Для самообороны.

- Дай сюда! – сверля ее взглядом, она протянула руку.

- Нет!

Тогда Стася придала голосу большей жесткости и повторила с нажимом:

- ДАЙ СЮДА. НЕМЕДЛЕННО.

Пусть нехотя, но Дудина подчинилась. Она по своей натуре хоть и вспыльчивая была, но быстро остывала. Вот и сейчас, неопределенно хмыкнув, подруга уселась на свою кровать, вооружилась косметичкой и молча возобновила сборы. А Стася, глядя на нее, тоже решила немного прихорошиться. Теперь уже Анжела наблюдала за ней с любопытством.

- А ты-то куда намылилась? – не выдержала она в какой-то момент.

- Да, так, - неопределенно пожала плечами Стася. – Прогуляюсь немного.

- Одна?

- Да. То есть, нет. Не совсем.

- Это как?

- Мне тут кое-кто встречу назначил, - отчего-то смутившись, она заговорила шепотом. – А я отказалась. Только не уверена, что он меня услышал. Схожу, проверю. Если все же не услышал и пришел… скажу ему, что зря приперся!

Анжелка рассмеялась:

- Пф-ф-ф-ф!

- Что? – возмущенно.

- Я гналась за вами три дня, чтобы сказать как вы мне безразличны!

Задыхаясь от негодования, Стася запустила в нее подушкой.

Но данный жест вызвал лишь очередную порцию смеха.
Наконец, немного успокоившись, Дудина посоветовала абсолютно серьезно:

- Ножичек мой с собой прихвати.

- Зачем?

- Лишним не будет! - прозвучало загадочно.

Собственно говоря, так Стася и сделала. Хорошенько поразмыслив, все же запихнула складной нож в передний карман своих простеньких джинсов.

Дополнив образ спортивными кедами и укороченным топом с V-образным вырезом на груди, она повертелась у зеркала. Никак не могла решить, собрать волосы в хвост или оставить их распущенными. В конечном итоге Стася остановилась на последнем варианте, и бесшумно выскользнула в коридор. Ей предстояло преодолеть приличное расстояние, в каждую секунду рискуя попасться на глаза сотрудникам интерната. Благо, они с друзьями частенько сбегали из детского дома по ночам, и безопасный путь был ей прекрасно известен. Словом, до запасных ворот она добралась довольно быстро и без приключений. Но они начались в тот момент, когда откуда-то сбоку раздался уже знакомый низкий голос с легкой хрипотцой:

- Ты опоздала. Пунктуальность – не твой конёк, да?

- С чего бы вдруг? – приняла оборонительную позицию Стася, силясь разглядеть Яна в темноте. По ту сторону двухметрового железного забора. – Ты конкретное время не озвучивал. А «после отбоя» - понятие растяжимое. И вообще, чего ты приперся? Я же сказала тебе, что не приду!

- А я сказал, что буду ждать тебя, – прозвучало непреклонно. - И ты здесь.

Глава 9

Десять лет назад…

- Стой! – требовательно окликнул ее Ян, выскочив из клуба следом.

Но Стася никак не отреагировала на его слова. Упрямо неслась прочь, не разбирая дороги. Ее все еще трясло. Все еще лихорадило. Дикий парализующий страх не отпускал. Слезы жгли глаза. Рыдания душили.

Скрюченными от напряжения пальцами она сжимала края своего разодранного топа и заставляла себя двигаться вперед. И плевать, что легкие горели от недостатка кислорода. Плевать, что сердце грозилось насквозь протаранить грудную клетку. Плевать, что силы были уже на исходе.

Единственное, чего Стася сейчас хотела – оказаться подальше от этого места.

И… от этого человека. Но ее желанию не суждено было исполниться. Спустя пару мгновений Ян добрался до нее. Схватил в охапку, пригвоздил к своей груди и глухо пробормотал, уткнувшись подбородком в ее макушку:

- Да стой же ты, дуреха!

- От… пус… ти! – проблеяла она дрогнувшим голосом.

- Тише-тише! – Ян лишь крепче стиснул ее в объятиях. – Куда рванула-то?

- Подальше от тебя! – Стася уперлась кулаками в его плечи. – Придурок!

- Пусть, так.

- Козёл!

- Бываю временами.

- Мудила!

- Эй, - возмущенно хмыкнул Костров. – А вот это уже незаслуженно!

- Ты… ты… - Стася гневно прищурилась. – Да, пошел ты!

Разумеется, никуда Ян не пошел. Напротив, принялся поглаживать ее по плечам, по спине и бубнил тихим зомбирующим шепотом:

- Ну, все. Все! Хорош уже реветь. Успокойся.

- Я не могу успокоиться! Ты бросил меня! Оставил там… одну!

- Ни на секунду! – чуть отстранив от себя, он серьезно посмотрел в ее зареванные глаза. – Я все время был рядом!

- В каком месте? – с обидой в голосе выкрикнула Стася. - Ты ушел за коктейлем и исчез! А ко мне начали докапываться все, кому не лень!

- Ты хотела почувствовать себя взрослой? – в отличие от нее, Ян прекрасно владел собой. – Хотела свободы? Ты ее получила! Я предоставил тебе такую возможность. Не мешал. Не ограничивал. Не лез. И не заметил, чтобы мое отсутствие тебя сильно опечалило. Тебе и без меня было чем заняться. Ты прекрасно проводила время. С восторгом глазела по сторонам, представляя себя частью этой… сомнительной тусовки. Ты веселилась и не возражала, когда парни пытались подкатить к тебе. Тебе нравилось их внимание. Разве, нет? Только не ври мне сейчас! Я наблюдал за тобой. Да, ты меня не видела. Но я… я ведь глаз с тебя не спускал! И изначально планировал вмешаться. Но лишь в том случае, если ты окажешься в опасности. В итоге, я вмешался?

- Да, но… - она осеклась, обессиленно уткнувшись лбом в его тяжело вздымающуюся грудь. От воспоминаний по щекам вновь побежали слезы.

«Дура! Какая же я дура!»

Стася всем сердцем проклинала ту минуту, когда села в машину Яна.

Знай она тогда, что ждет ее спустя три часа, ни за что не согласилась бы.

Костров постарался на славу. Подарил ей незабываемые впечатления.

Сперва все шло гладко. Стася довольно быстро освоилась в его компании. Переборола неловкость. Начала закидывать парня вопросами. Ей было интересно узнать его, как можно лучше. Ян сдержанно отвечал, но встречных вопросов не задавал. А потом… предложил ей экскурсию по удивительным местам. Так Стася оказалась в притоне. В самом настоящем наркоманском притоне. И более жуткого зрелища видеть ей еще не приходилось. Большой и некогда уютный частный дом, расположенный в спальном районе города, больше напоминал сарай. Всюду валялся мусор и стаяла тошнотворная вонь.

Стася испугалась и заходить внутрь не хотела. Но Ян взял ее за руку, и решительно потянул за собой. Дверь оказалась не заперта. А в доме находилось так много людей, что некоторые из них валялись прямо на полу. Вдоль стен. Отовсюду раздавались невнятные стоны, крики, животный вой.

Кто-то бухал, кто-то накуривался. Кто-то ширялся, не обращая никакого внимания на двух чужаков, явившихся к ним без приглашения. А кто-то вообще не подавал признаков жизни, забывшись в наркотическом угаре.

В них не осталось ничего человеческого. Лишь внешняя оболочка.

И понимание этого леденило душу. Среди обитателей дома были и девушки.

Молоденькие девушки. Почти ровесницы Стаси. Одна из них – с большим беременным животом, сидела в обшарпанном кресле и смотрела на них с Яном пустым заторможенным взглядом. Еще одну… сношали в углу на каком-то грязном матрасе. В этой же комнате. На виду у всех. И никого… никого это не заботило! Пребывая в шоке от увиденного, Стася согнулась в рвотных позывах. Нет, ее не вырвало. Она сдержалась, но лишь чудом.

В поисках защиты интуитивно прижалась к Яну и слезно попросила его, увести ее отсюда. Костров все это время пристально следил за ней. Но на ее просьбу откликнулся не сразу. Сперва показал ей весь дом, каждая комната которого прямо кишела маргиналами и… потерявшимися в жизни жильцами.

По пути к машине Стася благодарила бога за все, что имеет. За все, что у нее есть. А Ян, прекрасно понимая, какой эффект на нее произвела их экскурсия, подлил масло в огонь. Выразительно глядя ей в глаза, задумчиво произнес:

- Вот куда заводит людей жажда куража, острых ощущений и желание попробовать хоть разок чего-то… этакого. Чего-то запретного. Начинается все с малого. С баловства ради веселья и эйфории. А потом по нарастающей. И все. Назад пути уже нет. К нормальной жизни возвращаются единицы.

Стася ничего не ответила. Просто кивнула, ясно дав понять, что услышала его. И баловаться больше не собиралась. Ни с сигаретами, ни с алкоголем.

Глава 10

Десять лет назад…

Наконец, они покинули это жуткое место. Некоторое время просто кружили по городу. На сей раз Стася угрюмо молчала. Разговаривал в основном Ян.

Объяснял ей очевидные вещи - как беззащитны и уязвимы девушки. Особенно, такие юные и доверчивые, как она. Рассказывал об ужасах, которые частенько творятся в ночных клубах. Как девушек там унижают.

Как к ним пристают. Как опаивают всякой дрянью и творят потом с ними, что вздумается. Тем неожиданнее оказалось его предложение, наведаться в один из подобных клубов прямо сейчас. Стася не представляла, как он сможет провести ее туда, учитывая ее возраст, но возражать не стала.

Более того, сама предложила клуб, в котором хотела бы побывать. И выбрала тот самый, в который их с друзьями не пустили накануне. Но, то с друзьями. А Яну оказалось достаточно переговорить о чем-то с охраной, чтобы перед ними распахнули дверь популярнейшего в их городе ночного клуба и… пожелали им приятного вечера. Не веря своей удаче, Стася во все глаза таращилась на внутреннее убранство заведения. Ян усадил ее за столик, бросил на противоположный диванчик свою джинсовку и направился в бар.

Якобы, за коктейлями. Но… вдруг исчез. Сперва Стася волновалась, выискивая его взглядом в толпе. Однако, увлеченная всеобщим весельем и новыми впечатлениями, расслабилась. Почему-то была уверена, что без своих вещей Ян точно никуда не уедет. А она… еще неизвестно, когда попадет в подобное заведение. Решив оторваться по полной программе, Стася отправилась на танцпол и натанцевалась там от души. И когда вернулась к своему столику, один за другим к ней начали подходить… парни. Мужчины. И даже очень взрослые дяденьки. Стараясь никого не обидеть, с вежливой улыбкой на лице, Стася всем отказывала в знакомстве.

И предложения, угостить ее выпивкой отклоняла. Но один из них – толстенный пьяный боров с тремя подбородками… не принял ее отказа.

Начал гнуть пальцы, обзывать ее последними словами и хватать за руки, пытаясь утянуть куда-то. К счастью, на помощь ей пришел неравнодушный человек. Парень, лет двадцати на вид. Крепкий. Коренастый. С игривым взглядом и широченной улыбкой на лице. Он прогнал ее обидчика и предложил, составить ей компанию, пока Ян не вернется. Стася согласилась.

Они разговорились. Жека – а именно так звали нового знакомого, угостил ее коктейлем. А потом и еще одним. От второго девушка отказалась. Она и первый-то приняла, только чтобы не обидеть своего спасителя. В какой-то момент их общения – веселого и непринужденного, Жека чертыхнулся. Скривившись от дискомфорта, начал тереть глаз и часто-часто моргать. Поняв, в чем дело, Стася решила отплатить парню за доброту – помочь извлечь соринку, попавшую ему в глаз. Однако он остановил ее, заявив, что тут слишком темно. Немного поразмыслив, они направились в туалет – там с освещением нет проблем. Светло, как днем. Но едва оказались наедине, за закрытыми дверьми… с этого улыбчивого благодетеля слетела маска. Его губы растянулись в омерзительном оскале. А взгляд сделался диким.

Он накинулся на Стасю, точно одержимый. Прижал к стене весом своего тела и начал лапать ее, пытаясь попутно целовать. Она не давалась.

Брыкалась. Сопротивлялась. Вырывалась и кричала. Чем лишь распаляла этого ублюдка все сильнее. В какой-то момент он безжалостно разорвал ее топ, обнажая грудь, скрытую лишь бюстгальтером. Одновременно с этим дверь туалета вынесли с ноги. Внутрь влетел Ян и кинулся на Жеку с кулаками. Стася же, обретя бесценную свободу, побежала прочь. На улицу. Там-то ее и настиг Костров. Жалкую. Зареванную. Бьющуюся в истерике.

И даже теперь, стоя в кольце его рук, она все никак не могла успокоиться.

- А если бы ты не успел? – прошептала еле слышно. – Если бы он меня…

- Я не допустил бы этого! – уверенно отозвался Ян. – Но сама ситуация послужила тебе хорошим уроком. Я больше часа распинался перед тобой. Рассказывал, какие опасности подстерегают тебя за стенами интерната. Особенно ночью. Но разве ты меня слушала? Нет. Слова – это пыль. Страх – лучший учитель. Теперь ты знаешь – первое впечатление бывает обманчиво. А ты – слишком уж доверчива. Что удивительно, учитывая тот факт, что ты – детдомовка. Обычно, с доверием у… подобных нам… очень и очень туго. Ведь первое, чему нас учит детский дом – даже самый близкий и родной человек способен на предательство. Иначе, мы не оказались бы там!

Тихонько всхлипнув, Стася возразила:

- Мама не предавала меня, если ты об этом. Она просто умерла.

- Я знаю, - усмехнулся Ян, медленно размыкая объятия и отстраняясь.

Без его тепла ей стало холодно. Зябко поежившись, Стася тихо обронила:

- Спасибо за прогулку. Сегодня я… многое поняла.

- Очень на это надеюсь! – фыркнул Костров, пряча руки в карманах.

Он смотрел куда угодно, только не на нее. Нахмурившись, Стася опустила взгляд и охнула, заливаясь краской. Забывшись, она отпустила полы своего разодранного топа. Те повисли вдоль тела, полностью обнажая талию и грудь. Ладно хоть, в бюстгальтере. Вздрогнув всем телом, девушка прикрылась. Сгорая от смущения, нервно переступила с ноги на ногу.

- Ты же… отвезешь меня обратно? – уточнила робко. - В интернат?

Тяжело вздохнув, Ян покачал головой.

- Никуда я тебя в таком состоянии не отпущу! – заявил тоном, не терпящим возражений. – А уж в таком виде – тем более! Сегодня переночуешь у нас.

Действуя по старой схеме, он приобнял ее за плечи и повел к машине.

- Нет, погоди! – взволнованно выдохнула Стася. – Так нельзя! Я не могу! Галина Петровна она же…

- Расслабься, - Ян галантно распахнул перед ней дверь с пассажирской стороны. – Дома никого нет. Мама с отцом на дачу рванули. На выходные.

Глава 11

Десять лет назад…

«Я пожалею об этом? О, да! Я абсолютно точно об этом пожалею!»

Но даже понимая это, Стася приняла предложение Яна. Не то, чтобы у нее был выбор. Ведь перспектива остаться одной - посреди ночного города, без денег, телефона и в разорванной одежде… мягко говоря, не прельщала.

И все же, на уровне подсознания, каким-то своим внутренним радаром она чувствовала, что в обществе Кострова ей гораздо безопаснее, чем без него.

А потому, позволила парню усадить себя на переднее сиденье автомобиля.

И даже не возражала, когда Ян отточенным движением пристегнул ее к креслу ремнем. На мгновение, на долю секунды их тела соприкоснулись.

Его горячее дыхание коснулось ее щеки. А аромат горьковато-свежего мужского парфюма проник в ноздри. Заполнил легкие. Одурманил разум.

Ян отстранился, захлопнул дверь с ее стороны, обошел автомобиль и занял водительское место. А Стася напряженно вжалась в спинку кресла, оцепенев от ощущений – незнакомых, волнующих, обрушившихся на нее лавиной. Она жутко покраснела. Задрожала. Ее кинуло в жар. По спине, вдоль позвоночника стекла капелька пота. Разгоряченное тело превратилось в сплошной оголенный нерв. А внутренности узлом скрутило он напряжения.

От простого и… чертовски опасного откровения:

«Боже, как же вкусно он пахнет! Так… по-взрослому! Так мужественно!»

Глупо отрицать, от Яна веяло силой. Уверенностью. И опасностью, наверное.

Это будоражило. Дезориентировало. Вгоняло в самый настоящий трепет.

И разжигало пожар в груди - прямо там, за ребрами. Где отчаянно колотилось ее юное глупое сердце. Еще более глупые мысли не поддавались контролю. Страшно путались. И черт его знает, из-за выпитого коктейля или… из-за него. Из-за парня, сидящего совсем рядом. За рулем. Сосредоточившись на дороге, он плавно вел автомобиль. Стася же отвернулась к окну, запрещая себе смотреть на Кострова. Ей не было никакого дела до его профиля – точеного, правильного. И совершенно не интересовало, мягкие ли у него губы? Или, наоборот, жесткие? А, плевать!

Цепляясь за последние крупицы самообладания, Стася нарушила молчание:

- Прикольная у тебя тачка! Отцовская?

- Почему, отцовская? – Ян на мгновение отвлекся от дороги. – Моя!

- А-а-а! Поняла. Родители на совершеннолетие подарили?

- Нет. Сам купил.

Недоверчиво покосившись на парня, она беззлобно усмехнулась:

- Ну, да! Ну, да! Все вы сами купили!

Ян улыбнулся, глядя строго перед собой:

- В бардачке папка с документами. Достань, ознакомься.

Она так и сделала. И спустя пару секунд прочитала вслух:

- Кредитный договор...

Коротким кивком Костров подтвердил ее догадки.

- Мне не нужны подарки от родителей. Тем более, такие дорогущие. На свои хотелки я заработаю сам. Например, ради этой крошки, - он похлопал по рулю, - я перевелся в универе на заочное отделение. Отец страшно негодовал, мать всеми силами отговаривала. Но я все для себя решил и не жалею.

- Но… зачем? – недоумевала Стася.

Ян пожал плечами, поясняя ей, как неразумному ребенку:

- Я устроился на работу, чтобы оплачивать кредит самостоятельно.

Вернув документы в бардачок, девушка нахмурилась:

- А сколько тебе лет? - неожиданно ее заинтересовал этот вопрос.

- А сколько дашь? – Ян улыбнулся уголками рта.

- Много, - честно призналась. – Ты… очень взросло выглядишь.

- Знаю. И все же?

- Двадцать пять? – с опаской предположила Стася.

Костров расхохотался:

- Эй, это даже обидно. Мне двадцать.

- Серьезно? – она не могла поверить, что он старше нее всего на четыре года.

- Да. А к двадцати пяти у меня уже будет собственное жилье, ребенок и…

Он осекся, впившись в нее странным взглядом. Острым. Цепким. Решительным. Стасе показалось в тот миг, что Ян хотел сказать:

«И ты!»

Ведь в глубине его непроглядно-темных глаз плескались эмоции, о значении которых она и не догадывалась. Увлажнив пересохшие губы, тихо повторила: - И?

Ян не ответил. Встрепенувшись, вновь сосредоточился на дороге.

А Стася в полном смятении и растерянности уставилась в одну точку.

- Ты помнишь свою мать? – вывел ее из оцепенения его голос.

- Да, - она грустно улыбнулась. – И очень хорошо. А ты?

Покачав головой, Костров иронично усмехнулся:
- Как я могу ее не помнить? Я вижу ее каждый день!

- Я имела в виду…

- У меня только одна мать! – холодно отрезал Ян. – Одна! Ту малолетку, которая родила меня, а потом – если верить воспитателям, попыталась смыть в унитаз… я даже за человека не считаю!

Глава 12

Десять лет назад…

Вскрикнув от ужаса, Стася прикрыла рот ладонями. Сердце болезненно заныло в груди. В глазах защипало. Как? Как такое возможно?

Неужели, это правда? Неужели, человеческая жестокость не знает границ?

Теперь она поняла, чем отличалась от него. И почему Ян в свое время проголосовал против ее удочерения. До той страшной трагедии, забравшей жизнь ее мамы, Стася была желанным ребенком. Опекаемым и горячо любимым. Мама, хоть и растила ее одна, всегда окружала ее теплом и заботой. Холила. Лелеяла. В то время, как Ян… интернат стал ему и семьей, и домом. С самых первых дней жизни. И если бы не Галина Петровна…

«Да, ему с ней крупно повезло!»

Остановившись на светофоре, Ян мимолетно посмотрел на Стасю. Она ответила ему тем же. Подыхала от смущения и волнения, но взгляда не отвела. Таращилась на парня с вызовом. Уверенно. Дерзко. И отчетливо видела, каким шальным блеском загорелись его глаза. Он нахмурился. Отвернулся. Уставился строго перед собой. Стиснул зубы и шумно сглотнул.

- Стася… - позвал до жути сиплым голосом.

- Да? – отозвалась она робко.

- Джинсовка, - он стиснул руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. – На заднем сиденье. Возьми. Пожалуйста. И… прикройся, умоляю!

Последнюю фразу он почти простонал. Обессиленно и измучено.

Дрожа, как осиновый лист на ветру, Стася осмотрела себя. Она больше не удерживала полы своего топа и сидела перед Яном в одном лифчике.

Что ж… его просьбу девушка выполнила так быстро, как только смогла.

Джинсовка Яна оказалась ей велика, но свою функцию выполняла – надежно скрывала ее тело от посторонних глаз. А еще, она хранила запах своего хозяина. Мужественный запах. Дурманящий. Он заставлял ее сердце стучать сильнее. А кровь – нестись по венам с бешеной скоростью. С диким ревом.

«Господи, что со мной?» - искренне недоумевала Стася. – «Я схожу с ума?»

- Кстати, - ворвался в ее тревожные мысли Ян. – Проверь карманы. Где-то там должны быть леденцы. Мятные. Фруктовые. Если хочешь, угощайся.

- Не откажусь! - благодарно улыбнувшись, девушка приступила к поискам.

В боковых карманах было пусто. В накладном правом – тоже. А вот под ним, в небольшом внутреннем кармашке она что-то нащупала. Достав находку, Стася едва ни выронила ту из дрогнувших пальцев. У нее в руке лежала коробка презервативов. Ян чертыхнулся, заметив это. Забрал у нее резинки, проверил левый накладной карман и впихнул ей в ладонь две карамельки в шуршащей обертке. Стася же, все никак не могла понять свою реакцию.

С одной стороны, ничего сверхъестественного не произошло. Он взрослый парень. Встречается с девушками. Регулярно спит с ними. Предохраняется.

Но с другой… ей было очень больно. Внутри что-то протестовало против этого. Металось и рвалось на части. Ей было трудно дышать. И сложно думать. Она сама не знала, что на нее нашло. Почему в горле стоял ком, а на глазах наворачивались слезы. Почему всем его девушкам (а их было много, она не сомневалась) так отчаянно хотелось выцарапать глаза? Или в волосы вцепиться? Или… всем интернатом темную этим гадинам устроить?

«Тише!» - взывала Стася к последним крохам самообладания. - «Спокойно!»

К проклятым конфетам она даже не притронулась. Ощетинившись на Яна, демонстративно запихнула их обратно в карман. Парень внимательно наблюдал за ней, но никак ее действия не прокомментировал. Лишь тяжело вздохнул. К счастью, светофор загорелся зеленым, и они продолжили путь. Пряча эмоции за глупой улыбкой и всеми силами пытаясь не выказать, до какой степени смущена и обескуражена, Стася болтала без умолку. Несла всякую чушь, лишь бы не ехать в тишине. Тишина угнетала и пугала ее сильнее любого крика. Ян сдержанно улыбался, слушая весь этот бред.

Не перебил ни разу. А потом, вдруг, остановил машину, съехав на обочину. Отстегнулся. Склонился над девушкой и пленил ее подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. Порывался что-то сказать, но упрямо поджимал губы, будто не решаясь. Наконец, спустя целую вечность, Стася услышала:

- Судя по реакции, ты… тоже это чувствуешь, да?

- Что именно? – выпалила она на выдохе.

- Ярость, - процедил сквозь зубы Ян, опаляя ее кожу своим горячим дыханием. – Дикую ярость и навязчивое желание с корнем вырвать руки всем тем, кто когда-либо прикасался ко мне. Тем, кого я целовал и…

- Нет! – взволнованно воскликнула Стася. – Ничего подобного!

- Разве? – он придвинулся ближе. – Скажи мне правду, малышка! О чем ты подумала, когда случайно презики нашла? Что почувствовала в тот момент?

«Мне хотелось убивать!» - чуть было не выкрикнула, поддавшись эмоциям. Но сдержалась каким-то чудом и рявкнула вслух:

- Не твое дело!

- Ты до сих пор не поняла? - Костров ласково провел пальцем по ее щеке. Задел уголок рта. – Все, что касается тебя – мое дело!

- Почему? – прошелестела она, задрожав под его посоловевшим взглядом.

Ян не ответил. Замолчал, продолжая удерживать ее в плену своих гипнотических глаз. А потом, вдруг, вкрадчиво поинтересовался:

- Ты веришь в судьбу?

- Нет, - призналась Стася, сражаясь за дыхание.

- А в любовь с первого взгляда?

- Не… нет!

- Вот и я не верю! Но ничего… НИЧЕГО с собой поделать не могу!

Глава 13

Наши дни…

Из плена воспоминаний ее вырвал громкий звук. Вздрогнув, Стася рефлекторно огляделась. И лишь спустя пару ударов своего взбесившегося сердца поняла, откуда этот самый звук исходит – вороны тревожно раскричались. Стася не знала, сколько времени провела у могилы матери. Она будто выпала из реальности. Но каждой клеткой ощущала, как сильно окоченела. Ее уже колотило от холода. Или… быть может… не от холода вовсе? Мыслями и душой она все еще находилась там. В машине Яна.

В его объятиях. Он поцеловал ее тогда. Впервые. Решительно и властно. Отчаянно и дерзко. Набросился на ее губы, будто одержимый. Он рычал ей прямо в рот, требуя беспрекословного подчинения. Шептал нежности, добиваясь ее отклика. И она откликнулась. Разделила с ним его безумие.

Ян целовал ее так, как никто и никогда прежде. Хищно. Страстно. Собственнически. Он словно клеймил ее. Помечал свою территорию.

Пускал корни в ее сердце, в душу. Сквозь поры просачивался под кожу, заражая Стасю… собой. Стискивал в объятиях так сильно, что хрустели кости, и голова кружилась от нехватки кислорода. При этом, в отличие от того же Тюрина, Ян даже не пытался залезть к ней под одежду. И свою сдержанность объяснял тем, что не собирается торопить события.

- Я не трону тебя! – обещал всякий раз. – Раньше времени… не трону!

И слово сдержал. Он терпел. Героически ждал ее совершеннолетия.

Но с каждым разом они увлекались все сильнее. Растворяясь друг в друге без остатка, теряли голову все чаще. Самыми сложными были последние полгода до заветного дня. Сдерживаться им обоим становилось все сложнее. В такие мгновения они позволяли себе чуть больше, чем обычно. Грешили, но совсем чуть-чуть. Первое время свои отношения они скрывали ото всех. После той роковой ночи, когда Ян показал Стасе все прелести взрослой жизни, он подарил ей телефон. С того момента они были на связи круглые сутки. Переписывались. Созванивались. Ко всему прочему, Костров каждый вечер приезжал к ней в интернат. В любое время года. В любую погоду. При любом самочувствии. Не взирая на обстоятельства. В выходные и после работы. Он. Всегда. Был. Рядом. Помогал ей сбежать из интерната на несколько часов и… почти всегда набрасывался на нее, так и не дойдя до машины. Впечатывал в ближайшую стену, забор, дерево и показывал на деле, как сильно соскучился.

Через некоторое время слухи об их романе дошли и до Галины Петровны.

С тех пор, Стася проводила каждые выходные в доме Костровых не таясь.

И принимали ее там, как родную. Сергей Алексеевич учил играть в шахматы, в нарды и даже в карты. Галина Петровна - женским хитростям. А еще, она делилась с ней своими лучшими рецептами. Оглядываясь назад, Стася понимала – директриса и правда относилась к ней, как к собственной дочери. Однажды в ее отсутствие Ян показал Стасе кое-что - старый альбом, в котором его мать хранила… самодельные открытки и рисунки. Приглядевшись к ним, девушка не сдержала слез. Все, до единого, были от нее. Это она, будучи ребенком, таким образом поздравляла Галину Петровну. С днем рождения, с восьмым марта, с новым годом. Рисовала коряво. Страшно и неумело. Но от души. Другой бы, на месте Костровой давно избавился от этих каракулей, как от ненужной макулатуры. Но, нет.

Она сберегла их. Все, до единого. Значит, дорожила. Искренне любила.

И радовалась больше всех, когда Стася официально стала членом их семьи.

Помогала. Наставляла. По-своему заботилась и переживала за них с Яном.

А теперь… сильная бойкая женщина, некогда вселяющая уверенность в сердца своих воспитанников… была беспомощна и прикована к постели.

Балансировала на грани жизни и смерти. Разве это справедливо? Нет. Нет!

«Я не готова попрощаться с тобой! Не готова потерять тебя навсегда!»

Смахнув непрошенные слезы, Стася дрожащей рукой схватилась за телефон и ни капли более не раздумывая, набрала номер Галины Петровны.

На звонок ответили не сразу. Лишь после четвертого-пятого гудка.

- Дочка? – послышался из динамика до боли знакомый мужской голос.

Игнорируя комок в горле, Стася заставила себя улыбнуться и произнести:

- Здравствуйте, Сергей Алексеевич. Я… я вернулась! Я в городе!

Молчание. Удивленный вдох. Судорожный выдох. И наконец, радостное:

- Неужели, все-таки приехала, Стася?

- Да.

- Признаться, я уже и не надеялся! И Галочка… не надеялась!

Стася крепко зажмурилась, мысленно досчитав до десяти.

- Разве могла я поступить иначе? – голос дрогнул. – Она мне заменила мать!

- Ох, милая наша девочка!

- Как она, Сергей Алексеевич?

- Галочке получше. Самую малость. Радоваться и прогнозы строить еще очень рано, но положительная динамика есть. Лечение дает свои плоды.

«Хвала небесам! Спасибо, Господи!»

- Когда я могу ее увидеть? – поинтересовалась, перебарывая страх.

- Как только пожелаешь! Двери нашего дома для тебя всегда открыты!

Стася напряглась, ощущая дичайшее волнение.

Слишком уж много воспоминаний связывало ее с их домом.

- Сергей Алексеевич? – уточнила на всякий случай. - Вы ведь помните о моей просьбе?

- Конечно, - незамедлительно отозвался Костров-старший. – Тебе не о чем беспокоиться, дочка. Ян заезжает к нам каждый день в одно и тоже время.

- Во сколько?

- С утра. Перед работой. Сегодня он у нас уже был.

Слова мужчины отозвались тупой ноющей болью в ее груди.

Работа… Было время, когда Стася с нетерпением ждала возвращения Яна с его чертовой работы, где тот мог пропадать безвылазно. Да, он оказался карьеристом. Знал, чего хочет от жизни и шел к своей цели напролом. Не жалел ни сил своих, ни времени. В результате, за три с небольшим года он сумел подняться на самый верх карьерной лестницы. Пришел в компанию обычным рядовым сотрудником, а стал правой рукой генерального директора. А по факту, первым заместителем самого владельца холдинга.

Глава 14

- Алло? – встревоженный голос Кострова-старшего ворвался в ее мысли и вернул к реальности. – Стася? Ты меня слышишь?

- Да, - встрепенувшись, она что есть мочи вцепилась в телефон. – Я… все поняла. Я приеду, Сергей Алексеевич. Сегодня же приеду!

Стася отключилась не прощаясь. Еще несколько минут посвятила духовному единению матерью, а когда поняла, что от холода едва шевелит пальцами, медленно побрела в сторону кладбищенских ворот, на ходу вызывая такси.

К счастью, водитель добрался до нее достаточно быстро. И даже печку сильнее включил, догадавшись, что его пассажирка продрогла до костей.

Она не назвала ему конечный адрес. Вместо этого, поддавшись порыву, попросила его покружить по городу. Ей со страшной хотелось… хоть одним глазком, из окна автомобиля… взглянуть на места, которые когда-то любила. Какие-то из них оставили яркий след в ее душе. Какие-то – кровавые зарубки.

Но все они являлись неотъемлемой частью ее прошлого. И она не собиралась отрекаться от него. Ведь нет будущего у человека, у которого нет прошлого.

Испытывая смешанные чувства – не то эйфорию, не то панику, Стася жадно вглядывалась в улочки родного города. Первым в пункте назначения стала старенькая обшарпанная девятиэтажка, в которой прошло ее счастливое детство. В которой они жили вместе с мамой. Затем, интернат, ставший ей домом на следующие восемь лет. А после… все подряд. Местные магазинчики. Кафе и рестораны, в которых они частенько бывали.

Главная городская площадь. Кинотеатр. Парки. Скверы. Центр планирования семьи, в котором они с Яном практически прописались в последний год перед разводом. Кадрами киноленты, перед ее мысленным взором проносились сцены счастья, сцены боли и отчаяния. Но она стойко выдерживала это испытание, хоть и пропускала каждую эмоцию через себя.

А потом, собрав в кулак все свое мужество, она озвучила водителю еще один адрес. Адрес их с Яном дома. Понимала, что ведет себя, как конченая дура. Знала, что напрасно бередит старые раны. Но ничего поделать с собой не могла. Ей нужно было увидеть его еще разок! Нужно было убедиться в том, что она больше не принадлежит к его… системе координат. Знала на что шла. Готовилась морально. И все же, до крови прикусила губу, дабы сдержать крик, рвущийся из груди в тот момент, когда они проезжали мимо.

Сердце рвалось к нему. Тянулось, угрожая пробить насквозь грудную клетку.

Дом манил ее к себе, как магнитом. Тянулся за ней невидимыми нитями.

- Остановите! – взмолилась Стася, не выдержав. – Сдайте назад, пожалуйста!

Водитель не задавал лишних вопросов. Выполнил ее просьбу и терпеливо ждал дальнейших распоряжений. А она, со смесью ужаса и трепета глазела на родные стены, крышу, забор. В их некогда уютном гнездышке ничего не поменялось. Все то же двухэтажное здание. Все те же шторы на окнах.

Тем не менее, дом показался Стасе запущенным. Брошенным. Нежилым.

К воротам не подступиться – все занесено снегом. Вдоль забора заросли сорняка. Такого высокого, что черные стебли торчали из-под сугробов.

«Но… как же так?»

Выходит, их дом и правда пустовал. И это никак не укладывалось в голове.

«Разве Ян не живет здесь? Разве не привел сюда… свою новую любовь?»

Стася отвернулась. У нее в горле ком стоял. Дыхание сбилось. Когда она была хозяйкой этого дома, вместо сорняков тут росли клумбы с цветами.

- Едем дальше? – поинтересовался водитель, наблюдая за ней в зеркало заднего вида. Поразмыслив секунду-другую, Стася покачала головой:

- Я скоро вернусь!

Выбравшись из автомобиля, утопая в снегу по колено, она кое-как добралась до ворот. Дрожащими пальцами провела по стальному полотну, по резной ручке, которую хотелось сжать и по привычке повернуть. Холод обжигал кожу, но Стасю бросало в жар. Превозмогая себя, она грустно улыбнулась. Обращаясь к дому, как к одушевленному предмету, тихонько прошептала:

- Прости! Я не хотела тебя бросать, но… так уж вышло. Ты главное не отчаивайся. Однажды в твоих стенах снова зазвучит чей-то смех. А ты уж… новых хозяев не обижай. Дай им шанс. Пусть они окажутся счастливее нас!

Запрещая себе оглядываться назад, Стася вернулась в такси. Ее экскурсия по руинам прошлой жизни была окончена. Озвучив водителю адрес съемной квартиры (перед поездкой к Галине Петровне хотела убедиться, что у Настюши и Ульяны Семеновны все в порядке), она обессиленно откинулась на мягкую спинку пассажирского кресла. Автомобиль тронулся с места.

Свернув за угол, они проехали от силы полтора-два километра, когда Стася краем глаза заметила еще кое-что, милое сердцу. Пекарню. Крохотную пекарню, в которой раньше затаривалась свежей выпечкой, когда самой было лень возиться с тестом. Она обожала их булочки с корицей. И не только она – от них в восторге пребывала даже Галина Петровна. Вспомнив о ней, Стася невольно улыбнулась. Решив порадовать бывшую свекровь ее любимыми булочками, попросила таксиста заехать в ту пекарню. Спустя пару минут, воодушевленная своей идеей, она шустро выпорхнула из машины. Быстрым шагом поднялась по лестнице, схватилась за ручку двери и… едва не упала.

Кто-то резко распахнул эту самую дверь с обратной стороны, намереваясь выйти из пекарни.

- Эй, - возмутилась Стася, лишь чудом удержав равновесие. – Нельзя ли…

Она осеклась, схлестнувшись взглядом с тем, по чьей вине чуть не распласталась на земле всего секунду назад. И ошеломленно застыла, наблюдая перед собой того, кого надеялась в этой жизни никогда больше не увидеть. Сжимая в руках бумажный пакет с выпечкой, тяжело дыша и сверкая абсолютно безумным лихорадочным взглядом… с высоты своего роста, на нее смотрел… Ян.

***
Друзья, на сегодня у меня все! Знакомьтесь с книгой и ее героями)
Вторую половину романа (вплоть до эпилога) я опубликую уже завтра-послезавтра.
Не пропустите!