Второй шанс для принцессы

Пролог

Лорелин, Западный зендарийский тракт

Дверь в крохотную комнатушку трактового постоялого двора сотряслась от грохота.

— Именем императора великой Зендарии откройте немедленно! — громогласно возвестил грубый мужской голос.

Я досадливо поморщилась. Совсем не рассчитывала, что буду обнаружена так скоро.

Готовая слететь с петель дверь внезапно угомонилась.

Не сама по себе, конечно, просто капитан императорской гвардии, наверное, вспомнил, как в свое время отвечал на тысячу и один глупый вопрос маленькой проказницы-принцессы, и как помогал ей прятаться в управлении от нянечек-квохтушек.

— Магосозидатель первого ранга Лорелин, вы обвиняетесь в государственной измене, — объявил он уже совершенно спокойно. — Повторяю, откройте немедленно, иначе мы будем вынуждены применить силу.

Вот так вот.

Ни титулов, ни длинной династической вереницы, составляющей мое имя когда-то очень давно. Просто Лорелин. Ну, оно и к лучшему, пожалуй. Все, что мне нужно сейчас — это немного потянуть время.

Приблизившись к двери, я негромко, но совершенно отчетливо произнесла:

— Здравствуй, Геворг.

Гробовое молчание за тонкой дубовой перегородкой возвестило, что двумя словами я добилась, чего хотела.

Мужчина растерялся.

— Вы меня уже и развенчать успели? — я позволила себе тихий смешок. — Расскажи-ка, старый друг, в чем именно меня обвиняют?

Конечно, мне и так это было известно. Но по закону он был обязан ответить на этот вопрос.

— Вы обвиняетесь в разглашении информации, которая может повлечь за собой нарушение безопасности империи и членов императорской семьи. Вы признаны перебежчицей, виновной в ограблении императорской сокровищницы, организации побега особо опасного военнопленного, а также соучастницей диверсии на западном рубеже.

Честно говоря, от перечисления собственных заслуг, пускай я и в курсе каждого пункта, немного закружилась голова.

Я сглотнула, чтобы увлажнить напрочь пересохшее горло.

— Неплохой послужной список, не так ли? И что же мне грозит, Геворг?

Бесконечно долгие секунды тишины.

— Казнь, Лорелин, — глухо ответил мужчина.

Конечно, и этот его ответ я прекрасно знала. Но злость, которая, как я думала, давно улеглась где-то в самой глубине души, все равно поднялась наверх, ударив прямо в грудь, заставив все внутри сжаться.

— Тогда скажи теперь, дорогой друг, есть ли хоть одна причина, по которой я должна хотеть открыть тебе и твоим подчиненным дверь?

— Если в тебе осталась хотя бы крупица принцессы, которую я… которую мы все знали, то причин предостаточно.

Захотелось зло захохотать.

Вам может показаться, что глава императорской гвардии даже слишком мягко говорит с такой ужасной преступницей, виновной в стольких кошмарных преступлениях. Но мы-то с ним оба знаем, кто на самом деле виновен и в чем.

— Не осталось от нее ничего, Геворг, ни капли не осталось. Вы убили ее.

— Это неправда, Лорелин, — надтреснутым голосом возразил мужчина за дверью. — Мы бы обязательно тебя спасли, нужно было только дождаться, но ты решила иначе. И тебе придется за это отвечать.

Тут я не выдержала, и все-таки рассмеялась, горько и зло, так же, как тогда, в первой жизни, когда умирала, но никто так и не пришел. Когда враг, которого я столько времени ненавидела, пытался придумать, как сохранить мою жизнь, а семья решила, что судьба одной принцессы не стоит рисков для целой империи.

А ведь я верила, до самого конца. Верила в них, а не того, кто на самом деле пытался. Хоть и не должен был, хоть и не услышал от меня ни единого хорошего слова.

— Наглая. Бессовестная. Ложь, — отчеканила я, когда смогла взять себя в руки. — Но это уже неважно.

Да, остались считанные минуты, может, и меньше. И в этой жизни мне есть за что бороться, и ради чего жить.

Спросите, как я оказалась в такой ситуации?

О, это крайне занимательная история, к сожалению, написанная кровью. Моей кровью. И да, эту жизнь я живу уже не в первый раз.

Из дневника Лорелин Гильяны Артурии, наследной принцессы Зендарии

Сегодня мой последний день дома. Так странно.

Почему‑то кажется, что это просто мой последний день. Не верю, что впереди меня может ждать хоть что‑то хорошее. Не думаю, что когда‑нибудь вернусь. Но должна, просто обязана гнать подобные мысли прочь.

Отец говорит, что есть какой‑то план, что меня обязательно спасут, и надо только потерпеть. Надо быть сильной ради свободного и мирного будущего, ради каждого жителя империи, ради него, ради матери, в конце концов. Он сказал мне об этом вчера, когда мы остались вдвоем. Но сейчас мне пришла в голову странная мысль: а почему я должна ради всех, кроме себя?

Маряна все время плачет, делает это, когда думает, что я не вижу. Я и правда не вижу, но вот постоянно заплаканные глаза говорят сами за себя. Мне приятно, что она так дорожит мной, но в то же время злит. Нет сил переживать еще и за нее.

В любом случае, завтра все случится. Завтра я стану залогом безопасности для Зендарии. И видит Двуединая Матра, я хочу верить, что некий план у отца действительно есть.

Маряна снова забыла заточить мои карандаши.

Глава 1

Лорелин, императорский дворец Зендарии

Очень темно и очень холодно. Но мне не страшно, потому что в бесконечном ничто нет ни боли, ни страха, даже мысль не существует, только ее тень.

За мгновение до слияния с этим безграничным и непостижимым ничем крохи растворяющегося сознания еще успевают подумать:

«Как мучительно, оказывается, жить. Может ведь быть намного легче, когда нет ничего».

Но вместо манящей легкости последовала яркая вспышка.

С громким криком я открыла глаза и почувствовала, как больно пальцам, сжимающим шелк простыней.

Мои покои заливал нестерпимо яркий солнечный свет.

— Ваше высочество!

В комнату вихрем шуршащих юбок ворвалась Маряна.

Ох, именно ее мне не хватало больше всего этот бесконечно долгий год.

Стоп.

— Ваше высочество, что случилось?!

Маряна никогда не была для меня прислугой. Мы выросли вместе, и эта искренняя девушка воспринималась мной как подруга, может, даже сестра, не меньше.

Сейчас она без стеснения забралась с ногами на постель, сжала горячими руками мои холодные ладони и с беспокойством вглядывалась в лицо.

— Что происходит? — я зажмурилась от нахлынувшей головной боли. — Как я здесь оказалась?

Глаза Маряны наполнились слезами.

Она так сильно скучала и рада меня видеть? Но почему я здесь? Как я оказалась дома? Я ведь умирала, я знаю, что должна была умереть.

— Тебе приснился плохой сон, Лора? Не переживай, ты дома. Пока что еще дома.

И тут Маряна разрыдалась во весь голос, как ребенок. Как раз за эту искренность, такую несвойственную людям при дворе, я всегда любила ее.

— Маряна, успокойся, — я высвободила руки и с усилием помассировала виски. — Что значит «пока»? Как я вообще попала домой?

Девушка притихла. Ее глаза, наполненные слезами, смотрели на меня с полным непониманием. А затем, как и всегда, слова полились из подруги рекой, и моя тяжелая голова принимала этот поток с большим трудом.

— Лора, ты о чем? Вчера ты прогнала всех, и наверное, сразу легла спать. Я видела, как погас свет, ни звука из твоих покоев не доносилось.

Да, когда-то такое было. Из моих покоев не доносилось ни звука. Потому что прежде чем начать кричать, как сумасшедшая, проклиная жизнь, отца, темных мастеров и вообще все, что со мной произошло, я использовала свой последний звукопоглотитель.

Только это было очень давно, кажется, целую жизнь назад. И эта мысль прогремела в моей голове, как гром.

— Уже пора вставать, мы опаздываем, — продолжала подруга. — Я и так собиралась тебя будить, и вдруг этот крик…

— Скажи, Маряна, — я сглотнула. — Куда мы опаздываем?

— Как куда? Делегация прибудет в полдень, ты должна быть полностью готова. Вещи мы уже собрали, но будет большой прием, и… и… как твой отец это допустил?! Почему мы должны поить и кормить этих тварей после всего… Они же заберут тебя, его единственную дочь!

Глаза подруги вновь наполнились слезами.

Она продолжила причитать, но слова девушки превратились для меня в фоновый шум. Слишком шокирующим оказалось происходящее.

В прошлой жизни я бы плакала вместе с Маряной, нашла бы в себе силы, чтобы в конце концов успокоить нас обеих. А в этой я не слышала и половины ее слов, потому что пыталась осознать совершенно невозможную вещь.

Я вернулась в свое прошлое, в тот самый день. Только все мое существо кричало о том, что это невозможно, просто не может быть. Так не бывает!

После смерти мы попадаем в чертоги Матры, чтобы уйти с этой земли навсегда. Никто не знает, что происходит дальше, ведь из‑за черты еще никто не возвращался.

Получается… кроме меня?

— Это какой‑то бред, — пробормотала я, прервав словесный поток подруги. — Я что, сплю?

Теперь она посмотрела на меня с совершенно другим, но так же нескрываемым беспокойством. И ее можно понять: если я и правда вернулась в прошлое, мое поведение должно быть совсем другим.

Помню, как было тревожно и даже страшно, как я старалась скрыть ужас от ожидавшей меня судьбы.

Принцесса, отданная врагу в качестве залога и подтверждения капитуляции в не успевшей даже толком начаться войне.

— Маряна, оставь меня одну.

— Но…

— Дай мне немного времени, мы все успеем.

По взгляду подруги я поняла, что она совсем не хочет подчиняться, но и перечить не может.

У самой двери Маряна обернулась и, не скрывая беспокойства, сказала:

— Позови, когда будешь готова. Если захочешь, я подготовлю тебя одна.

Я кивнула и слабо улыбнулась, давая понять, что все в порядке. Но стоило створкам дверей закрыться, и я с замиранием сердца провела рукой по волосам, стянутым в тугую косу на затылке. И тут же вскочила, бросившись к зеркалу.

Да, я определенно вернулась в прошлое.

Дело в том, что вчера вечером в резиденции дияра этой самой косы я лишилась. Ее обрезали перед казнью. Можно объяснить что угодно, но не это.

Руки задрожали. На ватных ногах я подошла к письменному столу и не села — упала в кресло. Все было таким знакомым и таким далеким одновременно, родным и чужим.

Пальцы привычным жестом нажали на потайной замок, механизм щелкнул, открыв один из ящиков. Внутри лежал гербовый пергамент с постулатами, которые сегодня мне и отцу предстояло произнести перед народом столицы.

Согласно документу, правящая династия Зендарии отрекалась от абсолютной власти в пользу дияров Конклава — объединенного правительства темных мастеров, которое в дальнейшем планировало пройти огнем и мечом по всему континенту.

Впрочем, капитуляция оказалась лишь частью одного большого плана. А я… я стала гарантом того, что династия Артуриев не поднимет бунт, пока внимание Конклава направлено на продвижение вглубь континента.

Кто бы знал, чем все в итоге обернется.

Пальцы невольно сжались на бумаге, помяв края. Могу ли я винить себя в чем‑то? Ведь тогда, то есть сейчас, в день моего девятнадцатилетия, я, как и все, верила, что темные мастера — это воплощенное зло. И еще верила, что отец не допустит моей смерти. Готовилась к страданиям, к лишениям, но не к холодной и безмолвной темноте.