Второй шанс. В тумане войны. Книга 4

Глава 1. Тяжесть утраты

Пролог

… 90-е, Где-то на просторах России.

Павел задумчиво курил сигарету “Magna” одетый в чёрную кожаную куртку “косуху” и широкие польские джинсы “Malvin” сидя на складном пластиковом стуле рядом с торговым железным контейнером обвешенным турецкими джинсами, футболками разных фасонов и другим тряпьём всех цветов радуги, рядом с такими же разнопёрстными контейнерами и торговыми палатками других торговцев.

Дым сигареты смешивался с запахом пыли и пота, витавшим в воздухе стихийного рынка. Торговля шла вяло. Редкие покупатели, озабоченно оглядываясь, приценивались к товару, пытаясь выторговать лишнюю копейку. Павел наблюдал за этой суетой с равнодушным видом. Он уже привык к этой атмосфере неопределённости и выживания, ставшей неотъемлемой частью его жизни.

В кармане куртки лежал тугой комок мятых купюр – дневная выручка. Не густо, но на хлеб с маслом хватит. Главное – не привлекать лишнего внимания. Времена были неспокойные, и желающих поживиться чужим добром хватало. Затянувшись последний раз сигаретой, бросил окурок под ноги, раздавил его каблуком потёртого ботинка. Нужно было продолжать ждать. Может быть, удача сегодня ещё улыбнётся в виде новых покупателей.

В проходе возник чёрный "мерседес" с тонированными стеклами. Из машины вышли трое крепких парней в спортивных костюмах и надвинутых на глаза бейсболках, нимало не беспокоясь, что их машина мешает людям ходить. Их взгляды скользнули по рядам торговцев, задерживаясь на каждом лице. Павел почувствовал, как внутри всё похолодело. Не к добру это.

Один из парней, направился прямо к контейнеру Павла.

—Здорово, барыга,—процедил он сквозь зубы, сплёвывая на землю остановившись в шаге от Павла. Ты тут похоже недавно обосновался, я тебя раньше не видел. Вообщем расклад такой: этот рынок наш, мы его крышуем, поэтому если хочешь нормально торговать, плати местовую. —В его голосе звучала неприкрытая угроза. Павел молча смотрел на него, стараясь не выдать страх. Он знал, что спорить бесполезно. Эти люди не привыкли слышать отказы.

— Так я уже заплатил с утра местовую…— Прикинувшись дурачком ответил он закуривая новую сигарету.

— То ты заплатил за то что твой говёный контейнер стоит здесь, а нам надо заплатить, чтобы торговать мог спокойно, чтобы никто не попортил случайно твой товар, сечёшь?— Как ребёнку объяснил ему парень в костюме.

Павел поборол в себе острое желание сломать этому наглецу нос, медленно, стараясь не делать резких движений, достал из кармана комок купюр и протянул его вымогателю. Тот выхватил деньги из его рук, пересчитал и ухмыльнулся.

—Маловато будет папаша, - сказал он, бросив купюры обратно Павлу. —В следующий раз должно быть в два раза больше. Иначе…— Он многозначительно замолчал, глядя Павлу прямо в глаза.

Парни развернулись и, не спеша, направились к своему "мерседесу". Он проводил их взглядом, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Сегодня удача явно была не на его стороне. Нужно было что-то решать. Если он заплатит сейчас, они будут приходить снова и снова, требуя всё больше и больше. А если откажется, последствия могут быть куда хуже.

В голове метались мысли. Обратиться в милицию? Бесполезно. Здесь, на рынке, все знали, что милиция крышует бандитов, и жаловаться им было всё равно, что просить волка защитить овец. Попытаться договориться с другими торговцами, чтобы дать отпор вместе? Тоже маловероятно. Каждый боялся за себя и свою семью.

Из соседнего контейнера торговавшего женским бельём высунулась молодая размалёванная девица испуганно оглядываясь по сторонам прошипела:

— Нет, ну ты видел, что за суки?! Я им два месяца назад платила одну сумму, а теперь сказали такса выросла и должна платить им в два раза больше, —инфляция говорят. С тебя тоже бабки требовали?

— А чем я лучше других? В их глазах я богатый мэн какой гребёт тут деньги лопатой, сказали тоже хотят больше чем я им смог предложить. Что, сестра по несчастью, может объединим усилия и дадим им отпор?— Павел невесело рассмеялся. Девица в ответ фыркнула и спряталась в своём контейнере, а он начал неспеша собирать вещи, что-то эта шпана совсем отбила всякое желание стоять тут.

По пути домой он заглянул в ближайший кооперативный ларёк, купил себе хлеба, колбасы и сигарет. Открыл ключом двери своей 2-х комнатной квартиры, зайдя внутрь вполголоса сказал:

— Я дома!

Но никто его не вышел встречать, никто не прыгнул к нему на руки с радостными визгами “Папа пришёл!”, в квартире царила полная тишина к какой он так и не смог привыкнуть за это время.

Пройдя на кухню достал из холодильника макароны с сыром, забросил всё это в сковороду, вбил чуть позже два яйца и дал всему этому хорошо прожариться. Вместе со сковородкой пошёл в зал и сел за стол. На нём стояло улыбающееся большое цветное фото его Татьяны в обнимку с дочкой, сбоку была прикреплена чёрная траурная лента. Перед портретом лежали несколько предметов из её косметики и детские игрушки дочки. Он достал из бара бутылку виски, налил себе полную рюмку, залпом выпил её с тоской глядя на фото. Глаза защипало, но он упорно смотрел на лица родных ему людей, словно пытаясь вытянуть оттуда хоть немного тепла. После виски по телу разлилось обманчивое спокойствие. Павел машинально жевал подгоревшие макароны, не чувствуя вкуса. Жизнь казалась серой и бессмысленной чередой дней, наполненных лишь необходимостью выживать. Он помнил тот день, когда всё рухнуло. Автобус, скользкая дорога, пьяный водитель… Татьяна и Маша, их больше нет. Мир, который он так старательно строил, в одночасье превратился в пепел. С тех пор он словно существовал в вакууме, лишь изредка выныривая на поверхность, чтобы вдохнуть глоток воздуха и снова погрузиться в пучину отчаяния. Почувствовал, как по щеке скатилась слеза, но не стал её вытирать. Пусть катится. Пусть хоть так выплеснется часть той боли, что разъедала его изнутри. Допив остатки виски, отодвинул сковороду и, поднявшись со стула, взял в руки фотографию.

Глава 2. Воспоминания о прошлом.

Павел упал в кресло с сигаретой в руках и начал смотреть в одну точку, мысли из-за выпитого алкоголя начали путаться, но всё что с ним было раньше он помнил настолько чётко и ясно, словно это произошло с ним вчера.

Он— из 2024 года, в квартире покойной бабки случайно обнаружил потайной проход ведущий прямиком в 1981 год советского союза, где он и остался после своего случайного знакомства с Татьяной. Надеясь спасти СССР от развала был вынужден обратиться в КГБ, надеясь, что они смогут посодействовали ему в этом. Последняя его встреча с будущим генеральным секретарём после смерти Брежнева, Юрием Андроповым вселила в него надежду, что удастся всё изменить к лучшему. Андропов действительно занялся кадровыми чистками в верхах, особенно, когда был избран генеральным секретарём, по его указу были арестованы многие руководители из разных союзных республик, допрошены, одни получили большие тюремные сроки, а некоторые даже расстреляны, как изменники Родины— естественно всё это происходило в строжайшем секрете. Однако начатое огромное дело довести не успел, как и не успел назначить себе приемника. Многие высокопоставленные чиновники были очень недовольны проводимыми им кадровыми чистками. Против него начали плести интриги, однако окончательно подкосившее здоровье поставило жирный крест на его начинаниях и последние пол года своей жизни он проходил лечения в санаториях и больницах, а страной управляло многочисленное политбюро ЦК КПСС. После резкой кончины Андропова у руля встал больной Константин Черненко, какой не стал углубляться в реформы своего предшественника, чем вполне устраивал партийных бонз. Очень быстро отправившись вслед за Андроповым он освободил кресло для Горбачёва, какого впоследствии сменил Ельцин. История повторилась и он ничего не сумел в ней изменить. Единственный плюс был в том, что СССР одними из первых начали создавать более прогрессивные и технологичные компьютеры обогнав в этом плане Японию, Китай и США во многом благодаря тому, что Павел предоставил в качестве доказательства своего прибытия из будущего свой ноутбук, какой советские радио инженеры разобрали по винтику, чтобы понять принцип его работы. Но это было давно… В конце 80-х всё начало скатываться, многие специалисты выезжали за границу и вскоре магазины вновь наводнили импортными образцами компьютерной и видеотехники. В КГБ СССР его в последний раз вызывали в 1983 перед смертью Андропова, а после о нём начисто забыли и больше ни разу не вспоминали. Павел затянулся сигаретой, выпуская дым в потолок. Горечь поражения въелась в его сознание, как запах табака в старую обивку кресла. Он прибыл сюда с миссией, верил в свою способность изменить ход истории, но в итоге оказался лишь пешкой в чужой игре. Андропов, казалось, ухватился за его идеи, но даже его железная воля оказалась бессильна перед косностью системы. Теперь, спустя годы, он остался один на один со своим провалом. Татьяна… даже её светлый образ не мог рассеять мрак, окутавший его душу. Он любил её, но его любовь была отравлена знанием будущего, которое он не смог предотвратить, как не мог предотвратить эту нелепую аварию в 1987, когда пьяное тело за рулём выскочило на встречку по которой ехал автобус с Татьяной, дочкой и другими пассажирами. Дело в том, что в 1983 они с ней приняли решение переехать в другой город, там где жили они, риск встречи с самим собой становился слишком велик, поэтому было принято решение поменять однушку отца на 2-х комнатную с доплатой в другом городе. В тот роковой день Татьяна с дочкой поехали на автобусе, чтобы побывать на могиле матери какая умерла от инфаркта в 1982 году. Павел не смог поехать с ней, было много работы, он стал инженером по прокладке коммуникаций, приходилось много времени проводить вне дома, бывали частые командировки, ему хотелось заработать больше денег, чтобы дочка с Татьяной ни в чём не нуждались в будущем. Знал бы, что такое случится ни за что не отпустил бы её в тот день. А дальше жизнь стала серой и неинтересной. Два года он использовал любую свободную минуту, чтобы приехать к ним на кладбище и мог часами сидеть глядя на их улыбающееся фото на могильном камне, слёз уже не было, была только гнетущая пустота внутри. Их похоронили вместе, Татьяна погибла прижимая дочку к себе.

А потом наступили весёлые 90-е, он был вынужден заняться по примеру многих бизнесом, на его предприятие стали месяцами задерживать зарплату, а нужно было как-то строить жизнь дальше, тем более имея знания о том, что будет пользоваться особым спросом в это время, на чём можно будет подняться. Вложил имеющиеся в заначке доллары в товар привезённый из Польши и Турции, купил контейнер на вещевом рынке и начал торговать шмотьём. Пепельница переполнилась окурками, как чаша терпения. Он поднялся с кресла, чувствуя себя стариком, хотя ему было всего за сорок. Да-да по непонятным ему причинам его организм перестал стареть после того, как прибыл сюда. Биологический возраст остановился на 43 годах и за прошедшее десятилетие не изменился. Причину он не понимал, возможно отразились как-то все эти перемещения во времени туда-сюда или тот факт, что он находится не в своём времени дало такой эффект…Кто знает? Дунканом Маклаудом он себя конечно не ощущал и не думал, что он типа теперь бессмертный, просто развитие его тела словно встало на паузу и не двигалось до определённого видно времени. Он подошёл к окну и посмотрел на ночной город, погруженный в хаос перестройки. Огни мерцали, словно насмехаясь над его наивными надеждами. Может быть, он был слишком самонадеян. Может быть, история действительно неумолима, и любые попытки её изменить обречены на провал. Но он не мог просто сдаться. Он должен был найти какой-то выход, хоть какую-то искру надежды в этом беспросветном мраке. Ведь он все ещё помнил тот потайной ход в бабкиной квартире. Возможно, есть ещё один шанс. Шанс…Он лично видел, что было сделано с порталами, их залили бетоном и сравняли с землёй. Несмотря на это он после смерти Татьяны начал искать новые порталы в своём городе почему-то считая, что он должен быть где-то. Про квартиру, где был портал он почему-то не думал, считая что есть большой риск, создать там так называемый парадокс времени встретив своего двойника и случайно соприкоснуться с ним. Но теперь годы спустя ему внезапно стало всё равно, ему необходимо любыми путями попасть в то прошлое и уберечь Татьяну и своего ребёнка от гибели. Мысленно он боялся, что портал может быть закрыт или вообще теперь не работает, но была маленькая надежда на то что в той квартире его живой бабушки, будет проход в 80-е. Однако были и свои риски… Где гарантия, что он попадёт снова в 80-е? И самый главный вопрос, сможет ли он таким образом уберечь Татьяну от гибели, если каким-то чудом вернётся туда? Вопросы…вопросы, но если он не хочет снова выживать, как когда-то в 90-х, хочет увидеть свою возлюбленную и ребёнка необходимо, что-то делать. Он смахнул в мусорный пакет остатки еды вместе с посудой и начал собирать вещи в сумку готовясь к завтрашней поездке.

Глава 3. Родные люди.

Он трясся в набитом людьми “Икарусе” сидя в кресле у окна уже безразлично глядя на проплывающие мимо пейзажи природы, он возвращался в город в котором вырос, в каком встретил Татьяну, где начались его приключения. Последний раз он был здесь на похоронах матери Татьяны в 1983, с тех пор больше не возвращался сюда и вот теперь с каким-то щемящим в груди чувством сошёл с автобуса на местном автовокзале отметив про себя, как всё изменилось вокруг за десяток лет. Засилье кооперативных ларьков жмущихся друг к другу словно однояйцевые близнецы торгующие всем: от водки и презервативов до овощей и фруктов. Народ с чемоданами и сумками сновал туда-обратно, много было бомжей копающихся в мусорных урнах в поисках пустых бутылок из под пива, стайка разнопёрстных цыган выискивали себе жертву “погадать про жизнь”. Прямо на бордюре возле дороги “напёрсточники” разводили доверчивых ещё граждан на деньги предлагая угадать под каким из трёх напёрстков стоящих на картонке спрятан шарик? Толпа подставных демонстративно выигрывали крупные суммы небрежно махая ими перед открывшими рот “лохами”, какие вчистую проигрывали все свои деньги, как только вступали в игру. Павел горько усмехнулся осознав слова героя Абдуллова из фильма “Гений”— “Страна непуганых идиотов”, ибо пройдёт ещё не один десяток лет прежде чем люди в большинстве своём перестанут верить в халяву. Машины такси стояли полукругом напротив автовокзала, возле них прохаживались молодые, крепко сбитые парни одетые в белые рубашки и синие джинсы, крутя на пальцах ключи зычным голосом зазывая воспользоваться их услугами. Павел окинул их взглядом, полным усталости и легкого презрения. "Новые хозяева жизни," - подумал он, вспоминая старые добрые времена, когда таксисты были просто водителями, а не членами организованной преступной группировки. Подойдя к ближайшей машине, старенькой серой “Волге” с налепленными на ней от руки самоклейки с чёрными шашечками поинтересовался у водителя:

— До 2-го Верхнекаменского сколько будет стоить?

Водила, белобрысый молодой парень с тонкой полоской усов под носом, жуя жвачку окинул его оценивающим взглядом явно прикидывая сколько можно содрать? На Павле были белые кроссовки “Nike”, светло синие модные джинсы “варёнки”, белая футболка с принтом из фильма со Шварцем “Бегущий человек” и сверху джинсовая куртка. По нынешним меркам он выглядел достаточно неплохо.

— Для тебя всего 200 рублей.

— Ты что на себе меня везти собрался? Тут ехать десять минут, даю 150 максимум, если не хочешь я с другими договорюсь.— Павел достал купюры и выжидательно смотрел на парня. Тот скривился, но про себя отметил, что всё равно останется в наваре, для виду лениво ещё поторговался, однако Павел был непреклонен.

Сев на заднее сиденье и держа на коленях свою сумку он приоткрыл немного окно, в салоне было душно. Парень вырулил со стоянки и влился в поток движущихся машин, включил магнитолу и с динамиков сзади ворвалась тюремная лирика шансона. Павел предпочёл бы лучше ехать в тишине, но решил промолчать. Тем временем таксист разглядывая его через зеркало в салоне решил, что кроме музыки Павлу не хватает общения с ним.

— Откуда приехал, мужик?

— Издалека.

— Да это заметно, классный прикид у тебя, молодец следишь за модой. Чем занимаешься в жизни?

— Я киллер, убиваю сильно любопытных таксистов.— С невозмутимым лицом ответил Павел, у него не было настроения разговаривать сейчас.

Парень слегка опешил, но потом поняв, что он шутит шумно заржал ударив рукой по баранке.

— А ты с юмором оказывается. Это тоже мне по кайфу, ты извини мужик, в тишине ездить не люблю, у меня начинается эта…как её? Кластрофобия, кажется так называется, я не помню.— Павел устало потёр рукой глаза.

— Иремофобия.

— Чего?

— Ты сказал, что типа боишься ездить в тишине, это называется — Иремофобия, а клаустрофобия — боязнь замкнутого пространства.— Павел меланхолично смотрел через окно на изменившийся за это время город. У парня наступил ступор, похоже для него это слово было незнакомо, как и вообщем предыдущее, а отмазку про боязнь тишины придумал сам на ходу. До места назначения доехали уже без разговоров. Павел сунул ему сверх оговоренной суммы ещё двадцать рублей и вышел из машины. Проржавевший полустёртый стенд изображающий рабочего в комбинезоне сообщавшего о выполнении пятилетки на стене дома продолжал ещё висеть и Павел обрадовался ему словно старому знакомому. Во дворе появились бэушные иномарки, несколько коммерческих ларьков, бабушки с внуками играющими в песочнице по прежнему сидели на скамейках обсуждая последние новости. Он зашёл в нужный подъезд и поднялся на знакомый этаж. Ремонт в подъезде давно никто не делал, старая краска облупилась, на лестничных площадках попадались пустые бутылки, окурки и обёртки от конфет. Встав напротив до боли знакомой двери он застыл не зная, что он скажет бабушке или деду? —“Здравствуйте, я ваш внучок Паша, только из будущего и мне срочно надо воспользоваться проходом, какой вы прячете за шкафом”. Он глубоко вздохнул словно собирался прыгнуть со скалы в воду и решительно нажал кнопку звонка решив, что будет импровизировать, а там будет видно. За дверью раздались шаркающие шаги и такой родной до боли голос его ещё живой бабули:

— Кто там?

— А…гм-м…Мне нужна Фёдорова Спартакиада Игнатьевна, она здесь живёт?

— Здесь, а что вы хотели?— Дверь по прежнему никто не открывал, времена были лихие и народ боялся незваных гостей.

— У меня есть для вас послание от вашего внука Павла и его родителях.

За дверью наступила тишина, потом щёлкнул замок и дверь открылась на длину цепочки, в щель выглядывало настороженно морщинистое лицо бабушки какая цепким взглядом окинула Павла и пространство позади него.

— Чаво, хотели? Какое ещё послание? Павлик наш с матерью живут сейчас, а вы кем им будете?

— Позвольте мне войти, обещаю я вам всё расскажу, неудобно говорить о важном, стоя в коридоре, чтобы все соседи слышали.