Выбирай меня. Финальная

Пролог

Снег мелкой крошкой бил в лицо, не давая полностью открыть глаза и взглянуть на дорогу. И стекла очков, как назло, запотели.

Фима, а это была именно дочь Василисы и Райана, в сотый, наверное раз, устало вздохнула и продолжила путь.

«Как же хорошо, что не накрасилась! Страшно даже представить, каким бы «живописным» стало её лицо после такой вот прогулки».

Но Небесам, по всей вероятности, было мало и, на очередном крутом повороте её нога поехала по чистому льду и девушка ожидаемо-неожиданно упала.

- Ай! Блин! Ауч! – раздалось совершенно раздосадованное.

И словно в продолжение темы, упавшая ухватилась за конечность при попытке подняться на ноги.

- Девушка! Ну кто же в здравом уме будет в такую погоду разгуливать в подобной обуви?! – раздалось совсем рядом.

Фима обернулась и увидела мужчину. Довольно приятной наружности и представительного. И это очень уж выдавало контраст с окружающими её людьми последних лет.

«Надо же, раскомандовался! И сапоги мои заметил. Лучше бы руку дал и помог подняться» - подумала было Фима.

И словно в подтверждение мыслей её бережно схватили в охапку и помогли принять вертикальное положение.

- Спасибо! – смущённо-растерянно пробормотала спасённая.

А потом попробовала перешагнуть с ноги на ногу, ойкнула и опять едва не упала от прострелившей ногу острой боли.

- Ох, девочка! – недовольно выдохнул мужчина, подхватывая её под локоток, - иди-ка сюда! Здесь за углом есть балетная студия, давай туда, в тепло. Ты же совсем ледяная!

«А я как раз именно туда и шла» - подумала про себя Фима.

Но вслух ничего говорить не стала. А смысл? Она же так и так попадёт в балетную студию «Порхание мотылька». Только теперь очень не скоро сможет приступить к тем самым индивидуальным занятиям, запись на которые ей с таким трудом удалось выбить.

Эх!

А вообще да, Фима сама себе удивилась: когда это такое было, чтобы она вот так бы разрешила кому подхватить себя на руки и нести. Так только папа раньше мог. Ну ещё дед. И всё – больше никому она не позволяла подобного. Правда был ещё Назар, но этого хилого самого бы кто носил.

А мужчина, так удачно оказавшийся на её пути, обладал очень мощной аурой. Про таких говорят: властный.

Эта аура…магнетизм. Что и кого они напоминают? Знакомое такое? - несколько минут Фима прокручивала в голове догадки, пока не натолкнулась на ответ:

- Точно! Именно такую силу и влияние имел на свою Стаю их Альфа Грег Григорьев. Даже на Фиму».

А в это время незнакомец с замашками Альфы достиг цели путешествия и резво вбежал по ступеням студии, потревожив колокольчики над входной дверью.

Стоило оказаться в помещении, как нос тут же уловил целую гамму манящих изысканных ароматов нескольких десятков живых цветов, растущих в местной оранжерее.

- Ой, Лев Григорьевич! – тут же засуетилась девушка с рецепшена, подлетая к ним.

А Фиму тем временем бережно сгрузили на уютный диванчик, а потом резво стянули оба сапожка с девушки, развязали с шеи шарф и принялись было за пальто.

- Лев Григорьевич, хм, вы бы дальше прошли… - как-то уж совсем растерянно проблеяла администратор, - например в приват-кабинет…

- Да что же это нынче за глупое поколение растёт! – выдал в сердцах мужчина, не на миг не отвлекаясь и не прекращая своих действий, - одна в жуткий гололёд вырядилась как на подиум. Девушка, чем был занят ваш мозг, когда вы выходили из дома вот в этом? – он стянул с пострадавшей тонкие колготки и принялся ощупывать место повреждения.

- Что вы делаете?! – девушка-администратор всё суетилась вокруг них.

- Пытаюсь оказать первую помощь. Эх, и куда только смотрят ваши родители?!

- У меня нет родителей, - обиженно буркнула Фима и шмыгнула отогревшимся носом.

- Ой! А эта та самая девочка, которую Агния Аркадьевна ждёт! Ты же из приюта, да?

Фима согласно кивнула. А чтобы не разреветься от обиды и боли, решила молчать.

- Так Агния здесь? – рыкнул мужчина в сторону администратора.

- Ну да. А что с этой девочкой?

- Что-что, перелом, - Лев Григорьевич буркнул в ответ и поднялся на ноги.

- Лёвушка! – раздалось на весь зал в исполнении шустрой молодой женщины месяце так на восьмом беременности.

Она абсолютно бесцеремонно бросилась на Лёвушкину шею и, стянув с того шапку, принялась ворошить его гриву, т.е. волосы.

- Как я соскучилась по этим милым кудряшкам!

- Тише-тише ты, неугомонная! – он попытался оторвать от себя ураганчик.

- Не-а! Дай твои волшебные кудряхи потискать!

- Дались они тебе, а?! – засмеялся обладатель кудрявой гривы.

- Оу, Григорьев! А эта красотка с тобой? – женщина сама отстранилась и уже всё своё внимание уделила Фиме.

- Так, женщина, угомонись. И для начала вызови этой девочке «Скорую», хорошую.

- Дарья, а ты чего до сих пор не позвонила?

- Да я как-то не успела, Агния Аркадьевна! – администратор Дарья всё ж отмерла и принялась вызывать медицинскую помощь.

- И вообще, Лев Григорьевич, - Агния Аркадьевна обиженно надула губы и смешно выставила свой немалый животик, - в нашем городе всё хорошее. Мой Глеб брака не допустит!

- Что же тогда ваш мэр свою беременную жену на работу отпустил?

- Так девочка ко мне одна прийти должна была. Из приюта местного, православного. Мне сам Глеб про неё говорил. Вот я и здесь. Я же не знала, что ты в городе. Знала бы, что ты здесь с девочками молоденькими развлекаешься – ни за что бы не пришла! Знала бы Злата Александровна, чем её сынок здесь занимается!

- И чем? – опасно тихо уточнил мужчина, внутренне уже закипая.

- Что, Лёвушка, совсем на молоденьких потянуло? Той медсестры в Штатах оказалось мало?!

- Так, Агния, а идём-ка в кабинете поговорим, - и ухватив за руку, потянул за собой.

- А что делать с девушкой? – пискнула администратор Даша.

- Дождаться «Скорой» и позвать меня, - ответил Лев Григорьевич, - закрывая двери кабинета управляющей студии и отсекая их от ненужных ушей и глаз.

Глава 1 Корней

Город вовсю готовился к встрече Нового года и Рождества, дух праздника, волшебства и всеобщего веселья просто витал в воздухе, наполняя всё вокруг радостью и весельем.

Однако Корнею Григорьеву, старшему и единственному сыну Альфы Стаи Белых Волков, которому всего через пару дней предстояло отпраздновать свой двадцать первый день рождения, было совсем не до веселья. И многочисленные друзья, приятели никак не могли понять, что такого могло с ним произойти в той сибирской поездке.

- Не, Ней, тебя опасно в Сибирь отпускать! Тебя словно подменили, - зудел Ярослав, его друг с самых первых лет жизни.

- Да нормально всё, сам не грузись, - Корней вяло отмахнулся, - до Рождества пройдёт.

- Надеюсь. Не хотелось бы на твой день варенья видеть твою кислую рожу.

- А я тебе очки специальные выдам, с розовыми стёклами, чтобы ты от меня отвалил.

- Да иди ты со своими розовыми очками! – Яр даже немного обиделся, - давай лучше в клуб рванём?

- А давай! К вашим или к нашим?

- Ну, в «Сладком пороке» сегодня состоится премьера нового танцевального шоу. Обещают круть, только вряд ли нас с тобой туда пока пустят – там все наши и ваши старшие собираются.

- Тогда к Архангельским?

- Придётся. Наши тоже что-то новое замутили. Главное, что весь контроль будет в «Пороке» и мы сможет спокойно оторваться. Так что, я ребятам сообщаю?

- Валяй!

Через несколько часов в ночном клубе Архангельских.

Музыкальные биты рвали уши, десятки разных запахов забивали нос, алкоголь лился рекой.

Самая шумная и наглая компания собралась за центральным столиком и главными заводилами в ней были внук Альфы Стаи Чёрных – Ярослав Архангельский, негласный лидер и его друг Корней.

Так уж получилось, что молодежь обоих кланов довольно давно очень прочно сдружилась и раздоры, драки и прочее давно остались в прошлом. Произошло то, о чём так давно мечтали в своё время Ян Архангельский и Грег Григорьев, ныне оба отошедшие от дел.

- Народ, да вы только поглядите, какие люди почтили наше «гнездо разврата»! – присвистнул кто-то из парней и указал в интересующем его направлении.

- И что это за птыц? – невозмутимо спросил Корней, даже не поворачивая головы в сторону нового объекта травли их компашки.

- Так это наш старый-новый одноклассник, Назарчик Адамов. Да ты не помнишь его, Ней, - пояснил Ярослав, потягивая новый коктейль, - он учился с нами с первого класса и до седьмого. Как раз перед твоим возвращением из Штатов свалил.

- А, что-то припоминаю. Там ещё вроде девчёнка какая-то была, типа его подружка. Помню ваши фотки. Только не говори мне, что и она сейчас здесь. Возвращения сразу двух очкариков-ботанов я не выдержу, - всё так же лениво процедил Корней, но голову на этот раз повернул к объекту обсуждения.

- Была, Фимка Юраш. Да вы поглядите на него! Не, мы, значит, здесь сидим, тухнем, а этот сморчок Адамов появляется весь из себя крутой качок да не один, а сразу с двумя зачётными цыпами. Чур, вон та блондиночка моя! – ещё мгновение и Яра ветром сдуло в направлении понравившейся девушки.

- А ты не собираешься отбить у Назарчика ту брюнеточку? – один из парней показал на второю красотку. А девушки были как с показа дома мод – одни ноги от ушей чего стоили.

- Не сегодня. Пусть чел сам развлекётся. И вы никто не суйтесь. Хватит народ задирать, - спокойно отреагировал Корней, чем немало удивил компанию.

- Мда, прав Яр. Ты какой-то совсем другой стал.

- Отвали. У тебя пара есть? Есть. У остальных тоже. Чего ко мне пристали?! – Корней психанул и, резко поднявшись на ноги, зашагал на улицу. Проветрится.

Нет, он совсем не перебрал спиртного – в этом он всегда был твёрд и непреклонен. Одного- двух некрепких коктейлей ему хватало.

«Я не призываю тебя совсем не пробовать эту дрянь, сын. Но запомни: ты – будущий Альфа Стаи. И ты должен уметь управлять собой, своими желаниями и эмоциями. Твоя репутация тоже должна оставаться чиста» - не раз говаривал ему отец, да и дед тоже.

Хотя сам дед, как раз-то, если верить рассказам, был большой любитель выпить и покуролесить.

Корней накинул пальто и вышел на улицу. Что же тяжко-то так, а? И дёрнула же его нелёгкая послушать материны причитания и поехать за отцом в тот захолустный городишко? Оставался бы себе дома и не знал бы сейчас проблем. Это когда такое было видано, чтобы он добровольно отказался приударить за очередной красоткой? А этот целибат длиною почти в месяц?

Это ещё хорошо, что никто из их компании этого не знает.

Корней устало вздохнул и полез в карман за телефоном. Набрал отца.

Долго шли гудки, ясно – он снова не вовремя. Только что можно делать так поздно? Парень раздосадовано глянул на дорогие часы на запястье – подарок деда Грега на прошлый день рождения: циферблат уверенно показывал почти полночь.

Он уже собирался сбросить вызов, как гудки в трубке сменились на какие-то звуки. Хм, характерные такие, блин, родители у него, конечно, молодые и страстные, но ему-то зачем сейчас это слышать?

- Сынок, - раздался приглушённый мамин голос, - ты что-то срочное хотел? У тебя всё в порядке?

- Да нормально со мной всё, мам, не переживай. Отец далеко? Мне всего на пару слов.

- Да, Корней, - отец всё же подал голос, - что стряслось? И ты где?

- В клубе Архангельских. Да ничего не случилось. Я про ту девушку просто узнать хотел. Есть новости?

- Что сын, совсем без неё никак, да? – посочувствовал отец, прекрасно понимая сейчас сына. Он сам вот так в своё время сходил с ума. Пока Сонечка из далёкого сибирского городка не оказалась навсегда с ним рядом.

- Полный отстой. Лучше бы её и вовсе не было! – выдал в сердцах парень.

- Не говори так, нельзя. Вселенная может разозлиться и наказать.

- Не верю я во всю эту чепуху.

- А история Юлиана Грицаева и его пары тебя ничему не научила?

В трубке послышался шум – мама что-то шептала.

Глава 2 Фима

Серафима , без малого восемнадцати годков отроду, представляла собой среднестатистическую российскую студентку, затерявшуюся на бескрайних сибирских просторах. В прямом смысле слова затерявшуюся.

Как и когда она оказалась в этом провинциальном городке девушка не знала. Или просто-напросто не помнила.

Да – вот так. Фима хорошо знала кто она и из какого рода. Была в курсе существования оборотней и даже в какой-то степени своей причастности к ним. Она хорошо помнила всё, что произошло с ней до четырнадцати лет.

Хорошо в её памяти отложились и трагические события того чёрного дня, когда автомобиль родителей слетел с крутого обрыва и угодил в пропасть. За рулём был отец. Мама сидела рядом. Она, Фима, на заднем пассажирском сидении. И всё – братишки, на их счастье, в той поездке участия не принимали.

Фима помнила, как закричала мама. В памяти намертво засело лицо отца, судорожно вцепившегося в руль авто и пытающегося спасти ситуацию. Но всё было напрасно – у машины крыльев не было, и она покатилась вниз.

«Мы так странно падаем!» - подумалось ей тогда. Обычно в фильмах всё так страшно показывают. А здесь тихое – плавное падение. И вообще не больно.

Последнее, что она запомнила из той аварии – это как Фиму очень бережно вытаскивал из покореженного салона авто какой-то незнакомый мужчина.

И слова её отца: «Я так и знал, что это твоих рук дело. Что ж, раз так – твоя взяла, признаю, я был неправ. Ещё встретимся. А ты теперь береги её – она полностью под твоей ответственностью».

И взрыв. Страшный. Мощный. Ужасный. Взрыв, который навсегда унёс жизни её родителей.

В себя девушка приходила очень долго. Она обнаружила себя в больнице в палате. На девочке не было ни одного перелома, даже ни одной царапины.

Только пустота и боль внутри от потери самых близких и родных в её жизни людей.

Именно тогда она впервые общалась с тем самым загадочным мужчиной, спасшим её.

- Кто вы? – глухо спросила вошедшего в палату незнакомца, в котором узнала своего спасителя.

- Твой опекун, девочка,- так же тихо ответил он, поворачивая стул спинкой вперёд и усаживаясь на нём, раскинув ноги в стороны.

- И кто вы? Как вас зовут? – Фима задавала стандартные, закономерные вопросы.

- Обычно меня не зовут, я сам прихожу, - почему-то хохотнул незнакомец и нервно почесал затылок, - это я тебя спас, помнишь?

- Помню, - Фима не торопилась благодарить, хорошо запомнив последние слова отца, - почему папа посчитал вас виновным в аварии?

- Ох ты ж! – восхитился тот, - а ты смелая. И сильная. Признаться я польщён. Хотя…оно и неудивительно. Моё имя Люц, девочка и отныне я несу за тебя ответственность.

Далее последовал рассказ этого Люца о том, кто на самом деле виноват в аварии и гибели её родителей. И она…поверила ему. Каждому слову. Даже когда до неё дошёл их смысл.

«В гибели твоих родителей замешаны очень важные и серьёзные люди, в том числе из ваших родственников и ближайшего окружения. Не исключено их влияние на твоего деда и вашего Альфу. Я обещаю тебе навести во всём этом порядок и найти виновных. А пока тебе нужно будет пожить здесь».

Фима сама не заметила, когда начала плакать. Слёзы, никак не находившие выхода, полились безумным потоком. А Люц, сначала словно растерялся, но быстро взял себя в руки и принялся успокаивать. Но слов утешения было мало, тогда мужчина подхватил хрупкое тельце на руки и принялся успокаивающе поглаживать по волосам, чуть покачивая.

Постепенно Фима успокоилась и даже задремала.

А во сне…во сне к ней пришла странная незнакомая женщина, очень похожая на отца. Она была вся в белом. Она что-то много и серьёзно ей говорила, но девочка не слышала. Ей словно ваты в уши набили.

Тогда женщина догадалась взять лист и кисть и написать:

«Об одном тебя тогда лишь попрошу: не соглашайся полностью на его условия. Выбери приют».

Фима прочитала и проснулась.

Она долго не могла ничего понять. Но вот когда Люц вернулся и сообщил, что все документы готовы к выписке и они могут ехать к нему домой, Фима сопоставила сон с реальностью и приняла неожиданное для них обоих решение:

- Нет, я не поеду с вами жить. Отвезите лучше меня в приют.

Она видела, что мужчина совершенно не ожидал такого ответа. Он долго и пристально разглядывал её лицо, вглядывался в глаза. Но ни слова не говорил.

Она тоже молчала.

- Хорошо, будет по-твоему, Серафима. Но я всё-равно буду за тобой приглядывать.

А потом они покинули больницу и Фима с удивлением обнаружила, что они находятся не в её родном городе, а в совершенно незнакомом ей месте.

- Так было нужно, девочка. Я не просто спас тебя от аварии, я постарался обезопасить от всех возможных угроз в будущем.

И раз ты выбрала приют, тогда тебе придётся стать более самостоятельной. Хорошо это или нет – время покажет. Я не смогу быть рядом, но оставлю вместо себя человека. Если тебе что либо будет от меня нужно – передашь через него. До свидания девочка Серафима, расти и набирайся сил. Придёт время и мы увидимся.

Глава 3 Фима

«Тем человеком», который по мнению Люца должен был приглядывать за ней, оказался никто иной, а новый настоятель храма, при котором и находился детский приют.

Отец Иосиф оказался весьма неординарной личностью. С виду он представлял собой довольно строго и грозного, а на самом деле оказался весьма демократичным и добрым. Иногда даже чересчур демократичным.

- Прошлый настоятель был в разы строже и суровее, - шептались по углам ребята постарше.

- И он куда серьёзнее относился к исполнению нами дел и служению Богу, - добавляли другие.

Но как это часто бывает, все быстро приняли новые правила игры и атмосфера бардака и праздности захлестнула некогда образцовый приют с головой.

Дошло до того, что ребята постарше стали устраивать веселые вечера с музыкой. Сначала по большим праздникам. Потом по выходным. А поняв, что санкций по этому поводу новое руководство никаких принимать не планирует – и вовсе каждый вечер, который плавно перетекал в утро.

А утром помятые, невыспавшиеся, зевающие во весь рот дети ползли на занятия, где их встречали удивлённые, но почему-то молчавшие по этому поводу учителя.

А Фима…ей поначалу было вообще всё равно. Ребёнку, родившемуся и выросшему среди родных и любящих родителей и многочисленных родственников, было очень трудно перестроиться и принять новую реальность. Девочка просто закрылась от окружающих и ушла в себя.

Она наравне со всеми исправно посещала занятия, но в вечерних развлечениях ребят не участвовала.

А всё свободное время рисовала.

Этот талант проснулся в ней довольно рано и сейчас из под кисти Фимы с завидной регулярностью выходили настоящие произведения искусства.

Но на большинстве из них присутствовали люди и предметы из её прошлого: их дом, родители, маленькие братишки и близкие родственники.

А ещё то и дело в рисунки девочки пробирался мальчик из её далёкого счастливого детства, её первая любовь – Назар.

Сначала ребята из приюта не обращали внимания на угрюмую замкнутую девочку – у них были дела поважнее – они наслаждались свободой и вседозволенностью.

Но рано или поздно её заметили. Один из парней, своего рода местный заводила, Антон, был на три года старше Фимы. Парень уже давно успел «вкусить запретного плода». Он и его компания, как они сами выражались, успели «перепробовать» почти всех более или менее взрослых девочек в приюте.

И теперь настала очередь Фимы.

Компания Антона дождались момента, когда отца Иосифа не было в приюте и приступили к действиям.

Их план был таков: пробраться в комнату девочки (а жили все ребята по прежнему по одному) и развлечься. Они искренне считали, что абсолютно неотразимы и любая девочка должна пасть перед ними с великой радостью.

И частично они были правы. Лично за Антоном бегала небольшая стайка девочек, готовых ради него на всё. А Лиля, ровесница парня и соседка Фимы по комнате так и вовсе была в него безумно влюблена.

И каким-то образом она узнала о планах парней и в ней взыграла безумная ревность. А ещё зависть по отношению к Фиме.

Ведь все ребята в приюте хорошо видели и понимали, что настоятель относился к Фиме куда лучше и внимательнее, чем ко всем остальным.

И Лиля сначала сомневалась: промолчать и дать парням «развлечься», или спасти ненавистную выскочку?

И тут в её голове созрел план. Все ребята в приюте очень твёрдо усвоили правило отца Иосифа: никогда и ни под каким предлогом не входить в его покои. Вот так – не много и ни мало. Ни обитель там, келью, как это называлось раньше, а именно покои.

Бывали там буквально единицы. Частенько там пропадала именно Фима. О чём они там с настоятелем болтали, ребята не знали, но в меру своей испорченности надумали самое мерзкое.

Ну а тех, кого настоятель вызывал сам, те чаще всего после к ним не возвращались, а навсегда покидали приют. Куда – никто не знал да и знать не хотел.

За эти два года атмосфера в приюте настолько испортилась, что простые человеческие ценности притупились.

Лиля ворвалась к Фиме в комнату без стука и с порога заявила о грозящей девушке опасности.

В первые секунды Фима застыла от неожиданности. Но Лиля принялась её тормошить и поторопила со сборами:

- Да живее же ты! Капуша! Или ты так хочешь стать игрушкой для Антона и его компании?!

- Нет, не хочу, - с ужасом выдохнула девушка, приходя в себя.

- Тогда не тормози! Хватай свои манатки и вали в покои отца Иосифа!

- А почему именно туда?

- Только там парни тебя не достанут. Ну же, давай скорее!

Фима решила не спорить с Лилей и поторопилась. И не зря: стоило только ей закрыть на ключ двери изнутри личной комнаты настоятеля храма, как с той стороны тяжёлых дубовых дверей послышался шум и гулкие удары:

- Ты ещё об этом пожалеешь, маленькая дрянь! Или тебе настолько нравится раздвигать ноги перед этим стариканом, что наши молодые члены тебе так противны? Мы до тебя всё-равно доберёмся!

Фиму сковал жуткий страх – она, наверное, впервые за эти два года после гибели родителей немного выпала из анабиоза и пришла в себя. Бегло огляделась вокруг, заметила хлипкую раму на окне, первый этаж и с ужасом представила, что её вполне может ожидать. Поэтому девушка набралась духу и крикнула своим преследователям:

- Отстаньте от меня! Уходите! И советую вам навсегда забыть обо мне!

- Что?! У нашей «художницы» прорезался голосок? Не ребят, вы слышали? А я думал, что она вообще немая. Хотел теорию одну проверить: заговорит ли от секса со мной эта малышка?! – заржал Антон и принялся снова долбиться в дверь.

Фима решилась на отчаянный шаг:

- Если вы не свалите, я тут же позвоню Иосифу и всё-всё расскажу! Потом посмотрим, как ты заговоришь, когда вылетишь отсюда прямиком на нары! Ну, я набираю?!

За дверью повисла тишина. Потом было слышно, как переговариваются.

Девушка приложила к двери ухо и услышала:

- Не врёт. Я сам пару раз видел, что у неё есть телефон.

Глава 4 Фима

Фиме так сладко спалось, как это бывало раньше – ещё когда живы были родители, что она совсем не хотела прогонять дрёму и открывать глаза. Ещё бы этот противный писк не действовал на нервы!

А ещё голоса…два голоса: один женский, неизвестный и мужской, смутно знакомый. Девушка прислушалась:

- А я говорю тебе ещё раз: не лезь! Я всё сделала правильно. На этот раз с ней точно всё будет хорошо!

- Ага, знаю я ваше «хорошо», - недовольно хмыкнули мужским голосом, - помню я твою сноху после вашего с Дмитрием вмешательства! Она такая наглая тогда стала, что даже я в шоке был.

- Ну пережил же, Люц, а?! – беззлобно, но с подковыркой ответил женский голос.

- Ладно, забыли, Варь. Что-то наша девочка долго просыпается.

- Да проснулась она уже. Просто глаза открывать не хочет, лежит и нас с тобой слушает. Я права, Фима?

Фима от неожиданности вздрогнула. Но поняв, что её спалили, открыла глаза.

- Девочка! Как же сильно ты нас всех напугала! – к ней тут же подлетел Люц и принялся проверять лоб и щёки.

- А ну перестал лапать мою внучку! – донеслось тут же грозное.

Фима перевела удивлённый взгляд и заметила женщину.

- А вы кто? - спросила вроде бы обычно и громко, а получилось чуть слышно.

- Так сама же слышала уже – бабушка я твоя.

- У меня нет бабушек. Да и родителей тоже. Так что ваши шутки несмешные.

- Вот я же говорил! – тут же не удержался Люц, поглядывая с каким-то превосходством в сторону предполагаемой родственницы Фимы.

- Да твоя я бабушка, твоя. Я твоего отца, Райана мама.

Фима пригляделась к ней повнимательнее: и правда - есть схожесть с папой и немалая.

- А зачем вы тогда мне сказали приют выбрать, бабушка Варвара? Уж лучше бы я тогда с Люцем уехала! – борясь с обидой спросила Фима, узнав ту незнакомку из сна.

Заметила, как эти двое обменялись многозначительными взглядами. А потом решила сесть – лежание в одной позе на спине ей уже надоело.

Получилось, только голова немного закружилась. Только сейчас Фима обратила внимание, что находятся они в больничной палате – одиночной и очень дорогой. Хмыкнула, вспомнив, в каких условиях ей пришлось прожить последние два года своей жизни. А потом перевела взгляд на свои руки и всё вспомнила: страшные шрамы от порезов хоть и были забинтованы, но ясно давали понять, что произошло с ними совсем недавно.

- Но как?! – вырвалось удивлённо-приглушённое.

- Мы вовремя успели, внученька, - бабушка Варвара присела рядом и притянула Фиму в свои объятья,- никогда так больше не делай. Грех это и большой.

В бабушкиных объятьях было так тепло и уютно, что девушка сама не заметила, как успокоилась.

- Да хватит её уже вашей благодатью кормить! – раздалось недовольное рядом.

Фима словно из тёплого сна вынырнула.

Эти двое снова принялись спорить и ругаться. Причём чем дальше, тем малопонятнее становились их фразы.

Девушка не выдержала:

- Прекратите оба! Я же знаю, что вы сейчас обо мне разговариваете! А ещё про моих родных и друзей говорите. Лучше объясните мне, что со мной произошло и как меня умудрились спасти. И да – нужно ещё заявление в полицию написать: настоятель Иосиф не тот, за кого себя выдаёт.

И снова это молчаливое переглядывание. Блин, достали!

- Хорошо, девочка, что Варвара, твоя бабушка решила тебя навестить, - хмыкнув в кулак, начал объяснение Люц. При этом глаза старательно отводил и зрительного контакта с ней избегал. Ясно – врёт.

- Да не врёт он, Серафима, верь ему, - вдруг поддакнула в сторону говорившего бабушка.

Что странно – они же только что так спорили друг с другом, что в палате реально так жареным запахло. Фиме даже запах серы почудился.

Люц прокашлялся и продолжил:

- Она успела как раз вовремя. Нашла тебя истекающую кровью в келье настоятеля Иосифа и сразу же доставила сюда, в больницу. У тебя была большая потеря крови, но тебе успели оказать необходимую помощь…

Фима слушала и понимала, какую страшную ошибку она едва не совершила. И когда Люц закончил рассказ, рассказала о том, что подтолкнуло её к этому.

- Не переживай, Иосифа уже задержали. И лучше тебе не знать, что этого извращенца ждёт.

- Я теперь смогу вернуться домой? – спросила Фима, глядя Люцу в глаза.

- А ты уверена, что тебе это сейчас нужно? – не мигая ответил он. И девушка вдруг подумала, что и правда – зачем ей родственники, которые так легко поверили в её гибель? Даже не попытались узнать правды?

- А где я тогда буду жить? У вас?

Люц тяжело вздохнул:

- Нет. И не потому, что я этого не хочу. Просто…просто ты не сможешь пока у меня жить. Да и твоя бабушка будет против.

- В приют я больше ни ногой! – запротестовала Фима.

- Да я изначально был против этой идеи. Это всё их идея была.

- Кого их? – тут же зацепилась за слова девушка.

- Да родственников твоих. Сама с ними разговаривай об этом, - отмахнулся Люц.

Фима перевела взгляд на бабушку и с удивлением обнаружила, что той сейчас нет в комнате. Странно – она вообще не слышала, чтобы она выходила.

- А бабушка же ещё вернётся?!

- Да куда от неё теперь денешься! – в сердцах бросил мужчина, - а вот и они.

В палату вернулась бабушка, а с ней девчушка, примерно Фимина ровесница.

- А теперь познакомьтесь по-человечески, девочки, - предложила бабушка.

- Я – Дарина, - улыбнулась голубоглазая блондиночка с осиной талией и дружелюбно протянула Фиме руку.

- А я Серафима, можно просто Фима, - донеслось в ответ.

А потом Фима оглядела Дарину и красноречивая догадка посетила её:

- Так это ты спасла мне жизнь?!

- Ну, можно сказать и так, - улыбнулась Дарина и присела на краешек больничной постели, - так что я теперь, своего рода твой Ангель-Хранитель и несу за тебя дальнейшую ответственность. Пойдёшь к нам жить?

Так и вышло, что выписавшись из больницы спустя неделю Фима переселилась жить в квартиру Дарины и её мамы.