Выбираем злые варианты ответов

Глава 1. С первого раза

Горы были мертвы.

Они не дымились и не гремели, не извергали лаву и не трещали от подземного давления — просто стояли, чёрные, выжженные, словно кости древнего существа, оставленные под открытым небом. Камень здесь был старым, пережившим огонь и время, и потому казался гладким, как шлак, отполированный веками ветра. Ни снега, ни травы, ни следов зверей. Даже ветер обходил это место стороной.

В центре горного кольца зияла воронка вулкана.

Он давно не извергался, но память о пламени осталась — в оплавленных краях кратера, в стеклянных потёках, застывших на стенах, в тяжёлом запахе серы, въевшемся в воздух. Глубина скрывала дно от взгляда, пока глаза не привыкали к мраку.

Там, внизу, находилась арена.

Нефритово-белая.

Она не принадлежала этому миру. Камень был слишком чистым, слишком правильным, словно вырезанным не руками, а самой логикой бытия. Круглая платформа покоилась на дне вулкана, идеально вписанная в чашу кратера. Ни трещин, ни сколов. Поверхность отражала тусклый свет, словно отполированная кость или старый фарфор.

По краям арены темнели углубления — лужи, разводы, пятна. Они не были одинаковыми. Где‑то густо‑жёлтая масса лениво расползалась по камню, где‑то чёрная смола тянулась вязкими нитями, а где‑то белёсый клей застыл матовыми островками. Они медленно жили своей жизнью: пузыри поднимались и лопались, края шевелились, словно дышали.

На арене стояли двое.

Первый был человеком — или тем, кто выглядел как человек.

Он носил латные доспехи цвета запёкшейся крови, плотно облегающие тело, без лишних украшений. Пластины повторяли форму мышц, не утяжеляя силуэт и не нарушая подвижности. Поверх лат была накинута длинная герольдическая накидка, тянущаяся почти до пят. Ткань была тёмно‑красной, выцветшей, с зашитыми разрезами и подпалинами. На спине — герб: череп, вгрызающийся в червивое яблоко. Символ был вышит грубо, намеренно небрежно, словно его делали не ради красоты.

В правой руке он держал эсток — длинный, узкий клинок, предназначенный не для рубки, а для точного, смертельного укола. Сталь была чистой, без зазубрин, но потемневшей от времени и чужой крови.

Его противник был вдвое выше.

Чёрный рыцарь возвышался над ареной, словно ходячая крепость. Латы были массивными, угловатыми, покрытыми слоями застывших потёков. Из‑под сочленений, из‑под шлема, из‑под каждой щели медленно сочилась мерзкая субстанция: едко‑жёлтый жир, густая чёрная смола и белый, липкий клей. Они стекали по броне, капали на камень, расползались под ногами.

В руках он держал длинный меч. Для его размеров — почти скромный, но в этих руках оружие казалось продолжением тела.

Бой уже шел.

Чёрный рыцарь двигался первым.

Каждый его шаг сопровождался влажным чавканьем. Масса под сабатонами расходилась волнами, оставляя за ним следы, которые медленно затягивались обратно. Он поднял меч и ударил.

Удар был широким, грубым, рассчитанным на то, чтобы не столько поразить цель, сколько залить арену вокруг. Клинок рассёк воздух, и вместе с ним в стороны полетели капли жира и смолы. Они падали на нефритовый камень, расплывались, соединялись между собой.

Красный рыцарь не ответил.

Он сделал короткий шаг в сторону, ровно настолько, чтобы удар прошёл мимо. Лезвие пронеслось в нескольких пальцах от его шлема.

Следующий удар.

И ещё один.

Чёрный рыцарь ускорялся, вкладывая в атаки вес, инерцию, ярость. Он бил сверху, снизу, по диагонали, вращая меч и разбрасывая вокруг себя липкую мерзость. Арена постепенно теряла чистоту — безопасные участки сокращались, превращаясь в отдельные островки.

Красный рыцарь двигался экономно. Его шаги были короткими, выверенными. Иногда он просто останавливался, позволяя клинку пройти перед лицом, над плечом или у самой груди. Он не вступал ни в одну из луж.

Чёрный рыцарь взревел.

Навык активировался.

Он упёрся ногами в камень и поднял меч.

Воздух задрожал.

Удары обрушились сразу, десятками, настолько плотно, что слились в сплошную стену движения. Сталь мелькала, создавая иллюзию единой преграды, надвигающейся вперёд. Камень под ней покрывался новыми слоями жира и смолы.

Красный рыцарь шагнул навстречу.

Он вошёл прямо в середину навыка.

Эсток выстрелил вперёд.

Укол пришёлся точно под правую подмышку Чёрного рыцаря — туда, где латы вынужденно расходились, где защита уступала подвижности. Клинок вошёл глубоко.

Чёрный рыцарь остановился.

Стена ударов рассыпалась, словно её никогда не существовало. Меч замер в опущенной руке. Капли жира продолжали стекать по броне, падать на арену.

Красный рыцарь оттолкнулся от камня и прыгнул.

Под его ногами пространство дрогнуло, и он поднялся над ареной. Это была не просто лёгкость прыжка — вокруг него сгустился едва заметный искажённый воздух, словно мир на мгновение перестал признавать его вес. Магия удерживала тело, не позволяя ему упасть.

Под ним нефритовый камень очистился.

Лужи исчезли, словно стертые рукой. Масса втянулась, испарилась, растворилась в воздухе. Поверхность снова стала гладкой и чистой.

Красный рыцарь опустился на арену.

Чёрный всё ещё стоял.

Он не двигался. Не поднимал меч. Не делал шагов. Только субстанция продолжала медленно вытекать из‑под лат.

Красный рыцарь не атаковал.

Он стоял напротив и ждал.

Прошло время.

Чёрный рыцарь наконец дёрнулся.

Он сделал шаг.

Этого оказалось достаточно.

Красный снова вошёл в бой.

Дальнейшее происходило без излишних движений. Ритм боя повторился, но без лишних деталей — те же шаги, та же ярость, те же остановки. Магия ещё раз подняла Красного над ареной, ещё раз очистила камень.

Третий укол был последним.

Эсток вошёл в разлом лат, и на этот раз Чёрный рыцарь не остановился.

Он рухнул.

Массивное тело ударилось о нефритовый камень, и липкая масса растеклась во все стороны. Меч выпал из руки.

Глава 2.1 Бой окончен, Бой начался

Победа пришла тихо.

Без фанфар, без ощущения подъёма, без того короткого, почти детского импульса, ради которого когда-то и стоило входить на арену. Тело всё ещё держало боевую стойку, мышцы были напряжены, дыхание — ровным, отработанным до автоматизма. Сознание запаздывало.

Красный рыцарь стоял на нефритовой поверхности и смотрел на поверженное тело.

Чёрный больше не двигался. Ни одного судорожного рывка, ни попытки подняться, ни привычной инерции, когда противник ещё несколько секунд продолжает существовать по старой логике боя. Просто масса металла и застывающей мерзости, распластанная на чистом камне.

Он победил.

— Ура… С первого раза, — сказал он вслух.

Слова вышли сухими. Ровными. Без интонации. Они не отозвались внутри ничем, кроме пустого факта. Он даже не был уверен, зачем произнёс их — возможно, просто потому, что не хотел молча стоять. Победа требовала подтверждения, пусть даже формального.

Сколько раз?

Он не стал сразу отвечать себе. Взгляд скользнул по арене, по следам боя, по остаткам липкой субстанции, которая ещё медленно тянулась к центру, словно не до конца понимая, что её источник исчез.

Сколько раз он выходил против него.

Первый бой он помнил отчётливо. Тогда Чёрный казался невозможным. Слишком высоким, слишком живучим, слишком… неправильным. Тогда каждое движение вызывало напряжение, каждое уклонение казалось победой, каждый прожитый десяток секунд — достижением.

Потом были ещё бои.

Много боёв.

— Сколько я сражался с ним?.. — тихо пробормотал он, не отрывая взгляда от трупа.

Ответ не пришёл сразу.

Это был не тот вопрос, на который хотелось отвечать честно.

Пятый день.

В реальном мире — пятый. Он знал это точно, потому что тело помнило усталость. Не ту, что отображается цифрами или статусами, а настоящую, глубокую, когда сон не приносит отдыха, а мысли становятся вязкими и повторяющимися.

Хотя с учётом ускорения времени… он не считал.

Перестал считать после сотого поражения.

Тогда это ещё имело значение. Тогда каждое поражение было уколом — болезненным, неприятным, задевающим что-то внутри. Он злился, ругался, пытался доказать системе, миру, самому себе, что это возможно. Что победа — вопрос подхода, тактики, ещё одной попытки.

Потом злость сменилась раздражением.

Потом — сухим недовольством.

А потом осталось только повторение.

Механическое.

Он приходил, бился, умирал или отступал, возвращался снова. Без эмоций. Без ожиданий. Просто потому, что нужно было продолжать, иначе всё это теряло смысл.

Где-то около двадцати девяти часов времени я провёл с ним непосредственно в бою.

Он знал цифру, но не ощущал её. Она была абстрактной, как статистика чужой жизни. Здесь время текло иначе, растягивалось, ломалось, подстраивалось под внутренний ритм мира, и дни перестали быть днями.

Он победил не потому, что хотел победить.

А потому, что продолжал.

Красный рыцарь медленно выпрямился. Плечи опустились, клинок опустился остриём к камню. Эсток был чист — на нём не осталось ни следа смолы, ни жира, ни клея. Слишком чист для оружия, которое только что закончило бой.

— Итак… — произнёс он.

Голос прозвучал так же ровно, как и раньше. Ни радости, ни облегчения. Только констатация факта.

— Что мне выпало.
На границе сознания мелькнуло уведомление о полученном предмете. Один. Без описания, без деталей — он даже не успел зацепиться взглядом за название, как сигнал был грубо вытеснен другим.
— Серьёзно?.. — выдохнул он.

Мир дрогнул.

Не арена. Не пространство. Что-то другое — глубже, ближе, прямо в сознании.

Появилось сообщение.
Оно не было оформлено торжественно: никаких эффектов, никаких задержек, никакой пафосной рамки. Просто резкий, настойчивый импульс, вторгшийся в поток мыслей.

Гильдия.

Он понял это сразу.
Слишком знакомое ощущение, слишком характерный приоритет. Такие сообщения не терпели ожидания и всегда означали одно и то же — что-то пошло не так.

Красный рыцарь сжал пальцы на рукояти эстока.

Раздражение вспыхнуло на секунду — слабое, почти незаметное, но всё же живое. Не из-за опасности. Из-за момента. Из-за того, что даже сейчас, даже после этой победы, ему не дали закончить.

— Конечно, — пробормотал он. — Именно сейчас.

Сообщение было коротким.

Кто-то напал на территорию города.

Не случайно. Не одиночка. Достаточно серьёзно, чтобы система гильдии решила выдернуть его немедленно. Без обсуждений, без подготовки.

Он не стал проверять детали. Не стал пытаться задержаться, не стал искать лазейки. За эти дни он слишком хорошо усвоил, что такие вызовы не обсуждаются.

Красный рыцарь ещё раз посмотрел на поверженного Чёрного.

Победа не принесла удовольствия.

Даже сейчас, когда всё было закончено, внутри не появилось ничего, кроме усталого равнодушия. Он не чувствовал, что что-то завершил. Не чувствовал точки. Только запятую.

— Потом, — сказал он пустоте.

Клинок исчез из руки. Тело расслабилось.

Пространство вокруг сжалось.

Он согласился на телепортацию. Резко и без мягкого перехода, арена, нефритовый камень, труп Чёрного — всё исчезло одновременно, словно этого никогда не существовало.

А вместе с этим исчез и редкий момент тишины.

Глава 2.2 Бой окончен, Бой начался

Переход был резким.

Без привычного ощущения падения или рывка — просто мгновенная смена декораций, как если бы кто-то выдернул из-под ног саму реальность и подставил другую, холодную и жёсткую. Кровавая фигура оказалась на земле, утоптанной и сухой, с редкими клочьями пожухлой травы.

Воздух здесь был другим.

Не сернистым, не мёртвым, как в жерле вулкана. Запах мокрой земли был сильным контрастом по сравнению с предыдущим. Тут ощущалась тревога — та самая, что появляется в местах, где недавно пролилась кровь или вот-вот прольётся. Она не имела вкуса, но цеплялась за дыхание.

Он выпрямился, автоматически проверяя равновесие. Тело подчинилось сразу — без задержек, без остаточного напряжения. Слишком хорошо подогнанное под бой, чтобы позволить себе слабость.

Сообщение гильдии всё ещё висело на границе сознания.

Он наконец позволил себе сосредоточиться на нём.

Атака.

Не рейд, не осада — именно атака. Быстрая, направленная, без попытки скрытности. Кто-то пересёк границу территории и сразу же вступил в бой с защитниками. Система не уточняла мотивов, но и без этого было понятно: либо проверка, либо попытка продавить оборону до того, как гильдия успеет среагировать.

Красный рыцарь медленно выдохнул.

— Значит, решили рискнуть.

Он огляделся.

Локация была простой до банальности. Два одноэтажных домика стояли чуть в стороне друг от друга, будто их поставили здесь не ради удобства, а потому что место оказалось свободным. Каменные стены, низкие крыши, ни украшений, ни следов богатства. Такие постройки не защищали от серьёзной атаки и не имели стратегической ценности — разве что служили ориентиром.

Перед домами тянулось поле.

Не засеянное, не вспаханное, просто пустое. Земля была плотной, местами утоптанной, местами — изрытой следами. Здесь уже дрались. Недавно.

Позади, на некотором расстоянии, поднимался частокол. Грубый, тёмный, сложенный из неровных брёвен. За ним начиналась территория города — не столица, не крепость, но и не деревня. Город гильдии. Его город.

Красный рыцарь почувствовал это сразу.

Не гордость. Не привязанность. Скорее — ответственность. Та самая, что не вызывает эмоций, но давит сильнее любых чувств. Если враг пройдёт дальше — это будет его провал.
И всё же на краткий миг проскользнула другая мысль: если позволить им пройти… какими станут лица его товарищей?

Он сделал шаг вперёд.

Люди были уже здесь.

Всего — восемнадцать.
Он отметил это автоматически, не задерживаясь на деталях. Семь союзников, считая его самого. Восемь врагов. И ещё трое — НПС-защитники, стоящие чуть в стороне, ближе к частоколу.

Стражники выглядели неприметно. Простая броня, без усилений, без попытки выглядеть внушительно, но у всех них на спине красовался череп грызущий червивое яблоко. Они держали оружие правильно, но пользы от них будет мало. Та самая категория, которая существует, чтобы замедлить врага, а не остановить его.

Враги держались свободно.

Слишком свободно для тех, кто оказался на чужой территории. Они не спешили, не сбивались в плотную формацию, не пытались пробить оборону одним рывком. Это говорило о том, что они либо переоценивали свои силы, либо недооценивали защитников.

Союзники уже были готовы к бою.

Красный рыцарь узнал нескольких — по доспехам с характерным гербом, по манере держаться, по мелким привычкам. Они стояли полукругом, перекрывая подход к домам и частоколу, не давая врагам удобного направления для атаки.

И всё же его взгляд зацепился за одну фигуру.

Она стояла чуть в стороне от остальных союзников, не пытаясь встать в общую линию. На ней не было герба гильдии. Ни на мантии, ни на снаряжении, ни на оружии. Это было странно. Не критично, но достаточно, чтобы отметить.

Мантия была тёмной, плотной, с аккуратной подгонкой по фигуре. Не из дешёвых — это бросалось в глаза сразу. Ткань не цеплялась за ветер, не мялась, держала форму слишком хорошо для простой экипировки. Посох в её руках выглядел ещё более выразительно: гладкий, с едва заметными узорами, которые не светились и не привлекали внимание, но явно были не декоративными.

Снаряжение высокого уровня.

Очень высокого.

Красный рыцарь не стал пялиться. Он просто зафиксировал факт и пошёл дальше. В бою подобные детали либо подтвердятся, либо окажутся ловушкой.

— Подкрепление, — бросил кто-то из союзников, заметив его.

В голосе не было радости. Только сухая констатация. Здесь никто не ждал спасителя — все понимали, что если бой начнётся всерьёз, то выживут не все, независимо от того, сколько людей стоит рядом.

Красный рыцарь кивнул.

— Ситуация?

— Восемь, — ответили ему коротко. — Не ломятся, но пробуют. Уже проверили стражу.

Он взглянул на НПС.

Те стояли напряжённо, сжав оружие. Один из них был ранен — не смертельно, но достаточно, чтобы движения стали осторожнее. Кровь уже подсохла на доспехе, значит, первый контакт произошёл некоторое время назад.

Враги тоже его заметили.

Он почувствовал это по изменившемуся ритму поля боя. Несколько фигур повернули головы, кто-то усмехнулся, кто-то, наоборот, стал серьёзнее. Его присутствие изменило баланс — не потому, что он был сильнее всех, а потому что его знали.

Красный рыцарь остановился между союзниками.

Эсток появился в его руке без эффектов, словно он всегда там был. Лёгкий, знакомый, идеально сбалансированный. Он не поднимал его, не принимал боевую стойку — просто держал, позволяя острию смотреть в сторону врагов.

— Начнут первыми, — сказал он тихо.

Это было не предположение, а вывод. Враги не отступят сейчас — скорее всего, это разведка. Если они уйдут без результата, для них это будет поражение.

Он снова посмотрел на поле.

Два домика. Пустая земля. Частокол за спиной. Пятнадцать человек, каждый из которых понимает, что сейчас начнётся бой, который не был запланирован, не был удобен и не обещал наград.

Глава 3. Бой на пике

Бой начался без сигнала.

Не было ни крика, ни предупреждения, ни попытки надавить психологически. Пространство просто перешло в состояние боя — и этого оказалось достаточно.

Холод разошёлся мгновенно. Ледяной туман вырвался из воздуха, будто всегда там был, просто ждал момента. Он накрыл двух воинов и бойца, стелясь по земле плотным слоем, скрадывая глубину, ломая дистанцию, съедая ориентацию.

Контроль. Начали с него.

Мысль Красного рыцаря не оформлялась словами — она сразу ушла в общую мысле-связь. Ответы пришли мгновенно, короткими импульсами: все на месте, все в деле.

Он уже двигался.

Кровь откликнулась раньше, чем тело. Навык был заготовлен заранее — не импровизация и не ставка на удачу. Пространство перед ним свернулось, вспыхнув кровавым цветом, и из фонтана крови он вынырнул ближе к центру поля. Целью был не источник тумана.

Маг времени.

Лёд был ближе. Опаснее — нет.

Но путь к магу времени оказался закрыт. Два рыцаря крови сдвинулись синхронно, перекрывая вектор атаки. Они не вступали в бой полностью — лишь ломали траекторию, выигрывая секунды. Опытные. Они понимали, что делают. Не пытались его остановить — только задержать.

Работают связкой.

Туман дрогнул и начал распадаться. Он не рассеялся сам — его разорвали. Поток магии оборвался резко, как перерезанная нить. Красный рыцарь отметил это краем сознания и тут же получил подтверждение через мысле-связь.

Антимаг? Быстро.

Он не повернул головы, но точно знал, где она стоит.

Новичок.

Холодная, собранная. Она не демонстрировала себя, не пыталась усилить эффект — просто вмешалась в чужую магию, как в чужую работу. Чисто. Эффективно. Без эмоций.

Раньше у нас таких не было. Мысль снова ушла в общую связь и там же осталась.

— Не время.

Ледяной туман изначально был не только про замедление. Это стало ясно сразу, как туман начал оседать: силуэты, которые должны были исчезнуть, не успели. Ассасины не получили нужного окна. Их лишили преимущества ещё до того, как они смогли его реализовать.

Бой разошёлся по узлам.

Красный рыцарь, копейщик со щитом и антимаг приняли на себя центр. Против них — два мага и два рыцаря крови. Копейщик работал идеально: держал дистанцию, не лез, где не нужно, закрывал фланги щитом, оставляя Красному рыцарю пространство для манёвра. Не слова — ощущение плеча. Самое надёжное, что может быть в бою.

С магом времени всё ещё не получалось сблизиться. Тот не спешил, не раскрывался, играл через смещения и отложенные эффекты. Умно. Опасно. Именно поэтому — приоритет.

Слева два воина сцепились с рыцарем крови и ассасином. Без изящества и тонкой игры — чистое давление, обмен ударами, борьба за темп. Они знали свою задачу: не победить быстро, а не дать пройти.

Справа боец и маг огня держали лучника и другого ассасина. Там всё было жёстче, быстрее, ближе к грани. Маг огня работал короткими всплесками, сжигая больше маны, чем противник — как всегда, расточительно, отметил Красный рыцарь. Глава гильдии входил и выходил из дистанции, ломая тайминги. Ни одного лишнего движения. Возможно лучший боец на сервере.

Красный рыцарь слышал его приказы через мысленную связь — чётко, холодно, без эмоций. Как и всегда. Они не мешали друг другу и не помогали сверх необходимого. Работали по-деловому. Так, уж сложилось.

Со стороны врагов прошёл импульс.

Чужая мысленная сеть была плотной, закрытой. Короткие сигналы, без образов и эмоций — лишь визуальное ощущение того, что они связаны. Им не нужно было говорить.

Красный рыцарь снова попытался прорваться к магу времени.

Один из рыцарей крови пошёл на размен, принимая удар на броню. Второй сместился, подставляя клинок под эсток. Не идеально — но достаточно, чтобы выиграть ещё мгновение.

Слишком уверены.

Он не стал давить дальше. Резко сменил темп: отступил на полшага и тут же вернулся, вынуждая мага времени реагировать. Тот среагировал.

Петля времени.

Импульс ушёл, но антимаг уже работала. Она не атаковала, а резала возможности. Маг времени терял свободу — не полностью, какой-то эффект, связавший вражеских магов, развеян не был.

Противники начали отходить.

Это не было бегством. Корректный, холодный выход из контакта. Ассасины ушли первыми, прикрытые остаточными эффектами. Лучник дал последний выстрел — не ради урона, а ради давления. Рыцари крови сместились, закрывая магов, и вся группа начала отступать как единое целое.

Бой не закончился.

Он просто перешёл в следующую фазу.

Глава 4. Перелом

Темп сломался резко.

Маг льда поднял руку — и мир ответил. Над полем боя материализовалась глыба льда, огромная, неправильной формы, будто вырванная из другого места. Айсберг рухнул вниз, вдавливая пространство, ломая стойки, сбивая ритм, замедляя.

Удар был тяжёлым. Это был ультимативный навык.

Красный рыцарь не стал анализировать ситуацию — не было времени. Он только отметил, что каст был слишком быстрым. Неестественно быстрым для такой силы. Мысль сама собой скользнула в сторону мага времени.

Ускорил? Или это его ульта?

Ответа не было. И не могло быть.

Враги ждали именно этого момента.

Они не стали дожимать. Не стали развивать успех. Вместо этого вся группа резко сместилась в одну точку — к магу огня. Без колебаний. Без попытки сыграть красиво.

Маг огня не успел перестроиться.

Он и раньше тратил ману слишком щедро, полагаясь на давление и урон. Сейчас это его и убило. Защитных ресурсов не осталось. Один удар, второй — и он исчез из боя так же быстро, как тратил ману.

Мысле-связь на миг дрогнула.

Минус один.

Ответ пришёл мгновенно.

Антимаг сработала вовремя. Негативные эффекты с Красного рыцаря и копейщика сорвало одним импульсом. Пока внимание врагов было приковано к убитому магу огня, они вдвоём шагнули вперёд.

Два одинаковых движения. Два кровавых выпада.

Те самые, отработанные до автоматизма за десятки часов боёв.

Маг времени не успел. Ни петля, ни откат, ни смещение — ничего. Его просто вырезали из боя.

— Ситуация всё та же. Но теперь шесть на шесть.

Ответ копейщика пришёл сразу, с привычной насмешкой:

— Братан, ты лучника за угрозу не считаешь, что ли?

По мысли-связи прокатилась короткая волна смешков. Почти у всех, кроме главы и новичка. Это была шутка, над которой смеются не потому, что смешно, а потому что так принято. Даже сейчас.

Глава гильдии огрызнулся:

— Следи за полем боя, а не за языком. Ещё раз отвлечёшься — останешься без прикрытия.

Резко. Чуть громче, чем требовалось.

Красному рыцарю это показалось странным. Он отметил это — и тут же отбросил мысль. Не время.

Маг льда остался без прикрытия.

Теперь его взяли целенаправленно. Давление, срыв концентрации, шаг — и ещё один. Он держался секунды. Потом — нет.

И именно тогда всё стало плохо.

Из ниоткуда активировались ассасины.

Они ждали. Не мага льда. Не мага времени. Момента.

Два удара — почти синхронно. Два воина упали, даже не успев понять, что произошло. Не красиво. Эффективно.

Теперь врагов стало больше.

Рыцари крови начали смещаться к антимагу. Красный рыцарь и копейщик встали между ними, не сговариваясь. Удар за ударом, навык за навыком — и почти никакого урона. Вампиризм работал в обе стороны, слишком хорошо.

Площадные навыки только усиливали лечение. Каждая попытка продавить превращалась в затяжной обмен, где выигрывает тот, у кого больше ресурса. А у нас целей было больше — значит, и отдача от навыков выше.

Но мана была не бесконечена.

Противники это поняли первыми.

Они вышли из-под удара, не потеряв никого. Боец попытался навязать преследование ассасину — безуспешно.

Красный рыцарь поймал себя на мысли о новичке.

Она вложилась больше всех. Маги не атакуют. Бафов на врагах нет — значит, их срезали ещё до моего появления. Рыцари крови дерутся как воины, а не как гибриды… Где глава её откопал? Наёмник? Новый член? Но у нас нет места…

Мысль оборвалась.

Стрела ударила в голову.

Урона почти не было — лучник на это и не рассчитывал. Отравленный кинжал вошёл в плоть. Боли не было — только толчок и странная вибрация где-то внутри, будто тело на секунду перестало быть цельным.

Это должно было стать концом. Но я всегда помнил о тебе и не терял тебя из виду. И недоразумение со стрелами тебе не помогло.

Он устоял.

И сразу использовал заготовленное заклинание — кровавые путы. И в тот же момент боец нанёс смертельный удар ассасину.

Бой продолжался.

Но теперь — уже на чужих условиях.

Глава 5. Некрасива в спину

Бой снова сжался.
Ширина исчезла, дистанции схлопнулись, поле перестало быть полем. Теперь это были отдельные куски пространства, каждый — со своей логикой и угрозой. Лучника никто больше не считал.
Фактически всё свелось к одиночным столкновениям.

Антимаг держалась.
Против рыцаря крови она была не беспомощна — маг всё-таки. Универсальность класса позволяла тянуть время, срывать ритм, не давать противнику развернуться полностью. Красный рыцарь отметил это автоматически, почти отстранённо.

Баланс кривой…

Он забрал на себя ассасина. Боец в это же время сошёлся с рыцарем крови.
Боец активировал ульту.

Провокация ударила по всем сразу. Характеристики взлетели, но защита ушла в минус — он стал стеклянным. Это был осознанный риск. Он не отступил.

Рыцарь крови пал за пару ударов.
Боец тут же прыгнул на лучника… но слишком поздно понял ошибку. Лучник выхватил меч. Один обмен. Один неверный тайминг.
Они убили друг друга.

По связи прошла тишина.
Потом короткий импульс от копейщика, почти весёлый:
Ну вот. Как только лучник берёт меч — сразу становится опаснее.

Ответа не последовало.

Противник антимага активировал ульту.
Его тело рассыпалось в рой летучих мышей, пространство на миг наполнилось визгом и движением. В тот же момент ассасин, сражавшийся с Красным рыцарем, метнул кинжалы в антимага. Это был его последний ход. В момент отвлечения, эсток пробил ему череп.

Кинжалы не убили сразу. Но яд был быстрым. Мыши вцепились в антимага, рвали, мешали сосредоточиться. Она держалась, её лицо оставалось бесстрастным даже в момент смерти.

Рыцарь крови, ранее превратившийся в мышей, снова стал цельным — и оказался за спиной копейщика.
Удар был чистым. Без шанса.
Копейщик пал.

Мысле-связь распалась.

Красный рыцарь отступил.
Теперь он был один против двух рыцарей крови. Он сдавал позицию, шаг за шагом, выигрывая секунды за счёт вампиризма. Удары лечили, но магия, ранее не использованная противниками, начала приближать его к смерти. Они перестали экономить.

Они уже готовили последний удар, когда Красный рыцарь ушёл с линии буквально на волос. Второй рыцарь попытался зайти сбоку.

Поздно.

NPC-стража ворвалась в бой.
Красный рыцарь специально вёл их под агр. Он знал тайминги. Знал маршрут. И успел ровно вовремя.

Секунда передышки.

Он активировал ультимейт.
Кровь врагов закипела.
Удар накрыл всех — с уроном, коротким оглушением и лечением. Пространство дрогнуло, окрасилось красным. Это было эффективно.

Дальше он работал через стражу.
Прятался за них. Менял углы. Бил из-за спин. Первый рыцарь крови пал от удара в сочленение подмышки — это уже привычка. Почти рефлекс.

Двое из трёх стражников умерли. Но последний держался. Его лицо было решительным. Сжимая в руках свой чрезвычайно простой меч, он не отступал перед противником, который явно превосходил его по силе.

Он был ранен ещё до моего прихода. Когда рыцарь крови замахнулся, чтобы добить его, Красный рыцарь шагнул вперёд.
И вонзил клинок. В спину своего последнего союзника. От сердца — к сердцу. Прямо через герб гильдии.

Рыцарь крови умер, так и не поняв, что произошло.

Поле замерло.
Бой закончился.

Красный рыцарь стоял, опираясь на эсток. Он не чувствовал ни облегчения, ни победы. Ему просто хотелось расслабиться и узнать, что выпало с босса.

Глава 6. Потом

Красный стоял среди тел и не двигался.
Эсток он держал машинально — скорее как опору, чем оружие. Ноги всё ещё помнили бой, руки — ритм ударов, а голова отказывалась принимать факт окончания. Слишком часто «конец» оказывался паузой.

Все стражники были мертвы.
Он знал это, не глядя. Не потому, что проверял — просто поле больше не держало их присутствие. Остались только игроки. Те, кто пришёл за быстрым результатом и не ушёл.

Жёлтая зона. Мир здесь не защищал и не наказывал напрямую. Он просто фиксировал последствия. Напал — потерял карму и репутацию. Убил — потерял больше. Выжил — получишь мусор.

Красный опустился на колено рядом с ближайшим телом.
Руки работали сами. Проверка. Карманы. Рюкзак. Всё быстро, без эмоций, без привычного интереса. В жёлтой зоне почти всегда с игроков падали расходники, мелкие деньги, что-то «на потом», что обычно так и оставалось «потом».

— Как всегда… — пробормотал он вслух, больше из привычки.

С одного из тел он снял кошель. С другого — свиток. Ничего, ради чего стоило бы задерживаться.

Пока он не добрался до мага времени.

Там было иначе.
Предмет выпал сразу. Один. Без показной редкости, без внешнего блеска, но… книга. Мир словно на секунду замялся, прежде чем отпустить его.

Красный нахмурился.
И убрал предмет, даже не взглянув на описание. Сейчас узнать о предмете не выйдет. В жёлтой зоне удача редко улыбается так просто. Значит, кому-то не повезло по-настоящему.

Он поднялся.
Тела больше не вызывали никаких чувств. Ни злости. Ни удовлетворения. Ни жалости. Только усталость.

И мысль, слишком навязчивая, чтобы от неё отмахнуться: босс.

Он хотел посмотреть трофеи с босса.
Не из жадности — скорее из принципа. Этот бой был долгим. Грязным. Выжатым. Он заслуживал точки.

Красный уже собрался убедиться… и в этот момент мир дёрнулся.

Импульс был резким, знакомым и раздражающе своевременным. Гильдия. Общий сбор.

— Серьёзно?.. — выдохнул он.

Первая мысль была привычной: ещё один бой.
Тело сразу собралось, дыхание выровнялось, мышцы отозвались, будто и не было передышки. Но вторая мысль пришла следом — холодная и усталая.

Нет. Другой сигнал.

Разбор полётов. Самое неприятное из возможных продолжений.

Он закрыл глаза на секунду.
Не из-за усталости — из-за раздражения. Трофеи с босса подождут.

— Потом, — сказал он вслух, уже второй раз за сегодня.

Согласие на телепортацию он дал сразу.

Гильдхолл встретил его ровным светом и камнем.
Зал был большим, но не роскошным. Всё здесь подчинялось функции: прямые линии, широкие проходы, ничего лишнего. Стены — гладкий серый камень, отполированный до матового блеска. Пол — тёмный, устойчивый к следам крови и грязи.

Под потолком висел флаг.
Череп, вгрызающийся в червивое яблоко. Без лозунгов. Без украшений. Просто напоминание о том, кто здесь собран и зачем.

Все были на месте.
Даже те, кто ещё недавно лежал мёртвым.

Антимаг сидела за длинным столом. Спина прямая. Лицо — пустое, будто бой вообще её не касался. В центре — ещё трое, которых не было на поле.

Гильдмастер орал.
Не повышал голос — именно орал, режа пространство словами, как тупым ножом. Он разносил троих за игнор приказов, за самодеятельность, за нарушение правил.

Красный его не слушал.
Слова проходили мимо, не задерживаясь. Всё это он слышал раньше. И ещё услышит. Сейчас ему было всё равно.

Он пошёл в сторону.
Туда, где уже стояли свои.

Круг общения сложился сам собой.
Как всегда. Без команд. Без указаний. Люди встали рядом с теми, с кем привыкли больше общаться. Исключением была только антимаг. Она сидела отдельно, будто между ней и остальными была невидимая граница.

Красный остановился рядом с копейщиком.
Тот выглядел потрёпанным, но живым. Это уже можно было считать успехом.

— Ну ты даёшь, — слова были тёплыми, с привычной насмешкой. — Я уж думал, ты там уснул.

Красный хмыкнул.

— Хотел трофеи посмотреть. Не дали.

— Классика, — копейщик хлопнул его по плечу. — Зато живой. И бой затащил.

Это было сказано просто. Без пафоса. И от этого почему-то стало тяжелее.

Красный медленно выдохнул.
Усталость накрыла волной — не резкой, а глубокой. Такой, что не лечится отдыхом. Он вдруг понял, что не чувствует победы. Ни с боссом. Ни здесь.

Только пустоту между боями.

— Рад, что ты жив, — добавил копейщик уже тише. — Правда.

Красный кивнул.

— Я тоже. Наверное.

Глава 7. Разбор полётов

Общий зал гильдхолла постепенно оживал. Не шумом — гулом. Шаги, звон металла, короткие фразы, обрывки смеха. Люди собирались в группы, как всегда после боя: сначала проверяли, кто жив, потом — кто где ошибся.

Красный рыцарь подошёл к столу.. Снял шлем, поставил его на край стола и опёрся ладонями о холодный камень. Внутри всё ещё было напряжение, которое не спешило отпускать.

Копейщик подошёл сбоку, постоял немного, будто собираясь с мыслями, и только потом спросил:

— Стража… выжили?

Красный смотрел в столешницу дольше, чем требовалось для простого ответа.

— Нет, — сказал он. — Все. Держались до конца.

Копейщик медленно выдохнул. Снял шлем, провёл ладонью по переносице — жест усталый, почти автоматический.

— Там был Гарик, — сказал он после короткой паузы. — Тот самый. Патрулировал мастерскую, всегда пытался поболтать и поднять нам настроение. Всегда старался помочь… — Он немного улыбнулся воспоминанию, и последние слова прозвучали спокойнее, почти рассеянно, словно он просто перебирал в памяти приятные моменты.

Красный кивнул.
— Видел.

Он помнил. Не лицо — интонацию. Слишком живую, слишком старательную. Тот редкий случай, когда НПС не просто выполняет роль друга, но и впрямь умудрялся таким быть. Помню как тот однажды неловко наступил мне на ногу, а потом долго извинялся, будто это имело значение.

— Это он? — спросил Красный тише. — Тот, которого зацепили до моего прихода?

— Да.

Слова легли ровно, без драматической паузы. И от этого стало хуже.

Внутри что-то неприятно сжалось. Не боль, не сожаление — другое. Вина без формы. Та, которую невозможно объяснить и некому рассказать. Он знал, что сделал это, чтобы выиграть бой. Знал, что иначе не получилось бы. И знал, что никто не станет его за это осуждать.

Но знание не делало проще.

— Всё равно какая-то ерунда, — буркнул он, меняя тему. — Слишком чисто.

Копейщик повернул голову.
— В смысле?

— В смысле — это не попытка нас разграбить, — Красный подбирал слова медленно. — И не проверка реакции. Они и так знают, кто и как дерётся. Мы не первый год друг другу на глаза попадаемся.

— Ага, — кивнул копейщик. — И?

— И это была разведка. Нормальная. Рабочая, — он постучал пальцем по наплечнику. — Снаряжение. Навыки. Кто что обновил. Кто что достал. Или… кого.

Копейщик криво усмехнулся.
— Ну, «кого» у них сегодня получилось особенно удачно.

— Вот именно, — сухо ответил Красный. — Они пришли посмотреть. А ушли с новой информацией.

Он скользнул взглядом по залу. Антимаг сидела отдельно, чуть в стороне, как будто вокруг неё было пустое место.

— Узнал кого-нибудь? — спросил он.

— Ты издеваешься? — фыркнул копейщик. — Там всё читается. Опытный маг времени, трое рыцарей крови, и этот… лучник.

— О, — Красный поморщился. — Только не начинай.

— Да брось. Такой состав бывает только у гильдии Левого крыла. Причём не новички.

— Карнавал — топ-5 на сервере среди магов времени, обновился. Рантше так быстро не кастовал.

Красный тихо выдохнул.
— Значит, и мы что-то узнали. Не зря сражались.

— Я всё равно не обязан помнить каждого игрока, — буркнул он чуть позже.

— Конечно, — ухмыльнулся копейщик. — Особенно учитывая, что ты в игре уже пять лет. С релиза если не ошибаюсь. А я всего два — и всё равно их узнал.

Красный пожал плечами.
— Значит, ты социальнее.

— Или ты ленивый.

Он не стал спорить.
— Ладно. Маг времени — понятно. А лучник? Известный?

— Нет. Наверно просто за компанию пошёл, — отмахнулся копейщик. — В таких боях от них почти никакого толка.

— От лучников нет толка ни в каких боях, — перебил Красный.

Они переглянулись — и оба рассмеялись. Тихо, без надрыва. Смех был скорее привычкой, чем реакцией.

— Скажи это тем, кого они добивали, — заметил копейщик.

— Добивать — не значит быть полезным.

— Вы двое, — рявкнул голос. — Заткнулись.

Гильдмастер уже закончив отчитывать троицу, уже стоял у стены, скрестив руки. Лицо жёсткое, взгляд злой. Сегодня он был особенно раздражён.

Красный отметил это автоматически. Опять… как-то слишком…

— Сегодня он в хорошем настроении, — тихо сказал копейщик.

— Угу, — отозвался Красный. — Значит, будет неприятно.

Он помедлил и всё же спросил:
— Слушай… антимаг. Ты её знал?

Копейщик даже не успел ответить. Красный всё понял по выражению лица.

— Понял, — сказал он. — Вопрос снят.

— Эй! Нам нужно поговорить, — гильдмастер резко повернул голову. — Пошли в кабинет.

Красный остановился, обернулся к копейщику.
— Похоже, мне сейчас будут объяснять, как я неправильно выжил.

— Удачи, — хмыкнул тот. — Если что — я тебя не знаю.

Красный кивнул и пошёл к гильдмастеру, чувствуя, как остатки лёгкого, почти бытового настроя остаются позади.

И почему-то он был уверен: разговор будет не про бой.

Глава 8. Иначе не будет!

Коридоры гильдхолла тянулись ровно и безлико. Камень под ногами был чистым, стены — одинаковыми, свет — нейтральным, будто специально подобранным так, чтобы ни за что не цеплялся взгляд. Здесь было удобно идти молча.

Они шли именно так.

Гильдмастер — чуть впереди. Не торопясь, но и не замедляясь. Он всегда держал этот темп: достаточно уверенный, чтобы не подстраиваться, и достаточно спокойный, чтобы не выглядеть нервным. Красный рыцарь шёл следом, на полшага позади — не из уважения, просто так сложилось за годы.

Молчание между ними не было напряжённым. Скорее привычным. Из тех, что не требуют заполнения словами.

Я устал.

Мысль возникла лениво, без эмоций, как отметка в журнале состояния. Не физически — тело бы ещё выдержало. Усталость была глубже. Та, из-за которой любое продолжение кажется лишним, даже если ты понимаешь, что оно неизбежно.

Сначала бой. Потом трофеи, до которых так и не дали добраться. Потом гильдия, разбор, разговоры, имена, которые лучше бы не вспоминать. И вот теперь — это.

«Кабинет».

Слово само всплыло в голове и вызвало слабое, почти ироничное раздражение. Кабинет гильдмастера всегда означал одно: сейчас будут говорить не о том, что произошло, а о том, как следовало поступить.

Интересно, в этот раз он хотя бы начнёт без вступления?

Мы шли дальше. Шаги отдавались глухо, ровно.

Я не любил гильдмастера.

Не активно. Не ярко. Не так, чтобы хотелось спорить или конфликтовать. Скорее… не любил на каком-то фоновом уровне, как шум, который не раздражает прямо сейчас, но утомляет, если вслушиваться.

И при этом — я никак не мог найти причину.

Он был хорошим главой. Холодным, да. Жёстким — безусловно. Но гильдия при нём росла, выживала, держалась. Он не сливал людей без нужды, не играл в демократию, когда требовались решения, и не прикрывался правилами, если приходилось брать ответственность.

Он никогда не был несправедливым.

И всё равно — что-то не сходилось.

Это было не логическое несоответствие. Скорее ощущение. Подсознательное, неоформленное. Будто рядом с ним пространство становилось… уже. Сложнее дышать. Труднее быть собой.

Он мне не нравился.

И, что куда важнее, я чувствовал — это взаимно.

Не открытая неприязнь. Не враждебность. Просто холодное, ровное понимание: мы не из одной породы. Мы можем работать вместе. Можем выигрывать. Но доверия здесь не будет.

Дверь в его кабинет была уже близко.

Я вдруг подумал, что не помню ни одного раза, когда выходил отсюда с хорошим настроением. Не после серьёзных разговоров. Не после «обсудить».

Забавно, что я всё равно каждый раз заходил туда с надеждой, что сейчас будет иначе.

Гильдмастер остановился у двери и открыл её без паузы. Кабинет встретил нас привычной строгостью: широкий стол, кресло напротив, полки с документами и трофеями, ни одного лишнего предмета. Здесь не было личного. Даже воздух казался рабочим.

Он прошёл внутрь и встал у стола, не садясь.

Я зашёл следом и закрыл дверь. На секунду задержался, выравнивая дыхание, и решил — ладно. Попробуем по-человечески.

— Как самочувствие? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал дружелюбно. — Сегодня ты особенно… бодрый.

Это было наполовину искренне, наполовину подкол. Лёгкий, почти безопасный. Такой, какой обычно либо принимают, либо игнорируют.

Он ничего не ответил.

Гильдмастер повернулся ко мне лицом.

И просто посмотрел.

Без злости. Без раздражения. Даже без привычной холодной оценки. Его взгляд был пустым, отстранённым, как у человека, который уже принял решение и теперь просто ждёт подходящего момента, чтобы его озвучить.

Прошла секунда.

Потом ещё одна.

Неловкость начала медленно подниматься где-то внутри. Я почувствовал, как усталость усиливается — не физически, а именно от этого взгляда, от паузы, которая тянулась дольше, чем должна.

Я уже собирался что-нибудь сказать. Любую ерунду, лишь бы разрядить воздух.

Именно тогда он заговорил.

— Я отправляю тебя в запас на следующие соревнования гильдии.

Слова прозвучали ровно. Спокойно. Без нажима.

Мягкая формулировка. Почти вежливая.

Я понял смысл сразу.

Запас означал, что я не буду участвовать вовсе.

Мысль оспорить даже не возникла. Не потому, что не было аргументов — они были. Десятки. Бои, опыт, сегодняшняя вылазка, арена, всё это. Просто внутри не нашлось энергии, чтобы вытолкнуть их наружу.

Я стоял и смотрел на него, пытаясь понять, что чувствую.

Обида? Нет.

Злость? Тоже нет.

Разочарование? Возможно. Но какое-то… приглушённое. Как звук через толстую стену.

Я почесал за ухом — жест старый, бессмысленный, когда мозг пытается купить себе пару секунд.

— Меня… — начал я и запнулся, подбирая слова, — меня меняют на антимага, верно?

Я не спрашивал — рассуждал вслух.

— И чтобы она вошла в гильдию… — я выдохнул, — мне нужно из неё выйти.

Он кивнул.

Точно так же спокойно. Без выражения.

В этот момент что-то внутри окончательно сдвинулось.

Не сломалось — именно сдвинулось, как пласт, который давно находился под давлением и наконец решил поменять положение. Мысли ушли глубже, быстрее, собираясь в плотный ком.

Значит, вот так.

Не наказание. Не конфликт. Не ошибка. Холодный расчёт. Антимаг высокого уровня. Универсальный класс. Редкость. Усиление гильдии в долгую.

А я — переменная. Расходная. Не потому, что слабый. А потому, что заменяемый.

Странно, но это не било по самолюбию.

Скорее… проясняло.

Я глубже ушёл в себя, позволяя мыслям утонуть, ускориться, сложиться в чёткую картину. Чем быстрее я всё это переварю, тем меньше будет лишних слов. Тем проще станет следующий шаг.

Он всё ещё молчал, наблюдая.

Наверное, ждал реакции.

Но у меня её не было.

Не сейчас.

И, возможно, уже никогда.

Глава 9. Рефлексия и сон

Следующие действия оказались неожиданно простыми.

После разговора в кабинете решение оформилось почти сразу — без внутренней борьбы, без сомнений. Будто что-то, давно готовое, просто встало на своё место. Два года. Ровно столько он провёл в гильдии. И именно сейчас понял: продолжать — значит перечеркнуть самого себя.

Он вышел из гильдии.

Не хлопая дверью. Не произнося слов. Просто подтвердил действие, развернулся и вышел из кабинета.

Гильдмастер молча проводил его взглядом. Красный этого не видел.
Но в этом взгляде было понимание: он не вернётся. Ни через день, ни через месяц, ни «когда остынет».

Он хотел спать.

Это было странное, глухое желание — не отдыха, а выключения. Как будто сознание устало держаться за события, которые больше не имели значения.

Телепортация перенесла его в Премир.

Город встретил привычно: ровные улицы, спокойный свет, ощущение стабильности, выстроенной не для героев, а для тех, кто просто живёт. Он шёл к своему дому почти без мыслей, автоматически выбирая путь. В сознание начали приходить сообщения — одно за другим. Гильдия «Червовое яблоко». Старые связи. Люди, которые ещё минуту назад были «своими».

Он их игнорировал.

Дом принял его тишиной. Знак безопасного выхода горел ровно и спокойно — приглашение покинуть игру без последствий. Он уже протянулся к подтверждению, собираясь сразу выйти, как делал десятки раз раньше.

И тут снова всплыла мысль.

Добыча.

Рука на мгновение дрогнула. Он замер, глядя в пустоту перед собой, будто та могла ответить.

— Потом… — сказал он, скорее по привычке.

Сегодня это слово он произносил уже слишком часто.

Но в этот раз остановился сам. Сейчас это было неважно. Сейчас важнее было выключиться.

Он вышел из игры.

Капсула виртуальной реальности отключилась мягко. Реальный мир вернулся без резкого контраста — просто темнота сменилась полумраком комнаты. Он упал на кровать, не раздеваясь до конца, позволив телу наконец расслабиться.

Комната была простой. Аккуратной, но не стерильной. Минимум мебели, приглушённый свет, полки с книгами — настоящими, не цифровыми. Ни плакатов, ни декора. Всё функционально, всё на своих местах. Здесь не было ничего лишнего и ничего, что хотелось бы показать кому-то ещё. Это пространство не производило впечатления — оно просто существовало.

Как и он сам.

Сон пришёл быстро. Без сновидений.

Утро встретило его привычной рутиной. Зарядка — механически, без мыслей. Зубы. Еда. Всё по порядку, всё без спешки. Тело работало лучше, чем сознание. Сознание догоняло.

В семь утра он вышел на улицу.

Город был живым. Дети шли в школу, кто-то торопился, кто-то лениво плёлся, рюкзаки, голоса, смех. Мир, в котором не было арен, ультимейтов и гильдий. Мир, где решения не принимались за секунду — и не отменялись одним нажатием.

Он шёл и думал о вчерашнем.

Не совсем так. Он прокручивал события, но без эмоций — как список фактов. Решение. Выход. Потери. Последствия.

Как ни крути, участие в гильдейских соревнованиях влияло на кошелёк. Это был доход, стабильный и понятный. Он хмыкнул.

— Надо было злиться сильнее, — пробормотал он вслух.

Злость упростила бы всё.

И, пожалуй, именно это было одной из причин, почему он вообще играл. Не только эскапизм. Игра также являлась способом заработка. Лишние предметы он продавал за реальные деньги. Не отдавал в гильдию, не вкладывался «в общее будущее». Думаю это дополнительная причина не включать меня в команду. Не то чтобы их было мало. Я и сам могу найти с десяток причин…

Итак… что дальше. Он бросил взгляд на здания.

Глава 10. Город

Город поднимался слоями.

Сначала — низкие, трёхэтажные здания. Прямые, приземистые, без украшений и без попытки выглядеть уютно. Фасады из серого бетона, тёмные окна, аккуратные балконы без хлама. Здесь всё было рассчитано на жизнь, а не на впечатление. Здесь он и жил.

Выше начинались десятиэтажки. Те же формы, та же логика, но уже плотнее, уже массивнее. Дома стояли так, будто поддерживали друг друга, выстраиваясь в ровные линии. Между ними — узкие улицы, трубы, переходы, технические мостки. Никакой рекламы, никаких плакатов. Ни лозунгов, ни символов. Просто функциональность, доведённая до предела.

Ещё выше — двадцать этажей. Потом пятьдесят. Там город уже переставал быть городом в привычном смысле. Здания становились шире, тяжелее, словно это были не дома, а части одной огромной стены. Где начиналось одно — было не видно. Где заканчивалось другое — тоже.

Последние небоскрёбы закрывали горизонт полностью. Они не тянулись вверх — они давили. Небо между ними превращалось в узкие полосы, в щели, через которые свет пробивался неохотно, будто по обязанности. Где-то между бетонными массивами всё ещё росли деревья. Кривые, упрямые. Трава пробивалась из трещин, словно напоминая, что жизнь не спрашивает разрешения.

Заводы дымили ровно. Трубы выпускали густые столбы серого дыма, который поднимался и терялся где-то между этажами. Город работал. Всегда.

Он шёл по улице, не спеша, и крутил в пальцах пачку сигарет.

Он не курил. Даже желания не было. Но пачка и зажигалка всегда лежали в кармане. Привычка. На случай, если кому-то понадобится. Знакомому. Прохожему. Или просто чтобы было чем занять руки, когда мысли начинали заходить слишком далеко.

Иногда он ловил себя на том, что проверяет вес пачки — как будто это якорь, подтверждение того, что он всё ещё здесь, в реальности, а не где-то между аренами и логами боя.

Мысль сама собой скользнула выше, к верхним уровням города.

Интересно… а в столице здания вообще уходят в космос?

Он представил это на секунду — бесконечные уровни, лифты без конца, города, где солнце видно только по расписанию. И почему-то понял: жить я там не хочу.

Мысли вернулись к более насущному.

Новый персонаж.

Идея была нелогичной. Опасной. Почти глупой. И от этого — чертовски притягательной.

Стоуровневый персонаж с полностью подогнанной экипировкой — это стабильность. Это понятный доход. Это отработанные маршруты, знакомые риски, предсказуемые ошибки. Это деньги, которые пусть и не делали богачом, но позволяли жить без долгов и паники.

С новым персонажем всего этого не будет.

По крайней мере — сначала.

Минусов было больше, и каждый из них бил по кошельку. Не абстрактно — конкретно. Вплоть до цифр и сроков. Придётся вкладываться. Придётся рисковать. Придётся терпеть периоды, когда дохода не будет вовсе.

Плюс был всего один.

Ему надоел билд кровавого рыцаря.

Не внезапно. Не сегодня. Это чувство зрело долго — с каждым боем, который выигрывался на автомате, с каждым навыком, который нажимался без мысли. Он знал этот класс слишком хорошо. Знал его пределы. Знал, что он может выжать ещё… но не хотел.

Он уже делал так раньше.

Начинал заново. С нуля. Без гарантий.

И выживал.

Он остановился у перехода, глядя, как мимо проходят люди. Кто-то спешил. Кто-то говорил по телефону. Кто-то просто шёл, не думая ни о чём.

На продажу предметов из игры ему хватало ровно на прожиточный минимум. Ни больше, ни меньше. Если новый персонаж не пойдёт… придётся лезть в «подушку».

Мысль была неприятной.

Подушка была не для этого. Она была на потом. На старость. На момент, когда он больше не сможет играть так, как сейчас. Использовать её ради авантюры не хотелось.

Создать нового персонажа просто так нельзя.

Один аккаунт.
Один персонаж.
Один ключ.

Значит, старого придётся продать.

Всё.

Экипировку. Дом. Землю. Имя и репутацию будут потеряны.

Кратковременный всплеск денег. И долгосрочный риск.

Он шёл дальше, медленно прокручивая это в голове, и почти уже пришёл к знакомому, тяжёлому «не сейчас», когда мысль вдруг щёлкнула.

Предметы.

Он замер.

Вчера… были какие-то странные дропы. Книга. И что-то ещё. С босса. Он так и не посмотрел, что именно ему выпало.

Губы сами собой изогнулись в слабой усмешке.

Вряд ли даже уникальный предмет что-то кардинально изменит, он это понимал. Но всё равно — узнать было нужно. Хотя бы для чистоты решения.

Он развернулся.

Дом был уже близко.

— Обнадёживающе… — тихо пробормотал он, сам не веря в это слово.

И всё же шаг стал чуть быстрее.

Он хотел вернуться в игру.

Глава 11. Мастер над марионеткой

Возвращение в игру было спокойным. Слишком спокойным для того количества мыслей, которое он принёс с собой.

Пространство Премира собралось вокруг привычно, без эффектов и приветственных жестов. Дом. Тишина. Знак безопасной зоны всё так же горел ровным, почти успокаивающим светом.

А потом интерфейс буквально рухнул на него.

Сообщения.
Много сообщений.

Уведомления о выходе из гильдии. Личные. Полуличные. Те самые, где вроде бы пишут «просто спросить», но на самом деле — проверить, не передумал ли ты. Несколько системных оповещений. И ещё… гильдейские, пришедшие уже после выхода — опоздавшие, но всё равно настойчивые.

Настроение просело мгновенно.

— Потом, — сказал он вслух и закрыл всё разом.

Слово прозвучало почти торжественно. И тут же вызвало кривую, едва заметную ухмылку. Потому что шутка была слишком личной, чтобы кто-то ещё её понял. Он даже на секунду позволил себе удовольствие — постоять и насладиться этим ощущением.

Игнорировать — тоже навык.

Он развернул интерфейс инвентаря.

— Ну… в порядке предвкушения, — пробормотал он себе под нос и первым делом вытащил книгу.

Предмет выглядел непримечательно. Никакого свечения, никакой вычурной анимации. Потёртая обложка, тёмная кожа, неровный корешок. Название было выбито неглубоко, словно его не хотели выделять.

Он сделал привычное движение рукой, активируя опознание.

Заклинание отработало без эффектов. Несколько секунд — пустота. Потом информация всё же начала подтягиваться.

Он открыл книгу.

Первую страницу прочитал внимательно.
Вторую — уже быстрее.
К третьей просто пролистал вперёд, пробегая взглядом по ключевым словам.

Книга была… странной.

Он закрыл её и задумчиво посмотрел на обложку, после чего, почти машинально, начал крутить книгу на пальце — осторожно, не теряя баланса.

— Это, видимо, знак свыше, — сказал он вслух.
Пауза.
— Это, конечно, интересно…

Подобные книги были отдельной категорией игровых предметов. Одновременно крайне редкие и практически бесполезные. Их не покупали. Их не искали целенаправленно. Они появлялись внезапно — и чаще всего пылились в хранилищах годами.

Книга-ключ. Книга-крючок.

Он перевёл взгляд не на предмет, а на список заданий.

Новое появилось сразу. Без фанфар. Просто строка.

«Найдите автора книги “Тринадцать пальцев мастера”.»

Описание было кратким. А вот награда…

Легендарный класс.

Он медленно выдохнул.

— Ну да… конечно, — пробормотал он. — А как иначе.

Мастер над марионетками.

Класс, о котором он знал. Не понаслышке — достаточно, чтобы понимать, во что это выльется. Он действительно когда-нибудь хотел попробовать его. Не сейчас. Не в таком контексте. Но хотел.

Идея и эстетика были на редкость… его.

Легендарный. А значит — неметовый. Почти аксиома. Практически все легендарные классы страдали одним и тем же: сложные, нишевые, требующие слишком многого от игрока и дающие слишком мало в сравнении с топовыми сборками. Ни один серьёзный игрок не брал легендарный класс как основу. Максимум — экзотику под конкретную задачу.

Он это знал. И всё равно смотрел на описание чуть дольше, чем следовало.

Мысли сами собой ушли в сторону билдов.

Он перебирал в памяти известные сборки, старые патчи, чужие эксперименты. Мастер над марионетками был классом с крайне специфическим геймплеем. Формально — некромант. По факту — нет.

Можно было использовать тела. Монстров. Игроков. НПС.
Превращать их в марионеток.

Но класс не был магическим. Он игрался от ловкости. От контроля. От позиционирования и подготовки. Ошибка — и ты умираешь первым.

Он невольно усмехнулся.

Очень удобно. Особенно сейчас.

Мысль перескочила на баланс. На магов. На то, как абсолютно всю историю игры, они были слишком сильными. Как всегда. И как всегда — под разговоры о «тонкой настройке».

Он отложил эти размышления. Потом.

Это слово для него, явно уже стало центральным.

Он вернулся к инвентарю и открыл второй новый предмет.

И замер.

Уникальный.

Не «редкий». Не «легендарный». Именно уникальный — с той самой пометкой, которую он видел за годы игры считанные разы. Сердце неприятно кольнуло, а потом ускорилось.

— Ты издеваешься… — тихо сказал он вслух.

Он даже не сразу открыл описание. Сначала просто смотрел. Потому что такие вещи не падают случайно. Никогда. За каждым уникальным предметом тянется цепочка последствий, даже если ты этого ещё не видишь.

Он медленно активировал опознание.

И впервые за долгое время почувствовал не усталость.

Интерес.