Второй шанс. Опозоренная невеста злодея

Глава 1. Откровение

– С днём рождения, дорогая.

Я не повернула головы. Не могла.

Но узнала его голос. Голос Люциана, второго принца Тенериса, моего бывшего мужа, который звучал в полумраке сладко, как яд. Он остановился у кровати, и я наконец смогла перевести на него взгляд.

Он почти не изменился. Время было милостиво к тем, у кого есть власть и чистая совесть. Золочёные волосы, идеальные черты, синие глаза, в которых когда-то тонуло моё сердце. На нём был дорогой плащ с мехом, от которого пахло морозом, дорогой кожей и… её духами.

Он пах Селиной. Моей сводной сестрой, которая теперь была его женой.

В комнате стало ещё холоднее от его присутствия.

В этом доме всегда было так. Ледяные порывы ветра проникали сквозь гнилые половицы старого дома в Блэкхилле, холод поднимался по моему позвоночнику, который уже двадцать лет был лишь бесполезным воспоминанием о боли, и ложился ледяной плитой на грудь.

Мне исполнялось сорок пять. День рождения. Если это можно было назвать жизнью.

Здесь, в этом заброшенном поместье моих предков, куда меня вышвырнули, как падаль, я и провела остаток дней.

Больная. Изуродованная. Парализованная.

Селина тогда, двадцать лет назад, толкнула меня в камин во время ссоры. Левая сторона лица и шея – жуткий рельеф шрамов, который не скрыть даже падающими прядями тусклых, когда-то золотистых, а теперь седых волос. Сорок плетей по приказу короля за соучастие в убийстве королевы – достаточно, чтобы не убить на месте, но сломать навсегда.

Я была живым трупом. И всё равно он пришёл. Впервые за все эти годы.

– Зачем? – прошептала я.

Голос был хриплым, разбитым, как и всё во мне.

Люциан улыбнулся, снисходительно, будто объясняя ребёнку простую истину.

– Чтобы прояснить кое-какие юридические тонкости. Ты, видишь ли, всё ещё кое-что значишь. Вернее, твоё имя. И твоя смерть.

Он медленно снял перчатку, изучая свои ухоженные руки.

– Помнишь старое завещание твоего деда-чудака, Альстора Лансера? Того, что слыл алхимиком? Все думали, оно утеряно или аннулировано. Оказалось – нет. Оно хранилось в тайнике в этом самом доме. И в нём чётко сказано: ключевые земли Блэкхилла, со всеми недрами и правами, переходят в единоличное владение прямого кровного наследника по старшей линии. То есть, тебе.

Я слушала, не понимая.

Блэкхилл? Эти бесплодные холмы, эта забытая богом дыра? Какие земли?

– Здесь же ничего нет, – выдавила я.

– О, наивная, – он рассмеялся коротко, холодно. – Под этими чёрными, мёртвыми холмами лежит самое большое в королевстве месторождение сильванира. Эльфийский металл. Непробиваемый. Тот, что может решить исход любой войны. Тот, за который королевства готовы продать душу. И он твой. Вернее, был бы твоим, если бы ты была в состоянии что-то подписать. И если бы была жива.

Всё встало на свои места. Вся моя несчастная, преданная жизнь. Отец, поверивший наветам мачехи. Подруги, отвернувшиеся после скандала. Люциан, женившийся на мне ради поддержки моего отца-военачальника, а потом обокравший, опозоривший и бросивший меня. Селина, отобравшая всё, включая мою внешность и моего мужа. Вся эта гнусная, продуманная до мелочей ловушка, в которую я попала, как дура, ослеплённая любовью.

– За что? – вырвалось у меня. Один-единственный вопрос, который жёг изнутри двадцать лет. – Я любила тебя. Я отдала тебе всё.

Его лицо на мгновение исказила гримаса презрения.

– Любила? Ты была нужным инструментом, Арианна. Дочь герцога Лансера – ключ к армии. А потом… потом ты стала обузой. И удобной ширмой. Кто поверит, что нежная, любящая жена и падчерица способны отравить королеву? Конечно, это сделала ревнивая, уродливая невестка в сговоре с её безумным старшим сыном. Аккуратно. Удобно. Навсегда.

Он наклонился ко мне, и его горячее дыхание коснулось моего лица.

– Но даже будучи парализованной в этой дыре, ты продолжала мне мешать. Завещание. Пока ты жива – земли не переоформить. Король слишком щепетилен в вопросах закона. Так что… сегодня твой день, Арианна. День, когда все проблемы наконец разрешатся.

Его рука с молниеносной, отработанной в боях грацией мелькнула в воздухе. Я даже не увидела лезвия. Только ощутила странный, неглубокий холод в области сердца. Потом тепло, растекающееся по груди, пропитывающее тонкую рубашку.

Люциан выпрямился, с удовлетворением глядя на свою работу.

– Не волнуйся, это почти безболезненно. И подумай: ты наконец принесёшь пользу королевству. Твоя смерть подарит роду Тенерисов силу, которая сделает меня… нас… непобедимыми.

Он вытер кинжал о моё одеяло, повернулся и пошёл прочь. Его шаги затихли. Остался только скрип двери и нарастающий гул в ушах.

Холод сменился странным, всепоглощающим теплом. Тень от пятна сырости на потолке расплывалась, превращаясь в туннель. Боль уходила. Унижение. Страх. Оставалось только пустое, леденящее недоумение. Вся жизнь – ложь. И смерть – тоже часть чьего-то грязного плана.

И тогда дверь с грохотом распахнулась во второй раз.

Глава 2. Выбор

Лёд в жилах. Пламя в груди. Пустота, засасывающая в чёрную воронку... и резкий, мучительный рывок вверх, к свету и звуку.

Я открыла глаза, и мир обрушился на меня какофонией.

Звук.

Не скрип ветра в щелях, а навязчиво-сладкие переливы струнного оркестра. Вальс, под который я столько раз танцевала с Люцианом.

Запах.

Не плесень, пыль и лекарственные отвары, а удушающая смесь духов, цветочных гирлянд, воска и сладостей.

Свет.

Не бледный луч из грязного окна, а ослепительные блики от сотен свечей в хрустальных люстрах, режущие глаза, привыкшие к полумраку.

Я стояла. На своих ногах.

Мои ноги... Я могла их чувствовать. Твердый, холодный паркет под тонкой подошвой туфель, собственное тело, опирающееся на них без усилий. Я взглянула вниз. Голубое бархатное платье с жемчужной вышивкой. Бархат. Мои руки, лежащие на складках юбки...

Я подняла их, повернула, ощущая слабый трепет в пальцах. Гладкая, ровная кожа без морщин и пигментных пятен. Ни следов от верёвок, ни шрамов от ожогов, ни синяков от тупых ударов.

Это не могло быть сном умирающего мозга. Ощущения были слишком ясными, слишком объемными. Острая, тошнотворная паника поднялась к горлу. Я схватилась за ближайшую опору – холодную мраморную колонну. Твердь. Реальность.

– Арианна? Дорогая, ты побледнела. Неужели уже переутомилась от танцев?

Голос. Тот самый голос, который только что произносил мой смертный приговор.

Я медленно, с трудом повернула голову.

Люциан. Он стоял передо мной. Живой, молодой, ослепительный в своём парадном мундире. Его золотые волосы отливали платиной в свете люстр, синие глаза смотрели с напускной, сладкой заботой.

Он протягивал мне руку.

– Давай уйдём от этой суеты. В саду есть чудесная беседка, где мы сможем побыть наедине...

Беседка. Тот самый поворот. Тот самый выбор. Ужас и ярость сковали мне горло. Воспоминания хлынули лавиной: его обещания в той самой беседке, его поцелуи, его рука, ведущая меня к роковой ошибке, которая навсегда привяжет меня к нему и отвратит от другого. И потом – годы унижений, клевета, яд, плети, ссылка, нож в сердце. Всё шло от этого момента.

– Твоё лицо... – пробормотал он, его брови сдвинулись в искреннем недоумении. – У тебя ни кровинки на лице. Что случилось?

Крови. Словно удар хлыстом.

Я инстинктивно схватилась за грудь. Там не было раны, только учащённый стук сердца под корсетом. Я отшатнулась от него, спина ударилась о колонну.

– Зеркало, – выдохнула я хрипло. – Где зеркало?

Он кивнул куда-то в сторону, всё больше удивляясь моему странному поведению. Я оттолкнулась от колонны и побежала, спотыкаясь о непривычно длинный подол, игнорируя взгляды гостей на меня. Там, в конце зала, в золочёной раме висело огромное зеркало.

Я встала перед ним, вцепившись пальцами в его холодный бархатный бордюр.

В отражении на меня смотрела девушка. Молодая, с гладкой кожей цвета слоновой кости, без единого шрама. Пышные светлые волосы, уложенные в сложную причёску с жемчужными нитями. Глаза – огромные, тёмно-синие, полные дикого, животного ужаса и недоумения.

Это было моё лицо. Моё лицо в восемнадцать лет.

– Арианна, ты меня пугаешь, – его голос прозвучал прямо за моим плечом.

Люциан подошёл ближе. В зеркале наши отражения стояли рядом – идеальная, безупречная пара. Ложь, застывшая в серебре и стекле.

Я с трудом оторвала взгляд от себя и обвела им зал. Всё было знакомо и в то же время чудовищно искажено свежестью красок. Вот кружатся пары в танце. Вот смеются дамы в бриллиантах. Вот в стороне стоит группа молодых офицеров – все они будут мертвы или стары через двадцать семь лет. А я... я вернулась назад.

– Какое... какое сегодня число? – спросила я, глядя на его отражение в зеркале. – Какой праздник?

– Двадцатое марта, день Весеннего равноденствия, – ответил он, и в его голосе зазвучала лёгкая раздражённая нотка. – Ты что, совсем забыла? Твоё же семейство является одним из устроителей бала. Ты целый день готовилась.

Двадцатое марта. День, когда я отдала ему всё. День, с которого начался отсчёт к моей гибели. Ярость поднялась во мне, такая сильная, что в глазах потемнело. Мои пальцы впились в бархат так, что ногти побелели.

Я увидела, как в зеркале моё отражение бросило на его отражение взгляд – не любви, не смущения, а чистой ненависти. Взгляд, полный памяти о боли, предательстве и о том, как его кинжал вошёл в моё сердце.

Он встретил этот взгляд и отшатнулся на полшага. Люциан выглядел озадаченным и настороженным.

– Мне... мне нужно отойти, – выдавила я, отрываясь от зеркала и поворачиваясь к нему лицом к лицу. – По очень важному делу.

И прежде чем он смог что-то ответить, я резко развернулась, отбросив его протянутую руку. Мой взгляд метнулся по залу, отыскивая одну-единственную точку опоры в этом рушащемся мире. И нашёл её.

Визуализация героев

Арианна Лансер, 18 лет

Дочь военачальника, герцога Годрика Лансера. У Арианны есть мачеха – леди Клодия и сводная сестра – Селина. Она вернулась в прошлое, в свои восемнадцать лет, чтобы исправить все ошибки и обрести своё счастье.

Кайран Тенерис, 29 лет

Первый принц, наследник короны. Злодей, как его считают все кругом. Холодный, мрачный. За его спиной крутится его аура тьмы.

Люциан Тенерис, 26 лет

Второй принц. Тот самый, что в прошлой жизни стал мужем Арианны и в которого она была влюблена без памяти

Селина Лансер, 20 лет

Сводная сестра Арианны, загадочная и, похоже, коварная. Но теперь Арианна знает слишком многое, чтобы её обвели вокруг пальца.

Дорогие читатели!

Наш творческий тандем рад видеть вас на страницах нашей новой истории!

Добавляйте книгу в библиотеки, ставьте звёздочки, пишите комментарии и не забывайте подписываться на авторов:

Эя Фаль – https://litnet.com/shrt/RF5v

Дита Терми – https://litnet.com/shrt/yDbo

Глава 3. Недоверие

Вокруг нас мгновенно образовался вакуум.

Оркестр честно старался, и смычки летали по струнам, выписывая бодрый ритм вальса, но для меня музыка превратилась в невнятный гул на фоне океанского шума. Зато шепотки... О, шепотки я слышала идеально. Они жалили почище крапивы, впивались в спину невидимыми иглами. В прошлой жизни я бы уже сгорела от стыда, расплакалась и убежала, подтверждая репутацию неуравновешенной дурочки, но сейчас я впитывала этот яд, и он казался мне почти безвкусным.

– Вы только посмотрите на неё, – раздался за моей спиной вкрадчивый голос леди Отис, одной из верных подпевал-подружек моей дорогой мачехи. Она даже не пыталась говорить тише, лишь лениво прикрыла рот веером из страусиных перьев. – Эта Лансер окончательно лишилась рассудка. Бедный её отец-герцог, каково ему смотреть на это позорище?

– Позорище? Дорогая, как же верно сказано! – вторила ей другая, кажется, графиня Ройс. – Мечется между принцами, как портовая девка в базарный день. Сначала месяцами висла на Люциане, умоляя о взгляде, а теперь, когда он на неё даже не смотрит, решила прыгнуть в объятия к своему настоящему жениху. Думает, это заставит второго принца ревновать?.. Пфф, какая дешевая комедия, смотреть противно...

Я буквально чувствовала, как по залу расползается волна злорадства.

Селина, моя «нежная» сестрица, наверняка сейчас стояла где-то неподалеку, прижимая ладошку к губам в притворном ужасе, а на самом деле торжествуя. Ведь это она и мачеха Клодия по капле вливали в уши аристократов истории о моей одержимости Люцианом, о моих истериках и ночных свиданиях с ним. Они создали этот мерзкий глупый образ, а я в прошлой жизни послушно в него вписалась.

Я ощутила на себе тяжелый, как гранитная плита, взгляд отца. Герцог Годрик Лансер, мой могучий, несокрушимый отец-военачальник, который в будущем отвернется от меня, поверив, что я убийца...

Сейчас в его взгляде пока не было ненависти – только горькое разочарование и усталость. Я видела краем глаза, как он сжал эфес шпаги, и его костяшки побелели. Мне хотелось обернуться и крикнуть: «Папа, это не то, что ты думаешь! Я не позорю тебя, я спасаю нас всех!», но я не пошевелилась.

А что касается Люциана…

О, этот прекрасный принц-гаденыш стоял чуть в стороне, застыв в позе оскорбленного достоинства. Его лицо, это ангельское лицо убийцы, сейчас кривилось в высокомерной усмешке. Я видела, как он переглянулся со своими офицерами, как бы молчаливо говоря: «Видите, на что она готова ради меня? Какое безумие».

Он был уверен на все сто процентов, что мой демарш – это просто неумелая попытка привлечь его внимание. Он ждал, что его старший брат сейчас по обыкновению напугает меня своей аурой тьмы, как это бывало не раз в прошлом, и я, не выдержав, вся дрожащая прибегу обратно к нему, Люциану.

Тем временем наследный принц Кайран не спешил.

Он смотрел на мою протянутую ладонь в лайковой перчатке так, будто это была ядовитая гадюка, залетевшая на бал. Его взгляд медленно, невыносимо медленно поднялся выше, прошелся по моим плечам, шее – там, где в прошлой жизни позже были шрамы от огня, – и наконец впился в мои глаза. Это не был взгляд мужчины, оценивающего женщину. Это был допрос. Он искал на моем лице привычное ему выражение – страх, настороженность, робость...

А еще он явно ждал подвоха, и винить его в этом было невозможно. Слишком резкая перемена произошла в моем поведении.

Тьма вокруг него вибрировала. Я чувствовала её кожей – ледяные иголки, колючий холод, который пробивался сквозь жар бального зала.

Внезапно наследный принц сделал шаг вперед. Он не просто подошел, а захватил мое личное пространство, вынуждая меня либо отшатнуться, либо коснуться его груди... с однозначным ожиданием первого варианта моей реакции.

Но я не двинулась с места.

Кайран был огромным. Его плечи перекрывали свет люстр, погружая меня в его личную, нечеловечески живую тень. Он наклонился так низко, что его дыхание – неожиданно горячее на фоне ледяной ауры, – опалило мою щеку. Со стороны это выглядело как интимное перешептывание любовников, и я услышала, как недавние сплетницы неподалеку задохнулись от возмущения. Но его голос был подобен скрежету стали о камень.

– Леди Арианна, – процедил он, и в этом звуке было столько неприкрытого презрения, что у меня на мгновение всё внутри похолодело. – В кои-то веки вы решили, что роль невесты Принца Тьмы – это удачный стратегический ход? Думаете, если вы потанцуете со мной, Люциан бросится к вам, расталкивая толпу, чтобы спасти свою верную собачонку из когтей чудовища? Или, что ещё лучше, начнет ревновать?

Я почувствовала, как его рука, всё ещё не коснувшаяся моей, едва заметно дрожит от сдерживаемой силы. Тьма у его ног зашипела громче.

– Ваша неразборчивость в средствах поражает даже меня, – продолжал он, и каждое слово падало, как удар бича. – Ещё вчера вы бледнели при одном моём имени, а сегодня выставляете себя на посмешище перед всем двором, лишь бы досадить моему брату. Скажите мне, леди, вы совсем не цените свою жизнь? Не боитесь, что я не просто подыграю в вашей жалкой постановке, а действительно поведу танцевать прямо здесь, на глазах у ваших драгоценных зрителей?

В его глазах, этих бездонных колодцах ночи, полыхнула такая яростная, чёрная боль, что у меня перехватило дыхание. Кайран не просто злился. Он был глубоко оскорблен тем, что его – человека, который уже смирился со своим одиночеством, – пытаются использовать как дешёвый реквизит в чужой любовной интрижке.

Глава 4. Танец с Тенью

Когда Кайран рывком вовлек меня в центр зала, я поняла, что обратного пути нет. Мир вокруг схлопнулся до размеров этого магического круга, внутри которого дышало, шипело и пульсировало нечто, не имеющее отношения к светской жизни.

Первый контакт был подобен удару тока, от которого зубы сводит.

Его ладонь, накрывшая мою, обжигала, будто под кожей у принца текла не кровь, а расплавленное золото. Этот жар контрастировал с его леденящей аурой так резко, что у меня перед глазами на миг поплыли цветные круги. Его магия пахла ночной мерзлотой и грозовым озоном перед страшной бурей. И когда эти две стихии – его физический жар и магический холод, – встретились на моей коже, я едва удержалась, чтобы не охнуть.

– Держитесь крепче, леди Арианна, – хрипло проговорил Кайран, почти не разжимая губ. – Моя Тьма сегодня не в духе. Она... голодна. И она не привыкла к гостям.

Я только крепче сжала его пальцы, чувствуя, как через тонкую перчатку передается мелкая, едва уловимая дрожь его напряжения.

– Пусть привыкает, – ответила я, дерзко задирая подбородок. – Отныне я... не из пугливых, Кайран!

Оркестр, будто повинуясь чьей-то невидимой указке, перешел на надрывный, тяжёлый минор. Гости расступались перед нами так поспешно, словно мы были парой тигров, выпущенных в курятник. Я видела, как дамы подхватывают юбки, боясь, что чёрная дымка, стелющаяся за Кайраном, коснется их подолов.

Тьма наследного принца... была живой. Сегодня как раз был «день кормления» – тот проклятый день месяца, когда магия Кайрана требовала крови или чьих-то страданий, поглощая энергию чужой смерти. Она клубилась у его ног густым, маслянистым туманом, который медленно пожирал свет свечей. Из этой мглы доносилось отчетливое, ни на что не похожее шипение, словно звук раздвоенного языка, пробующего воздух. Как будто под паркетом ползала гигантская невидимая кобра, готовая к броску.

Кайран вёл меня жестко и уверенно, почти грубо. Каждый его шаг в этом танце был вызовом... и Тьма приняла этот вызов. Как только мы закружились в вальсе, я почувствовала первое прикосновение. Холодные, бесплотно-чернильные нити взметнулись из-под его сапог и начали скользить вверх по моим ногам.

Это было действительно жутко. Ледяные щупальца оплетали мои щиколотки, пробирались под подол голубого бархата, обжигая кожу мертвенным холодом. Они словно провоцировали меня, пытаясь сбить с ритма, чтобы я споткнулась, упала или закричала от ужаса, как любая нормальная девчонка на моём месте.

По залу пронесся вздох. Люди видели, как по нежному жемчужному шитью моего платья поползли живые чёрные «змеи», медленно затягивая меня в кокон мрака.

– Что, Арианна? – Кайран склонился к моему лицу, его глаза горели недобрым, лихорадочным огнём. – Холодно? Страшно? Обернитесь, Люциан смотрит на вас с такой жалостью. Можете ещё всё прекратить. Просто притворитесь, что вам плохо, и бегите. Я не стану вас держать.

Я видела, как он страдает. Его лицо было бледным от болезненного напряжения, в котором держала его эта взбесившаяся сила, которую не успели покормить перед балом. Это было ещё одной из причин, по которым он хотел, чтобы я ушла. Он хотел остаться в своём одиночестве, потому что так было проще – не видеть чужого страха и отвращения.

– Обернуться? – я почти рассмеялась ему в лицо, хотя от холода его магии мои лёгкие, казалось, начали покрываться инеем. – Зачем мне смотреть на прошлое, когда передо мной – будущее?

Я сделала то, чего он не ожидал. Вместо того чтобы отстраниться, спасая платье от черных пятен, я рванулась вперёд и опять сократила скудную дистанцию, которая полагалась приличным партнерам. Практически вжалась в его грудь. Моё тело прижалось к его жесткому мундиру, и я почувствовала тепло его кожи даже сквозь слои одежды.

Кайран на секунду замер.

Его сердце под моими ладонями колотилось как сумасшедшее – тяжело, сбивчиво, будто раненый зверь бился о прутья клетки. В этот момент он меньше всего походил на хладнокровного злодея. Скорее... на человека, стоящего на краю бездны.

Тьма заурчала, и её голос перерос в глухое ворчание. Она продолжала щекотать мои руки холодом, оплетая запястья чёрными браслетами, пытаясь крепко-накрепко привязать меня к хозяину. Но вместо сопротивления я только сильнее сжала его плечи.

– Что ты делаешь? – выдохнул он, и в его голосе мне послышался подлинный шок. – Ты с ума сошла, Арианна?

– Наоборот, – я решительно заставила его кружить меня дальше. – Мой разум наконец в полном порядке. И я вам это докажу, мой принц!

Мы кружились в самом центре этого безумного вихря. Свет люстр окончательно померк, и мы танцевали в сумерках, прорезаемых лишь блеском его глаз и сиянием моих жемчугов. Оркестр играл уже что-то совершенно невообразимое – дикое, первобытное.

Кайран резко повёл меня в крутом повороте. Моя голова откинулась назад, подол платья взметнулся, рассыпая чёрные искры. Он прижал меня к себе так крепко, что я услышала скрип его кожаных ремней. Его лицо оказалось в сантиметре от моего. Он замер, тяжело дыша, ожидая, что вот сейчас – сейчас я сломаюсь. Сейчас я увижу это лицо смерти так близко и закричу.

Я посмотрела на чёрные сполохи, которые бились вокруг него, как крылья раненой птицы. Я видела, как его магия смерти ищет тепла и тянется к жизни, желая её поглотить без остатка.

Глава 5. Политический демарш

Тишина после ухода Кайрана длилась одно долгое, мучительно напряженное мгновение. Потом зал взорвался шёпотом. Волна возмущения, злорадства и откровенного страха прокатилась от стен к центру, где я всё ещё стояла одна. Моё платье было испещрено чёрными разводами, будто меня окунали в чернила, а лицо пылало от того неистового взгляда, который он бросил на прощание.

И тут пошла вторая волна – волна «спасителей». Первым, конечно же, был Люциан.

Он подошёл ко мне с выражением благородного негодования, смешанного с брезгливостью, будто наступил во что-то неприятное. Его голубые глаза сверкали таким неприкрытым ледяным презрением, что в другой жизни я бы отшатнулась и испуганно затрепетала.

Но сейчас мне было всё равно. Пусть подавится своим недовольством!

– Арианна, – его громкий, чёткий голос перекрыл гул толпы. Он говорил не столько мне, сколько всему залу, играя свою роль доброго пастыря, пытающегося образумить заблудшую овечку. – Прекрати этот нелепый фарс. Ты зашла слишком далеко в своих попытках обратить на себя внимание. Все и так прекрасно знают, как ты желала моей благосклонности. Но использовать моего брата, пугать всех этой… этой чёрной вакханалией? Это уже ниже всякого достоинства. Пожалей, наконец, честь своего отца. Он не заслуживает такого позора.

Он протянул руку в повелительном жесте: «Иди сюда, я тебя спасу от тебя самой». Все вокруг замерли в ожидании. Все ждали, что я, как и раньше, расплачусь, побегу к нему или начну оправдываться, подтверждая свой образ истеричной дурочки.

Но я не пошевелилась. Я медленно, с ледяным достоинством, которое не вязалось ни с моим испачканным платьем, ни с моей опороченной репутацией, провела ладонью по подолу, будто смахивая пыль, а не следы живой магии.

– Ваше Высочество, – мой голос прозвучал тихо, но так металлически-чётко, что его услышали даже в самых дальних уголках зала. – Вы ошибаетесь. И в своей оценке моего поведения, и в оценке происходящего.

Люциан на мгновение опешил. Такой реакции от меня он явно не ожидал. В его глазах блеснуло замешательство. А по залу прокатился очередной возмущённый вздох.

– Я не пытаюсь привлечь ваше внимание, – продолжила я, глядя ему прямо в глаза. В моём взгляде не было и тени прежнего обожания, только настоящий холод. – Я выполняла свой долг. Как невеста наследного принца, я сочла необходимым разделить с ним хотя бы один танец на балу, куда он прибыл, несмотря на очевидную усталость после исполнения королевских обязанностей. Разве это не долг любой будущей супруги – быть опорой, а не обузой?

По залу пронёсся новый, теперь уже удивлённый шёпот. Такой речи от меня никто не ожидал. Я не просто отшивала свою бывшую болезненную влюблённость, я чётко переходила на другую сторону. Прилюдно. Ставя Люциана в неловкое положение.

Он побледнел. Он привык, что я лепечу и заикаюсь в его присутствии. А сейчас перед ним стояла женщина с прямой спиной и взглядом, в котором читалась не истерика, а железная воля.

– Твои «обязанности»? – фыркнул он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Ты о чём, Арианна? Он только что чуть не задавил тебя своей проклятой силой! Все видели, как эта… тварь ползала по тебе! Ты в опасности!

В этот момент Кайран, уже почти скрывшийся в арке, остановился. Он не обернулся, но его спина напряглась, как у готового к прыжку хищника. Я заметила краем глаза, как от него в нашу сторону потянулся тонкий, едва заметный на свету ручеёк тени.

Люциан, увлечённый своим монологом, этого не видел.

– Подумай, – он снизил голос, делая его «искренне-озабоченным». – Он же чудовище, Арианна. Он опасен. Для тебя, для всех. И ты хочешь связать с ним жизнь? Это безумие! Вернись к здравому смыслу. Пока не поздно.

Тень Кайрана коснулась пола у самых ног Люциана. Не атаковала. Просто… легла там, как холодное, чёрное пятно.

– Опасно? – усмехнулась я, приподняв вопросительно бровь. Голос мой зазвучал громче, обретая ту самую «холодную» ноту, которую я так долго оттачивала в прошлой жизни, пытаясь сохранить остатки достоинства перед тюремщиками. – Принц Кайран только что защищал восточные рубежи от рейдов варваров. Его «проклятая сила», как вы изволили выразиться, – это щит королевства. Сила, которая требует от него нечеловеческих жертв каждый день. И вместо благодарности он получает в своём же доме… брезгливые взгляды и обвинения в чудовищности.

Я обвела взглядом ближайших гостей, заставляя их отвести глаза. Каждый в этом зале обвинял принца в его силе, но при этом без неё королевству пришлось бы приносить жертвы во имя мира. Но как удобно было забывать об этом факте и прикрываться страхом перед Наследником Теней.

– Да, его магия требует жертв, – сказала я, и в голосе впервые прорвалась подлинная горечь. Горечь женщины, которая знает цену настоящим жертвам. – И сегодня, видя его усталость, я решила, что наименьшее, что я могу сделать как его невеста – это разделить с ним часть его тяжёлой ноши. Хотя бы на время одного танца.

Я повернулась к Люциану, который ошеломлённо смотрел на меня. Он уже не мог скрыть своего шока, не мог обратно натянуть свою маску. Она слетела с него с треском, обнажив его истинные чувства. Он смотрел на меня и не узнавал в этой уверенной в себе и спокойной женщине ту самую девчонку, что заглядывала к нему в глаза и тихо млела от его внимания.

– А вы, Ваше Высочество, – продолжила я, выдавая слова с твёрдостью, которой во мне раньше никто не видел, – вместо того чтобы проявить братскую поддержку или, на худой конец, тактичное молчание, считаете нужным публично оскорблять наследного принца и его избранницу, намекая на чью-то невменяемость. Простите, но где здесь безумие? В моём танце с женихом или в вашей… неуместной истерике?

Глава 6. Спасение Одиллии

Спина у меня горела от сотен взглядов. Я чувствовала шок отца, злобный шёпот Селины, бешенство Люциана. Но я заставила себя проделать каждый шаг до выхода с высоко поднятой головой.

Вот только стоило покинуть зал, как мне стало не по себе. Это битва оказалась тяжелее, чем я думала. Она высосала из меня энергию, и теперь я чувствовала отчётливо, что едва держусь на ногах.

Галерея, ведущая в зимний сад, казалась тихим убежищем. Я прислонилась к холодному мраморному подоконнику, пытаясь унять дрожь в руках от выплеснувшегося адреналина. Мне нужно было просто перевести дыхание и понять, что мне делать дальше.

Первый удар был нанесён. Теперь предстояло самое сложное: заставить Кайрана хоть на йоту поверить, что я не часть заговора против него. Но как? Для него ведь я просто наивная девчонка, которая влюблена в его брата.

Вряд ли моя пламенная речь так уж перевернула его сознание за один раз.

И тут я услышала тихий кашель и увидела свет из приоткрытой двери в маленькую гостиную. Любопытство толкнуло меня вперёд прежде, чем я успела обдумать мой импульсивный ход.

Внутри, в кресле у камина, сидела принцесса Одиллия – младшая сестра Кайрана и Люциана. Она была похожа на бледный, изящный эскиз к своему могущественному старшему брату – те же чёрные волосы, собранные в простую косу, те же резкие скулы, но смягчённые болезненной худобой и огромными, слишком большими для лица глазами.

Одиллия куталась в белую шаль, а на её коленях лежала закрытая книга. Взгляд был устремлён на огонь, но будто бы не видел его. Она выглядела отстранённой и бесконечно уставшей.

В голове тут же пронеслось. Болезнь. Ведь принцесса несколько месяцев мучилась от какой-то напасти, которой врачи никак не могли дать названия.

На столике рядом стоял изящный фарфоровый сервиз. Служанка щебетала что-то о «полезном для лёгких отваре». Когда она поднялась, её взгляд случайно столкнулся с моим. И я увидела, как в нём проскользнул на мгновение дикий, животный страх.

Служанка вздрогнула и, быстро извинившись, проскользнула мимо меня к выходу. Мой взгляд зацепился за её нервный взгляд и прикушенную от напряжения губу. Что-то было не так. Она не просто уходила прочь, она будто бы бежала с места преступления.

Одиллия с видимым усилием протянула тонкую, почти синюю от худобы руку к чашке.

И у меня в висках резко, мучительно стукнуло.

«Принцесса Одиллия умерла на следующий день после бала в честь Равноденствия. Слабое сердце, сказали. Но шептались, что старший принц, в приступе своей тёмной ярости, навлёк на неё порчу. Что его проклятие коснулось и её. Кайран... он после этого будто сошёл с ума. Заперся в своих покоях на месяц, а когда вышел, в его глазах не осталось и тени сомнений. Только лед и ярость. Говорили, это горе окончательно развязало его Тьме руки. И в этот раз столица ужаснулась от голода Тьмы...».

Обрывки слухов, которые я слышала в своей прошлой, несчастной жизни. Мне тогда было не до его больной сестры. Я тогда крутилась в своём недолгом счастье, думая, что впереди у меня жизнь, полная радости и любви.

Теперь же эти слухи сложились в чёткую, ужасающую картину. Больное сердце? Нет. Это было убийство. Тихое, элегантное, как и всё, что делал Люциан. Убрать больную сестру, спровоцировать Кайрана на срыв, чтобы повесить на него чувство бесконечной вины. Идеальный план.

И поведение служанки идеально вписывалось в мою концепцию. Бегающие глаза, страх, прикушенная губа. Я поймала её практически за руку. И ведь именно после бала принцесса окончательно слегла. Умерла в муках. Это было отравление.

Одиллия поднесла кружку к губам.

Действовать нужно было сейчас же. У меня не было доказательств. Никто не поверил бы дочери Лансера, известной своими «истериками» и «безрассудной влюблённостью», на слово. Если я закричала бы сейчас «яд!», меня сочли бы сумасшедшей интриганкой, пытающейся влезть в дела королевской семьи. Особенно после сегодняшнего спектакля с танцем.

Значит, нужна была иная тактика. Неуклюжая, но правдоподобная для моей репутации.

Я сделала глубокий вдох, вплыла в гостиную с наигранно озабоченным выражением лица и, «не замечая» столика, сделала широкий шаг, будто спеша к принцессе.

Мой подол, тяжёлый от бархата и магической копоти, зацепил ножку столика. Я мастерски, как настоящая актриса, споткнулась и с громким, притворным испугом рухнула на колено, широким жестом задев её руку.

– Ой! Простите, Ваше Высочество! Я такая неловкая!

Фарфоровая чашка выскользнула из слабых пальцев Одиллии и разбилась о каменный пол с мелодичным, ледяным звоном. Тёмный, ароматный отвар растёкся по плитам.

– Ах! – испуганно вскрикнула принцесса, отшатнувшись в кресло.

И тут же, как по сигналу, из-за порога появилась леди Клодия. Моя мачеха стояла там, будто ждала этого момента, со сладкой, ядовитой улыбкой на губах. И только в её глазах я видела настоящую ненависть и едва сдерживаемую злобу.

– Арианна! – её голос прозвучал с притворным ужасом. – Боги, что ты наделала! Ты не только позоришь нас своим непристойным поведением, так ты ещё и покушаешься на здоровье принцессы! Ты что, специально? Твоя неловкость граничит уже с преступной халатностью!

Глава 7. Подозрения

Кайран буквально тащил меня за собой сквозь лабиринты пустых коридоров, и я едва поспевала за его широким, яростным шагом. Мои туфли то и дело скользили по натертому паркету, а подол платья, безнадежно испорченный чёрными следами его магии, тяжёлым колоколом бился о ноги.

Наконец он резко свернул в глубокую нишу за тяжелыми бархатными портьерами в самом конце заброшенной галереи.

Едва мы оказались в тени, мир за портьерами перестал существовать. Кайран с ходу запечатал его своей силой, и я увидела, как вязкий, чернильный туман, похожий на живой дым, мгновенно заполнил всё пространство, отсекая звуки оркестра, смех гостей и вообще любые признаки жизни. Стало так тихо, что я слышала глухой стук собственного сердца в груди.

А потом пришёл холод. Его магия материализовалась, превращаясь в тонкие, прохладные жгуты, которые поползли по моим плечам. Один из них с неумолимой мягкостью обвился вокруг моей шеи, словно живой ошейник. Это не было удушением... и боли не было. Я ощущала на себе лишь странное, властное давление, которое заставляло меня задирать подбородок и смотреть только на него.

Кайран навис надо мной, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы.

Его мощная фигура полностью перекрыла скудный лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое окно. Теперь единственным, что я видела, были его глаза – два колодца кипящей тьмы. Он не был похож на защитника. Он был хищником, который зажал лазутчика в угол и теперь раздумывал, как медленнее его прикончить.

– Что за игру ты ведёшь, Арианна Лансер? – Его голос был низким, почти утробным шёпотом, от которого по моей спине пробежал электрический разряд. – Ты хоть понимаешь, как жалко выглядишь в этой новой роли заботливой невесты?

Я хотела ответить, но ком в горле мешал вздохнуть. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, и я чувствовала жар, исходящий от его кожи, который вступал в жуткое противоречие с ледяной аурой его магии.

– Молчишь? Правильно, – он горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что хватило бы на половину королевства. – Давай-ка вспомним факты, раз уж ты внезапно обрела дар речи на публике. Весь город месяцами развлекался историями о том, как дочь великого военачальника Лансера, отбросив остатки гордости, караулила моего младшего брата у чёрного входа в казармы. Как ты дрожала от одного его взгляда и подкупала слуг, чтобы передать ему свои письма. Ты ведь писала их на такой надушенной, розовой бумаге, верно?

Каждое его слово падало на меня как удар хлыста. Я закрыла глаза, желая провалиться сквозь землю. О Небеса, как же стыдно. В той, прошлой жизни, я и правда была такой. Ослепленной, глупой, жалкой.

– Знаешь, что Люциан делал с твоими посланиями? – Кайран склонился ещё ниже, его дыхание опалило мою щёку. – Он зачитывал их своим офицерам за выпивкой. Как анекдоты. Они смеялись над твоими признаниями, Арианна. Над твоими клятвами в верности «светлому принцу». А теперь ты выходишь в центр зала и заявляешь, что я – твоё будущее? Ты думаешь, я такой идиот, чтобы в это поверить?

Я открыла глаза, встречая его яростный взгляд.

Мне было больно от того, что я сама, своими руками, создала это чудовищное недоразумение. Прямо сейчас я видела себя его глазами – глупой интриганкой, которая просто сменила тактику.

– Сколько он тебе пообещал? – вдруг выплюнул Кайран, и его Тьма вокруг моей шеи запульсировала в такт его холодному гневу. – Что Люциан предложил тебе за этот спектакль в гостиной? Свободу от нашего брака? Деньги? Или, может быть, план был в том, чтобы ты втёрлась ко мне в доверие, пока он будет спокойно прибирать к рукам армию твоего отца?

– Кайран, это не так... – выдавила я, но он не дал мне договорить.

– Или всё гораздо проще? – Он перехватил мою талию, притягивая меня так близко, что я почувствовала пряжку его ремня. – Ты просто поняла, что Люциан тебя окончательно отверг? Что ты ему больше не нужна, и теперь ты в отчаянии? Ты решила, что раз уж твой «светлый принц» указал тебе на дверь, то можно согреть постель чудовищу, лишь бы не вылететь из дворца с позором? Ты настолько пала в своих глазах, Арианна, что готова терпеть мои прикосновения, лишь бы сохранить титул?

Его слова били наотмашь.

Я чувствовала, как по щекам катятся слёзы от осознания того, какую гору навоза мне придётся разгребать. Он не верил мне. И, глядя на моё прошлое, у него были на это все причины. Я видела в его глазах глубоко запрятанную боль человека, которого всю жизнь использовали как пугало, и который теперь ждёт подвоха от единственной женщины, к которой...

– Отвечай! – Тьма сдавила мне горло чуть сильнее, требуя реакции. – Что ты задумала? Ты разбила чашу Одиллии, обвинила служанку... Ты хоть понимаешь, что если ты лжешь, если это просто очередная попытка привлечь внимание моего брата, я уничтожу тебя лично? Мне плевать на твоего отца и на законы.

Я смотрела в его глаза, и вдруг сквозь этот слой льда, презрения и подозрений прорвалось что-то иное. Что-то, что он не смог скрыть за своей ледяной маской бесчувственности.

– Ты ведь всегда была такой импульсивной, – вдруг произнес он, и его голос неожиданно надломился, теряя свою стальную твёрдость. В нём прозвучало что-то пугающе личное, почти интимное. – Я наблюдал за тобой годами, Арианна. Ещё тогда, в детстве, когда моя магия не проснулась, и я не был этим проклятым «Наследником Теней». Ты бегала по саду герцогского поместья, смеялась и вечно теряла ленты из своих золотых волос. Ты была... как солнце. И ни разу, ни единого раза не посмотрела в сторону тени под старым дубом, где сидел я.

Глава 8. Это был яд

Его сбивчивое, горячее дыхание обжигало мои губы, а Тьма продолжала пульсировать вокруг шеи, то сжимаясь, то едва ощутимо вибрируя от его внутреннего напряжения.

Кайран ждал.

Ждал, что я начну рыдать, умолять, клясться в любви или – что было бы для него привычнее, – выплесну ему прямо в лицо очередную порцию яда, защищая Люциана. Он замер, как натянутая струна, готовый к любому удару, потому что вся его жизнь состояла из этих ударов. И я вдруг поняла: он совершенно не умеет защищаться от того, чего никогда не получал.

Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть этот хрупкий миг нашего страшного единения, я подняла руку.

Его магия тут же вздыбилась. Живой дым, клубившийся вокруг его плеч, метнулся к моим пальцам, и ледяные искры тьмы больно ужалили кожу, словно я засунула руку в осиное гнездо, состоящее из чистого мороза. Пальцы свело судорогой, но я не отстранилась. Просто заставила себя преодолеть этот барьер, игнорируя холод, который, казалось, вгрызался прямо в кости.

Моя ладонь медленно, почти невесомо легла на его мужественно-точеную скулу.

Под моими пальцами оказалась не холодная маска принца, а живая, напряжённая кожа. Я почувствовала жёсткую, едва пробившуюся щетину – он явно не успел привести себя в порядок перед балом после своих военных рубежей.

Кайран вздрогнул так сильно, будто я приложила к его лицу раскаленное клеймо. Его зрачки расширились до предела, на мгновение полностью поглотив радужку.

– Что ты... – сорвалось с его губ, и это был уже не голос грозного Наследника Теней, а хрип человека, которому внезапно перекрыли воздух.

Он резко дёрнул головой, пытаясь отстраниться, и ударился плечом о каменную кладку ниши. В его глазах вспыхнул самый настоящий неверящий испуг. Он смотрел на мою руку так, будто она была заряженным арбалетом, направленным ему в сердце. Кайран привык к боли, умел держать удар меча и смотреть в глаза смерти, но эта тихая, осознанная нежность выбила почву у него из-под ног.

Он просто не знал, что с ней делать в своём мире, где всё имело цену и скрытый мотив.

– Не надо, – выдохнул он, и его голос дрогнул. – Арианна, прекрати. Что ты делаешь?

– Я просто касаюсь вас, мой принц, – ответила я, и мой собственный голос показался мне на удивление спокойным, хотя внутри всё дрожало от осознания того, насколько мы сейчас близки. – Неужели это страшнее, чем ваша Тьма?

Я позволила своим пальцам мягко скользнуть к его виску, заправляя выбившуюся угольно-чёрную прядь. Его кожа была горячей, как в лихорадке.

– Послушайте меня, – я посмотрела ему прямо в глаза, не давая возможности отвести взгляд. – Я не буду клясться вам в вечной любви. Знаю, что сейчас это прозвучит как издёвка. Вы правы в каждом своём слове – я была дурой. Самой большой, непроходимой дурой в этом королевстве. Я тратила годы на то, чтобы заслужить одобрение человека, который видел во мне только инструмент. И сама выстроила стену между нами...

Кайран молчал. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а Тьма вокруг начала медленно оседать, превращаясь из агрессивных жгутов в зыбко текущий туман.

– Я не прошу вас верить мне прямо сейчас, – продолжала я, чувствуя, как у меня самой начинают наворачиваться слёзы, которые я так долго сдерживала. – И я не прошу прощения за прошлое, потому что его нельзя просто вычеркнуть словами. Но я прошу об одном: посмотрите не на меня, а на свою сестру. Одиллия – единственное, что у вас осталось по-настоящему ценного. Если бы я всё ещё была на стороне Люциана, если бы я хотела вашей гибели... Ваше Высочество, подумайте своей холодной головой, зачем бы мне было разбивать ту чашку? Я могла просто стоять в стороне и смотреть, как она пьет. И завтра утром вы бы остались без неё. Совсем один, со своей Тьмой и своим горем, в котором вас обвинил бы весь мир...

Его челюсти сжались так, что я услышала скрежет зубов. Мои слова попали в самую цель – в его страх, который был сильнее страха перед собственной магией. Страх потерять любимую сестру.

– Вы думаете, Люциан остановится? – я сделала шаг ещё ближе. – Он ненавидит вас, Кайран. Но он ещё больше ненавидит то, что вы – единственный законный наследник. Одиллия для него – лишь ещё один рычаг давления.

Кайран медленно поднял руку.

Я замерла, ожидая, что он сейчас оттолкнет меня, но его пальцы лишь на мгновение зависли возле моего лица, прежде чем он сжал их в кулак, впиваясь ногтями в собственную ладонь. В его взгляде, в самой глубине этих чёрных озёр, появилось что-то новое.

Крошечный проблеск сомнения, сквозь который проглядывало его израненное, недоверчивое сердце. Кайран хотел поверить! Как же сильно он хотел поверить, что всё это не ложь. И моё сердце дрожало, таяло в груди при виде этого мучительного сражения с самим собой.

– Почему сейчас? – глухо спросил он. – Почему после всего, что ты сделала... после всех тех лет, когда ты смотрела сквозь меня... почему ты вдруг решила спасти мою сестру?

Я печально улыбнулась, глядя на то место на его щеке, где только что лежала моя ладонь. Мне нужно было подобрать слова, которые не звучали бы как бред сумасшедшей, но при этом открыли бы ему часть моей правды. И я попыталась это сделать.

– Вы когда-нибудь смотрели на себя в зеркало и не узнавали того, кто там стоит? – задала встречный вопрос, едва слышно выдохнув. – Сегодня, перед самым балом, я посмотрела. И вдруг увидела не себя саму, а чужую, потерявшую достоинство девушку. Глупую, навязчивую, готовую ползать на коленях ради человека, который за глаза называет её ходячей шуткой. Мне стало по-настоящему страшно, Кайран. Страшно, что если я сделаю ещё хоть один шаг по этой дороге, то Арианны Лансер больше не будет. Останется только пустая оболочка, которой можно помыкать.

Глава 9. Сорванная охота

Утро после бала встретило меня серым, хмурым небом и противным мелким дождём, который барабанил по карнизам замка Тенерисов. Казалось, даже природа оплакивала ту пропасть, в которую я вчера добровольно прыгнула.

Я почти не спала. Всю ночь ворочалась, чувствуя на шее призрачное прикосновение его Тьмы и слыша этот надломленный голос: «Ты была права». Кайран ушёл сразу после тех слов. Просто сжал мои плечи, заглянул в глаза с таким выражением, будто пытался прочитать мои мысли, а потом исчез за портьерой, оставив меня одну в тёмной нише.

Я не знала, что будет дальше. Поверил ли он? Хотя бы на четверть? Или просто добавил меня в список подозрительных лиц, но с пометкой «временно полезна»?

После бала должна была состояться охота. Традиционное развлечение для скучающих аристократов. Я лежала в кровати и вспоминала, что случилось в тот день в моей прошлой жизни. Тогда я варилась в собственных переживаниях после ночи с Люцианом, я вообще ничего толком не помнила, я не думала о Кайране. Но теперь, когда события выстроились в единую цепочку...

Моё сердце ёкнуло.

Воспоминание опалило сознание, и я резко села в кровати. Боги! Люциан плёл интриги вокруг старшего брата по всем фронтам. Отравление сестры, убийство матери, которое впоследствии было приписано мне и Кайрану, да ещё и это! Охота.

В прошлой жизни об этом дне ходили слухи. Говорили, что именно после неё король впервые заговорил о том, что старший сын слишком опасен для трона. Говорили о каком-то звере... магическом создании.

Я напрягла память, выуживая детали. Да. Был какой-то хищник, который напал на охоте на Кайрана. Тот, защищаясь, выпустил силу – и убил не только зверя, но и нескольких слуг, оказавшихся рядом. А ему нельзя пользоваться Тьмой вне поля боя или вне стен специального магически защищённого подземелья. Есть только одно исключение: прямая угроза его жизни. Но если при этом гибнут невинные... вина ложится на него.

А после уже донеслись сплетни о том, что Одиллия покинула этот мир из-за слабого сердца. Два события тесно переплелись в сознании людей. Отсюда и домыслы: наследный принц не смог контролировать свою Тьму, убил зверя, а следом, по странному совпадению, умерла и сестра. Идеальный клубок, чтобы задушить репутацию Кайрана раз и навсегда.

Всё встало на свои места, а по телу побежали мурашки.

Я должна была помешать этому. Но как? Кричать, что чую заговор? Меня бы подняли на смех и, чего доброго, саму заподозрили в подготовке покушения. Выход был один: не дать вообще состояться этой охоте.

***

Королевский лес встретил нас запахом прелой листвы и сырости. Дождь почти прекратился, но тяжёлые тучи всё ещё нависали над верхушками деревьев, обещая новые ливни.

Компания собралась внушительная. Кажется здесь были, все те, кто вчера отплясывали на балу. Сам же король остался во дворце, сославшись на недомогание. Охоту возглавлял Люциан – как второй принц, самый активный и «перспективный» в глазах придворных.

Кайран приехал последним.

Он появился на вороном жеребце, чья масть казалась куском ночи, вырванным из сна. Сам принт был одет во всё чёрное, его лицо – непроницаемая маска. Тьма, как всегда, струилась у ног лошади, пугая животных и заставляя слуг шарахаться в стороны.

Кайран не смотрел на меня. Вообще. Будто меня не существовало в этом мире. Будто вчерашнего разговора в нише не было.

Это кольнуло сильнее, чем я ожидала.

– Леди Арианна! – Люциан подъехал ко мне на своём золотистом мерине, сияя безупречной улыбкой. – Рад видеть вас в добром здравии после вчерашнего... представления. Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

В его голосе звучала насмешка. Он был уверен, что я пожалела о своём демарше. Что сегодня приползу к нему с повинной.

– Превосходно, Ваше Высочество, – ответила я ровно, поправляя свою тёмно-зелёную амазонку. – А вы? Надеюсь, ваша рука не пострадала после вчерашней... встречи с тенью?

Его улыбка дёрнулась, а в глазах вспыхнул гнев. Он резко развернул коня и ускакал в начало процессии.

Я же украдкой наблюдала за Кайраном. Он о чём-то тихо говорил с одним из своих теневых гвардейцев – тем самым, что вчера докладывал про яд. Гвардеец кивнул и исчез в толпе слуг.

Охота началась.

Моё сердце томительно сжалось. Я искала за что зацепиться, чтобы остановить всё это действие. В прошлый раз меня здесь не было – я провела весь день в постели после бурного «общения» с Люцианом. И теперь мне нужно было внимательно наблюдать, чтобы вовремя вмешаться.

Сперва всё шло по обычному сценарию обычной охоты. Собаки, загонщики, пара поднятых оленей, которые ушли в чащу. Люциан гарцевал впереди, раздавая приказы и принимая поздравления за ещё не совершённые подвиги. Придворные лебезили. Кайран держался особняком, на грани видимости.

А потом я заметила.

Группа егерей, которые шли впереди, вдруг исчезла. Их место заняли другие – незнакомые мне люди с грубыми лицами и странно пустыми глазами. Они несли не обычные охотничьи копья, а что-то иное, замотанное в мешковину.

Никто из знати не заметил подмены. Конечно! Кто смотрит на слуг?

Глава 10. Змеиное логово

Экипаж мягко покачивало на ухабах, но внутри меня всё вибрировало от напряжения, смешанного с пьянящим чувством победы. Кинжал, подарок Кайрана, тяжело лежал на коленях, спрятанный в складках плаща. Я то и дело касалась его рукояти пальцами, словно проверяя, не исчезло ли это доказательство того, что сегодняшний день был реальностью. Холод обсидиана под подушечками пальцев успокаивал, напоминая: всё случилось на самом деле. Его взгляд, его усмешка, этот безмолвный разговор, который состоялся между нами в лесу.

Дождь за окном превратился в настоящий ливень. Серые струи хлестали по стёклам, размывая очертания знакомых улиц. В такой день даже нищие попрятались под крыши, и город казался вымершим. Только редкие фонари горели тусклым оранжевым светом, отражаясь в лужах, превративших мостовые в тёмные зеркала.

Идеальная погода для того, чтобы вернуться в логово змей.

Мачеха с сестрой не ездили на охоту вместе с нами, считая эти развлечения недостойными своего внимания. Ведь там они не могли блистать в шикарных нарядах, там внимание мужчин было занято совершенно другими делами, а не разговорами с милыми дамами. Интересно, сколько яда они излили друг на друга, пока меня не было? Или, наоборот, строили планы, как окончательно меня додавить?

А отец остался в замке Тенерисов по своим делам. Он должен был прибыть завтра, и я надеялась, что за это время меня не съедят с потрохами мои родственницы. А когда он прибудет, тогда мне нужно будет серьёзно с ним поговорить.

Особняк Лансеров встретил меня запахом сырости и притворного тепла. Лакей принял мокрый плащ, и я уже направилась к лестнице, ведущей в мои покои, когда из гостиной донёсся голос, от которого у меня внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.

– Арианна, дорогая, зайди к нам. Мы так волновались!

Клодия. Моя мачеха. Голос, который в прошлой жизни звучал слаще мёда, пока за моей спиной не захлопывались все двери. Я помнила, как этим же тоном она уговаривала меня «немного потерпеть» после того, как Селина толкнула меня в камин, как убеждала, что ожоги заживут, а шрамы можно прикрыть. Как успокаивала, что плети – это «всего лишь справедливое наказание, которое нужно пережить».

Я никогда не питала к ней нежных чувств, но раньше я хотя бы сомневалась – может, она действительно желает мне добра, просто выражает его странно? Теперь сомнений не осталось. Она желала мне не просто зла – она желала мне медленной, мучительной смерти. И Селина помогала ей в этом с улыбкой на устах.

Я замерла на нижней ступени. Медленно повернула голову. Дверь в малую гостиную была распахнута, и оттуда лился тёплый, уютный свет камина. Картина, достойная кисти лучшего художника: мачеха, сидящая в кресле с вышиванием, и Селина, пристроившаяся на пуфе у её ног с книгой в руках.

Идиллия. За которой стояли годы лжи, предательства и медленного убийства.

Я шагнула в гостиную. Мои туфли, ещё влажные после дождя, оставляли тёмные следы на светлом паркете. Я не стала садиться. Встала у камина, протянув руки к огню, и позволила себе повернуться к ним лицом.

– Волновались? – переспросила я ровно, позволяя голосу звучать почти скучающе. – С чего бы? Охота прошла вполне удачно. Если не считать падения второго принца в грязь.

Я бросила короткий взгляд на Селину. Моя сестрица была непривычно бледна, её пальцы, сжимавшие книгу, побелели на корешке. Кажется, известие о падении Люциана уже долетело до дома Лансеров. Бедняжка, она переживала за своего любовника, нынешнего или будущего. Интересно, он хоть предупредил её о своих планах на охоту? Или она узнала обо всём одновременно со сплетнями слуг?

Но Селина быстро взяла себя в руки. Всего мгновение – и её лицо приняло привычное выражение надменной скуки, а в глазах зажглись знакомые ядовитые огоньки.

– Ты, как обычно, отличилась, сестричка, – протянула она, и в её голосе зазвенели привычные нотки, от которых у меня в прошлой жизни наворачивались слёзы. – Весь город судачит о том, как леди Арианна сначала опозорила род, танцуя с чудовищем, а потом, после падения его высочества, снова переглядывалась с Принцем Тьмы. Ты хоть понимаешь, что о тебе говорят?

– Понятия не имею, – я пожала плечами, продолжая греть руки. – И мне, если честно, всё равно. С чего бы мне переживать из-за сплетен, если я всего лишь разговаривала со своим будущим мужем? Разве невеста не должна интересоваться делами жениха?

Селина дёрнулась, будто я её ударила. Клодия отложила вышивание. Её холодные, расчётливые глаза, как у змеи, впились в моё лицо, обшаривая, ощупывая, ища привычную слабину. Ту самую неуверенность, которую она всегда умело продавливала, как палец вдавливает подгнившую кожуру фрукта.

Вот только я уже не была той глупой девчонкой.

– Арианна, девочка моя, – заговорила Клодия тем самым «материнским» тоном, который частенько использовала в прошлой жизни. Голос лился сладко, обволакивающе, словно тёплый мёд, в который подмешали яд. – Я понимаю, ты переживаешь из-за Люциана. Твои чувства к нему были так искренни, так чисты... А он, жестокий мальчик, отверг тебя. Это больно, я знаю.

Она даже вздохнула сочувственно, покачав головой. Селина синхронно опустила глаза, изображая скорбь. Театр одного змеиного гнезда.

– Но не надо ломать себе жизнь из-за обиды, – продолжила мачеха, подаваясь вперёд. – Этот твой демарш с Кайраном... Это же просто месть, правда? Ты хочешь заставить Люциана ревновать?

Глава 11. Тайны мачехи

Я позволила себе насладиться этим моментом. Этой их реакцией. Этим страхом, который они даже не успели скрыть.

– Что это? – выдохнула Селина, и в её голосе послышались истеричные нотки.

– Подарок от моего жениха, – ответила я, любуясь игрой света на клинке. – Настоящий, между прочим. Не церемониальная побрякушка.

Я провела пальцем по лезвию, чувствуя, как от него исходит знакомый холод. Но этот холод больше не пугал… он казался почти родным. Тьма на кинжале отозвалась на моё прикосновение, потянувшись тонкими, едва заметными нитями к моим запястьям. Она играла с моей кожей, обвиваясь вокруг пальцев, и это прикосновение вызывало в теле странную дрожь. Что-то вроде щекотки. Будто сам Кайран незримо стоял за моей спиной, касаясь меня этой своей тенью.

Клодия побледнела. Она явно не ожидала, что я буду не просто огрызаться, а демонстрировать оружие, подаренное самим Наследником Теней. Да ещё и оружие, которое явно было наполнено его магией. И ко всему прочему совершенно не буду её бояться.

– Арианна, убери это немедленно, – приказала мачеха, пытаясь вернуть контроль, но её голос дрожал. – Ты пугаешь сестру.

– Сестру? – я подняла бровь и перевела взгляд на Селину, которая вжалась в пуф, глядя на кинжал с неподдельным ужасом. – Ах да, Селина. Моя дорогая сводная сестра. Которая так заботится о моей репутации.

Я сделала шаг к ней. Клинок в моей руке даже не дрогнул. Селина отшатнулась, и её глаза округлились ещё больше. Наверное, я впервые в жизни видела её такой – испуганной, растерянной, без привычной маски превосходства.

Когда я приблизилась к ней ещё ближе, мне в ноздри ударил сладкий, приторный запах духов. Всё внутри меня сжалось в тугой комок.

Люциан пах точно так же вчера на балу. И сегодня, на охоте, когда я стояла рядом с его лошадью, этот запах преследовал меня. Значит, их связывало уже что-то общее. Дольше, чем я думала. Не после того, как моё лицо и тело стали изуродованы благодаря Селине. Не после того, как меня сослали в Блэкхилл. А задолго до всего этого.

Я вспомнила, как в прошлой жизни, уже изуродованная, парализованная, брошенная, я пыталась оправдать Люциана. «Он не выдержал, – думала я. – Кто захочет смотреть на такое уродство? Я понимаю его, я даже не виню...». Как же я была глупа. Они смеялись надо мной всё это время. Вместе.

Я выпрямилась, чувствуя, как в груди разливается холодная, тяжёлая ярость. Посмотрела на подарок Кайрана, на тьму, что всё ещё ласкала мои пальцы. И медленно, с расстановкой, заговорила, глядя на клинок, а не на них:

– Знаете, я тут подумала... – мой голос звучал почти задумчиво, будто я размышляла вслух о чём-то незначительном. – Вы так заботитесь обо мне. Так переживаете. Так желаете мне добра.

Я перевела взгляд на Селину. Та скукожилась под моим взглядом, словно пыталась стать меньше, незаметнее, и её пальцы судорожно комкали ткань платья.

– Только почему-то, сестричка, когда ты желаешь мне добра, у меня потом начинаются проблемы. Помнишь тот случай с ожерельем матери? Когда ты сказала, что это я его украла, а потом оно нашлось в твоей шкатулке? «Ошибка служанки», да?

Селина побелела ещё сильнее.

– А помните, миледи, – я повернулась к Клодии, – как вы советовали мне «случайно» оказаться в малой зале с Люцианом? Чтобы он наконец обратил на меня внимание? И он обратил. Это так мило. Так заботливо с вашей стороны.

Клодия молчала, но её губы дрогнули. Она с опаской косилась на кинжал в моих руках, по которому струилась тьма – теперь уже заметная, пульсирующая в такт моему сердцебиению.

– Так вот, – я сделала шаг вперёд, сжимая кинжал так, чтобы они видели руны. – Мои представления о добре с вашими больше не совпадают. И знаете что? Я помню всё.

Я остановилась прямо перед ними, чувствуя в себе небывалую уверенность. Смотрела в глаза то одной, то второй – и видела там только страх. Хороший, правильный страх.

– Я помню каждую вашу ложь. Каждую интригу. Каждую маленькую пакость, которую вы мне подстраивали. Я помню даже то, чего вы ещё не успели сделать.

Я выдержала паузу, глядя, как в их глазах плещется ужас. Селина судорожно сглотнула, Клодия вцепилась в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели.

– И поверьте, я буду очень внимательно следить.

Я спрятала кинжал обратно, чувствуя, как его холод успокаивает разбушевавшиеся нервы. Тьма на лезвии нехотя отпустила мои запястья, втянулась обратно в камень, но я знала – она всегда будет рядом. Как и её хозяин.

– А теперь позвольте откланяться. День был долгим, и мне нужно отдохнуть. Завтра у меня... важная встреча.

Я направилась к двери, чувствуя спиной их ошеломлённые, испуганные взгляды. Они буквально прожигали дыру в моей спине, но я шла ровно, не ускоряя шага, не оборачиваясь. Пусть запомнят эту спину. Пусть боятся.

___________________________
Дорогие читатели! Мы рады познакомить вас с ещё одной историей литмоба:

Инари Лу "Опальная. Оранжерея на краю света"

https://litnet.com/shrt/ZKU5

11.2

Я быстро поднялась по лестнице в свою комнату. Здесь я наконец позволила себе выдохнуть. Руки дрожали от выплеснувшейся злости, которую я копила столько лет.

Я подошла к окну, глядя, как дождь хлещет по стёклам. Капли стекали по стеклу, размывая очертания сада, превращая мир за окном в акварельный рисунок. Где-то там, в замке Тенерисов, сейчас Кайран. Интересно, думает ли он обо мне? Чувствует ли, что его кинжал сейчас греет мой бок?

Я вытащила подарок, положила на стол. Чёрный обсидиан тускло поблёскивал в свете свечи, руны едва заметно мерцали. Я провела пальцем по лезвию и снова почувствовала это странное тепло, смешанное с холодом. Будто сам Кайран был здесь, касался меня своей Тьмой, одобрял то, что я сделала.

Я усмехнулась, вспоминая лицо Клодии. Она явно не ожидала такого отпора. Сейчас они с Селиной, наверное, судорожно соображают, откуда у «дурочки Арианны» взялись стальные нервы и осведомлённость об их махинациях. Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы понять – я знаю гораздо больше, чем они думают?

Завтра мне предстоял разговор с отцом. И в связи с этим я вспомнила ещё кое-что важное из прошлой жизни.

Воспоминание пришло внезапно, обрывками: сырая комната в Блэкхилле, дрожащий свет свечи, смятое письмо в руках служанки, которая рискнула привезти весточку из особняка Лансеров. «Леди Арианна, – шептала она, оглядываясь на дверь. – Верные слуги вашего покойного батюшки пытается докопаться до правды. Мы нашли счета, подписанные леди Клодией. Она обворовывала род много лет...».

Тогда я не могла ничего изменить. Я умирала в одиночестве, и эти письма были лишь горьким напоминанием о том, что справедливость существует, но приходит слишком поздно.

Теперь я могла.

Я встала, подошла к окну, вглядываясь в тёмный сад. Я жила в этом доме с рождения. Я знала каждый тайный закуток, каждый потайной угол. Если Клодия прятала документы, они должны быть где-то здесь. Но где?

Мысль металась, перебирая варианты. Кабинет отца – слишком очевидно, она не настолько глупа. Её будуар – возможно, но там слишком много слуг, слишком легко найти. Гостиная, где мы только что разговаривали – нет, там она принимает гостей, риск велик.

И тут меня пронзила догадка.

Восточное крыло. Библиотека.

Я часто видела там Клодию, когда она думала, что никто не замечает. Но Клодия не читала книг. Она терпеть не могла сидеть над фолиантами, предпочитая сплетни и светские беседы. Зачем же она так часто ходила в восточную библиотеку?

Я должна была проверить свою догадку. Прямо сейчас. Пока мои родственницы ошеломлены и заняты перевариванием нашего разговора. Пока они не опомнились и не начали действовать.

Я прихватила кинжал, желая теперь всегда держать его при себе – он стал моим талисманом, моей связью с Кайраном. Тихо открыла дверь, прислушалась. В коридоре было пусто, только где-то вдалеке слышались голоса слуг.

Я скользнула в восточное крыло.

Здесь было темно и сыро – эту часть особняка топили реже, экономя дрова. Мои шаги гулко отдавались в тишине, и я старалась ступать как можно тише. Наконец я добралась до библиотеки. Толкнула тяжёлую дубовую дверь – она поддалась с тихим скрипом.

Внутри пахло пылью и старыми книгами. Лунный свет едва пробивался сквозь грязные окна, но мне хватило его, чтобы ориентироваться. Я прошла вдоль стеллажей, вглядываясь в тени.

И тут я увидела портрет.

Моя бабушка, Эсмеральда Лансер, смотрела на меня с картины чуть насмешливо. Вылитая копия меня, только старше – те же светлые волосы, тот же разрез глаз, тот же упрямый подбородок. На портрете ей было около тридцати, и она держала в руках раскрытую книгу.

Я замерла, разглядывая её лицо. Вдруг вспомнилось: мать в своих письмах упоминала, что бабушка любила прятать важные вещи за своими портретами. «Она говорила, что мёртвые лучше всего хранят тайны живых», – писала мама.

Сердце забилось чаще.

Я подошла к портрету, осторожно взялась за тяжёлую раму и приподняла. За ней оказалась стена – на первый взгляд обычная каменная кладка. Но я провела пальцами по швам и наткнулась на едва заметный выступ. Нажала.

С тихим щелчком открылась небольшая ниша.

Внутри лежала стопка бумаг, перевязанная чёрной лентой. Я вытащила её, дрожащими руками развязала узел. Сверху оказался счёт от какого-то торговца на огромную сумму. Подпись отца, но я сразу заметила: росчерк пера слишком жирный, нажим не тот. Подделка.

Я пролистала дальше. Письма, долговые расписки, какие-то договоры с купцами, имена которых я никогда не слышала. И везде – подпись моего отца, но везде чуть-чуть не такая. Или вообще без подписи, но с печатями рода Лансеров, которые могла поставить только Клодия.

Нашла.

Я прижала бумаги к груди, чувствуя, как внутри разливается горячее, пьянящее чувство победы. Компромат. Доказательство того, что Клодия обворовывала наш род. Это ключ к тому, чтобы открыть отцу глаза.

Я аккуратно сложила документы, спрятала под платье и повесила портрет на место. Бабушка смотрела на меня с картины всё с той же насмешливой улыбкой, будто говорила: «Ну что, внучка, наконец-то ты взялась за ум?».

Глава 12. Разговор с отцом

Дверь кабинета захлопнулась за моей спиной с таким звуком, будто в замке Лансеров только что сработал затвор гигантской мышеловки.

Отец стоял у окна, заложив руки за спину, и от него буквально исходили волны тяжёлого, давящего гнева. Казалось, воздух в комнате наэлектризовался до такой степени, что кончики пальцев начало покалывать. Он не оборачивался, но я чувствовала, как он сверлит взглядом мокрый сад, пытаясь сдержать ярость, которая копилась в нём последние сутки.

В прошлой жизни я бы уже стояла у порога, мелко дрожа и ломая пальцы, готовясь разрыдаться от одного его резкого слова. Но сейчас я просто прошла к креслу, поправила тяжёлые складки домашнего платья и села, скрестив ноги. Спокойно, почти лениво.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворила в последние дни, Арианна? – его голос прозвучал низко, с хрипотцой, которая всегда предшествовала настоящему взрыву. Он медленно развернулся. Глаза военачальника, привыкшего отдавать приказы тысячам, сейчас горели разочарованием и стыдом. – Весь цвет королевства смотрел, как моя дочь, наследница рода Лансер, вешается на шею Наследнику Теней. И это после того, как ты стала посмешищем, преследуя его младшего брата, принца Люциана! Что за легкомыслие?!

– Я просто танцевала, папа, – ответила я, глядя ему прямо в глаза.

– Танцевала?! – Он ударил кулаком по столу, так что чернильница подпрыгнула. – Ты заставила всех содрогнуться! Влезла в магический кокон монстра, который едва не задушил тебя на месте! И зачем? Ради чего была эта клоунада? Чтобы уколоть Люциана? Чтобы показать ему, как низко ты можешь пасть от обиды? А вчера? Грязная свалка в лесу вместо охоты? Арианна, ты ведёшь себя как безумная горничная, которой отказали в свидании! Ты позоришь мою седину и ставишь под удар нашу репутацию. Кайран Тенерис – это не игрушка для мести. Это живое оружие, которое уничтожит тебя и не заметит. Твоя репутация уже на дне, а ты всё продолжаешь копать!

Я дождалась, пока он выговорится и начнёт тяжёло дышать, уперевшись руками в столешницу. В его глазах я видела только одно: он был уверен, что я – глупая влюбленная дурочка, которая просто сорвалась с катушек из-за безответной любви к светлому принцу.

– Ты закончил? – спросила я, слегка наклонив голову набок.

Отец замер, явно ошарашенный моим тоном, а также отсутствием слёз и мольбы о прощении. Я видела, как в его голове со скрипом проворачиваются шестеренки в попытке нащупать логику моего поведения. Та Арианна, которую он знал восемнадцать лет, уже должна была валяться у него в ногах.

– Это не месть Люциану, папа, – сказала я, подаваясь вперёд и складывая руки в замок на коленях. – И уж точно не истерика. Мой танец с Кайраном – это самый трезвый и расчётливый поступок, который я совершила за всю свою жизнь. Если бы я вчера не сделала этот шаг к Наследнику Теней, то через год от рода Лансеров остались бы только руины и позорные надписи на могильных плитах.

– Что ты несёшь? – Он нахмурился, вглядываясь в моё лицо. Его гнев начал сменяться настороженностью. – Какие руины? Ты же спишь и видишь, как бы сменить жениха и выскочить замуж за Люциана, и кажется ты почти добилась этого...

– Люциан слишком опасен для нас, – перебила я его, и на этот раз в моём голосе звякнула сталь. – Отец, ты – военачальник. Ты привык видеть стратегию на поле боя. Так почему ты так слеп в собственном тылу? Люциан не собирается жениться на мне ради любви или союза. Я для него – ключ к твоей армии и удобная ширма. А когда он получит власть, мы станем ему не нужны.

Отец горько усмехнулся, садясь в свое кресло напротив.

– Ты просто обижена, Арианна. Я понимаю, он уделяет тебе мало внимания, он холоден...

– Да к чёрту его внимание! – сорвалась я на резкий, почти грубый тон. – Послушай меня внимательно. Люциан ведёт двойную игру. Пока ты проливаешь кровь на границах, защищая восточные рубежи от варваров, этот «светлый принц» шлёт этим самым варварам письма. С подробными картами наших укреплений и графиком смен караулов.

Кабинет погрузился в такую тишину, что стало слышно, как в камине осыпается пепел. Лицо отца стало серым.

– Ты понимаешь, что ты сейчас сказала? – прошептал он. – Это государственная измена. Обвинять принца крови в таком без доказательств...

– У меня есть доказательства, папа. Здесь, – я постучала пальцем по своему виску. – Я знаю, что весной прошлого года, когда варвары прорвали оборону у Чёрного Ущелья, и ты потерял пятьсот лучших бойцов, это не было случайностью. Накануне Люциан отправил курьера к вождю Хагану. Курьера звали Марк, он служил в личной гвардии принца, а потом «без вести пропал». Хочешь знать, что было в письме? Там был указан секретный проход, который знали только ты и высший офицерский состав. Откуда Люциан его узнал? Украл из твоего стола, пока ты пил с ним чай в этом самом кабинете.

Отец побледнел так, что стали видны даже мельчайшие морщинки у глаз. Он помнил тот прорыв. Это была его самая большая личная боль, его поражение, которое он годами анализировал.

– Откуда... откуда у тебя эти детали? – его голос дрогнул. – Ты не могла этого знать. Никто, кроме меня и штаба, не знал про этот проход.

– А я знаю, – я не сводила с него взгляда. – Я знаю, что следующая поставка оружия, которую ты ждёшь из столицы через неделю, будет перехвачена. Знаешь где? У развилки Старого Тракта, за три километра до вашего лагеря. Информацию об этом Люциан передал вчера. Прямо на балу. Пока ты смотрел, как я якобы позорю твоё имя, он передавал шифровку своему человеку в ливрее слуги. Его цель проста: обескровить наследного принца Кайрана на фронте, выставить его некомпетентным, а тебя – дряхлеющим стариком, который не может удержать границу без помощи достойного зятя. Ему нужно, чтобы вы оба пали, а он явился как спаситель с чистыми руками.

Глава 13. Разоблачение мачехи

Отец замер, глядя на меня так, будто у меня на лбу вдруг проступила печать незнакомого, чужого государства. Его дыхание всё ещё было тяжёлым после нашего разговора о Люциане, а пальцы судорожно сжимали край массивного дубового стола.

Я медленно опустила руку в глубокий карман своего платья и нащупала плотную стопку бумаг, туго перевязанную знакомой чёрной лентой. Тело на мгновение пронзила фантомная дрожь – воспоминание о холоде и отчаянии, когда в прошлой жизни я умирала в гниющем доме, так и не дождавшись помощи, пока эти бумаги мирно пылились за портретом бабушки. Но я тут же подавила эту слабость. Прошлой жизни больше нет. Есть только здесь и сейчас.

Я вытащила стопку и с негромким, но веским стуком бросила её на стол, прямо поверх разложенных военных карт Вальгора.

– Что это? – хрипло спросил отец, опуская взгляд на пыльные, чуть пожелтевшие листы.

– Это твоя слепота, папа, – спокойно ответила я, глядя, как он нерешительно тянется к чёрной ленте. – Цена твоего спокойствия, пока ты думал, что твой дом – это твоя крепость. Открой. Посмотри сам.

Герцог дернул ленту, и бумаги веером рассыпались по столу. Я не стала указывать ему, с чего начать. Его наметанный глаз военного интенданта, привыкшего сверять списки провианта и жалованья для многотысячной армии, сам должен был зацепиться за нужные детали. И он зацепился.

Отец взял верхний лист – счёт от крупного столичного торговца сукном. Нахмурился. Переложил его, достал следующий – долговую расписку на имя какого-то сомнительного ростовщика из нижнего города, о котором я слышала только краем уха. Затем пошли счета за ремонт поместий, которые никогда не ремонтировались, расписки за покупку породистых лошадей, которых никогда не было в наших конюшнях, переводы огромных сумм золотом на счета подставных гильдий.

– Это... это моя подпись, – пробормотал он, поднося один из счетов ближе к свету канделябра. Его голос звучал растерянно, почти жалко. – Но я никогда не утверждал эти траты. Пять тысяч золотых за восстановление южного крыла Блэкхилла? Блэкхилл заброшен уже тридцать лет!

– Присмотрись к подписи, отец, – сухо посоветовала я, подходя ближе и опираясь ладонями о край стола. – Посмотри на нажим пера. Ты всегда делаешь резкий росчерк в конце буквы «Л», потому что привык ставить подписи в спешке, на колене в походном шатре. А здесь линия выведена аккуратно, старательно. И печать. Это твоя личная печать, дубликат которой хранится у твоей законной и горячо любимой жены для бытовых нужд на случай твоего долгого отсутствия.

Отец тяжело опустился в кресло. Бумага в его руках жалобно хрустнула, когда его пальцы судорожно сжались.

Я ждала, что сейчас он взорвется от ярости на предательницу-жену, но вместо этого его лицо закаменело. Взгляд, который он на меня поднял, был ледяным, колючим и полным тяжёлого, давящего подозрения. Годрик Лансер привык сражаться с врагами, которых видно в подзорную трубу. А я сейчас требовала от него поверить, что враг годами спал с ним в одной постели. И требовала это я – дочь, чьей разумности он давно перестал доверять.

– Подделка подписи, значит... – его голос прозвучал тихо, но в этой тишине отчётливо лязгнул металл. – Арианна, ты хоть понимаешь, в какую грязную игру сейчас пытаешься меня втянуть?

– Я принесла тебе факты, папа, – ровно ответила я, выдерживая его давящий взгляд.

– Факты? – он горько, зло усмехнулся и бросил смятый счёт обратно на стол. – Ты приносишь мне ворох пожелтевших бумажек, которые якобы случайно нашла в пыли, и обвиняешь мою жену в хищении состояния. Женщину, которая все эти годы была моей единственной опорой! Пока ты изводила меня своими бесконечными истериками, пока позорила моё имя на приемах и бегала за Люцианом, как дворовая собачонка, именно Клодия оправдывала тебя. Она вела дела, она сглаживала твои скандалы, она умоляла меня не отсылать тебя в монастырь! А теперь ты хочешь, чтобы я поверил, что она – расчётливая воровка, а моя взбалмошная дочь вдруг за одну ночь превратилась в великого сыщика?

– Потому что ей нужны были не просто деньги, отец. Ей нужна была власть, – я обошла стол и встала сбоку от него. – Заодно с воровством они с Селиной годами по капле травили меня. Лепили из меня удобную марионетку. Кто поверит словам сумасбродки с расшатанными нервами, если она вдруг что-то заметит? Клодия заботливо заминала скандалы, чтобы в твоих глазах я выглядела неадекватной истеричкой. И самое страшное – у неё это почти получилось!

– Замолчи! – отец резко подался вперёд, опираясь кулаками о стол. Его глаза превратились в две темные, опасные щели. – Послушай меня очень внимательно. Я не знаю, какую цель ты преследуешь. Может, это месть мачехе за то, что она вчера отчитала тебя? Или ты решила состряпать эту фальшивку, чтобы отвлечь моё внимание от твоего скандального поведения?

Он тяжело поднялся, нависая надо мной, и от него повеяло такой неприкрытой угрозой, что мне на мгновение стало по-настоящему страшно.

– Предупреждаю только один раз, Арианна. Если я выясню, что эти бумаги – твоя личная подделка, состряпанная от обиды... Тебе не поздоровится. Я забуду о том, что ты моя дочь. Лично запру тебя в самом дальнем северном поместье под такой охраной, из-под которой ты не выйдешь до конца своих дней. Ты понимаешь масштаб своих обвинений? Ты обвиняешь законную герцогиню в преступлении против рода!

Моя прошлая репутация висела на мне пудовыми гирями. Для него я всё ещё была девчонкой, чьим словам цена – ломаный грош. Я сделала глубокий вдох, заставляя себя не отводить взгляд. Внутри всё дрожало, но я должна была идти до конца.

Глава 14. Официальная помолвка

Три дня.

Три дня я жила в странном, зыбком состоянии между страхом и надеждой. Отец молчал. Казначей приходил и уходил под покровом ночи, унося с собой пухлые книги учёта. Клодия с Селиной косились на меня с настороженной злобой, но пока не решались нападать – видимо, запах кинжала и моей новой уверенности всё ещё витал в воздухе.

Хотя не удивлюсь, если они строили новые злые козни против меня. Это могло быть что-то другое, новое, то, чего я могла не знать с прошлой жизни, ведь я меняла свою жизнь прямо сейчас. Поэтому я всё равно была постоянно начеку рядом с ними.

Кинжал Кайрана всегда был при мне. Иногда я доставала его и просто любовалась тем, как Тьма стелется по моим запястьям, будто ласковый котёнок, который просит моего внимания.

Я к ней привыкала. И мне было её мало. Как и Кайрана. Я крутила в голове наше недолгое общение, и всё больше и больше желала новой встречи. Мне хотелось увидеть его тёмные глаза, поздороваться с его Тьмой. Почувствовать его присутствие.

А потом пришло приглашение.

Королевский приём в честь «важного государственного события». Без объяснений. Но я знала. Сердце ёкнуло и понеслось вскачь, когда лакей в ливрее с гербом Тенерисов вручил мне плотный конверт с золотым обрезом.

Сегодня.

Сегодня всё решится.

Я выбрала платье цвета тёмного серебра. Оно красиво отливало сталью в бликах магсветильников. Платье цвета клинка. Волосы убрала в высокую причёску, открывая шею – пусть видят, что я не боюсь. Единственным украшением стал кинжал Кайрана, спрятанный в складках юбки, но я чувствовала его тяжесть у бедра, и она придавала мне уверенности. Как и все эти дни разлуки.

В карете по дороге во дворец я прокручивала в голове всё, что знала о сегодняшнем дне из прошлой жизни. Тогда, в тот самый день, я стояла перед королём, и добровольно вкладывала свою руку в руку Люциана. А Кайран... я не помнила, был ли он на том приёме. Наверное, был. И смотрел, как все отворачиваются от него, как и всегда.

Но сегодня всё будет иначе. Должно быть.

Тронный зал сиял тысячами свечей. Хрустальные подвески люстр дробили свет на сотни разноцветных зайчиков, и казалось, что мы танцуем внутри гигантского бриллианта. Знать Вальгора собралась в полном составе – герцоги, графы, бароны в расшитых золотом камзолах, дамы в шёлке и бархате, увешанные драгоценностями так, что глазам было больно.

Я вошла под руку с отцом.

Герцог Лансер был мрачнее тучи. За эти три дня он постарел ещё сильнее – я видела это по новым морщинам у губ, по тому, как тяжело он опирался на трость, хотя рана на ноге зажила ещё год назад. Он ничего не сказал мне о результатах проверки, но его молчание говорило громче любых слов.

Мы прошли сквозь строй любопытных взглядов. Шепотки взвивались за нашими спинами, как осиные рои:

– Это та самая Лансер, что танцевала с Принцем Тьмы...

– Говорят, её видели на охоте возле лошади Люциана...

– А платье-то, платье! Серебро! Как невеста...

Я улыбалась уголками губ и шла прямо, глядя только вперёд. Внешне я сохраняла спокойствие, хотя внутри всё кипело от напряжения. Всё должно быть иначе сегодня. Этот день перевернёт всё, другая развилка жизни.

И, надеюсь, в конце этого пути меня будет ждать не одиночество и смерть, а что-то совершенно другое. Но пока у меня было только это. Просто надежда, что я смогу переиграть свою судьбу.

Мы с отцом шли прямо к трону, где восседал король.

Рядом с ним, чуть поодаль, застыли принцы и принцесса. Одиллия выглядела намного лучше. С последней встречи она изменилась. Худые руки стали плотнее, а на щеках появился несвойственный ей румянец.

Мы пересеклись с ней взглядами, и она едва заметно кивнула. Не знаю, говорил ли Кайран что-то обо мне или нет, но она будто бы стала ко мне больше расположена. Я кивнула в ответ и улыбнулась чуть больше.

Затем я обратила внимание на Люциана. Он стоят с гордым видом. В золотистом камзоле, с идеальной улыбкой на своём красивом лице. Он смотрел на меня с насмешливым превосходством, уверенный, что сегодняшнее событие как-то связано с ним. Что его план всё равно будет воплощён, что я кинусь к нему на шею в любом случае.

Я едва сдержалась, чтобы не скривиться от отвращения. Чем больше я смотрела на него, тем больше не понимала себя прежнюю. Как? Как я могла быть так слепа? Он ведь самовлюблённый индюк, а я расплывалась перед ним в лужицу. Ради его улыбки я была готова на всё.

А потом я перевела взгляд на Кайрана. И моё сердце пропустило удар.

______________________________
Дорогие читатели! Приглашаем вас в интересную историю нашего литмоба:

Касия Рин "Ведьма из Глухолесья"

https://litnet.com/shrt/DWit

14.2

Он стоял в тени колонны, как всегда – чуть дальше всех. Чёрный мундир, чёрные волосы, чёрная бездна в глазах. Тьма привычно струилась у его ног. В его взгляде сквозило привычное безразличие, настоящий лёд, сквозь который ничего нельзя прочитать.

Но когда наши глаза встретились, я увидела там что-то новое.

В его взгляде впервые горел голодный, собственнический огонь, от которого я задержала дыхание, а следом моё сердце пустилось вскачь.

Пока я шла, я не сводила с него своего взгляда. Больше ни на кого не смотрела. Только он. Только тёмный принц, от которого у меня развивалась тахикардия. Он пленил меня своими глазами, манил к себе.

Его Тьма неожиданно дрогнула и потянулась ко мне через весь зал. Она стелилась тонкой, почти невидимой нитью, пока не добралась до меня. Тьма коснулась моей щиколотки. Я привычно встретила её, радуясь встрече.

Оказывается, за эти несколько дней я успела соскучиться по этому ощущению. Леденящий душу холод, который блаженно скользил по коже, вызывая мурашки. Я на секунду прикрыла глаза, будто впадая в эйфорию. Словно в жаркий солнечный день я запрыгнула с размаха в ледяную прорубь.

Но через миг Тьма дёрнулась назад к хозяину. И я не смогла скрыть своего разочарованного вздоха, который, кажется, заметил только он.

Мне даже показалось, что в уголках губ Кайрана вспыхнуло что-то похожее на усмешку. Играет со мной? Проверяет? Тьма вернулась к нему, привычно замирая возле своего хозяина.

Мы с отцом остановились перед королём. В зале послышалась волна очередных шепотков. Прикосновение Тьмы не осталось незамеченным высшим светом. Все привычно всполошились, испугались. Никак не могли понять, почему я не дёргаюсь от его прикосновений.

Король поднял руку, и зал мгновенно затих.

– Дорогие подданные, – его голос был тих, но в наступившей тишине его слышали все. – Мы собрались здесь, чтобы объявить о событии, которое укрепит будущее Вальгора и положит конец многим слухам, что бродят по нашему дворцу.

Он сделал паузу. Люциан подался вперёд, на его губах заиграла торжествующая улыбка. Внутри меня всё заледенело. Это не может быть. Я ведь не пошла с ним в беседку, я выбрала другого. Сейчас всё должно измениться. Должно!

– Мой старший сын, наследный принц Кайран Тенерис, – продолжил король и повернулся к Кайрану. Тот бесшумно вышел из тени на свет, – и леди Арианна Лансер, дочь герцога Годрика Лансера, главы военного ведомства, заключают помолвку. Союз этот благословлен богами и скреплен моей королевской волей.

Тишина взорвалась. А я выдохнула. Всё. Не Люциан. Всё получилось.

Шёпот, ахи, возгласы – всё смешалось в единый гул. Люциан дёрнулся так, будто его ударили под дых. Его лицо, ещё секунду назад сиявшее самодовольством, стало серым, а потом залилось багровой краской гнева.

– Что? – выдохнул он, забыв о приличиях. – Отец, это... это ошибка!

Но король даже не взглянул на него. Он смотрел на своего старшего сына.

Кайран медленно, не спеша, направился ко мне. Весь зал смотрел, как он идёт сквозь расступающуюся толпу. Чёрный, огромный, пугающий. Все смотрели, как его Тьма стелется по мрамору, заставляя дам вскрикивать и подбирать юбки.

Для меня же каждый его шаг отзывался в теле дрожью. Но это был не страх. Я жаждала этого момента, не понимая, как раньше всё это было скрыто от меня. Какой же глупой и недальновидной я была.

Чёрный мундир сидел на тёмном принце как влитой, облегая широкие, мощные плечи – такие, что под тканью угадывалась сила, способная сломать человека голыми руками. Узкая талия, перехваченная серебряной портупеей, только подчёркивала разворот спины и груди. Длинные ноги в чёрных сапогах двигались плавно, хищно.

Я перевела взгляд на его лицо.

Резкие, точеные скулы. Прямой, благородный нос. Чёрные брови вразлёт, придающие всему облику выражение вечной, тёмной задумчивости. И губы – тонкие, чётко очерченные, сжатые в привычную жёсткую линию, но я вдруг поймала себя на мысли, что хочу увидеть, как они улыбаются. По-настоящему. Только мне.

Его чёрные, глубокие, бездонные глаза горели сейчас обжигающим пламенем, и оно было направлено на меня. Я смотрела в них и хотела утонуть там. Я хотела быть ближе, чувствовать его дыхание на себе, его руки на моей талии.

Я вдруг остро, до дрожи в кончиках пальцев, осознала, какой он. Огромный, опасный, хищный – и при этом невероятно, запредельно красивый той дикой, первобытной красотой, от которой у женщин подгибаются колени и сохнут губы.

Как я могла не видеть этого раньше? Как могла бояться его, прятаться, когда нужно было смотреть? Его Тьма, что стелилась по полу, совершенно меня не пугала – она казалась продолжением его самого, его силы, его страсти. И когда эти чёрные щупальца коснулись края моего платья, я подалась навстречу, чувствуя, как по позвоночнику пробегает сладкая, запретная дрожь.

Он остановился передо мной. Я едва справилась с собой, чтобы не коснуться его. Желание было таким сильным, что пришлось силой удерживать себя на месте. Я вскинула голову и взглянула прямо в его глаза.

Близко. Опасно. И невероятно притягательно.

– Леди Арианна, – тихо произнёс он со своей неизменной бархатной хрипотцой, но так, что услышали все. – Вы согласны стать моей женой?

Глава 15. Уговоры принца

После официального объявления помолвки зал словно выдохнул – кто-то с облегчением, кто-то с разочарованием, но большинство с жадным любопытством. Я чувствовала на себе сотни взглядов, но они скользили по мне, не задевая. Всё моё внимание было приковано к мужчине рядом.

Кайран не отпускал мою руку. Его пальцы сжимали мои так, будто я могла исчезнуть, раствориться в этом сияющем зале, как только он ослабит хватку. Тьма у его ног успокоилась, но я чувствовала её присутствие – она тянулась ко мне тонкими, едва заметными нитями, касалась щиколоток, запястий, словно проверяла, что я всё ещё здесь.

– Ты в порядке? – тихо спросил он, склоняясь к моему уху.

От его голоса по спине пробежали мурашки.

– Более чем, – ответила я, и это была чистая правда.

Кайран задержался на мне взглядом и едва заметно кивнул. Мне даже почудилось, что уголки его губ дрогнули. Хотя, наверное, показалось. Но моё сердце успело пропустить удар. Он не должен был так на меня действовать. Но действовал. И с каждой минутой всё сильнее.

Начался традиционный круг поздравлений. Знать подходила к нам с натянутыми улыбками, бормотала положенные слова и поспешно ретировалась, косясь на Тьму, которая лениво пульсировала у ног принца. Сегодня она не была голодна.

Я чувствовала чужие эмоции: их страх, их отвращение, их недоумение – и мне было всё равно. Пусть боятся. Пусть шепчутся. Пусть считают меня сумасшедшей. Никто из них не знал правды.

Одиллия подошла одной из первых. Она выглядела взволнованной и счастливой – по-настоящему, не напоказ.

– Леди Арианна, – она взяла мои руки в свои, и я поразилась тому, какие они тёплые. В прошлый раз, когда я видела её в гостиной, она была совершенно обессиленной и холодной. – Я так рада. Правда. Вы не представляете, как я рада.

Она бросила быстрый взгляд на брата, и в этом взгляде читалось какое-то понимание. Будто она знала то, чего не знал никто.

– Береги его, – шепнула она мне и тут же отступила, растворяясь в толпе гостей.

Я покосилась на Кайрана. Он смотрел на сестру с такой нежностью, какую я редко видела на его лице. Этот человек умел любить. Сильно, глубоко, до дна. И я вдруг остро захотела, чтобы он любил так и меня.

Прошло около часа. Я старалась держаться рядом с женихом, но этикет есть этикет – невеста не может виснуть на мужчине весь вечер. Пришлось отпустить его руку, позволив ему втянуться в разговоры с военным советом.

Я стояла в компании молодых аристократок, рассеянно слушая их щебетанье о последних модных новинках и сплетнях. Краем глаза я следила за Кайраном – он разговаривал с какими-то генералами, и даже на расстоянии я чувствовала его присутствие. Тьма вилась у его ног тонким туманом, и время от времени одна из нитей тянулась ко мне, касалась лодыжки и возвращалась обратно. Будто он проверял, где я.

– Арианна! – знакомый голос вырвал меня из задумчивости. Селина стояла рядом, окружённая своими неизменными подружками. На её губах цвела та самая сладкая, фальшивая улыбка, которую я так хорошо знала. – Сестричка, ты сегодня просто сияешь! Поздравляю с помолвкой.

Она говорила так искренне, что посторонний человек непременно поверил бы. Но я видела злобу в глубине её глаз, видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих веер. Их план с Люцианом провалился.

Интересно, готовила ли она новый выпад? Наверняка, её желание мне напакостить никуда не делось.

– Благодарю, Селина, – ответила я ровно.

– Знаешь, девочки хотят поздравить тебя по-настоящему, – она понизила голос до заговорщического шёпота. – Пойдём в сад, подышим воздухом. Здесь так душно, а нам нужно столько обсудить... Ты ведь не откажешь старым подругам?

Внутри меня всё сжалось. Сад. Те самые подруги, которые в прошлой жизни смеялись за моей спиной и распускали сплетни. Я знала, что это ловушка. Знала так же отчётливо, как знала, что Селина спит с Люцианом и мечтает о моей смерти.

Но я не могла отказаться.

Если я начну избегать их, рвать все связи сразу, это вызовет подозрения. Моя перемена и так была слишком резкой. Сначала танец с Кайраном, потом разоблачение мачехи, теперь полный разрыв с кругом «подруг»? Нет. Нужно соблюдать осторожность. Играть их игру, пока они не поняли, что правила изменились.

– С удовольствием, – улыбнулась я, и моя улыбка вышла не менее фальшивой, чем у неё. – Немного свежего воздуха не помешает.

____________________________
Дорогие читатели! Приглашаем в ещё одну историю литмоба:

Оксана Владимирова "Проклятый генерал"

https://litnet.com/shrt/3w8d

Сестра и мачеха решили отжать у меня жениха. Они испортили мне репутацию, но не учли, что генерал, которого они так жаждали, проклят. А в тело бедной падчерицы попала я — в прошлом толстушка с боевым характером.
Я не собираюсь страдать в заброшенном имении, куда меня направили. Буду делать свою жизнь счастливой, ведь у меня для этого всё есть: красота, ум, знания из моего мира и магия… Странная правда, но я справлюсь.
Кстати, господин бывший жених, проклятый генерал! Держитесь от меня подальше! Мне плевать, что ваш артефакт считает меня самой лучшей невестой! Я предателей не прощаю!

15.2

Мы с Селиной вышли в сад в компании четырёх девушек. Вечерний воздух был прохладен и влажен после недавнего дождя – он ещё чувствовался в каждом дуновении ветерка, в запахе мокрой листвы и земли. Где-то вдалеке пел соловей, и от этого идиллического пейзажа у меня мороз шёл по коже. Слишком красиво, слишком спокойно.

Девушки щебетали, поздравляли меня, задавали неловкие вопросы о Кайране – не страшно ли мне, не боюсь ли я его Тьмы, правда ли, что он убивает слуг одним взглядом. Я отвечала уклончиво, улыбалась и ждала подвоха.

Он не мог не случиться. Слишком хорошо я знала свою сестрицу.

Мы дошли до развилки.

И в этот момент Селина остановилась.

– Ой, девочки, я совсем забыла! – всплеснула она руками. – Я обещала леди Вирении показать тот новый сорт роз в оранжерее. Арианна, ты не против, если мы отлучимся на минутку? Мы быстро. Подождёшь нас здесь?

«Здесь» – это была тропинка, ведущая прямо к беседке. Той самой, где в прошлой жизни я потеряла всё. Где Люциан лишил меня не только невинности, но и будущего, репутации, права на счастье.

В беседке горел свет. Мягкий, тёплый, приглашающий. Кто-то зажёг там фонарь и ждал.

Я была готова к подвоху, я ждала его, но всё равно не смогла сдержать дрожь, которая волной прокатилась по телу – от макушки до самых пят. Слишком яркие воспоминания вспыхнули в голове, прожигая сознание: его руки, его шёпот, моя доверчивость, моя глупость, которой он так ловко воспользовался.

Один раз он уже заманил меня в эту проклятую беседку. И пытался провернуть свой фокус второй раз. Опозорить меня снова после того, как я только что заключила официальную помолвку с его старшим братом?

Это было даже ещё более низко, чем в прошлой жизни.

Я перевела взгляд с беседки, где горел фонарь, на Селину. Она смотрела на меня, и в её взгляде читался такой откровенный, неприкрытый расчёт: «Давай же, Арианна. Ты ведь знаешь, кто там тебя ждёт. Ты ведь до сих пор сходишь по нему с ума, наивная дурочка».

– Нет, спасибо, – сказала я ровно. – Я, пожалуй, вернусь в зал. Там мой жених. Нехорошо оставлять его одного так надолго.

Селина дёрнулась, будто я её ударила. Её улыбка на мгновение стала растерянной, почти злой.

– Но... Арианна, мы же хотели пообщаться... – начала она.

– Мы отлично пообщались, – перебила я. – Передавайте привет розам.

Я развернулась и пошла обратно по дорожке ко дворцу. За спиной раздалось растерянное перешёптывание, но я не оборачивалась. Сердце колотилось ровно, спокойно. Я сделала правильный выбор. Не поддалась на эту ловушку.

Но не прошла я и полпути, как за моей спиной раздались шаги. Быстрые, настойчивые, явно догоняющие.

– Арианна.

Этот голос я узнала бы из тысячи. Люциан.

Я остановилась, но не обернулась сразу. Сделала глубокий вдох, настраиваясь на разговор, заставляя лицо принять спокойное, ровное выражение. И только потом медленно повернулась.

Он стоял в двух шагах, залитый лунным светом. Золотистый камзол мягко мерцал в серебристом свете луны, светлые волосы сияли, как нимб. Он выглядел как ангел. Как падший ангел, явившийся искушать.

– Люциан, – сказала я холодно. – Что тебе нужно?

Он шагнул ко мне, и я отступила на шаг назад, сохраняя дистанцию.

– Ты не пошла в беседку, – в его голосе звучало искреннее недоумение, даже обида. Он до сих пор не понимал. До сих пор жил в своей уверенности, что я – его собственность, которая должна плясать под его дудку. – Почему?

– Потому что не хочу, – пожала я плечами. – У меня нет причин туда идти.

– Арианна, прошу тебя, – он сделал ещё шаг, и я снова отступила. – Пойдём со мной. Всего на несколько минут. Нам нужно поговорить. Я... я должен тебе кое-что сказать. Объяснить.

– Нам не о чем говорить, – отрезала я. – Моя помолвка состоялась. Я невеста твоего брата. Всё, что ты мог сказать, уже не имеет значения.

Его лицо исказилось гримасой – смесью злости и отчаяния.

– Не говори так! Ты не можешь всерьёз хотеть этого брака! Это же Кайран, Арианна! Чудовище! Монстр! Он погубит тебя!

Я уже открыла рот, чтобы послать его куда подальше, как вдруг мой взгляд упал на дворец.

Из боковой двери, ведущей в сад, выходила группа людей. Военные мундиры, генеральские эполеты. И среди них – высокая, чёрная фигура, от которой даже на расстоянии веяло опасностью.

Кайран.

Он вышел во двор вместе с военным советом – видимо, разговор продолжился на свежем воздухе. Они остановились у парапета, и Кайран полуобернулся, всматриваясь в темноту сада.

Будто искал кого-то.

Меня.

Внутри всё встрепенулось, сердце пропустило удар, а потом забилось чаще. Если Кайран увидит меня с Люцианом, он может подумать... Боги, он может подумать, что я снова переметнулась. Что весь мой танец, все мои слова, вся моя поддержка – ложь.

Этого нельзя было допустить. У нас только начало возникать это хрупкое, тонкое взаимопонимание. Если оно порвётся сейчас, я потеряю всё.

Глава 16. Всё не так

Я обернулась.

Кайран стоял в трёх шагах на дорожке. Лунный свет падал на его лицо, высвечивая резкие скулы, чёрные брови, тонкую линию губ. Он был неподвижен, как статуя, но в этой неподвижности чувствовалась такая напряжённая, хищная сила, что мне стало не по себе.

Тьма вокруг него вздыбилась. Она больше не стелилась по земле покорным туманом – она клубилась, взвивалась чёрными языками, тянулась к Люциану смертоносными щупальцами. В воздухе запахло грозой – тяжёлой, неотвратимой, той самой, что бывает перед ударом молнии, когда мир замирает в ожидании неминуемой катастрофы.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Чёрный мундир облегал его фигуру, подчёркивая ширину плеч и узость бёдер – каждый мускул, каждую линию этого сильного тела. Его глаза горели таким диким, первобытным пламенем, будто он готов был прямо в эту минуту сжечь весь мир дотла.

– Кайран, – выдохнула я хрипло.

Он даже не взглянул на меня.

Его глаза были прикованы к Люциану. Он медленно перевёл взгляд вниз – туда, где пальцы моего бывшего жениха всё ещё сжимали мой локоть. Потом он снова поднял глаза на брата. И в этом взгляде был смертный приговор.

– Я сказал, отойди от неё.

Голос Кайрана звучал тихо. Пугающе тихо. В тишине сада каждое слово падало, как удар грома. Люциан дёрнулся, будто его ударили. Он попытался сохранить лицо, натянуть на себя привычную маску превосходства, но я видела, как побелели его пальцы на моём локте, как дрогнули губы, как забегали глаза.

Руку он разжал.

Мгновенно. Будто обжёгся.

– Брат, – начал Люциан, и в его голосе прорезались знакомые сладкие нотки, которыми он всегда пытался обмануть, умаслить, усыпить бдительность. – Ты неправильно понял. Мы просто разговаривали. Арианна сама вышла в сад, я лишь...

– Ты. Слышал. Меня.

Кайран шагнул вперёд. Тьма рванула следом, обтекая его ноги, вздымаясь за спиной чёрными крыльями, такими огромными, что они, казалось, закрыли полнеба. Люциан отступил. Впервые в жизни я видела, как он отступает по-настоящему – не играя, не делая вид, не разыгрывая тактическое отступление. Просто подчиняясь древнему, животному инстинкту самосохранения, который кричал ему: «Беги, или он убьёт тебя прямо здесь».

– Убирайся, – выдохнул Кайран, и в этом выдохе звенела сталь, холодная, смертоносная, не знающая пощады. – Пока я не забыл, что ты мой брат.

Люциан метнул в меня взгляд. В нём было столько лютой, концентрированной ненависти, что у меня внутри всё похолодело. Потом он перевёл глаза на Кайрана. И в его взгляде плескалось то, чего я никогда раньше не видела на лице самоуверенного принца. Страх. Самый настоящий, неприкрытый страх.

Он открыл рот, явно собираясь что-то сказать – оправдаться, придумать очередную ложь, спасти своё лицо. Но, видимо, даже его наглости не хватило, чтобы продолжать этот спектакль под испепеляющим взглядом старшего брата.

Он просто развернулся и быстро зашагал прочь по дорожке. Его золотистый камзол мелькнул в последний раз между кустами и исчез в темноте сада.

Мы остались с Кайраном вдвоём.

В саду повисла тяжёлая, давящая, абсолютная тишина.

Тёмный принц стоял неподвижно. Его Тьма всё ещё бурлила, кипела, металась вокруг него чёрными вихрями. Она тянулась ко мне – я видела эти тонкие щупальца, которые почти касались моих ног, моих рук, моего лица – и тут же отдёргивалась, будто сам Кайран запрещал ей приближаться.

Я видела, как вздымается его грудь под чёрным мундиром – тяжело, рвано, будто он только что пробежал десяток километров. Видела, как ходят желваки на скулах, как играют мышцы под кожей. Видела его руки, сжатые в кулаки.

Он не смотрел на меня. Стоял, уставившись в ту точку в темноте, где исчез Люциан.

Я сделала шаг к нему. Осторожно, будто подходила к раненому зверю, который в любой момент может или убежать, или броситься и разорвать на части.

– Кайран, – начала я тихо. – Послушай, я могу всё объяснить.

Он молчал.

– Селина вывела меня в сад под предлогом поздравлений. Мы гуляли, говорили, а потом она и остальные девушки просто... захотели уйти. Я сразу пошла обратно, я не хотела там оставаться, я...

– Не надо.

Его голос был ледяным. Таким ледяным, что у меня сердце пропустило удар. А потом ещё один. А потом просто провалилось куда-то вниз, в холодную, чёрную пустоту.

Кайран наконец повернул голову и посмотрел на меня.

В его глазах не было ничего. Совсем ничего. Тот огонь, что горел там минуту назад – дикий, первобытный, собственнический – погас. Потух, будто его задули. Осталась только пустота. Только холод.

И от этого взгляда у меня внутри всё оборвалось.

Воспоминания нахлынули внезапно, безжалостно, как холодная волна, накрывающая с головой. Я снова увидела тот проклятый дом в Блэкхилле. Сырые стены, пахнущие плесенью. Свои парализованные ноги. Холод, пронизывающий до костей.

И кинжал Люциана, входящий в мою грудь.

Та же боль. То же чувство, когда мир рушится, а ты ничего не можешь сделать. Только смотреть, как твоя жизнь, твоя надежда, твоё будущее утекают сквозь пальцы, как вода.

16.2

Что это было?

Он не поверил мне? Решил, что я сама искала встречи с Люцианом? Что весь этот вечер, весь этот танец, вся эта помолвка – просто игра, просто очередной способ досадить его брату?

Или он просто не хочет слушать? Слишком больно, слишком страшно поверить и снова обжечься, снова быть преданным, снова остаться одному в своей ледяной пустоте?

В груди разрастался холод.

Тот самый знакомый, болезненный холод, который я помнила каждой клеткой своего тела. Он поднимался откуда-то изнутри, из самой глубины, растекался по венам, сковывал лёгкие, не давая дышать.

Однажды я уже потеряла всё. Всю жизнь. Всё, во что верила. Я умирала в одиночестве, в гниющем доме, и последним, что я видела, были его глаза. Глаза Кайрана, который держал моё бездыханное тело и умолял не уходить.

Неужели сейчас я теряю снова?

Теряю Кайрана, только обретя? Только поняв, что он – единственный, кто имеет значение?

Нет.

Я не позволю этому случиться.

Я не для того получила второй шанс, чтобы снова проиграть. Не для того вырвалась из лап смерти, чтобы позволить недоразумению разрушить то, ради чего стоило возвращаться.

Я подхватила юбки и побежала к дворцу.

Туфли скользили по мокрой траве, ноги разъезжались, но я бежала дальше, не обращая внимания. Споткнулась, едва не упала, выровнялась и снова рванула вперёд. Сердце колотилось в бешеном ритме, лёгкие горели огнём, дыхание сбивалось.

Но я бежала.

Заскочила в боковую дверь, пронеслась по пустому коридору и оказалась в главном зале.

Свет, музыка, смех – всё это обрушилось на меня одномоментно. Хрустальные люстры сияли тысячами свечей, играл оркестр, пары кружились в танце, и этот праздничный водоворот казался мне насмешкой над тем хаосом, что творился в моей душе.

Я замерла на мгновение у входа, судорожно оглядываясь.

Где он? Где Кайран?

Гости сновали туда-сюда, слуги лавировали между ними с подносами, дамы в пышных платьях щебетали, мужчины в мундирах обсуждали свои дела. Я вглядывалась в каждое лицо, в каждый тёмный камзол, в каждую высокую фигуру и ничего.

Его нигде не было.

– Леди Арианна!

Голос донёсся откуда-то слева, но я даже не обернулась.

– Леди Арианна, позвольте поздравить вас с помолвкой!

Кто-то тронул меня за локоть, но я выдернула руку, даже не взглянув на говорившего. Мне нужно было смотреть по сторонам, искать, не пропустить.

Где же ты, Кайран?

Краем глаза я заметила Люциана.

Он стоял, прислонившись спиной к мраморной колонне, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня. В его глазах горела такая лютая, концентрированная ненависть, что даже на расстоянии я почувствовала этот взгляд кожей. Он обжигал, как кислота. Его губы кривились в злой усмешке.

Он думал, что выиграл. Думал, что его брат отвернулся от меня, и теперь я снова буду умолять о его внимании.

Мне было всё равно. Пусть смотрит. Пусть ненавидит. Пусть подавится своей усмешкой. Сейчас существовал только один человек, который имел значение.

И тут я увидела знакомое лицо.

Тот самый теневой гвардеец – мужчина средних лет с непроницаемым, как у всех людей Кайрана, взглядом. Тот, что передавал мне кинжал после охоты. Он стоял у бокового прохода, сложив руки за спиной, и кого-то явно ждал.

Я рванула к нему, забыв обо всех приличиях. Расталкивала гостей локтями, не извиняясь, не глядя на их возмущённые лица. Кто-то охнул, кто-то возмущённо зашипел. Мне было плевать.

Схватила гвардейца за рукав мундира, дёрнула, заставляя обернуться. В его глазах мелькнуло удивление. Он явно не ожидал увидеть невесту наследного принца в таком состоянии: запыхавшуюся, растрёпанную, с лихорадочным блеском в глазах.

– Где он? – выдохнула я, и мой голос сорвался на хрип. – Где Кайран?

Гвардеец замер. На его лице мелькнуло колебание – борьба между долгом хранить тайны принца и пониманием, что перед ним его невеста.

– Леди Арианна... – начал он осторожно, явно подбирая слова.

– Пожалуйста, – перебила я, и в моём голосе проскользнула мольба. Такая откровенная, такая неприкрытая, что мне самой стало стыдно. Но выбора не было. – Мне нужно его увидеть. Сейчас же. Пожалуйста.

Он смотрел на меня ещё мгновение – оценивающе, взвешивая. Потом, видимо, принял решение. Кивнул сам себе и чуть наклонился ко мне, понижая голос:

– Его Высочество проследовал в свои покои. Третий этаж, восточное крыло. В самом конце коридора. Дверь с гербом.

Он оглянулся, проверяя, не слышит ли кто.

– Но, леди, вам не стоит ходить туда, потому что...

Я уже не слушала.

– Спасибо, – выдохнула я и рванула к лестнице, слыша за спиной его удивлённый вздох.

Пусть. Пусть говорят что хотят. Пусть судачат. Пусть моя репутация рухнет окончательно, пусть меня объявят сумасшедшей, пусть весь двор показывает на меня пальцами. Не до этого сейчас.

Глава 17. Магический всплеск

Комната, в которую я ворвалась, не напоминала покои наследного принца. Это был эпицентр бури.

Книги валялись на полу с вырванными страницами. Тяжёлое кресло было перевёрнуто и отброшено к стене, одна ножка жалобно торчала вверх, как лапа мёртвого животного. Осколки разбитого графина хрустели под ногами. Шторы, сорванные с карниза, тёмной грудой лежали в углу, напоминая поверженного врага. Зеркало на стене раскололось – по его поверхности бежала паутина трещин, множа моё отражение на сотни испуганных осколков.

А в центре этого хаоса был Кайран.

Он стоял, вцепившись руками в край тяжёлого дубового стола, и тяжело дышал. Его пальцы впивались в дерево с такой силой, что, казалось, сейчас оставят вмятины – глубокие, нестираемые следы его ярости.

Тьма бушевала вокруг него.

Она вздымалась чёрными языками до самого потолка, металась по комнате, сметая всё на своём пути. Воздух вибрировал от её мощи, от её голода, от её ярости. И в этом чёрном водовороте чувствовалось что-то живое, что-то страдающее – будто сама магия кричала от боли, которую не мог выразить её хозяин.

– Уходи, – выдохнул он, не оборачиваясь. Голос был хриплым, сдавленным, чужим. Это был голос раненого зверя, загнанного в угол. – Арианна, уходи сейчас же. Я не контролирую это.

Но я не могла уйти.

И только сейчас, увидев всё это – этот тотальный, абсолютный хаос, эту разрушительную мощь, не знающую границ, – я осознала.

Он ушёл не потому, что не поверил мне.

Он ушёл, потому что его заполнили чувства. Иррациональные, дикие, не поддающиеся контролю. Он ревновал меня. Так, как может ревновать только человек, который всю жизнь был один и боится потерять единственное, что у него появилось.

И эти чувства вызвали в нём этот колоссальный магический всплеск.

Я шагнула вперёд.

Тьма метнулась ко мне – стремительно, хищно, неотвратимо. На мгновение мне показалось, что она ударит, отбросит, уничтожит, сотрёт в порошок за то, что посмела приблизиться к её хозяину в такой момент.

Но вместо этого она... замерла.

Чёрные щупальца, ещё секунду назад готовые к атаке, остановились в миллиметре от моего лица. Повисли в воздухе, словно принюхиваясь, прислушиваясь. А потом медленно, почти неуверенно потянулись ко мне. Коснулись щиколоток – лёгким, пробующим прикосновением. Обвились вокруг ног, поднялись выше – к коленям, к бёдрам, к талии.

Это прикосновение обжигало и успокаивало. Тьма ощупывала меня, изучала, узнавала. Будто проверяла, та ли я, за кого себя выдаю. И в этих касаниях было что-то невероятно интимное. Что-то, от чего по коже побежали мурашки, а дыхание перехватило.

Я медленно пошла к Кайрану.

Тьма расступалась передо мной, давая дорогу, но продолжала касаться, обвивать, гладить. Будто сама магия вела меня к нему, помогала, поддерживала.

Он наконец обернулся.

Боги.

Его лицо было страшным. Я не видела в нём злости. Я видела боль, что плескалась в глазах. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было столько отчаяния, столько голода, столько ревности, что у меня сердце разрывалось на части.

– Я сказал – уходи, – прохрипел он, и его пальцы впились в стол ещё сильнее. Дерево жалобно скрипнуло, пошло трещинами. – Ты не понимаешь... я могу... причинить тебе вред...

– Нет, – сказала я тихо и шагнула к нему вплотную.

Тьма взвилась вокруг нас, закружилась в бешеном вихре, но меня она обнимала, держала, защищала. Я не боялась его магии. Я понимала, что она принимает меня. Что я своя. Что я нужна ей так же, как нужна ему.

Я подняла руки и положила ладони ему на грудь.

Под пальцами бешено колотилось его сердце – так сильно, что, казалось, я чувствую каждый удар каждой клеточкой своего тела. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, рваного, неровного. Его мышцы были напряжены до предела, как стальные канаты перед разрывом. Я чувствовала эту вибрацию, это напряжение – он стоял на краю пропасти и из последних сил пытался не сорваться.

– Я здесь, – прошептала я, глядя в его глаза. – Я не уйду.

Он замер.

Каждой клеточкой своего огромного тела. Даже дыхание, кажется, остановилось. Даже сердце, только что готовое вырваться из груди, замерло на мгновение.

А потом я обняла его.

Просто прижалась всем телом, обхватила руками за талию, уткнулась лицом ему в грудь. Вдохнула запах – знакомый уже, родной запах грозы и ночи, смешанный с потом и металлом. И застыла, слушая его сердце. Сначала оно билось бешено, потом медленнее, потом почти ровно.

Тьма вокруг нас замерла тоже.

А потом я почувствовала, как его руки медленно, неуверенно поднимаются и ложатся мне на спину.

Сначала осторожно, почти невесомо. Кончиками пальцев, боязливо, будто он касался не женщины, а хрупкой драгоценности, способной рассыпаться от одного неверного движения.

Потом сильнее. Крепче. Всей ладонью, всей силой, прижимая меня к себе.

Он зарылся лицом в мои волосы и выдохнул.