Выбор Александры

Глава 1

Карета подпрыгнула на очередном ухабе, и Александра едва удержалась на жёсткой деревянной скамье. Второй день в пути. Без нормального сна, без горячей еды, без возможности умыться как следует. Спина ныла, платье измялось, а волосы выбились из тщательно заплетённой косы и неопрятными прядями падали на лицо.

Саша прижала к груди саквояж. Внутри лежали все её сокровища: гребень из слоновой кости, подарок покойной матери; кружевной платок, вышитый бабушкой; медальон с портретом родителей и маленькая книжка стихов Пушкина, зачитанная до дыр. Больше ничего ценного у неё не осталось. Серебряные шпильки, браслеты, даже бриллиантовые серьги, что мать завещала ей на совершеннолетие — всё ушло с молотка. Распродано. Чтобы хоть ненадолго оттянуть неизбежное.

Но неизбежное всё равно настигло их.

— Барышня, скоро будем! — донёсся голос кучера сквозь скрип колёс и цокот копыт.

Саша выглянула в окно кареты. За стеклом мелькали поля, перелески, деревянные избы. Типичная русская глубинка. Красивая, спокойная, безмятежная. И чужая. Совершенно чужая.

Имение Курбановых. Её новый дом. Её тюрьма.

Саша закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. В голове роились тревожные мысли.

Она не видела своего жениха ни разу. Даже на портрете. Павел Петрович Курбанов — вот всё, что она знала. Богатый помещик. Тридцать два года. Вдовец без детей. Первая жена умерла от чахотки три года назад. С тех пор он жил затворником, управлял имением и копил состояние.

Отец сообщил ей о помолвке в марте, когда снег ещё не сошёл. Просто вызвал в кабинет и сказал:

— Александра, ты выходишь замуж. За Павла Курбанова. Свадьба в июне.

Не спросил, хочет ли она. Не поинтересовался, что она думает. Просто поставил перед фактом. И когда она попыталась возразить, отец впервые за много лет посмотрел на неё с настоящим отчаянием в глазах.

— Саша, у нас нет выбора. Совсем. Кредиторы требуют денег. Если мы не заплатим до конца месяца — нас выселят. Меня посадят в долговую тюрьму. Твоих сестёр... Бог знает, что с ними станет. Курбанов согласился выкупить наши долги в обмен на твою руку. Это единственный шанс спасти семью.

И Саша согласилась. Потому что не могла поступить иначе.

Она вспомнила лица своих младших сестёр, Лизы и Маши. Они не понимали, что происходит. Думали, что старшая сестра просто выходит замуж по любви, как в романах. Радовались за неё. Лиза даже сшила ей носовой платок с вышитыми незабудками. На счастье.

Саша сжала кулаки. Ей девятнадцать лет. Она хотела так много всего. Хотела учиться в институте, как делали некоторые прогрессивные девушки. Хотела путешествовать. Хотела влюбиться — по-настоящему, не по расчёту, а так, чтобы сердце замирало при одном взгляде на любимого человека.

Вместо этого она ехала к незнакомцу, который купил её вместе с родовым именем.

Ланские. Старинный дворянский род, уходящий корнями в допетровские времена. Их предки служили царям, владели поместьями, занимали высокие должности при дворе. А теперь от всего этого величия осталось только имя. И даже его пришлось продать.

Саша невольно вспомнила, как всё началось.

Когда ей было десять, отец увлёкся картами. Играл по мелочи — в гостях, на светских вечерах, для развлечения. Потом ставки стали выше. Он начал проигрывать. Сначала понемногу, потом всё больше и больше. Мать пыталась остановить его, умоляла, плакала. Бесполезно. Он проиграл приданое матери. Затем заложил петербургский дом. Потом продал имение в Тульской губернии.

Когда Саше исполнилось пятнадцать, мать умерла. Врачи сказали — сердце. Но Саша знала правду. Мать умерла от горя. От стыда. От невозможности остановить катастрофу.

После смерти жены отец словно очнулся. Бросил карты. Попытался навести порядок в делах. Но было поздно. Долги накопились огромные. Кредиторы требовали выплат. А платить было нечем.

И вот теперь — это. Свадьба по расчёту с человеком, которого она не знала и не любила.

Саша вздохнула и снова выглянула в окно. Что она знала о семье Курбановых?

Немного. Очень немного. Отец рассказывал скупо, без подробностей.

Павел Петрович — старший в семье. После смерти родителей стал главой рода. Родители умерли рано. Отец от сердечного удара, мать от горячки, когда Павлу было всего двадцать. С тех пор он один поднимал имение, превратил его в одно из самых доходных в губернии. Строгий хозяин. Расчётливый. Практичный. Говорили, что он может вычислить стоимость любой вещи с одного взгляда.

У него была сестра — Вера Петровна. Саше было о ней почти ничего не известно. Только то, что ей двадцать четыре года и что она не замужем. Странно для девушки такого возраста.

И младший брат — Николай Петрович. Двадцать шесть лет. Отец упомянул его вскользь, презрительно поджав губы:

— Художник. Живёт на содержании старшего брата. Никчёмный мечтатель.

Саша попыталась представить их. Павла — строгого, с холодными глазами. Веру — тихую, забитую, испуганную жизнью. Николая — бледного, болезненного, с красками под ногтями.

Не получалось. Образы расплывались, не складывались в цельную картину.

Глава 1.1

Карета замедлила ход. Саша почувствовала, как её затошнило от волнения. Сейчас. Прямо сейчас она увидит их. Своего будущего мужа. Свою новую семью. Свою новую жизнь.

— Станция! — объявил кучер.

Саша выглянула в окно. На платформе маленькой провинциальной станции стояли двое.

Девушка в изящном зелёном платье с кружевным воротником и соломенной шляпке. Светлые волосы, добрые голубые глаза, мягкая улыбка. Она выглядела счастливой. Саша не ожидала увидеть счастливого человека здесь, на этой богом забытой станции, в этот самый худший день её жизни.

И мужчина.

Высокий, широкоплечий, в чёрном сюртуке, воротник которого сидел не идеально, а рукава были чуть коротковаты. Светлые волосы, смуглая кожа, резкие черты лица. Лукавый взгляд. Он стоял развалившись, засунув руки в карманы, и выглядел так, словно ему было совершенно всё равно, кого они встречают.

Саша растерялась. Неужели это Павел? Её жених?

Но нет, не может быть. Отец говорил, что Павлу тридцать два. А этот мужчина явно моложе. И он выглядел слишком... вольно. Слишком живо. Слишком не похоже на строгого расчётливого помещика.

Карета остановилась. Кучер спрыгнул с козел и открыл дверцу.

— Приехали, барышня.

Саша взяла саквояж, расправила измятую юбку и вышла из кареты. Девушка в зелёном платье подбежала к ней первой.

— Наконец-то! Мы уже заждались! — Она протянула руку, улыбаясь. — Я Вера Курбанова. Очень рада познакомиться!

Вера. Значит, это сестра Павла. Она была совсем не такой, как представляла себе Саша. Не тихая, не забитая. Наоборот — светлая, радушная, открытая.

— А это мой брат Николай, — Вера указала на мужчину в чёрном сюртуке.

Николай? Художник? Значит, это не Павел. Облегчение смешалось с разочарованием. Странное, нелогичное разочарование.

Мужчина кивнул ей, не убирая рук из карманов. Его взгляд насмешливо скользнул по её лицу. Словно он увидел что-то забавное. Что-то, чего не видели другие.

— Я чень рада, что вы согласились стать компаньонкой для меня. Мне так не хватало женского общества! — продолжала Вера, беря Сашу под руку с удивительной фамильярностью. — Вы, должно быть, ужасно устали с дороги, но до имения ещё полчаса езды.

Саша застыла на месте.

Компаньонкой?

— Простите, я... — начала было Саша, но Вера уже тянула её к коляске, которая ожидала неподалёку.

— Вы Анна Кузнецова, верно? — Вера наклонила голову, глядя на неё с любопытством. — Я так рада! У меня никогда не было компаньонки. Будет так весело!

Анна Кузнецова!

Компаньонка!

Саша открыла рот, чтобы возразить, объяснить, что произошла ужасная ошибка, что она не Анна Кузнецова, что она Александра Ланская, невеста Павла, но...

Но вдруг остановилась.

Её взгляд встретился с насмешливыми тёмными глазами Николая, который стоял чуть поодаль, наблюдая за сценой. И что-то щёлкнуло в голове Саши.

Если они приняли её за компаньонку... если они думают, что она не невеста, а всего лишь наёмная девушка для Веры... то она может остаться здесь инкогнито. Может увидеть своего жениха настоящего, без прикрас и церемоний. Понять, кто он такой на самом деле. Узнать, за кого её выдают.

А потом... потом решить, что делать. Может быть, сбежать. Может быть, найти другой выход. Или хотя бы подготовиться морально к тому, что ждёт её впереди.

Несколько дней. Ей нужно всего несколько дней.

— Да, — ответила Саша. — Я Анна Кузнецова.

Вера заулыбалась ещё шире.

— Чудесно! Вы будете жить в главном доме, рядом со мной. Там очень уютно, вам понравится.

Саша кивнула, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она только что солгала. Выдала себя за другую. Обманула милую и доверчивую Веру.

Она обернулась, чтобы взглянуть на Николая. Он стоял и ухмылялся. Едва заметно. Словно что-то почуял. Словно знал, что она лжёт.

Саша быстро отвернулась.

Всё. Теперь пути назад не было. Она — Анна Кузнецова, компаньонка барышни Веры Курбановой. А Александра Аланская приедет позже. Через несколько дней. Через неделю. Когда она будет готова.

Если вообще когда-нибудь будет готова.

Карета тронулась, увозя их от станции. Саша смотрела в окно на убегающие назад поля и леса, и почувствовала что-то похожее на надежду.

Может быть, у неё действительно есть выбор. Пусть маленький. Пусть опасный. Но он есть.

И она воспользуется им.

Глава 2

Имение Курбановых оказалось на удивление внушительным.

Белокаменный дом с колоннами и широкими террасами возвышался посреди ухоженного парка. Липовые аллеи, стриженые газоны, ухоженные клумбы. Оранжерея со стеклянной крышей поблёскивала на солнце. Конюшни из красного кирпича.

Здесь чувствовались деньги. Настоящие, большие деньги.

Саша молча сидела в коляске рядом с Верой и смотрела вокруг, стараясь запомнить каждую деталь. Это могло бы стать её домом. Если бы всё пошло по плану отца. Если бы она не солгала на станции.

— Красиво, правда? — Вера улыбнулась, заметив её взгляд. — Павел очень гордится имением. Наш отец оставил нам приличное наследство, но брат увеличил его втрое. Он удивительный человек. Всё у него по счёту, всё под контролем. Даже цветы в оранжерее высаживаются по плану.

Коляска остановилась у крыльца. Николай, ехавший верхом, уже слез с лошади и передал поводья конюху. Затем шагнул к коляске и подал руку Вере, помогая ей выйти, затем повернулся к Саше.

— Позвольте вам помочь?

Саша протянула ладонь. Их взгляды встретились на мгновение. Николай снова усмехнулся. Еле заметно, одними уголками губ, и отпустил её руку.

— Пойдёмте, я покажу вам ваши покои! — Вера взяла Сашу под локоть с той же удивительной лёгкостью, словно они давно были знакомы. — Павел настоял, чтобы компаньонка жила отдельно от прислуги. Он очень внимателен к таким вещам.

Саша кивнула, стараясь не выдать волнения. Внимателен к таким вещам. Значит, Павел Курбанов заботился о том, чтобы даже наёмная компаньонка его сестры жила достойно. Хороший знак? Или просто желание поддерживать видимость благополучия?

Главный дом был просторным. Саша вошла в холл с деревянным полом и высокими потолками. Широкая лестница с резными перилами вела на второй этаж. Стены побелены, кое-где висели портреты предков. Под потолком — хрустальная люстра среднего размера.

— Пойдёмте наверх, — Вера повела её по лестнице.

Они поднялись по ступеням. Наверху открывался длинный коридор с большими окнами, выходящими в парк.

— Вот ваша комната, — Вера распахнула дверь.

Саша вошла. Комната оказалась светлой. У стены стояла деревянная кровать, застеленная стёганым одеялом. Вдоль другой стены — платяной шкаф из тёмного дерева. У окна располагался туалетный столик с овальным зеркалом, рядом — мягкое кресло с вышитой подушкой. В углу стоял письменный стол.

Простая, но приличная комната для компаньонки в богатом доме.

— Нравится? — Вера улыбнулась, наблюдая за её реакцией.

— Очень, — ответила Саша. — Спасибо.

— Не за что! — Вера присела на край кровати. — Теперь мне будет с кем поговорить, а то Павел всегда занят хозяйством. Он может часами сидеть в кабинете. То изучает конторские книги, то принимает управляющего с докладами. А Николай... ну, вы его видели. Он весь в своих картинах.

— Картинах? — переспросила Саша, стараясь изобразить вежливое любопытство.

— Да, Николай художник, — Вера вздохнула. — Хотя Павел считает это блажью. Братья не ладят. Совсем. Павел весь в делах, в цифрах, в выгоде. Для него главное — сколько стоит, сколько можно на этом заработать. А Николай... он другой. Мечтатель. Романтик. Может целыми днями сидеть в своей мастерской и писать какой-нибудь закат. Павел называет его бездельником.

Саша слушала внимательно, подмечая детали. Значит, братья не ладят. Павел — прагматик. Николай — мечтатель. Интересно.

— А Вы? — спросила она осторожно. — На чьей Вы стороне?

Вера задумалась.

— Ни на чьей. Я люблю обоих. Павел строгий, но справедливый. Он заботится о нас, о хозяйстве, обо всём. Без него мы бы давно разорились. А Николай добрый. Он единственный, кто понимает меня. Кто не пытается решать за меня, что мне делать и как жить. С ним можно говорить о чём угодно — о книгах, о музыке, о мечтах. Павел считает мечты глупостью.

В голосе Веры прозвучала горечь. Саша насторожилась.

— Павел пытается решать за вас?

— Пытается? — Вера усмехнулась. — Он решает. Всегда. Он старший, глава семьи. Что скажет, то и закон. Я должна быть благодарна, что он вообще позволил мне нанять компаньонку. Два года я просила, два года он отказывал. Говорил, что это лишняя трата, что мне и так есть чем заняться. Только в этом году согласился.

Саша задумалась. Значит, Павел контролирует даже то, может ли его сестра иметь компаньонку. Неужели он настолько деспотичен?

— Отдохните, — Вера встала. — Вечером мы поужинаем вместе. Павел хочет с вами познакомиться.

Сердце Саши ёкнуло. Павел. Её жених. Человек, за которого она должна выйти замуж. Вечером она увидит его впервые.

— Хорошо, — выдохнула она.

Когда Вера ушла, Саша опустилась на кровать и задумалась.

Что она наделала? Солгала. Выдала себя за другую. Рано или поздно правда откроется. И тогда... тогда что? Скандал? Её выгонят, и она вернётся домой c позором?

Нет. Не думать об этом. Пока не думать.

Сейчас у неё есть несколько дней. Она увидит Павла. Поймёт, кто он такой. И решит, что делать дальше.

Глава 2.2

Ужин был назначен на восемь вечера.

Саша надела простое серое платье, с высоким воротником и длинными рукавами. Платье, приготовленное для компаньонки. Скромное, неприметное, почти монашеское.

Она заплела волосы в тугой узел на затылке, не оставив ни одной выбившейся пряди. Никаких украшений. Никакой косметики. Образ бедной девушки, вынужденной работать ради куска хлеба.

Она повторяла про себя: нужно молчать, слушать, не задавать лишних вопросов, не привлекать внимания. Компаньонка — это тень хозяйки. Она должна быть рядом, но не мешать. Присутствовать, но не существовать.

Когда часы пробили без четверти восемь, она спустилась вниз, в холле уже горели свечи. Где-то играла музыка.

— Анна! — Вера появилась в дверях гостиной в нарядном розовом платье. — Пойдёмте, все уже собрались.

Саша кивнула и последовала за ней.

Столовая была большой. Посреди стоял длинный дубовый стол, за которым могли разместиться человек двенадцать. На окнах — тяжёлые портьеры тёмно-зелёного цвета. На стенах висели картины — пейзажи, натюрморты. Возможно их нарисовал младший брат.

За столом уже сидели двое.

Николай, развалившийся в кресле с бокалом красного вина. Он что-то читал, не поднимая глаз. Когда Саша вошла, он лениво поднял взгляд, кивнул ей и снова вернулся к книге.

И...

Павел Курбанов. Сидел во главе стола, просматривая какие-то бумаги. Он поднялся, соблюдая приличия.

Высокий мужчина. Широкоплечий, крепкого сложения. Тёмные, почти чёрные волосы, немного растрёпанные. Прямая спина. Дорогой сюртук, идеально сидящий на плечах. Он был красив, но холодные серые глаза отталкивали.

Он смотрел на Сашу ровно три секунды. Взгляд скользнул по лицу, по платью, по рукам. Быстро. Профессионально. Как купец оценивает товар. Вес. Качество. Цену.

— Анна Кузнецова, — Голос низкий, ровный, без эмоций. — Рад вас видеть. Надеюсь, дорога не слишком утомила.

— Благодарю, всё в порядке, — ответила Саша, слегка склонив голову.

— Садитесь, пожалуйста.

Саша села на указанное место. Оно было выбрано идеально — достаточно далеко от главы стола, чтобы показать её статус, но достаточно близко, чтобы она могла участвовать в разговоре, если её спросят.

Павел вернулся к своим бумагам, словно её присутствие больше не имело значения. Слуги начали разносить блюда — прозрачный бульон с гренками, жаркое из телятины, овощи, свежий хлеб, масло, сыр.

Несколько минут все ели молча. Вера изредка поглядывала на Сашу, улыбаясь ободряюще. Николай продолжал читать книгу, держа её одной рукой, другой поднося ко рту ложку. Павел ел, глядя в бумаги, время от времени что-то помечая карандашом на полях.

— Вера, — наконец заговорил Павел, не поднимая глаз от бумаг. — Я просмотрел счета за последний квартал. Расходы на твоё содержание выросли на тридцать два процента.

Вера вздрогнула. Ложка стукнулась о край тарелки.

— Я... я заказала несколько платьев и...

— Пять платьев обошлись мне в двести семнадцать рублей, — оборвал её брат, перелистывая страницу. — Это неразумно. Прошлый год ты уложилась в сто пятьдесят на весь гардероб.

— Прости, Павел, — Вера опустила взгляд, покраснев. — Я больше не буду. Обещаю.

— Надеюсь, — Павел отпил вина. — Я не против трат, Вера. Но они должны быть оправданы. Пять платьев — это расточительство.

Вера замолчала, уткнувшись в тарелку.

Саша сжала вилку со всей силы. Павел отчитывает сестру прилюдно. За платья. За двести рублей, которые для такого богатого помещика — сущая мелочь.

Николай поднял глаза от книги, бросил на брата долгий взгляд, но промолчал. Закрыл книгу и отодвинул в сторону.

— Кстати, — Павел наконец поднял глаза и соизволил уделить внимание присутствующим. — Скоро в имение приедет моя невеста. Александра Аланская. Свадьба назначена на двадцать восьмое июня.

Саша замерла. Он говорил о ней, не зная, что она сидит в трёх метрах от него.

— Аланская? — Николай скрестил руки на груди. — Старый обедневший род, если я не ошибаюсь. Что тебе от них нужно, Павел?

— Связи, — ответил Павел, разрезая мясо. — Дядя невесты служит при дворе. Это полезное знакомство.

— Полезное, — повторил Николай с усмешкой. — Значит, ты женишься по расчёту. Опять.

— Я всегда поступаю по расчёту, — Павел невозмутимо продолжал ужин. — В этом нет ничего предосудительного. Первый брак был по расчёту. Этот — тоже. Это разумно.

— А как же сама девушка? — спросила Вера. — Ты хоть видел её, Павел?

— Нет, — пожал он плечами. — Но её отец дал краткое описание. Девятнадцать лет. Образованная. Воспитывалась гувернантками. Знает французский и немецкий. Играет на фортепиано. Характер, надеюсь, послушный.

Послушный?

Саша опустила глаза в тарелку, боясь, что лицо выдаст её.

Он даже не видел её вживую. Не разговаривал. Не пытался узнать. Просто изучил описание, как изучают бумаги при покупке лошади.

Глава 3

Следующие пару дней пролетели удивительно быстро.
Саша просыпалась рано, когда первые лучи солнца пробивались сквозь кружевные занавески и ложились золотыми пятнами на деревянный пол. Умывалась, заплетала волосы, надевала форму. Завтракала вместе с Верой.

После завтрака они гуляли по парку. Вера показывала ей имение и рассказывала истории о каждом уголке, о том, как здесь было раньше, когда родители были живы.

Саша слушала. Не только из вежливости, не только потому что должна была поддерживать роль компаньонки. А потому что Вера была настоящей. Доброй. Открытой. И одинокой.

На третий день, когда они сидели на скамейке у пруда и кормили лебедей кусочками хлеба, Вера вдруг спросила:

— А у вас есть семья, Анна?

Саша вздрогнула. Имя Анна всё ещё резало слух. Каждый раз, когда Вера так её называла, внутри что-то сжималось от стыда.

— Есть, — ответила. — Отец и две младшие сестры.

— А мама?

— Умерла. Четыре года назад.

Это была правда. Хоть что-то правдивое она могла сказать.

— Мне очень жаль, — Вера коснулась её руки. — Моя мама тоже умерла. Мне было двенадцать. Я помню, как будто вчера. Она заболела горячкой и сгорела за три дня. Отец не пережил её потерю. Умер через полгода. Говорили, что от сердечного удара.

В голосе Веры звучала печаль. Нет, не так. Печаль словно разрывала душу Веры. Это слышалось в каждом слове. Саша посмотрела на неё. До этого момента Вера казалась ей беспечной, счастливой девушкой. А теперь...

— Вам было тяжело? — спросила Александра.

— Очень, — Вера кивнула. — Мы остались одни. Только я и братья. Павел взял всё в свои руки. Работал день и ночь. Поднял имение. Сделал нас богатыми. Он... он спас нас.

— Но? — Саша уловила нотку сомнения.

Вера вздохнула.

— Но он изменился. Стал жестким. Холодным. Для него стало важно только одно — деньги, выгода, расчёт. Он контролирует всё. Каждый рубль, каждое решение. Я не могу даже платье купить без его разрешения. Не могу поехать в город без доклада, куда и зачем. Он говорит, что заботится обо мне. Но иногда мне кажется, что я в золотой клетке.

Саша молчала, не зная, что сказать. Золотая клетка. Как точно. Такая же клетка ждет и её, если она выйдет замуж за Павла.

— А вы? — Вера повернулась к ней. — Почему вы согласились стать компаньонкой? Вы же образованная, из приличной семьи, судя по манерам. Могли бы выйти замуж, жить в своем доме...

Саша сглотнула. Нужно было что-то ответить. Что-то правдоподобное.

— Отец разорился. Играл в карты. Проиграл всё. Мне нужно было содержать сестёр. Работа компаньонки — единственное, что я могла найти.

— Понимаю, — Вера сжала её руку. — Мы с вами похожи. Обе — заложницы чужих ошибок. Обе — вынуждены жить не так, как хотели.

— А как вы хотели? — спросила Саша.

Вера задумалась, глядя на лебедей.

— Я хотела... — она замолчала, подбирая слова. — Я хотела любви. Простой человеческой любви. Выйти замуж не по расчёту, а по чувству. Родить детей. Жить в небольшом уютном доме, где не нужно следить за каждым словом, за каждым шагом. Где можно просто быть собой.

— Почему вы не вышли замуж? Вам двадцать четыре. Вы красивы, образованны, из хорошей семьи.

Вера горько усмехнулась.

— Павел отказывал всем женихам. Каждому. За последние три года было пятеро. Один — сын соседнего помещика, бедноват. Другой — офицер, ненадежная профессия. Третий — купец, недостаточно родовит. Четвёртый — чиновник из Петербурга, подозрительные связи. Пятый — учитель гимназии, нищий. Павел находил изъян в каждом. А один раз, когда я пыталась настоять, он сказал: "Я не позволю тебе выйти за человека, который разорит тебя или опозорит нашу семью. Когда найдется достойный — я дам согласие." Но достойного пока не нашлось.

— Значит, вы... — Саша не договорила.

— Пленница, — закончила Вера. — Я пленница собственного брата. Он любит меня. Заботится. Но не отпускает. Никогда не отпустит.

Слёзы блеснули в её глазах. Саша обняла её за плечи, не зная, как утешить. Они сидели так несколько минут, молча глядя на воду. И Саша поняла: Вера станет её подругой. Настоящей подругой. Возможно, единственной за всю жизнь.

Даже если начало было построено на лжи.

Глава 3.1

После обеда Вера повела Сашу в мастерскую Николая.

— Вы ещё не видели его работы, — сказала она, оживленно шагая по дорожке. — Он талантливый. По-настоящему талантливый. Павел этого не признаёт, но я знаю, что Николай мог бы стать великим художником, если бы у него были возможности.

Мастерская располагалась в небольшом здании на краю парка. Деревянное строение с красной крышей и выбеленными стенами. Дверь была приоткрыта.

Вера постучала.

— Николай? Можно войти?

— Входи, — донёсся его голос изнутри.

Они вошли.

Повсюду были картины — на стенах, на полу. Десятки работ. Пейзажи — закаты над полями, утренние туманы, грозовые тучи, берёзовые рощи. Портреты крестьян, стариков, детей. Натюрморты. Всё живое. Словно вот-вот сойдет с холста.

Николай стоял у мольберта, в рубашке, перепачканной краской. На носу виднелось синее пятно. Он писал, не отрываясь от холста.

— Николай, я привела Анну, — окликнула его Вера. — Хочу показать ей твои работы.

— Добро пожаловать в хаос, барышня. — Мужчина обернулся. Увидел Сашу.

— Это не хаос, — выдохнула она, глядя на картины. — Это... прекрасно.

Николай приподнял бровь, удивленно.

— Вам нравится живопись?

— Очень, — призналась Александра. — Я всегда хотела научиться рисовать, но у меня никогда не было таланта.

— Талант — это только десять процентов. Остальное — труд, — Николай вытер руки о тряпку. — Смотрите, если хотите. Только осторожно, некоторые холсты ещё не высохли.

Она остановилась у портрета пожилой крестьянки. Что-то в нём цепляло.

— Это Матрёна, наша кухарка, — пояснил Николай, подходя. — Писал её прошлой зимой. Она час не могла усидеть, всё ёрзала, говорила, что ей неловко.

— Вы передали её... суть, — Саша не могла подобрать слов. — Доброту. Силу. Достоинство. Это же не просто портрет. Это душа.

— Вы разбираетесь в искусстве, Анна.

— Нет, — Саша покачала головой. — Просто чувствую.

— Чувствовать — это и есть главное.

Вера улыбнулась, глядя на них.

— Я пойду. Мне нужно кое-что сделать. Николай, ты не против, если Анна останется? Хочу, чтобы она как следует всё рассмотрела.

— Конечно, — тот кивнул.

Вера ушла, оставив их вдвоем.

Саша продолжила рассматривать картины. Подошла к пейзажу — закат над рекой, небо в алых и золотых тонах, отражение в воде.

— Это река за лесом? — спросила она.

— Да. Писал в июле прошлого года. Сидел там до темноты, пытаясь поймать этот свет.

— Вы поймали, — Саша улыбнулась. — Я почти чувствую тепло.

Николай посмотрел на картину, потом на неё.

— Анна, у меня к вам просьба.

— Какая?

— Мне нужна модель. Для портрета. Вы согласитесь позировать?

— Я? — Саша растерялась. — Но я не подхожу.

— Вы прекрасно подходите, — оборвал её Николай. — У вас интересное лицо. Выразительное. Глаза... глубокие. В них есть что-то. Тайна, может быть. Или печаль. Не знаю. Но я хочу написать это.

Сердце Саши застучало быстрее. Тайна. Он видел тайну в её глазах.

— Я не знаю. Это прилично?

— Абсолютно. Вы будете сидеть в кресле, полностью одетая. Я буду стоять у мольберта. Никакого неприличия. Обещаю.

Саша колебалась. С одной стороны, ей не стоило сближаться с братом жениха. С другой... она хотела. Хотела остаться здесь, в этой мастерской, среди красок и холстов.

— Хорошо, — выдохнула она. — Я согласна.

Николай улыбнулся. Обычно он лишь усмехался, но сейчас улыбнулся по-настоящему.

— Спасибо. Можем начать прямо сейчас, если хотите.

— Сейчас?

— Свет идеальный. Послеобеденное солнце. Мягкое, золотистое. Именно то, что нужно.

Саша подумала несколько секунд, потом кивнула.

Николай подвел её к креслу у окна.

— Садитесь. Вот так. Расслабьтесь. Откиньтесь на спинку. Руки положите на подлокотники. Голову чуть поверните к окну. Да, вот так. Прекрасно.

Его руки на мгновение коснулись её плеча, поправляя позу. Саша вздрогнула от прикосновения.

— Простите, — Николай отступил. — Больно?

— Нет, — прошептала она. — Просто неожиданно.

Он отошёл к мольберту. Установил чистый холст. Взял кисть. Окунул в краску. И начал писать.

Саша сидела неподвижно, стараясь не ёрзать.

— Вам нравится здесь? В имении? — вдруг спросил Николай, не отрываясь от холста.

— Да, — ответила Саша. — Здесь красиво. Спокойно.

— А Вера? Нравится вам моя сестра?

Глава 4

Каждое утро после завтрака Саша шла в мастерскую. Вера провожала её до двери, улыбаясь заговорщически.

— Не давайте Николаю слишком утомлять вас. Он может забыться и заставить сидеть часами.

— Я справлюсь, — отвечала Саша, чувствуя, как сердце бьётся быстрее при одной мысли об этих часах.

Николай всегда встречал её у мольберта. Кивал молча, указывал на кресло. Она садилась. Он брал кисть. И начиналось волшебство.

Сегодня Саша снова позировала, сидя в том же кресле. Солнечный свет лился из окна, окутывая её теплым золотым сиянием.

Николай писал сосредоточенно. Иногда отступал на шаг, прищуривался, оценивая пропорции. Потом снова наклонялся к холсту.

— Вам не скучно? — вдруг спросил он, не отрываясь от работы.

— Нет, — ответила Саша честно. — Мне нравится тишина.

— А дома у вас не было тихо?

Саша помедлила. Нужно было быть осторожной.

— Не было. У меня две младшие сестры. Они постоянно шумели и ссорились. Дома всегда был хаос.

Это была правда. Лиза и Маша действительно были шумными. Особенно когда были маленькими.

— Вы скучаете по ним? — Николай кинул на неё мимолетный взгляд.

— Очень.

— Почему не пишете им?

Саша сглотнула. Опасный вопрос.

— Отец говорит, что письма только отвлекают сестёр и мешают им сосредоточиться на учёбе. А я… — она запнулась. — Я не хочу создавать им лишние волнения.

Ложь смешалась с правдой так плотно, что сама Саша уже не понимала, где граница.

Николай кивнул, принимая объяснение.

— Понимаю. Семья — сложная штука. Иногда те, кто должен быть ближе всего, становятся самыми далекими.

— Вы о Павле? — спросила Саша.

Николай вздохнул устало.

— О Павле тоже. Мы с ним когда-то были близки. В детстве. Он учил меня ездить верхом, охотиться. Заботился обо мне. А потом родители умерли, и он... изменился. Стал другим. Холодным. Одержимым деньгами и порядком.

— А вы пытались поговорить с ним?

— Пытался. Много раз. Бесполезно. Павел считает, что я паразит. Что трачу его деньги на ерунду. Он не понимает, что искусство — это не развлечение. Это... призвание. Необходимость. Я не могу не писать. Это как дышать.

Мужчина резко замолчал. Это была слишком личная тема для двух почти чужих людей. Он первым отвёл взгляд. Провёл ладонью по волосам, словно стряхивая откровенность, и снова сосредоточился на работе.

Голос его стал ровнее, почти деловым:

— Голову немного влево. Подбородок выше. Плечи расслабьте.

Саша попыталась принять нужную позу, но не получалось.

— Вот так? — неуверенно спросила она.

— Почти. Подождите.

Николай отложил кисть, подошёл ближе. Встал рядом с креслом. Протянул руку и повернул её голову в нужную сторону. Пальцы были теплыми, чуть шершавыми от краски. Прикосновение легкое, но Саша почувствовала его всем телом. Дыхание перехватило.

— Вот так, — прошептал Николай, убирая руку. — Идеально.

Он вернулся к мольберту, но Саша всё ещё чувствовала след его пальцев на своей коже. Горячий. Обжигающий.

Несколько минут они молчали. Саша старалась дышать ровно, не выдавая волнения.

— Анна, — вдруг сказал Николай.

— Да?

— Можно задать вам личный вопрос?

— Конечно.

— Вы когда-нибудь были влюблены?

Вопрос застал врасплох.

— Нет. Никогда.

— Почему?

— Не было возможности. Отец разорился несколько лет назад. С тех пор мы жили очень скромно. Никаких балов, визитов, знакомств. А потом мне пришлось искать работу.

Это была почти правда. Саша действительно не посещала балы. Даже первого бала не случилось — того самого, после которого девушку начинают считать взрослой и выводят в свет.

— Понятно, — Николай продолжал писать. — А хотели бы?

— Чего?

— Влюбиться.

Саша задумалась. Как ответить? Честно? Или продолжать притворяться?

— Раньше хотела, — проговорила она. — Мечтала, как все девушки. О счастье, о любви до гроба. А теперь... теперь не знаю. Любовь — это роскошь для тех, кто может себе её позволить. Для таких, как я, важнее стабильность и выживание.

— Циничный взгляд для столь молодой девушки, — заметил Николай.

— Жизнь научила цинизму, — пожала плечами Саша.

Николай отложил кисть, посмотрел на неё.

— Не верю.

— Чему?

— Что вы циничны. В ваших глазах слишком много... света. Надежды. Мечты. Вы прячете это, но я вижу. Я художник. Я вижу то, что люди скрывают.

Глава 4.1

Дождь барабанил по крыше мастерской. За окнами было хмурое небо. Но внутри было тепло. Николай затопил маленькую печку в углу, и огонь потрескивал, разгоняя сырость.

Саша сидела в кресле, укутанная в шаль. Николай принёс ей горячий чай с мёдом.

— Замёрзли? — спросил он.

— Немного, но теперь хорошо, — Саша обхватила ладонями тёплую чашку.

Николай вернулся к мольберту, но не взял кисть. Просто смотрел на холст, задумчиво.

— Знаете, о чем я думаю? — спросил он вдруг.

— О чём?

— О том, что портрет почти готов. Вам больше не придётся сидеть здесь, тратить время на капризного художника.

В его голосе прозвучала грусть.

— Я не считаю это тратой времени, — возразила она.

— Нет?

— Нет. Мне здесь хорошо. Я могу быть собой.

Николай посмотрел на неё внимательно.

— А в другое время вы не можете быть собой?

Саша опустила взгляд в чашку.

— Не всегда.

— Почему?

Саша задумалась. Как ответить? Как объяснить, не выдав себя?

— Потому что... иногда приходится играть роль. Быть тем, кого от тебя ждут. А не тем, кто ты есть на самом деле.

— И вам приходится лгать, Анна?

Сердце Саши ухнуло вниз.

— Что?

— Вам приходится притворяться кем-то, кем не являетесь?

У Саша перехватило дыхание. Он всё понял? Или лишь заподозрил?

— Все мы притворяемся, — ответила она после короткой паузы, заставив голос звучать ровно. — В той или иной степени.

— Верно, — Николай согласился. — Но некоторые притворяются больше, чем другие.

Он смотрел на неё изучающе. Саша не выдержала взгляда.

— Мне пора, — она встала. — Вера ждёт.

— Конечно, — Николай отступил, давая ей пройти.

Саша почти выбежала из мастерской, чувствуя, как сердце колотится.

Он подозревал. Определенно подозревал.

Но пока молчал.

***

Вечером Вера пригласила всех в гостиную.

— Я хочу немного поиграть, — сказала она и подошла к пианино.

Она откинула крышку, легко провела рукой по клавишам, словно приветствуя старого знакомого, и села. Спина прямая, плечи расправлены. Пальцы сами нашли нужное положение.

Павел сидел в кресле с развернутой газетой. Николай остановился у окна, глядя во двор. Саша присела на диван, поправив складки платья.

В комнате зазвучала музыка.

Александра узнала мелодию с первых же нот. Шопен — ноктюрн ми-бемоль мажор. Её любимый. Мама часто играла его, когда Саша была подростком. Тогда она ещё была жива, здорова, счастлива.

Она зажмурилась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Музыка возвращала её в прошлое. В те времена, когда семья была цела. Когда отец ещё не играл. Когда всё было хорошо.

Она открыла глаза и посмотрела на Веру. Та играла, погрузившись в музыку. Лицо её было умиротворённым. Словно только здесь, за инструментом, она могла забыть обо всём.

Николай тоже смотрел на сестру. Потом его взгляд переместился на Сашу. Их глаза встретились. Саша почувствовала, как по щеке всё таки покатилась слеза. Она поспешно смахнула её. Николай не отвёл взгляда, продолжал смотреть. Словно видел её боль.

Музыка закончилась.

Вера повернулась к старщему брату неуверенно улыбаясь.

— Павел, тебе понравилось?

Он медленно сложил газету и посмотрел на неё.

— Ты стала хуже играть.

Вера побледнела.

— Что?

— Раньше играла лучше. Чище. Без ошибок. Сейчас слышны погрешности. Видимо, давно не занималась. А без врождённого дара приходится трудиться вдвое усерднее.

— Я... я занимаюсь, — пролепетала Вера. — Просто...

— Недостаточно, — оборвал Павел. — Маменька учила тебя музыке не для того, чтобы ты забросила это. Нужно заниматься каждый день. По два часа минимум. Иначе однажды ты поставишь нас в неловкое положение.

— Павел, она играла прекрасно, — вмешался Николай.

— Ты не разбираешься в музыке, — отрезал тот. — А я разбираюсь. И слышу, что есть ошибки.

Он поднялся.

— С завтрашнего дня начнёшь заниматься регулярно. Я прослежу.

Павел вышел, не дожидаясь ее ответа. Вера осталась за пианино. Голова опустилась, пальцы всё ещё лежали на клавишах, едва заметно дрожали.

— Вера, — позвала Саша, подходя. — Вы играли замечательно. Правда. Это мой любимый ноктюрн. Я...

Глава 5

На шестой день за завтраком Павел сделал объявление.

Они сидели вчетвером в столовой — Павел во главе стола с газетой, Вера и Саша напротив друг друга, Николай у окна с книгой и чашкой кофе.

Павел отложил газету, отпил кофе, посмотрел на сестру.

— Вера. Послезавтра устраиваю приём. В твою честь. В субботу вечером.

Вера замерла с чашкой на весу.

— Приём?

— Да. Приглашены Мельниковы, Аксаковы, Громовы, семья уездного предводителя дворянства и ещё несколько достойных семей.

— Зачем? — Вера поставила чашку на блюдце.

Павел посмотрел на неё так, словно она не понимала элементарных вещей.

— Тебе двадцать четыре года. Пора познакомить тебя с достойными женихами. Засиделась в девках.

Саша заметила, как Вера вздрогнула.

— Я... я не...

— Вопрос не обсуждается, — оборвал Павел. — Решение принято. Сегодня поедешь в город с Анной. Выберешь подходящее платье. Траты в пределах разумного одобряю.

Он повернулся к брату.

— Николай, ты их сопроводишь.

Николай оторвался от книги.

— Что?

— Поедешь в город с Верой. Сегодня. Я занят, а женщинам нужно сопровождение.

— Павел, у меня работа, — Николай нахмурился. — Портрет почти закончен, мне нужно дописать...

— Твои картины подождут, — оборвал Павел. — Вера важнее.

— Я не нянька, чтобы возить дам по магазинам!

— Ты мой брат, — холодно сказал Павел. — И живёшь на моём содержании. Я прошу тебя об услуге. Окажи её.

Николай сжал челюсти. В глазах полыхнул гнев. Но он сдержался.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы. — Поеду.

— Вот и славно, — Павел поднялся из-за стола, взял газету. — Выезжайте через час.

Николай швырнул книгу на стол и вышел, хлопнув дверью.

Павел поправил сюртук и неторопливо направился к выходу, будто ничего особенного не произошло.

Вера сидела неподвижно, не поднимая глаз, водя пальцем по тонкому узору на краю тарелки.

— Вера... — позвала Саша.

— Засиделась в девках, — повторила, не поднимая глаз. — Как он изящно выражается. Словно я товар на полке, который слишком долго не покупают.

Саша взяла её за руку.

— Может быть, он действительно хочет вашего счастья? Просто не умеет это выразить?

— Счастья? — Вера подняла на неё глаза, полные слёз. — Павел хочет одного, чтобы всё было правильно, по порядку, как положено. Сестре двадцать четыре — пора замуж. Устроим приём, найдём жениха, выдадим. Пункт выполнен, галочка поставлена. О моих чувствах речь даже не идёт.

— Знаете, что самое страшное? — продолжила она дрожащим голосом. — Он даже не спросил, хочу ли я этого приёма. Не поинтересовался моим мнением. Просто решил, уведомил и ждёт исполнения. Как всегда.

Саша молчала. Понимала Веру. Слишком хорошо понимала. Такое же чувство было у неё самой, когда отец объявил о помолвке с Павлом.

— Но поехать в город придётся, — Вера вытерла глаза, взяла себя в руки. — Если уж устраивать этот проклятый приём, то хоть платье будет приличное. Вы поедете со мной?

— Конечно.

— Спасибо, — Вера сжала её руку. — Хорошо, что вы здесь. Без вас я бы сошла с ума в этом доме.

***

Через час коляску подали к крыльцу главного дома.

Вера надела лёгкое летнее платье и соломенную шляпку. Саша — всё то же серое платье и простой чепец. Николай появился в чёрном сюртуке, с тростью в руке, выглядя слегка раздражённым.

Когда они спускались по ступеням крыльца, со стороны конюшен показались двое мужчин. Саша узнала управляющего. Пожилого мужчину с седой бородой, которого видела несколько раз в имении, когда он приходил с докладами к Павлу. Рядом с ним шёл молодой человек лет двадцати семи — высокий, широкоплечий, в простом, но опрятном сюртуке.

Саша не обратила бы на него внимания, если бы не заметила, как он замер, увидев Веру на крыльце.

Вера тоже остановилась. На одно короткое мгновение.

Их взгляды встретились.

Он слегка склонил голову в поклоне. Она едва заметно улыбнулась в ответ.

Управляющий что-то сказал своему спутнику, и они направились к хозяйственным постройкам, но молодой человек обернулся ещё раз и задержал на Вере взгляд.

Та отвернулась и быстро села в коляску.

Саша последовала за ней, сделав вид, что ничего не заметила.

Николай устроился напротив, раскрыл книгу, но читать не начал.

— Павел считает, что женщины не способны доехать до города без мужского сопровождения, — пробормотал он. — Словно вы не взрослые люди, а дети.

— Не ворчи, — Вера улыбнулась, но в улыбке чувствовалось напряжение. — Ты же любишь город. Сможешь заглянуть в книжную лавку.

Глава 5.1

Коляска остановилась у вывески "Дамские наряды".

— Лучшая портниха в городе, — пояснила Вера. — Мадам Леруа. Француженка. Шьёт по парижским журналам. Павел разрешает мне заказывать у неё платья раз в год.

Они вошли.

Стройная дама средних лет с французским акцентом встретила их поклоном.

— Мадемуазель Курбанова! Какая радость! Проходите, проходите! Что на этот раз? Вечернее платье? Дневное?

— Вечернее, — сказала Вера. — Что-то... особенное. И срочно — приём послезавтра.

Мадам Леруа всплеснула руками.

— Послезавтра? Mon Dieu! Сшить не успеем... Но! — она оживилась. — У меня есть несколько готовых платьев! Как раз на ваш размер! Садитесь, я сейчас покажу!

Она заторопилась к большим шкафам вдоль стены.

Николай вздохнул.

— Я буду в книжной лавке. Вы надолго?

— На час минимум, — улыбнулась Вера. — Иди, мы справимся.

Николай кивнул и вышел.

Следующий час пролетел в вихре примерок. Мадам Леруа выносила платье за платьем — шёлковые, муслиновые, с кружевами, с лентами. Вера примеряла, Саша подавала советы. В конце концов остановились на изящном платье из светло-голубого шёлка с кружевной отделкой.

— Magnifique! — воскликнула мадам Леруа, оглядывая Веру. — Сидит как влитое! Только подол чуть длинноват... Но это не беда! Подошью сегодня же, завтра с посыльным пришлю в имение.

— Вы уверены, что успеете? — забеспокоилась Вера.

— Mais oui! Для вас всё что угодно, мадемуазель!

Когда с платьем было решено, мадам Леруа повернулась к Александре.

— А для вас, мадемуазель? Вы тоже будете на приёме? У меня есть несколько готовых платьев для компаньонок.

— Нет, спасибо, — Саша покачала головой. — У меня есть платье. Мне не нужно.

— Глупости! — Вера взяла её под руку. — Вы тоже будете на приёме. Вам нужно что-то новое. Мадам Леруа, покажите что-нибудь подходящее. Не слишком нарядное, но и не траурное. Что-нибудь... нежное.

— Aх, у меня есть! — мадам Леруа подошла к другому шкафу. — Вот это! Бледно-розовый муслин с белым кружевным воротничком. Как раз для компаньонки. Скромно, но изящно!

— Вера, я не могу принять, — Саша отступила. — Правда, у меня есть приличные платья. Я обойдусь.

— Примерьте хотя бы, — настаивала Вера. — На приёме будет много богатых господ. Вы... вы верите в неравный брак, Анна?

Вопрос застал Сашу врасплох.

— Что?

— В то, что бедная девушка может выйти за богатого? Что любовь важнее происхождения?

Саша помолчала. Потом кивнула.

— Верю. Если есть настоящее чувство.

— Вот и я так думаю, — Вера взяла её за руку. — Вы читали "Даму с камелиями"? Дюма-сына?

Саша замерла. Конечно, читала. В оригинале, на французском. Отец когда-то выписывал французские романы. Но сейчас она — компаньонка. Бедная девушка. Откуда ей знать французский?

— Да, — ответила она. — Читала.

— Тогда вы помните, — Вера улыбнулась печально. — Маргерита и Арман. Куртизанка и молодой буржуа. Она отказалась от всего ради него. Он любил её вопреки всему. Разве это не доказательство, что любовь сильнее предрассудков?

— Но там трагический конец, — возразила Александра.

— Да. Трагический. Но хоть несколько месяцев они были счастливы. А это уже больше, чем ничего.

Мадам Леруа деликатно отошла, давая им поговорить.

— Почему вы об этом спрашиваете? — спросила Саша.

Вера посмотрела задумчиво в окно.

— Просто думаю... что иногда счастье стоит риска. Даже если оно продлится недолго.

Саша сжала её руку, понимая, что Вера говорит не о ней. О себе. Об Алексее.

— Может быть, вы правы, — прошептала она.

Вера выдохнула, взяла себя в руки. Повернулась к мадам Леруа.

— Мы берём розовое платье. Я плачу.

— Вера...

— Считайте это подарком. Вы моя подруга, и я хочу, чтобы вы выглядели красиво. Примерьте!

Саша не смогла возразить. Мадам Леруа помогла ей переодеться. Платье действительно было изящным — бледно-розовый муслин мягко ниспадал, белое кружево на воротничке придавало свежесть.

— Этот цвет вам очень идёт, — сказала мадам Леруа, оглядывая Сашу. — И размер идеальный — даже подгонять не нужно!

Саша посмотрела на себя в высокое зеркало и не узнала отражение. Девушка в розовом платье казалась другой. Не бедной компаньонкой в сером. А... почти барышней.

— Берём! — решительно сказала Вера.

Мадам Леруа завернула розовое платье в бумагу.

— Голубое пришлю завтра с посыльным, обещаю!

Вера расплатилась. Они вышли из магазина. На улице их ждал Николай, с двумя книгами под мышкой и небольшим бумажным свёртком в руке.

Глава 6

Саша проснулась рано, с тяжёлым чувством в груди. Сегодня вечером Павел будет знакомить Веру с потенциальными женихами. А она... она будет стоять в стороне. Компаньонка. Наблюдатель.

И смотреть на Николая издалека.

Она встала, умылась, оделась в своё серое платье. Новое розовое, заказанное у мадам Леруа, висело в шкафу. Вера настояла, чтобы Саша тоже надела его сегодня. "Вы будете на приёме. Вы должны выглядеть красиво."

Саша вышла из комнаты и направилась к Вере.

Постучала.

— Войдите, — донёсся голос Веры.

Саша вошла. Вера сидела у окна в ночной рубашке и халате, глядя в сторону парка. Глаза красные — видимо, плакала.

— Вера, — позвала Саша. — Вы... как вы?

Вера обернулась. Попыталась улыбнуться, но вышло жалко.

— Хорошо. Просто... нервничаю немного.

Саша подошла, села рядом.

— Это понятно. Любой бы нервничал.

Вера снова отвернулась к окну и указала пальцем вдаль.

— Видите тот дом? За конюшнями? Маленький, белый.

Саша посмотрела в ту сторону. Вдалеке, почти теряясь среди деревьев, действительно стоял маленький белый дом.

— Да.

— Там живёт управляющий. И его сын. Алексей.

Саша замерла. Вот оно.

— Тот молодой человек, которого мы видели у крыльца?

— Да, — Вера кивнула. Слёзы покатились по щекам. — Я люблю его, Анна. Три месяца назад мы признались друг другу. Случайно встретились в парке вечером. Заговорили. И... всё вышло само. Он сказал, что любит меня с того дня, как увидел впервые, два года назад. А я... я тоже его люблю.

Саша взяла её за руку.

— Но почему вы не вместе?

— Потому что Павел никогда не позволит этому случиться, — Вера усмехнулась. — Сын управляющего? Для сестры Курбанова? Это немыслимо. Павел считает, что я должна выйти за дворянина. Богатого. Влиятельного. А Алексей... у него нет ни земли, ни титула, ни состояния. Для Павла он — никто. Меньше, чем никто.

— А для вас?

— Для меня он — всё. Он единственный, кто видит меня. Настоящую. Не "выгодную партию", не "товар". А просто Веру. Мы говорим о книгах, о мечтах, о будущем. Он хочет когда-нибудь открыть своё дело. Купить маленькое имение где-нибудь на юге. Жить просто, но честно. Растить детей. И я хотела бы быть с ним. В том маленьком домике. Без всей этой роскоши, без слуг, без приёмов. Просто любить и быть любимой.

Саша обняла её. Чувствовала, как горло сжимается.

— Может быть, вы могли бы... сказать Павлу?

— Нет, — Вера покачала головой. — Если Павел узнает, он уволит Алексея. Немедленно. Без рекомендаций. Без выходного пособия. Я не могу разрушить его жизнь ради своего счастья. Это было бы... эгоистично.

— Но это несправедливо! Вы не можете всю жизнь жертвовать собой!

— Жизнь несправедлива, Анна, — Вера вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Особенно для таких, как мы. Женщин из хороших семей. Мы не принадлежим себе. Мы — товар. Нас продают, обменивают, используют для укрепления связей и увеличения состояния. Наши чувства, наши мечты, наше счастье — всё это не имеет значения.

Саша молчала. Потому что знала: Вера права. Абсолютно права. Она сама — живое доказательство этой правды.

— А сегодня вечером, — продолжила Вера, — я буду улыбаться этим чужим мужчинам. Буду беседовать, флиртовать, притворяться заинтересованной. Павел выберет кого-то из них. Самого подходящего. Самого выгодного. И всё. Моя судьба решена. А Алексей будет там, в своём доме. Может быть, даже не узнает о приёме. Или узнает и будет молчать. Потому что мы оба не имеем права на счастье.

Она посмотрела на Сашу.

— Вы когда-нибудь любили, Анна? По-настоящему? Так, что готовы на всё ради этого человека?

Саша уже знала ответ. Да. Она влюбилась. В Николая. Художника без гроша. Младшего брата своего жениха.

— Да, — призналась она. — Знаю, каково это.

Вера сжала её руку.

— Тогда вы понимаете, как это больно. Любить и не иметь права на счастье.

***

Вечером Саша помогла Вере одеться. Светло-голубое шёлковое платье легло идеально. Саша уложила Вере волосы в высокую причёску, украсила жемчужной заколкой. Вера смотрела на себя в зеркало отстранённо, словно видела чужую девушку.

— Вы прекрасны, — сказала Саша.

— Спасибо, — Вера вымученно улыбнулась. — Красивая клетка для красивой птицы.

Они спустились вниз вместе. Столовая была преображена. Длинный стол накрыт белой скатертью, уставлен блюдами — жаркое из дичи, рыба в соусе, салаты, фрукты в хрустале. Всё выглядело торжественно, но без излишней роскоши — достойно для провинциального дворянства.

Павел стоял у камина в безупречном чёрном сюртуке, с холодным спокойным лицом. Николай — у окна, в тёмно-синем сюртуке, с отсутствующим видом.

Глава 6.1

Саша шла за Николаем по дорожке к его мастерской. Он был в нескольких шагах впереди, но даже этого хватило, чтобы её сердце билось быстрее обычного.

Николай открыл дверь и отступил в сторону, пропуская Александру. Затем подошёл к столу и зажёг лампу. Тёплый золотистый свет сразу наполнил комнату.

Саша огляделась. Всё было как прежде: мольберт в центре, стол с красками и кистями, полки с книгами, диван под пёстрым покрывалом, десятки картин на стенах.

Николай подошёл к мольберту, накрытому тёмной тканью.

— Готовы?

Саша кивнула.

Николай снял ткань.

— Боже мой… — она осторожно провела пальцами по полотну. — Картина прекрасна.

— Это вы прекрасны, — он стоял рядом, не сводя с неё глаз.

— Николай...

— Анна, — он взял её за руку. — Я не должен этого говорить. Не имею права. Но больше не могу молчать. Вы заинтересовали меня с первой встречи. Ваша грусть. Ваша гордость. То, как вы держитесь — прямо, достойно, несмотря ни на что. Я не могу перестать думать о вас. Не могу перестать хотеть быть рядом.

Саша на мгновение растерялась, не зная, что сказать.

— Я... я тоже...

Он притянул её к себе. Обнял одной рукой за талию, другой коснулся её щеки.

— Скажите мне остановиться, — прошептал, глядя ей в глаза. — Скажите сейчас, и я отступлю.

Саша молчала. Не могла отказать. Не хотела.

Николай наклонился и поцеловал её. Его губы были тёплыми, мягкими. Сначала поцелуй был вопрошающим, а потом углубился. Стал страстным. Требовательным. Саша закрыла глаза и обняла Николая за шею. Это был её первый поцелуй — с тем, кого она любит.

Вдруг Николай резко отстранился

— Простите, — выдохнул он. — Я не должен был...

— Не надо, — Саша прижала пальцы к его губам. — Не извиняйтесь. Прошу вас.

Он поцеловал её ладонь.

— Я полюбил вас, Анна. И не знаю, что теперь с этим делать.

— Я тоже, — призналась она, краснея. — Я тоже полюбила вас, Николай.

***

Они вернулись на приём через двадцать минут. Саша прокралась в столовую первой, стараясь выглядеть спокойной. Лицо горело. Губы ещё хранили тепло его поцелуя. Сердце билось безумно.

Она села на своё место в дальнем конце стола. Николай вошёл через минуту. Сел напротив. Бросил на неё быстрый взгляд. Саша опустила глаза, пытаясь унять дрожь в руках. И вдруг почувствовала на себе ещё один взгляд. Подняла голову. Павел смотрел прямо на неё. Изучающе. Словно что-то заподозрил. Саша отвернулась, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холодок.

Приём продолжался до поздней ночи. Гости постепенно расходились. Павел прощался с ними у порога. Вера стояла рядом, улыбаясь устало и безучастно. Когда последние гости уехали, Павел повернулся к сестре.

— Всё прошло хорошо. Завтра обсудим подробности. Дмитрий Александрович произвёл хорошее впечатление. Думаю, он подходит.

— Да, Павел.

— Можешь быть свободна.

Вера поднялась по лестнице, не оглядываясь. Саша последовала за ней. У дверей своей комнаты Вера остановилась, обернулась.

— Спасибо, Анна, что были рядом сегодня.

Потом вошла в комнату и закрыла дверь.

Саша пошла к себе. Разделась, легла в постель, но не могла уснуть. Всё время вспоминала поцелуй Николая. Его слова. Его прикосновения. И знала — завтра всё изменится. Она чувствовала это. Словно надвигалась буря, и остановить её было невозможно.

***

Утро выдалось пасмурным. Серые облака медленно тянулись по небу, предвещая дождь.

Саша проснулась поздно. Голова болела, во рту стояла неприятная сухость. Она умылась, оделась и спустилась к завтраку. Села на своё место, стараясь не смотреть на Николая. Но он всё равно поймал её взгляд. Саша опустила глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Павел читал газету, не обращая ни на кого внимания. Вера смотрела в окно, погружённая в свои мысли. Николай перевернул страницу книги — и украдкой взглянул на Сашу снова. Их взгляды встретились. Секунду. Другую. Саша почувствовала, как губы сами собой тронула лёгкая улыбка.

И в этот момент в дверях столовой появился дворецкий.

— Павел Петрович, — сказал он, кланяясь. — Извините за беспокойство. К нам прибыла... гостья. Она настаивает на встрече с вами лично.

Павел поднял взгляд от газеты.

— Кто?

— Она представилась как... — дворецкий запнулся, — Анна Кузнецова. Утверждает, что её ожидали в качестве компаньонки для барышни Веры Петровны.

Вера вздрогнула, обернулась к дворецкому.

— Что?

Сердце Саши ухнуло вниз. Нет. Только не сейчас. Только не сегодня.