Выбери меня Навстречу судьбе

Глава 1

Утром мне позвонил Стив, чтобы напомнить о нашей договорённости — сегодня мы должны были вместе поработать над курсовой. Я хотела отказаться, но Кейси напомнила, что будет со мной, и с тяжёлым чувством в сердце я согласилась, сказав, что приеду к двум часам дня.

Мои мысли всё время возвращались к Рону — к его вчерашней реакции и взгляду на прощание. Держа в руках телефон, я хотела ему позвонить, но всё же остановилась, думая, что, возможно, он на работе или отдыхает, тем более что он уже бы точно написал мне.

Перед выходом Стив позвонил снова, чтобы уточнить, когда мы приедем. Взяв с собой всё необходимое, мы вышли из дома и поехали. Кейси постоянно поглядывала на навигатор, куда ввела адрес, который дал Стив, а я, сжимая телефон в руках, смотрела на экран в ожидании звонка от Рона.

Когда мы уже были недалеко от места, я резко вздрогнула, словно по телу прошёл удар током. Кейси вопросительно посмотрела на меня и спросила, что случилось, но я лишь махнула рукой, делая вид, что всё в порядке. Включив телефон, я набрала Рона. Голос оператора сообщил, что абонент недоступен. Я глубоко вздохнула, медленно выдохнула и потерла кулаком грудь — там ныло так сильно, что доставляло дискомфорт.

Мы остановились возле частного дома, который по размерам превосходил дом Кейси. Не выходя из машины, я выглянула через лобовое стекло, думая о том, что большую часть жизни Рон провёл именно здесь, в этих стенах. Снова взяв телефон, я набрала его, но снова — абонент недоступен.

В этот момент из дверей вышел Шон с таким серьёзным выражением лица, что меня что-то кольнуло — я никогда не видела его таким. Следом вышел Стив и направился к нам. Мы вышли из машины, прихватив сумку с заднего сиденья, и пошли им навстречу. Шон поздоровался без своих обычных шуток, и моя бровь невольно изогнулась.

– Шон, что с тобой? – спросила Кейси, и я поняла, что она так же обеспокоена, как и я.

– Не знаю, чувствую себя неважно, – ответил он, почесав затылок и проведя рукой по лицу.

– Ты сегодня видел Рона? – спросила я, украдкой поглядывая на приближающегося Стива.

– Нет.

– Я ему звонила, но его телефон выключен.

– Скорее всего, он спит после работы, – предположил Шон, не зная, что Рон не вернулся на работу, а всю ночь провел в машине.

– Привет, – произнес Стив, обнял меня и поцеловал в висок. От его прикосновения я вздрогнула.

– Привет. Ты сегодня разговаривал с Роном? – спросила я, заметив растерянный взгляд Стива, который он пытался скрыть, опустив глаза. Его разбитая губа дернулась и слегка заметно скривилась.

– Нет.

Мы вошли в дом. Я огляделась: дом был красивый, очень современный, с мебелью, расставленной со вкусом. Шон забрал наши куртки, а затем позвал Кейси на кухню, чтобы приготовить кофе. Тем временем Стив кивком головы указал мне идти дальше. Мы подошли к лестнице на второй этаж. Взявшись за перила, я медленно поднималась, но ощущала, будто спускаюсь прямиком в ад. Я взглянула на фотографии, развешанные вдоль всей лестницы. Остановившись перед одной, я увидела снимок, где все трое совсем маленьких братьев обнимали темноволосую женщину. Я поняла – это их мама, и они очень на нее похожи, особенно улыбкой.

– Кира? – обернувшись, спросил Стив, стоявший на две ступени выше.

– Иду, – быстро ответила я. Когда он отвернулся, я еще раз вгляделась в снимок и двинулась дальше.

Стив стоял у двери. Открыв ее, он пригласил меня войти. Я медленно вошла, чувствуя его руку на моей спине, которая, казалось, подталкивала меня в ловушку. Оглядевшись, я увидела посреди комнаты кровать, а у окна – письменный стол с компьютером. Я прошла дальше и, обернувшись, посмотрела на Стива. Он потер щеку и указал на компьютерное кресло. Я подошла и села за стол. Стив тем временем включал компьютер и подключал принтер.

– Ребята, – заглянув в комнату, сказал Шон, – Мы сейчас с Кейси быстро сбегаем в магазин. В доме нет ничего сладкого. Вам что-нибудь взять?

– Нет, – ответила я, покачав головой. Мне хотелось только одного – чтобы они поскорее вернулись.

Шон ушел. Как только Стив закончил с подключением и принес для себя стул, и сел рядом со мной. Я достала свои конспекты и разложила их на столе. Краем глаза я чувствовала, как Стив наблюдает за мной. Я достала телефон из кармана, чтобы проверить, не звонил ли мне Рон. Не увидев ни одного пропущенного звонка или сообщения, я сглотнула горький комок в горле.

Подвинув клавиатуру ближе, я начала набирать поисковый запрос, ища нужные статьи. Внезапно я почувствовала руку Стива на своем колене. Он сжал ее так сильно, что я вздрогнула от боли и вскочила с кресла, едва не опрокинув его. Мысли заметались в голове, не давая ухватиться ни за одну. Стив встал, раскинул руки в стороны и двинулся ко мне с какой-то странной, лукавой улыбкой.

– Стив? – мой голос дрожал от волнения, когда я пятилась назад.

– Кира, не бойся, я тебя не обижу, – произнес он. Эти слова вызвали панику, слезы навернулись на глаза, а к горлу подступила тошнота.

Шон и Кейси уехали всего пятнадцать минут назад и должны были скоро вернуться. Я взглянула на дверь, находившуюся всего в нескольких метрах, и бросилась к ней, желая выскочить из комнаты и убежать из дома. Но Стив заметил мое движение. Как только я сделала шаг вперед, он схватил меня за руки.

– Стив, что ты делаешь? – пискнула я, когда его хватка стала невыносимо сильной, пронзая болью.

Он не ответил. Приподняв одну мою руку, он наклонился и поцеловал мое запястье. Затем медленно повел дорожку поцелуев вверх, к плечу. Я поморщилась и дернула рукой, пытаясь вырваться.

– Ты такая красивая, чертовски красивая, – прошептал он, не отрывая взгляда от моей руки и заглядывая мне в глаза.

– Стив, отпусти меня! – рявкнула я, когда он переместился на мое плечо, отодвигая горловину футболки.

Глава 2

Две недели спустя.

Прошло два дня, прежде чем Рона перевели из реанимации в палату интенсивной терапии. Его состояние улудшилось. Но мы все равно по очереди дежурили у его кровати, но он оставался без сознания, подключенный к капельницам и аппарату искусственной вентиляции легких.

Каждый день к нему приезжал отец и дедушка. Они сменяли друг друга с утра до обеда. Затем приезжала я с Шоном и Кейси, и мы часто оставались до утра, хотя чаще всего это были либо я, либо Шон. Утром Кейси забирала меня, и я ехала на учебу, затем домой, чтобы переодеться, принять душ и снова бегом в больницу. Стив же появился всего дважды за все это время.

Сидя в кресле у кровати и глядя на Рона, я снова и снова прокручивала в голове тот ужасный день. Все мелькало перед глазами, словно в замедленной съемке. Поведение Стива стало для меня полной неожиданностью, в которую я никак не могла поверить. Я всегда считала его добрым и спокойным парнем, но, оказалось, он такой же подонок, как и многие другие.

Держа руку Рона, я опустила голову на кровать рядом и медленно поглаживала его пальцы. Приборы по обе стороны от него тихо пищали, подтверждая, что его сердечный ритм в норме. Шон поговорил с отцом, и тот договорился с врачами, чтобы меня беспрепятственно пускали в палату. Когда я впервые увидела Рона после аварии, я не смогла сдержать слез. Там, где его тело не было прикрыто простыней, виднелись многочисленные синяки и ушибы, особенно на плечах, груди и руках.

Я подняла голову и откинулась на спинку кресла, протирая глаза. Рядом со мной на столе лежали книги и конспекты, которые Кейси привезла по моей просьбе. Но, глядя на них, я не могла сосредоточиться. Я постоянно следила за Роном, лишь изредка вставая, чтобы немного размяться, так как тело затекало от долгого сидения. Подойдя к окну, я скрестила руки на груди и смотрела на предпраздничные украшения. Завтра Рождество, и люди суетливо бегали по улице с подарочными пакетами, снуя между магазинами. Глядя на это, я не чувствовала ни малейшей радости. Все вокруг казалось серым и блеклым. Мне хотелось только одного: чтобы Рон пришел в себя и поправился.

Час назад заезжал Шон и привез мне еды. Его отношение к брату и ко мне давало мне надежду и моральную поддержку. Я взглянула на него совсем другими глазами. Передо мной был уже не тот веселый и беззаботный парень, а заботливый и понимающий брат. Такой же, как мой Женя, на которого всегда можно положиться. Я поговорила с мамой, рассказала ей все о Роне, о том, как сильно я его люблю и как он мне дорог, о случившейся беде и о том, что я почти все время провожу рядом с ним. Мама с пониманием сказала: "Все правильно делаешь, дочка". Ее поддержка помогала мне не потерять себя в этом круговороте хаоса, надежды и страха.

Я стала ближе к дедушке Рона. Он оказался именно таким, каким его описывал Рон: мудрым и позитивно смотрящим на все проблемы. Его уверенность и безграничная любовь к внуку поражали. Сидя с ним в палате, он рассказывал о детстве Рона, о том, каким озорником он был, как сбегал с уроков и как однажды чуть не спалил дом. Он так же выслушивал меня и давал советы. Я слушала его, не отрываясь, запоминая каждое слово, словно молитву.

Отец же был более сдержанным и задумчивым. Но за этой внешней сдержанностью скрывалась боль, которую он нес все 19 лет, со дня смерти жены и матери его троих сыновей. Невозможно представить, через что ему пришлось пройти за эти годы.

Стив же появился и пробыл здесь не более десяти минут. По его взгляду было понятно, что его что-то терзает и разрывает изнутри. Он смотрел на меня так виновато, и я понимала, почему. То, что он сделал, отвернуло меня от него навсегда. Я избегала его в университете, и он тоже не пытался подойти.

За окном была ночь. Потерев глаза, я взялась за подоконник и, упершись лбом в стекло, закрыла глаза, которые были красными и припухшими от слез. Кейси заметила у меня под глазами синяки от недосыпания. Я изредка опускала голову и дремала по двадцать минут, затем вскакивала и смотрела на приборы и на лицо Рона. Он выглядел таким спокойным и безмятежным, словно просто спит. Его веки иногда слегка подрагивали, и я замирала, надеясь, что это знак пробуждения. Но каждый раз это было лишь мимолетное движение.

Я чувствовала себя опустошенной, но в то же время в моей груди теплилась крошечная искорка надежды. Надежды на то, что Рон скоро откроет глаза, улыбнется мне и скажет, что все в порядке. Эта мысль давала мне силы держаться, не сдаваться и продолжать бороться за него, даже когда казалось, что все потеряно. Я знала, что он сильный, и он обязательно справится. А я буду рядом, чтобы поддержать его на каждом шагу его выздоровления.

Отойдя от окна, я тихо опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Я отчаянно пыталась остановить слезы, которые, казалось, не имели конца. С улицы донесся нарастающий вой сирен скорой помощи. Убрав руки от лица, я запрокинула голову, часто моргая, чтобы хоть как-то сдержать поток слез.

Вдруг завибрировал телефон. Достав его из кармана толстовки и протерев глаза, я увидела сообщение от Шона. Он писал, что приедет утром с отцом, чтобы сменить меня, а сам отвезет меня домой отдохнуть. Завтра праздник, и занятий не будет. Убрав телефон обратно, я положила голову рядом с рукой Рона, предварительно оставив на ней легкий поцелуй. Закрыв глаза, я уснула.

Я вздрогнула от легкого прикосновения к щеке – это была рука Рона. Я вскочила, но, взглянув на его лицо, такое же безмятежное, жалобно заскулила от боли.

Утром, как и обещал, приехал отец, мистер Ричард, и Шон. Увидев меня, мое лицо после очередной бессонной ночи, Шон был слегка шокирован. С момента пробуждения я больше не уснула, наблюдая и надеясь, что мне не показалось. Он решил отвезти меня домой сам, чтобы я не ждала Кейси, которая должна была приехать только через полтора часа. Попрощавшись с мистером Ричардом и поцеловав Рона в бровь, мы вышли из палаты, оставив отца с сыном. У самой двери я еще раз взглянула на него, не желая уезжать. Шон окликнул меня и вывел в коридор.

Глава 5

Вернувшись к Рону в постель, я раскинула руки, и он нежно обнял меня. Я уютно устроилась на его груди, а он крепко держал меня в своих объятиях. Мы тихо разговаривали, поглядывая в окно на мерцающие огоньки — словно светлячки в огромном каменном и безжизненном городе за стеклом. За окном шумел город, а мы жили в своём маленьком, тёплом и уютном мире. В этот момент нас не волновали надвигающиеся испытания. Я слушала ровное дыхание Рона, не зная, о чём он думал. Время от времени он крепче прижимал меня к себе и оставлял поцелуи на макушке. Я знала, что ему нелегко, но я была рядом и не собиралась его покидать. Время текло медленно, словно остановилось, и мне хотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Не заметив, как уснула, я уткнулась лицом в его грудь, крепко сжимая его руку.

Утром, услышав звонок будильника, я вскочила и, потерев глаза, взглянула на Рона. Он тихо и спокойно дышал, погружённый в глубокий сон. Из окна пробивался тусклый свет — пасмурно, подумала я, сбрасывая с себя одеяло. Встала с кровати и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок перед занятиями. Выйдя из ванной, я на цыпочках подошла к креслу у кровати, взяла стопку своих вещей и, взглянув на всё ещё спящего Рона, потянулась за край футболки, сняла её и осталась полностью обнажённой. Быстро надела нижнее бельё, застегнула бюстгальтер сзади, натянула тёмные облегающие джинсы и серую толстовку. Распустив волосы из горловины кофты, снова посмотрела на Рона — он уже не спал и, повернув ко мне голову, слегка уткнулся щекой в подушку.

— Доброе утро, — сонно протянул он, и я улыбнулась.

— Доброе утро. Я разбудила тебя? — спросила я, заметив его довольное лицо.

— Нет, я сам проснулся.

— И давно?

— Давно, — улыбнулся он, а я, покачав головой от смущения, плюхнулась рядом с ним на кровать.

Я подползла ближе, чмокнула его в нос и потерлась своим носом о его, а затем оставила лёгкий поцелуй на губах. Рон ухмылялся, наблюдая за моей игрой.

— Мне пора на занятия, — сказала я, проведя пальцем по его губам, и он сразу же поцеловал мою руку нежно прикасаясь к пальцам, затем я отстранилась, чтобы встать с кровати.

Рон схватил меня за руку, не отпуская, сел на кровать и притянул ближе.

— Рон, я опаздываю и... — не успела я договорить, как он прижался ко мне губами, держа за шею, и медленно, не спеша поцеловал.

— Вот так теперь лучше, — сказал он, отстраняясь, и провёл большим пальцем по кончику моего носа, заглядывая в глаза.

Он отпустил мою руку, и я, встала с кровати, направляясь к сумочке. Я начала искать расческу и резинку для волос, пока Рон наблюдал за мной с мягкой улыбкой. Волосы были спутаны — я уснула с мокрой головой, и теперь приходилось распутывать этот беспорядок. Слегка шипя от натяжения, я проводила расческой по прядям, стараясь не дергать слишком сильно.

— Давай я помогу, — предложил Рон, похлопав по кровати рядом с собой.

Я подошла и, протянув ему расческу, села к нему спиной. Его руки были нежными и аккуратными — он медленно распутывал мои волосы, одной рукой удерживая прядь, другой осторожно проводя расческой. Это было совсем не похоже на детские воспоминания, когда мама с трудом распутывала колючие репейники в которые я влезла, нахватав их по всей голове — движения Рона были плавными и заботливыми, и я чувствовала, как напряжение уходит.

Когда он закончил, он отдал мне расческу и поцеловал в макушку. Я повернулась к нему, улыбаясь, и почувствовала, как внутри разливается тепло. В этот момент казалось, что весь мир замер, и ничего не могло нарушить нашу тишину и покой.

– Заплетать я не умею, – сказал он, и я рассмеялась, прикрывая рот рукой.

– А хвост сможешь? – спросила я, повернувшись к нему полностью с улыбкой на губах.

– Лучше ты сама, – ответил он, – а то я точно что-то сделаю не так.

– Спасибо, – тихо сказала я и чмокнула его в щеку.

Поднявшись с кровати, я быстро собрала волосы в хвост, убрала расческу на место, достала духи и пару раз пшикнулась.

– Можно посмотреть? – спросил Рон, протягивая руку, когда я держала флакон.

– Держи.

Он взял духи в руки, внимательно посмотрел на название, затем открыл крышечку, поднёс флакон к носу и глубоко вдохнул, прикрыв глаза.

– Это те самые духи, которые были на тебе в день Хэллоуина.

– Как ты запомнил?

– Я их точно не забуду, – протянул он и снова поднёс флакон к лицу. – Мне очень нравится.

Прозвенел второй будильник для экстремальных случаев. Подойдя к тумбочке, я отключила его и направилась к двери.

– Я пойду посмотрю, что там Кейси, – сказала я и, проскользнув мимо Рона, который хотел меня поймать, пискнула и скрылась за дверью.

В гостиной я увидела спящую Кейси на диване, а рядом у её ног — Шона, который полусидя откинулся на подушку и мирно спал. Я взглянула на работающий телевизор и на их одежду и поняла, что они просто уснули. Подойдя к Кейси, я осторожно прикоснулась к её плечу и начала гладить.

– Кейси, нам пора, – тихо сказала я, поглядывая на Шона.

– Который час? – прошептала она, открыв один глаз.

– Уже 7:10.

– Вот черт, – вскочила она и нечаянно ударила ногой Шона, который от этого заерзал.

Кейси поправила волосы и посмотрела на меня, заметив, что я уже собрана.

– Черт, я без машины. Нужно будить Шона, он должен нас отвезти в универ, – сказала она и, взглянув на спящего Шона, взяла подушку и швырнула в него. Тот дернулся. – Шон, слышишь, вставай!

Я тихо рассмеялась, но Кейси взяла другую подушку и бросила снова.

– Шон!

– Кто тебя учил так будить? – протянул он, кинув подушку в ответ. – Надо нежно и ласково растянуть ширинку... – он замолчал, когда в лицо прилетела очередная подушка.

Глава 3

Я ворвалась в комнату Кейси, крича, что нужно срочно ехать в больницу – Рон очнулся! Она побледнела, быстро накинула кофту, схватила ключи от "Кадиллака", и мы вылетели из дома, стремительно спускаясь по лестнице. Пробегая мимо, мы мельком увидели ошарашенного мистера Рэя, выходившего из кухни. Кейси что-то крикнула ему про больницу, и мы выскочили на улицу.

Кейси неслась, вдавливая педаль газа и ругаясь на бесконечные светофоры. Я же, сжав руки на коленях, пыталась унять дрожь, которая, несмотря на все мои усилия, не проходила.

Попав в пробку, Кейси решила срезать через переулок, чтобы объехать несколько загруженных кварталов. Подъезжая к больнице, мы лихорадочно осматривались в поисках свободного места. Кейси высадила меня, и я бросилась внутрь, пока она парковалась. Схватив халат и быстро натянув бахилы, я побежала к палате, тяжело дыша от переизбытка чувств, бушевавших внутри и разливавшихся по всему телу. Когда я уже была совсем близко, из палаты вышел Шон. Заметив меня, он улыбнулся – это была его первая искренняя улыбка за две недели. Следом появились мистер Ричард и дедушка. Подбежав к ним, я остановилась, растерянно глядя на них.

– Тебя ждут, – кивком указал Шон. Повернув дверную ручку, он приоткрыл дверь, и я проскользнула внутрь палаты.

Взгляд упал на Рона. Он уже услышал, как кто-то вошел, и поднял голову. Увидев меня, он улыбнулся.

– Рон, – тихо произнесла я, и слезы потекли по щекам. Я направилась к нему.

Рон смотрел на меня теплым, но измученным взглядом, отчего я заплакала еще сильнее, прижимая руку ко рту.

–Тихо, тихо, – прошептал он, и я поняла, как тяжело ему давались слова.

Я подошла ближе, опустилась на кресло рядом с кроватью, взяла его руку и прижалась к ней губами, тихо всхлипывая от душевной боли. Слезы заполонили глаза, и я хотела выплеснуть их до капли, не сдерживаясь, разряжаясь навзрыв, прижимаясь все сильнее к его руке.

– Кира, не плачь, – прошептал Рон. Я подняла глаза и взглянула в его лицо, полное боли и сожаления.

– Рон, мы так боялись за тебя. Не пугай нас так больше, хорошо? – тихо произнесла я, отчего он улыбнулся.

Встав с кресла, я наклонилась к его лицу и прижалась лбом к его лбу, чувствуя его терзания. Закрыв глаза, я оставила легкий поцелуй на его губах.

– Еще, – сказал Рон. Со всхлипом я улыбнулась. Воспоминания нахлынули, как тогда, возле дома, он не отпускал меня.

И я послушно снова поцеловала его, на этот раз гораздо дольше. Прикрыв глаза, я ощутила ту мягкость и теплоту, которую он мне всегда дарил. Он немного приподнял голову, взял мою руку, которая была рядом, и слегка притянул меня к себе, не отпуская моих губ. Я чувствовала, как ему тяжело, но не могла отстраниться – у меня не было сил. Слишком сильное чувство любви давило на меня.

В дверь постучали. Я отстранилась и взглянула на дверь. Это были Шон и Кейси. Они медленно вошли. Оставив еще один поцелуй на брови Рона, я выпрямилась, но он так и не отпустил мою руку.

Когда все разошлись, я осталась с ним. Рон был слаб, и через час уснул. Шон уговаривал меня вернуться домой, но я лишь покачала головой. Откинувшись в кресле, я долго смотрела на Рона, а затем уснула и сама. На этот раз сон был спокойнее.

Через неделю приехал Стив. Войдя в палату с отцом, он не проронил ни слова. Заметив, как на него смотрел Рон, я не могла понять, что между ними произошло, но чувствовала – что-то было. Рону с каждым днем становилось лучше. Его тело было перевязано, а ноги в гипсе. Но он уже мог полусидя лежать без боли. Я была рядом каждый день. Рон пытался уговорить меня отдохнуть хотя бы один день, но я лишь фыркнула в ответ. Во мне словно пробудились силы, я была полна решимости, будто перезагруженный телефон.

– С Новым годом, – сказала я Рону, взглянув на часы в новогоднюю ночь, показывавшие 23:59, и поцеловала его. Мне хотелось начать новый год с чего-то теплого и радостного, оставить все плохое в ушедшем году навсегда. И его поцелуй стал лучшим началом.

Рон посмотрел на меня, недоуменно поздравил в ответ, а я лишь засмеялась, приложив руку ко лбу и покачав головой. Он, конечно, не знал всех наших традиций и откуда бы ему было догадаться. Взяв его за руку, я уселась рядом и начала рассказывать, время от времени жестикулируя. Рон смотрел на меня с улыбкой, его глаза сияли, как у ребенка, смотрящего на маму.

– У нас говорят: с кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь, – сказала я. Взглянув на Рона, который на миг задумался, уставившись в одну точку, я поняла, о чем он думает. Это терзало и меня, выворачивая душу наизнанку.

У меня был план, который я последовательно выполняла, но говорить о нем было еще рано. Улыбнувшись ему, я принялась болтать дальше, пытаясь хоть на время уйти от этих мыслей.

Я пыталась выведать у него, что произошло, но он ничего не говорил, лишь обещал рассказать позже. Я сдалась, но не забыла – знала, что вернусь к этому вопросу.

Через две недели я уже с помощью медперсонала пересаживала Рона в кресло – сама бы я такого здорового мужчину не подняла. Мы выезжали из палаты и колесили по больнице. Рон даже пригласил меня в местный буфет на свидание, и, рассмеявшись, я, конечно же, сказала «да».

Рон выглядел почти в порядке: ушибы и ссадины затягивались, цвет лица улучшился. Врачи давали хорошие прогнозы: через пару недель с одной ноги снимут гипс, и можно будет попробовать ненадолго встать на костыли. Шон и Кейси приезжали каждый день, поднимая всем настроение. Но в глазах Рона я замечала пустоту.

Как-то я услышала его разговор с Шоном. Я была в буфете, бегала за кофе, и, остановившись возле двери, услышала то, от чего затряслись руки. Рон не мог выносить, как он выразился, свою никчемность и то, что я вожусь с ним, как с маленьким. Он считал, что я не обязана этого делать. Но я взяла себя в руки, не подала виду и с улыбкой вошла в палату. Рон, наверное, еще не знает, что Богдановы не проиграли ни одного дела, и я решительно настроена довести его до конца и помочь Рону встать на ноги.

Глава 4

С каждым днем моя улыбка становилась шире – от того что Рону было лучше. Как и обещали врачи, ему сняли один гипс – кости на другой ноге еще срастались. Левая нога пострадала сильнее: берцовую кость пришлось заменить, выполнив эндопротезирование. Ребра тоже срослись, и теперь Рона не стеснял корсет, мешавший двигаться. Осталась лишь эластичная повязка, которую через пять дней тоже снимут. Сегодня Рона выписывают из больницы. Приехали все, даже Стив. Мы с Кейси сложили вещи по сумкам, а я получила от лечащего врача подробные рекомендации и его номер телефона на случай экстренных ситуаций.

– Эй, ковбой, что стоишь? – окликнула Кейси Шона, протягивая ему сумки а затем потерла ладони между собой.

– Все собрано, можно ехать, – сказала я, оглядев палату. Затем повернулась к Рону, улыбнулась и встала, положив руки на бока.

Мистер Ричард подошел к сыну сзади, взялся за ручки кресла-каталки и двинулся к двери. Я выдохнула, бросила последний взгляд на больничную койку, взяла куртку и вышла. Мысленно я навсегда оставляла этот этап позади.

Возле машины Шон помог Рону забраться внутрь и сесть на сиденье. Затем он сложил инвалидное кресло и положил его в багажник к остальным вещам Рона. Я села рядом с Роном, взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Подмигнув ему, я прижалась к его плечу. Мне хотелось быть рядом с Роном каждую минуту, не давая ему времени на размышления о навязчивых, грустных мыслях. Это у меня получалось, хотя и не всегда. Я часто замечала его потухший взгляд.

Шон и Кейси тоже сели в машину, и мы выехали с территории больницы. Сзади нас ехал Стив вместе с отцом и дедушкой. Когда доктор сообщил, что через пару дней Рона выпишут, мы с Шоном и Кейси отправились в его квартиру, чтобы навести порядок. Мистер Ричард предлагал Рону пожить дома, но тот категорически отказался, ссылаясь на трудности с передвижением из-за лестницы. Однако я понимала, что дело было совсем не в этом.

Я не рассказала Рону о том случае со Стивом в день аварии. Не хотелось подливать масла в огонь и без того напряженных отношений между ними. Я повернула голову и посмотрела на Рона. Он задумчиво смотрел в окно машины на мелькающие здания и магазины. Начало февраля выдалось снежным, укрыв улицы и тротуары белым покрывалом. Проведя два месяца в больнице, Рон заметно похудел – килограммов на восемь. Его волосы отросли, и исчезла выбритая полоска на брови. Первым делом Рон хотел подстричься, но мы перенесли это на следующий день. Шон сказал, что записал его и завтра отвезет.

Мы заехали в подземную парковку и остановились ближе к лифту. Пока Шон и Кейси доставали кресло из машины, Рон сжал мою руку и шумно выдохнул. Я слегка толкнула его плечом и, улыбнувшись, показала кулак. Он покачал головой и хмыкнул.

Мы подошли к лифту первыми. На следующем уже поднялись отец и дедушка, а Стив остался у машины. Шон открыл двери, и Рон въехал первым. Следом с сумками прошли мы, направляясь в гостиную.

Когда все собрались возле Рона, я отправилась на кухню готовить еду, соблюдая рекомендации. Шон и Кейси сегодня закупились продуктами и наполнили холодильник до отказа. Кейси пришла ко мне на помощь, и в четыре руки дело пошло гораздо быстрее.

К вечеру все разошлись, остались только Шон с Кейси, которые смотрели фильм в гостиной, а мы с Роном отправились в его комнату — он хотел принять душ. Пока я возилась в ванной, набирая воду и подготавливая чистую одежду, расставляя рядом тюбики с шампунем и пеной для бритья, Рон был в комнате. Я мельком выглянула через открытые двери ванной и увидела, как он подьехал к окну, подпер голову рукой и задумчиво смотрел на город. Сердце пропустило удар. Но, взяв себя в руки, я специально зашуршала ногами и подошла к нему с улыбкой.

— Ну что, раздевайся, — сказала я, опустив подбородок на его макушку и поглаживая плечи.

— Всегда хотел это от тебя услышать, — ответил он, и я улыбнулась, оставив поцелуй на его голове.

— Услышишь ещё не раз.

Я обошла его и остановилась перед лицом. Он поднял голову и посмотрел на меня. Я опустилась на колени, протянула руки и начала расстёгивать пуговицы на рубашке, а затем сняла её. Рон смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я наклонилась и поцеловала его в плечо, затем опустила взгляд к его штанам и потянулась к ремню. Он выдохнул, запрокинув голову, а я лишь покачала головой.

Когда штаны были сняты, мы направились в ванную. Стоя рядом с ним, я думала, как снять боксеры, и краснела от смущения. Рон засмеялся, заметив мою растерянность.

— Могу сам снять, — предложил он.

— А у тебя получится? — тихо почти шёпотом спросила я.

— Не знаю.

Я застыла, глядя на его ухмыляющееся лицо, но глубоко вдохнула, набираясь решимости. Взглянув на внушительный бугор его выперающего члена, я опустилась ниже и пальцами зацепила резинку.

— Помочь? — раздался голос Шона, и я вздрогнула, вскочив на ноги. Рон рассмеялся и перевёл взгляд на ухмыляющегося Шона, который, опершись рукой в дверной косяк, наблюдал за происходящим.

— Ага, — быстро ответила я и прошмыгнула мимо него, закрыв дверь.

Выдохнув и потерев щёку, я подошла к кровати и плюхнулась на неё, уставившись в окно. Думала о том, как всё изменится, когда Шон уйдёт, и как мне придётся справляться самой. Сердце снова забилось быстрее, и я почувствовала, как щеки пылают от волнения и смущения. В ванной слышались приглушённые голоса и шум воды, но разобрать слова было невозможно.

Через некоторое время дверь ванной открылась, и Шон вышел первым, улыбаясь и кивая мне. Я встала с кровати и подошла к двери, заглянув внутрь. Рон уже сидел в кресле, одетый в трусы, и выглядел расслабленным. Я вошла, помогла ему аккуратно перевязать грудь и одеть остальную одежду, стараясь не торопиться, чтобы не сделать ему больно.

Глава 6

~Рон~

let it fall, my heart
Я позволил сердцу упасть,
And as it fell you rose to claim it
И тогда ты потянулась за ним.
It was dark and I was over
Было темно, и я был истощен
Until you kissed mу lips and you saved me
До твоего спасительного поцелуя.
( песня Adele – Set Fire to the Rain)

Тьма. Она держала меня в своих стальных тисках, не давая вырваться. Я хотел открыть глаза, пошевелить рукой, но тело не подчинялось. Иногда до меня доносились тихие, далекие звуки, и я изо всех сил пытался их разобрать. В этом подвешенном состоянии я чувствовал чье-то присутствие рядом, но не видел никого. Слышались лишь тихие всхлипы и плач.

В какой-то момент я ощутил легкое покалывание по всему телу и нежное прикосновение к лицу. Затем меня словно подбросило, и я стремительно падал вниз. Я вздрогнул, и за этим последовала яркая вспышка. Медленно открыв глаза, я пытался справиться с болью. Сбоку послышались громкие голоса, несколько одновременно. Я распахнул глаза шире, фокусируясь на яркой лампе на потолке. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя после непроглядной тьмы. Я узнал голос отца и почувствовал его прикосновения к руке. Другой, более низкий голос принадлежал дедушке. По полу послышались шаги, а затем слова, от которых я вздрогнул.

— Кира, Рон очнулся, — взволнованный голос Шона эхом разнесся по комнате.

И тут же все воспоминания нахлынули на меня огромной волной, парализуя тем же страхом. Губы пересохли, горло саднило, но с усилием разомкнув их, я прошептал так тихо, что едва слышал сам:

— Папа, где Кира?

В ту же секунду ко мне подбежали люди в медицинской форме. Они нажимали на приборы, светили фонариком в лицо, заставляя меня моргать. Я попытался встать, но ноги не слушались. Когда я приподнял голову, меня тут же уложили обратно. Я повернул голову и увидел бледное лицо отца, дедушка сидел рядом, а Шон стоял позади, положив руку ему на плечо.

Мне задавали вопросы, и я старался отвечать, но из-за сухости в горле слова выходили невнятно. Мысли цеплялись за образ Киры, и я тянулся к ним.

Когда медики ушли, оставив нас одних, отец говорил со мной, и я отвечал. С каждой минутой сознание прояснялось, воспоминания мелькали в голове, и я цеплялся за каждое из них.

Через некоторое время у Шона зазвонил телефон. Он наклонился к отцу, что-то сказал, и они оба вышли из палаты, закрыв за собой дверь. Я смотрел в потолок, но услышав шорох шагов, приподнял голову. Увидев ее, я невольно улыбнулся. Кира стояла одна, глядя на меня так, что внутри все перевернулось.

— Рон, — тихо прошептала она, и слезы покатились из ее глаз. Она прижала руку ко рту.

— Тихо, тихо, — произнес я, сглатывая ком в горле.

Она подошла ко мне, медленно присела на стул, взяла мою руку и, поцеловав ее, прижалась к ней лицом. Она плакала так сильно, что ее тело сотрясалось, и боль сдавила меня, не давая вздохнуть.

— Кира, не плачь, — выдавил я из себя. Она подняла на меня взгляд, полный боли и отчаяния. Ее глаза были опухшими от слез, под ними виднелись синяки. Я весь сжался, и судорога прошла по телу, отдаваясь болью в ногах.

— Рон, мы так боялись за тебя. Не пугай нас так больше, хорошо? — прошептала она. Я улыбнулся, пытаясь ее успокоить. Она привстала и прижалась ко мне лбом. Я чувствовал ее легкий аромат зеленого чая и прикрыл глаза, наслаждаясь этим мгновением. Затем она слегка наклонилась и оставила нежный, легкий поцелуй на моих сухих губах.

— Ещё, — прошептал я, и, всхлипнув, она улыбнулась, даря мне новый, тёплый и ласковый поцелуй. Нащупав её руку, я крепко сжал её, не желая отпускать.

Она была рядом, и этого было достаточно, чтобы заглушить ноющую боль внутри меня. Её присутствие стало моим спасением, моим бальзамом. Чувствуя тепло её руки, которое согревало меня в этих холодных стенах, я погрузился в сон — самый сладкий и спокойный, какой только мог быть после долгой тьмы и страха.

Два месяца, проведённые в больнице, я не мог себе простить — два драгоценных месяца, которые я хотел провести с Кирой, и я провёл с ней, но провёл совсем не так, как мечтал. Время ускользало, словно песок сквозь пальцы, и я ничего не мог с этим поделать.

Как описать свою жизнь и подобрать слова — я не знаю. Но одно я знаю точно: Кира стала моим солнцем в этих четырёх стенах больничной палаты. Её улыбка и позитивный настрой были моими опорами, помогавшими выбраться из этого, черт возьми, ада. Я смотрел на свои ноги, которые отказывались работать, словно балласт, приковывая меня к кровати, и сжимал зубы. Хочется кричать от злости и отчаяния из-за того, что Кире приходится таскать меня, как ребёнка. Но она держит меня в своих сильных руках, не давая упасть в пропасть. Её позитив и тёплый взгляд — словно мягкие крылья, окутывающие меня и заключающие в объятия. Я был бы полным идиотом, если бы потерял её — такую, как она, я больше не встречу, и не хочу я никого другого. Через два месяца ей предстоит улететь обратно в Россию, а я останусь здесь, и от этой мысли грудь сжимается от боли.

Когда Шон увёз её с Кейси в университет, я остался у порога квартиры и простоял там минут двадцать, обдумывая всё. Мне нужно было срочно встать на ноги и уехать за ней — и я был готов на всё. Мне было всё равно, что могу потерять здесь, главное — не потерять её. Я ухватился за поручни инвалидной коляски, развернулся и поехал в спальню. Подъехав к прикроватной тумбочке, выдвинул ящик и достал ключи от мотоцикла, вдыхая аромат её духов, который витал в воздухе. Это чудо, что Шон смог их найти — не знаю, как он это сделал, но он справился. Положив в ладонь браслет Киры, я поглаживал его большим пальцем и повернул голову к кровати, где мы впервые провели ночь вместе, лежа на одной постели. Не считая тех ночей в больнице, когда она сидела рядом со мной в кресле или иногда спала на небольшом диване в углу палаты — от этого моё сердце сжималось. Я просил её поехать домой и отдохнуть, но она была упряма и лишь отмахивалась, морщась своим милым носиком. Как она всё это выдержала — я не знаю: бессонные ночи, учёба, стресс, помощь мне, и при этом она ещё пыталась заниматься дополнительно, читая толстенные книги и выписывая из них заметки в блокнот. Я наблюдал, как она, опершись на руку головой, водит взглядом по строкам, как локоны спадали на лицо, как она прикусывала ручку — для меня это было открытием, и я наслаждался каждым моментом, не отводя глаз. Её голос вытаскивал меня из тёмных мыслей, в которые я погружался время от времени. Как она, попивая кофе из пластикового стаканчика с трубочкой, рассказывала обо всём, жестикулировала и смеялась — я любовался её лицом, мимолётными взглядами и движениями.