Выбор

Пролог

— Мария Степановна… вы уезжаете?

Женщина остановилась, но не обернулась сразу. Чемодан с глухим стуком коснулся асфальта.

— Да, Вита.

— А надолго? — спросила я, чувствуя, как в груди зарождается холодок тревоги.

Она медленно повернулась. Взгляд её был тяжелым, потухшим. Таким я его видела год назад, на похоронах её мужа.

— Насовсем.

В горле пересохло. Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

— Я не понимаю… Куда? Ведь скоро Максим вернется. У нас же…

— Он не вернется.

— Как… как не вернется?

Мария Степановна отвела глаза. Она смотрела куда-то мимо меня, на пыльную дорогу, на сентябрьское небо — куда угодно, лишь бы не на меня. Было видно, что ей физически больно произносить то, что она должна была сказать:

— Он женится, Вита. Через два дня у него свадьба. — Она сделала паузу. — У него другая.

Мир покачнулся. Асфальт под ногами поплыл, деревья вокруг слились в одно сплошное желто-зеленое пятно.

— Этого не может быть! — вскрикнула я. — У нас свадьба в октябре! Платье висит в шкафу, гости приглашены, мама торт заказала!

Я кинулась к ней, вцепилась в её руку, заглянула в родные с детства глаза.

— Вы ведь пошутили, Мария Степановна?

— Нет, Виточка…

Ледяной иглой страх вошел под ребра и растекся по венам, превращая кровь в холодный кисель. Пальцы онемели, но я сильнее вцепилась в её руку и начала трясти, будто это могло вытрясти из неё правду. Слёзы обожгли глаза, мир расплылся в мутное пятно:

— Это неправда! — Я захлебывалась словами. — Скажите, что это неправда! Ну скажите же! Зачем вы так со мной? За что? Скажите, что вы пошутили!

— Будет свадьба, Вита. — Голос её звучал глухо. — Но только у него. Прости его… если сможешь, девочка.

— Я НЕ ВЕРЮ! НЕ ВЕРЮ! — выкрикнула я.

Мария Степановна схватила меня за плечи, прижала к себе так сильно, что стало трудно дышать.

— Держись, Виточка! Держись, родная! — Она гладила меня по голове дрожащей рукой. — Знай, что мне очень жаль, я люблю тебя как дочь, но я не могу на него повлиять. Это его решение. Его выбор…

— Его выбор… — трясущимися губами повторила я. — Выбор.

Слезы душили меня. Они текли градом, падали на её пальто, смешивались с пылью.

— Где?

— Не надо, Вита. Не делай себе ещё больнее. Отпусти его.

— ГДЕ БУДЕТ СВАДЬБА?! — Я отстранилась и посмотрела ей в глаза.

Мария Степановна сжала губы. Она понимала: если не скажет, я сойду с ума от неизвестности. Если скажет — пошлёт меня на казнь.

— В ресторане «Турандот». — дрогнувшим голосом ответила она.

Я стояла и смотрела вдаль. Слезы дрожащими дорожками текли по щекам. Я видела Максима перед собой: в белом костюме, который мы купили на нашу свадьбу, с чужой невестой рядом. Их смех, музыку, тосты — всё то, что принадлежало мне.

— Я должна увидеть его. Я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза и сказал, что разлюбил. Сказал, что я ему больше не нужна.

— Остановись, девочка… — плача вместе со мной над моим горем выкрикнула она.

— А потом я скажу ему...

— Что, Вита? Что ты хочешь ему сказать?

Я положила руку на живот. Туда, где ещё никто ничего не мог заметить.

— То, что он бросает не одну меня, Мария Степановна. — Мой голос стал тихим. — Он бросает меня и… своего ребенка.

Тишина взорвалась. Мария Степановна побелела так, что я испугалась за её больное сердце. Она схватилась за грудь, хватая ртом воздух.

— Что ты… — прошептала она побелевшими губами. — Вита… Господи… ты… ты беременна?

Я молча кивнула.

— Пять недель. Я ждала его, чтобы сказать. Хотела сделать сюрприз.

Мария Степановна зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Мы стояли посреди двора. Где-то далеко, словно в другом измерении, кричали дети, игравшие в футбол. Мимо проплывали соседи, бросая на нас любопытные взгляды. А мы не видели никого. Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Две женщины, которых связала любовь к одному человеку.

Глава 1

ВИТА

Волгоград остался позади.

Я сидела у окна, сжимая в руках небольшой рюкзак — там паспорт, вода и тест на беременность. Какая чудовищная ирония: я еду на свадьбу к собственному жениху. К тому, с кем знакома с седьмого класса. С кем прошла рука об руку долгих десять лет. Чтобы сказать, что беременна, в день его свадьбы с другой.

Десять лет.

Всё это время я думала, что знаю его лучше, чем себя.

И ведь в Москву он уезжал, чтобы заработать на нашу собственную свадьбу. На нашу будущую жизнь.

Мы ведь так часто это обсуждали! Бесконечными вечерами, лёжа на кровати, укрывшись одним пледом, строили планы. Я так любила эти разговоры. Закрывала глаза и представляла всё до мельчайших деталей.

— — Распишемся в октябре, — говорил он, перебирая мои волосы. — Ты будешь самая красивая невеста. Представь: ты в белом платье… купим тебе белую шубку, чтобы тепло было.

Я слушала его и улыбалась. В его голосе было столько уверенности, столько любви, что я верила каждому слову.

— Белая шубка, Макс? — смеялась я. — Это же непрактично. Куда я потом в ней?

— А мне всё равно, — он целовал меня в висок. — Ты будешь моей снегурочкой. Самой красивой невестой на свете.

Я глупо улыбалась и кивала. Я верила. Я всегда ему верила.

— А в свадебное путешествие... — тянул он загадочно.

— В Анапу! — перебивала я, как ребёнок. — Я хочу на море. Мы никогда не были вдвоём на море. Хочу, чтобы ты учил меня плавать, и мы ели кукурузу на набережной.

Он смеялся и целовал меня в нос:

— Витка, ну какая Анапа в октябре? Там уже холодно будет. В Турцию полетим.

— Макс, это ведь так дорого...

— Я заработаю, Вита. За это не беспокойся. — Он становился серьёзным, смотрел мне прямо в глаза. — У нас всё с тобой будет. И свадьба, и белая шубка, и Турция. Обещаю.

А потом мы начинали мечтать о том, как будем жить дальше. В моей однокомнатной квартире, доставшейся от бабушки. Маленькой, старенькой, со скрипучими полами и видавшим виды ремонтом, но такой родной. Нашей. Мы уже два года в ней жили. Потихоньку делали ремонт. Своими руками. Обновили обои, заменили кухонный гарнитур на самый простой, но мы так гордились, когда его собрали.

— Здесь, — водила я пальцем по воздуху, — я поставлю свою швейную машинку. У окна, чтобы света хватало. Буду шить по ночам, а ты будешь носить мне чай.

— А здесь, напротив, — он перехватывал мою руку и показывал на противоположный угол, — будет мой рабочий стол. Представляешь? Сидим, работаем, смотрим друг на друга. Красота.

— А потом, — я заговорщически понижала голос, — мы обязательно купим другую квартиру. Большую. Светлую. Чтобы хватило места не только нам двоим...

Он замирал. Смотрел на меня долго-долго, а потом притягивал к себе и шептал куда-то в макушку:

— Чтобы и дети наши там поместились. Много детей. Трое минимум.

— Минимум, — соглашалась я, уткнувшись носом в его шею, вдыхая знакомый запах.

Мы лежали так часами. Строили воздушные замки. Планировали жизнь, которая должна была случиться вот-вот, сразу после его возвращения из Москвы.

А теперь я сижу в поезде, сжимаю в руках рюкзак с тестом на беременность и еду на его свадьбу. С чужой женщиной. В чужом городе.

Я строила будущее с ним. Я видела нашу жизнь до мелочей: как просыпаемся утром, как пьём чай на нашей кухне, как я шью, а он стучит по клавиатуре, как по выходным ездим к родителям, как встречаем Новый год, как достаём с антресолей ёлку и печём на Пасху куличи...

А он, видимо, тоже строил будущее. Только не со мной.

Горькая усмешка обожгла губы. Турция, значит. Белая шубка. Трое детей минимум.

С другой.

Я зажмурилась, слёзы снова пробились сквозь плотно сжатые веки. Тёплые, солёные, они текли по щекам, падали на куртку, на руки, на рюкзак.

— Дура, — прошептала я в темноту вагона.

Я вспоминала, как провожала его на вокзале два месяца назад. Был теплый июньский вечер, ветер ласкал мои длинные каштановые волосы, собранные в высокий хвост. Мне было так хорошо, когда Максим обнимал меня, целовал шею, но, с другой стороны, сердце разрывалось от тоски — нам предстояло расстаться.

Он прижимал меня к себе так крепко, будто боялся отпустить. Целовал в висок, в щеку, в губы, не в силах остановиться. А я утыкалась носом в его футболку, вдыхала знакомый запах и пыталась запомнить каждую секунду.

— Потерпи немного, Витка, — шептал он мне в самое ухо. Его голос вибрировал где-то внутри меня. — Я скоро вернусь, и мы начнем жить по-настоящему. Я такую свадьбу тебе устрою — весь город завидовать будет.

Я рассмеялась тогда, хотя на глазах блестели слезы.

— Да не нужно мне этого, Максим... — отмахнулась я и уткнулась лбом в его плечо. — Зачем мне чужая зависть?

— Ну как же? — Он отстранился, заглянул мне в глаза и улыбнулся. — Это же такое событие...