Выбор сердца

Глава 1

Я со своей подругой Вероникой и нашей институтской компанией приехали в Подмосковье — в загородный дом нашего друга Артура. Вокруг царила предвкушающая атмосфера: смех, звон бокалов, запах жарящегося мяса… Обычно я обожаю вечеринки, веселье и всё, что с этим связано. Но сегодня ехать сюда не хотела — и, как оказалось, была абсолютно права.

Артур с самого начала не давал мне прохода. Его липкие взгляды, нарочито случайные прикосновения… Я старалась держаться рядом с Вероникой, но он словно ждал момента, когда я останусь одна.

Часть компании расположилась в патио: кто‑то оживлённо болтал, кто‑то подбрасывал дрова в мангал, поддерживая жаркий огонь. Рядом на большом гриле шкворчал шашлык — друзья весело перебрасывались шутками, время от времени подливая друг другу вино. Атмосфера была непринуждённой и праздничной. Я решила заглянуть на кухню — проверить, не сварилась ли картошка.

Переступив порог, едва успела сделать пару шагов, как позади тихо щёлкнула дверь. В тот же миг по спине пробежал тревожный холодок.

— Артур, пропусти меня! — я рванулась назад, изо всех сил пытаясь высвободиться, но его руки словно железный обруч сжались вокруг талии.

— Детка, ты такая горячая, иди ко мне! — его тяжёлое, пропитанное алкоголем дыхание обдало меня удушающей волной, от чего внутри всё сжалось от отвращения. Руки — чужие, наглые, безжалостные — бесцеремонно скользили по телу, оставляя после себя ощущение грязи. Пальцы цепко лезли под юбку, царапая кожу, и каждое их прикосновение вызывало ледяную дрожь, пробегавшую по спине. В горле встал ком, а сердце заколотилось где‑то в висках, отбивая паническую дробь: «Беги! Беги! Беги!»

— Убери свои руки! — голос дрожал, но я собрала всю волю в кулак, стараясь говорить твёрдо, отчётливо. — Немедленно отпусти меня!

— Та, чего ты выделываешься? — он хрипло рассмеялся, дёргая меня ближе. — Расслабься, тебе понравится. Не будь такой занудой.

— Я не хочу этого! Отстань! — выкрикнула я, извиваясь в его руках.

Он лишь усмехнулся, сжимая пальцы ещё сильнее.

— Да ладно тебе, не строй из себя недотрогу. Все вы такие сначала…

Я рванулась вбок, пытаясь нащупать опору, но он лишь крепче прижал меня к себе. Паника захлестнула с головой — воздух стал густым, почти осязаемым, а в ушах застучало так, что заглушало собственные мысли.

— Артур, я серьёзно! — мой голос сорвался на полукрик. — Если ты не отпустишь меня прямо сейчас, я… я закричу!

— И кто тебя услышит? — он наклонился ещё ближе, его губы почти коснулись моего уха. — Все там, на вечеринке. А здесь только мы…

В этот момент я заметила на столешнице разделочную доску. Не раздумывая, рванулась к ней, вытянув руку, и, едва пальцы сомкнулись на деревянной ручке, резко развернулась.

— Я предупреждала! — с этими словами я замахнулась и ударила его по голове.

Грохот, вскрик — и хватка разомкнулась. Я рванулась к двери, слыша за спиной ругательства и шум падающих предметов. Руки дрожали так сильно, что едва смогли нащупать ручку. Рванула дверь на себя и выскочила в прохладный вечерний воздух, который словно оживил меня, вырвав из липкого кошмара.

— Что случилось, Карина? — Вероника бросилась ко мне, едва я выскочила на улицу. Её лицо исказилось от тревоги. — Ты вся дрожишь!

— Ничего хорошего! — выдохнула я, с трудом переводя дыхание. Горло сдавило, слова застревали в груди.

Не дожидаясь её вопросов, я рванула прочь. Ноги сами несли меня подальше от дома, от смеха, от этого кошмара. Через низкий забор, по мокрой от росы траве…

Очнулась я на соседнем участке. Перед глазами — двухэтажный дом с элегантной отделкой, тихий, почти призрачный в вечернем полумраке. Ни звука, ни огонька в окнах. Только озеро мерцало вдали, отражая бледный свет луны.

Я опустилась в садовое кресло у небольшого столика. Руки всё ещё тряслись, а в голове крутилось: «Как он мог? Мы же друзья…» Слёзы снова подступили к глазам, и я закрыла лицо ладонями, пытаясь унять внутреннюю бурю.

Я не знаю, сколько так просидела. Время словно застыло в безмолвной тишине, нарушаемой лишь редким шелестом листвы и далёким криком ночной птицы. Поначалу каждая тень казалась угрожающей, каждый шорох заставлял вздрагивать. Но постепенно одиночество и безмятежность этого места начали действовать как бальзам: хаотичные, панические мысли понемногу выстраивались в ровный ряд.

И всё же тело не забыло пережитого. Мелкая дрожь время от времени пробегала по рукам, а в груди то и дело сжимался холодный комок страха. Я глубоко вдохнула свежий ночной воздух, пытаясь окончательно прийти в себя.

Вдруг — резкий всплеск света. На крыльце дома вспыхнула лампа. Её жёлтый, почти янтарный свет рассекал сумрак, выхватывая из темноты причудливые тени. Дверь с негромким скрипом распахнулась, и на пороге возник силуэт: высокий, широкоплечий, с ружьём в руках. В тусклом свете лампы он выглядел почти мистически — словно дух этого леса, его незримый страж. Длинные, слегка спутанные волосы падали на плечи, густая борода придавала облику диковатую, почти первобытную силу. В полумраке фигура казалась нечеловечески массивной, а жёсткие линии скул и прямой нос усиливали впечатление суровости.

— Эй, кто тут? — голос прозвучал низко, грубовато, с отчётливой ноткой властности.

Я вздрогнула так резко, что кресло под мной скрипнуло. Вскочила, инстинктивно отступив на шаг. Сердце пустилось в бешеный галоп, ладони мгновенно стали влажными, во рту пересохло. Собрав всю волю в кулак, сделала несколько осторожных шагов вперёд. Старалась держать спину прямо, хотя колени предательски подрагивали.

— Простите… Я думала, что тут никого нет. Я просто сидела, — голос звучал тихо, с едва заметной дрожью, но я упорно старалась произносить слова чётко, не позволяя панике взять верх.

Когда я подошла ближе, картина резко изменилась. Передо мной стоял вовсе не старик, каким показался вначале.

Это был молодой мужчина — наверняка не старше сорока. Его внешность поначалу сбивала с толку: густая, небрежно отросшая борода и длинные, почти до плеч, волосы создавали обманчивую иллюзию зрелости, даже некой патриархальности. В полумраке и с расстояния он вполне мог сойти за человека значительно старше.

Глава 2

Я сама не заметила, как уснула. Усталость, напряжение и холод сделали своё дело — сознание плавно погрузилось в тёмную бездну, где не было ни тревожных мыслей, ни воспоминаний.

Но вдруг… что‑то тёплое, почти невесомое коснулось плеча. Я вздрогнула, резко распахнула глаза и подскочила, сердце бешено заколотилось в груди. Несколько секунд я не могла сообразить, где нахожусь. Потом — как ледяной волной — на меня обрушились воспоминания: вечеринка, Артур, побег, этот дом…

Передо мной стоял всё тот же бородатый мужчина. Он молча укрыл меня пледом — мягким, тёплым, с едва уловимым запахом древесины и свежести. Его взгляд — строгий, но без прежней настороженности — скользнул по моему лицу.

— Выпей, успокоит и согреет, — произнёс он негромко, ставя на столик бутылку Beefeater и стакан.

Голос его звучал ровно, без намёка на насмешку или раздражение. Он не стал задерживаться — снова ушёл в дом и закрыл за собой дверь, оставив меня наедине с тишиной и собственными мыслями.

Дрожащими пальцами я налила джин в стакан. Первый глоток обожёг горло, но уже через мгновение вкус можжевельника разлился по телу тёплым, успокаивающим огнём. Я закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Налила ещё один бокал, выпила медленнее, ощущая, как напряжение понемногу отпускает мышцы.

И снова уснула.

…

Проснулась я от яркого света — солнце било прямо в глаза, заставляя жмуриться. Я потянулась, пытаясь собраться с мыслями, и перевела взгляд на озеро.

То, что я увидела, заставило меня замереть.

В воде плавал он — тот самый хмурый, устрашающий мужчина, с которым я познакомилась ночью. Но сейчас он выглядел иначе. В лучах утреннего солнца его фигура казалась почти величественной: мощное, накачанное тело, широкие плечи, сильные руки, уверенно рассекающие воду. Он двигался плавно, с грацией хищника, и от этого зрелища у меня перехватило дыхание.

Когда он вышел из озера, я не смогла отвести взгляд. Он взял полотенце, и я невольно залюбовалась его фигурой: рельефные мышцы на ногах, крепкие бёдра, торс, словно высеченный из камня. Всё в нём было крупным, мощным, но при этом удивительно гармоничным.

Он прошёл мимо меня, даже не взглянув.

— Тебе пора, — бросил он коротко и скрылся в доме.

Я посмотрела на часы. Пять утра.

«И правда, пора», — подумала я с лёгкой горечью. Вряд ли этот «милый» незнакомец предложит мне завтрак. А я со вчерашнего дня ничего не ела. Друзья, скорее всего, ещё спят. Нужно вернуться к ним, забрать машину, которая осталась там.

Ещё предстояло найти телефон и сумку — они остались в патио у Артура.

Я медленно направилась к дому. Телефон так и не удалось отыскать, но сумка лежала на прежнем месте. Я схватила её, дрожащими руками достала ключи, завела машину и тронулась с места.

По дороге мысли крутились в голове, как вихрь.

Артур… Вечеринка… Этот незнакомец…

Кто он такой? Такой хмурый, замкнутый, почти неприветливый. Но в то же время — загадочный, интригующий. Его глаза… Они словно хранили тысячи невысказанных историй. А тело — совершенное, будто творение скульптора.

Кто же он?

Я сжала руль крепче.

Не успокоюсь, пока не узнаю.

Я вернулась домой как раз к завтраку. В квартире царила уютная утренняя суета: из кухни доносился аппетитный запах блинчиков и свежесваренного кофе, мама что‑то напевала, гремя посудой. Отец, как всегда в выходные, расположился в гостиной перед телевизором — приглушённый звук новостей пробивался сквозь приоткрытую дверь.

— Я дома, — произнесла я негромко, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мама тут же выглянула из кухни, вытирая руки о клетчатый фартук. На её лице — тёплая, заботливая улыбка.

— Как погуляли? Всё хорошо? — в её голосе звучало искреннее участие.

Я заставила себя улыбнуться:

— Отлично! — ответила, а перед глазами тут же вспыхнули кадры вчерашнего вечера: громкая музыка, мелькающие огни, липкие прикосновения Артура… Внутри всё сжалось, но я быстро моргнула, отгоняя воспоминания.

— Садись, позавтракаем.

Мы устроились за столом. Я механически намазывала джем на блинчик, избегая смотреть маме в глаза. Она, не замечая моего состояния, оживлённо рассказывала:

— Артур такой милый мальчик. Мы с его мамой давно знакомы — очень приличная семья. Рада, что вы так подружились.

Вилка чуть не выскользнула из моих пальцев. Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Да, очень милый мальчик… — выдавила я, едва шевеля губами.

Аппетит пропал окончательно. Я кое‑как доела, пробормотала, что хочу немного отдохнуть, и поднялась в свою комнату. Закрыв дверь, прислонилась к ней, чувствуя, как дрожат колени. Только сейчас до конца осознала, как близко была от настоящей беды. Сердце всё ещё колотилось, а в голове крутились обрывки событий минувшей ночи.

Я приняла душ, стараясь смыть не только следы вечера, но и неприятное ощущение от прикосновений Артура. Тёплая вода немного успокоила, но мысли всё равно крутились вокруг произошедшего. Вытершись, натянула любимую пижаму — мягкую, привычную, ту, в которой обычно чувствовала себя в безопасности.

Потом легла на кровать, натянула одеяло до подбородка и попыталась уснуть.

Вечером резкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. Я медленно подошла, посмотрела в глазок — Ника. Открыла.

— Господи, с тобой всё в порядке?! — подруга буквально влетела в прихожую, схватила меня за руки, всматриваясь в лицо. Её глаза были широко раскрыты от тревоги. — Мы все так переживали! Ты исчезла… Что произошло?

— Со мной всё нормально, проходи, — я попыталась улыбнуться, но губы дрожали.

Мы поднялись в мою комнату. Ника сразу плюхнулась на кровать, а я села в кресло, обхватив колени. Тишина давила, и я первой нарушила её:

— Ты не видела мой телефон? — спросила я, оглядываясь по сторонам, будто он мог сам собой материализоваться где‑то в углу.

— Ох, совсем забыла! Вот он, — Ника достала из сумки мой смартфон и протянула мне.

Глава 3

Я решила, что в пятницу после занятий в институте поеду к незнакомцу. Мысль засела в голове и не отпускала: нужно увидеть его снова, поблагодарить за то, что не прогнал меня в ту ночь, когда мне буквально некуда было пойти.

В качестве повода придумала подарить ему бутылку Beefeater — всё‑таки я выпила его джин, будет правильно возместить. Но, конечно, истинная цель была совсем иной: узнать о нём хоть что‑то. Кто он? Почему живёт так уединённо? Что скрывается за этим холодным, непроницаемым взглядом?

Чем больше я думала об этом, тем сильнее разгоралось любопытство. Вспоминала его молчаливую заботу — ни одного лишнего слова, ни навязчивых вопросов, только плед, тёплый и уютный, и бокал джина, поставленный рядом с таким спокойствием, будто он знал, что именно мне нужно.

«А вдруг он не захочет меня видеть?» — мелькнула тревожная мысль. Но тут же отмахнулась от неё. Он не выгнал меня тогда — значит, не выгонит и теперь.

Я представляла, как приеду, как он откроет дверь, как я протяну ему бутылку и скажу: «Спасибо». А потом… потом нужно будет найти повод задержаться хотя бы на пару минут. Заметить детали: книги на полках, фотографии на стенах, любые мелочи, которые расскажут о нём больше, чем он сам.

Внутри всё замирало при одной мысли о встрече. Это было странно: я не испытывала такого ни к одному из знакомых мне мужчин. Не волнение влюблённости, а что‑то другое — острое, почти болезненное любопытство, смешанное с робким восхищением.

«Что, если он снова замкнётся? Если ответит парой сухих фраз и попрощается?» — внутренний голос пытался остудить пыл, но я упрямо гнала сомнения прочь.

Нет. Я должна попробовать. Хотя бы для того, чтобы перестать прокручивать в голове его образ каждую свободную минуту.

Я приехала к его дому ближе к вечеру. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на дорожку, ведущую к крыльцу. Сердце билось чаще обычного — то ли от быстрой ходьбы, то ли от волнения. В руках я сжимала бутылку Beefeater, как щит, как оправдание своему визиту.

Подошла к двери, постучала. Тишина. Ни шороха, ни звука шагов. Постучала ещё раз, уже громче.

«Может, его тут нет? — подумала с лёгкой тревогой. — Может, он приезжает сюда из города только на выходные и ещё не приехал?»

Постучала в третий раз, вслушиваясь в гулкую тишину дома. Ответа не было. Тогда я подошла к окну, постучала по стеклу — безрезультатно.

Огляделась. Веранда выглядела так же, как в ту ночь: диван, на котором я спала, столик, пара кресел. Я опустилась на диван, поставила бутылку рядом.

«Немного подожду и поеду домой», — решила про себя, пытаясь унять нарастающее разочарование.

Прошло минут десять. Я уже начала прикидывать, как буду возвращаться, когда услышала тихий скрип открывающейся двери.

Подняла голову. Он стоял на пороге — высокий, молчаливый, в той же непринуждённой одежде, что и в прошлый раз. Наши взгляды встретились на мгновение, а потом… он резко закрыл дверь.

— Стой! Стой! — выкрикнула я, вскочив с дивана.

Но дверь уже была закрыта.

Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды и досады. Значит, всё это время он был дома. Просто не открывал. А открыл только тогда, когда, видимо, подумал, что я уехала.

«Вот гад», — пронеслось в голове.

Сжала кулаки, пытаясь справиться с противоречивыми чувствами. Разочарование жгло изнутри, но вместе с ним — странное, неуместное облегчение: он здесь, он жив, он… реальный. Не призрак из моих беспокойных мыслей.

Сделала шаг к двери, остановилась. Что сказать? Как объяснить своё присутствие? Бутылка Beefeater казалась теперь нелепым, неуместным подарком.

Глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Я приехала сюда не просто так. Я хотела поблагодарить. Я хотела… понять. И пусть он снова захлопнул дверь — это ещё не конец.

Я усмехнулась про себя: «Ладно, я хитрее, чем ты думаешь». Оставила бутылку Beefeater на столе у входа и сделала вид, что ухожу. Села в машину, завела двигатель, медленно выехала с территории. Проехала пару домов, припарковалась и вернулась пешком — тихо, стараясь не шуметь.

Когда я подошла к дому, он уже был на улице. Стоял ко мне спиной, в руках — бутылка, которую я оставила. Солнце подсвечивало его силуэт, делая фигуру ещё более внушительной.

— Привет! — произнесла я, подойдя почти вплотную.

Он резко вздрогнул, обернулся — в глазах мелькнуло что‑то вроде раздражения и… удивления?

— Тьфу ты, мать твою, девочка! Это опять ты? Ты с первого раза не поняла, что я не рад гостям?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой:

— Поняла.

— И? Какого чёрта ты тогда приехала? Ищешь неприятностей на свою задницу?

Я улыбнулась — чуть натянуто, но искренне:

— Н-у-у-у, ты же в прошлый раз проявил заботу, и я хотела поблагодарить.

Он хмыкнул, скептически приподняв бровь:

— Заботу? Я и забота? Да у меня даже кошки нет, какая забота?

— Ну, всё равно ты мне очень помог, и я благодарна.

— Спасибо было бы достаточно.

— Спасибо! — выпалила я, глядя ему прямо в глаза.

— Не за что. Всего хорошего.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но я не могла так просто сдаться. Подбежала, осторожно коснулась его локтя:

— Подожди.

Он замер, медленно повернул голову. В его взгляде читалось явное недовольство:

— Ты нарываешься, да?

Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с духом:

— Может, выпьем? Джин? За знакомство?

Он закатил глаза, шумно выдохнул:

— О, чёрт. За какие грехи ты свалилась на мою голову?

— Ну, давай, а? — настаивала я, стараясь улыбнуться как можно обезоруживающе.

— Нет. Проваливай.

Я упрямо сжала губы:

— Не уйду, пока не узнаю, кто ты такой. Почему живёшь здесь, как одинокий затворник.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом — будто пытался прочесть что‑то в моих глазах. Потом резко развернулся и направился к дому. Дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

Глава 4

Я осталась сидеть на диване. Внутри — смесь досады и растерянности. Только что мы разговаривали почти по‑дружески, обменивались взглядами, улыбками… И вот — снова он замкнулся, снова стал тем самым Игорем, которого я встретила в первый раз: холодным, отстранённым, недоступным.

«Ну конечно, — мысленно ругала себя. — Не могла удержаться. Надо было просто наслаждаться моментом, а не лезть в чужие тайны».

Когда он вернулся с пледом и подушкой, я даже не подняла глаз. Просто приняла вещи, пробормотав очередное «спасибо», и закуталась в плед, будто пытаясь спрятаться от собственной неловкости.

В голове билась одна мысль: «Больше ни слова о семье. Никогда».

Игорь ушёл в дом, а я ещё долго не могла уснуть.

Мысли крутились вокруг одного — вокруг него.

Почему он живёт здесь один? Что заставило его укрыться в этом доме, вдали от людей, от городской суеты? И главное — что скрывается за этим резким «не хочу говорить о семье»?

Я перебирала в голове возможные варианты, словно раскладывала карты в попытке прочесть судьбу. Разлад с родными? Трагедия? Сознательный отказ от прошлого? Каждое предположение рождало новые вопросы, но ответов не было.

Вспоминала его взгляд, когда я затронула эту тему — не гнев, не раздражение, а что‑то глубже, болезненнее. Будто я нечаянно коснулась незажившей раны. И это «не хочу» звучало не как каприз, а как необходимость — как если бы ему физически больно было говорить об этом.

А ещё… ещё было что‑то неуловимое в его одиночестве. Не показное, не напускное — настоящее. Он не играл в затворника, он им был. И в этом было не столько высокомерия, сколько усталости. Усталости от людей, от разговоров, от необходимости что‑то объяснять.

Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди. Плед, который он принёс, всё ещё хранил слабый запах его дома — древесный, тёплый, с лёгкой ноткой цитруса. И от этого запаха внутри что‑то сжималось, будто я была на грани какого‑то открытия, но не могла ухватить его за хвост.

«Зачем я вообще об этом думаю?» — спросила себя, но ответ был очевиден. Потому что он не оставлял меня равнодушной. Потому что за его холодностью чувствовалось что‑то настоящее — то, что редко встретишь в мире, где все носят маски.

Я закрыла глаза, но сон не шёл. Перед внутренним взором снова и снова возникал его силуэт в дверном проёме, его сдержанные движения, его взгляд — то отстранённый, то неожиданно внимательный.

И где‑то на краю сознания зрела мысль: я хочу узнать его. Не просто факты, не биографию — а его настоящего. Того, кто прячется за этой стеной молчания.

Но как?

Я вздохнула, укуталась в плед плотнее. Ночь тянулась бесконечно, а вместе с ней — мои размышления, мои вопросы, мои догадки. И единственное, что я знала наверняка: завтра я снова буду искать путь к нему. Только теперь — с учётом ошибки. Без вопросов о семье. Только с желанием понять.

Утром, когда я проснулась и открыла глаза, в груди затеплилась робкая надежда: вдруг снова увижу ту же картину, что и в прошлый раз — Игоря, купающегося в озере. Но двор был пуст, тишина не нарушалась ни звуком, ни движением. Он ещё не выходил.

Я потянулась, разминая затекшие плечи, и вдруг вспомнила ночную идею. Она вспыхнула в сознании ярко, словно лампочка, и теперь казалась не просто забавной мыслью — а настоящим планом.

Уже несколько лет я волонтёрю в приюте для животных. В последний визит моё внимание привлёк очаровательный щенок — с мощными лапами и серьёзным взглядом, чем‑то похожий на ротвейлера. «Если бы у меня был свой дом, я бы обязательно его забрала», — подумала тогда.

И сейчас эта мысль обрела новую форму.

«А что, если забрать его сюда? — пронеслось в голове. — Они бы с Игорем подружились. Щенок растопит его сердце. Возможно, если Игорь начнёт заботиться о ком‑то, он немного смягчится. Станет… живее».

Я представила, как щенок, ещё неуклюжий и любопытный, бегает по двору, как Игорь сначала хмурится, потом не выдерживает и улыбается, глядя на его проказы. Как постепенно между ними возникает молчаливая, но прочная связь — без слов, без объяснений, просто через тепло маленького живого существа, которое нуждается в заботе.

В этом было что‑то почти символичное: щенок как мост между двумя одинокими душами.

Но тут же в голову закрались сомнения.

«А вдруг он разозлится? — подумала я. — Вдруг воспримет это как очередную попытку вторгнуться в его пространство?»

Я села на диване, обхватив колени руками. Нужно было взвесить всё: его характер, его границы, его явную нелюбовь к любым переменам. Но в то же время… в его глазах иногда мелькало что‑то, что говорило: ему не хватает тепла. Не показного, не формального — настоящего, живого.

Сердце забилось быстрее — не от страха, а от предвкушения. Вдруг это действительно сработает? Вдруг маленький комочек шерсти сможет сделать то, что не удалось мне — пробиться сквозь броню, за которой Игорь прятал себя.

Я встала, потянулась к телефону, чтобы связаться с приютом. Утро только начиналось, а в душе уже разгорался тихий, но уверенный огонь: сегодня я сделаю первый шаг к тому, чтобы изменить что‑то — и в его жизни, и, возможно, в своей.

Я забрала щенка из приюта — маленького, с блестящей шерстью и любопытными глазками и неловкими, ещё неуверенными движениями. Посадила его в коробку, аккуратно устеленную старым свитером, и добавила записку:

«Вы нужны друг другу!»

Сердце колотилось, как перед экзаменом. Это был рискованный шаг — но интуиция подсказывала: правильный.

Оставив коробку под дверью Игоря, я постучала и тут же юркнула за угол дома. Прижалась к стене, выглядывая лишь краешком глаза, чтобы не пропустить его реакцию.

Игорь вышел не сразу. Видимо, ждал, когда я уйду. Прошло минут десять — я считала про себя, чтобы не сойти с ума от нетерпения.

Наконец дверь открылась. Он вышел, огляделся, будто пытаясь понять, не осталось ли кого‑то поблизости. Взгляд скользнул по двору, мимо коробки… а потом вернулся.

Глава 5

Всю неделю я то и дело возвращалась мыслями к Игорю и щенку. Как они там? Привык ли щенок к новому дому? Подружились ли они по‑настоящему? В голове рисовались картинки: Игорь, непривычно мягкий, гладит щенка, а тот радостно тычется в него мокрым носом. Или они вместе сидят у озера, и щенок, ещё неуклюжий, пытается лаять на проплывающих уток…

В субботу утром я наконец собралась с духом и решила проведать их. Сначала заехала в зоомагазин — выбрала самые аппетитные лакомства для щенков, долго принюхивалась к упаковкам, представляя, как щенок будет их пробовать. Потом заглянула в цветочный — взгляд сам упал на антуриум с яркими, словно восковыми, цветами. «Мужское счастье», — сказала продавщица с улыбкой. Я не удержалась: «Возьму. Пригодится».

Затем — в любимый суши‑бар. Роллы с креветками, мои любимые, и ещё пару порций — на всякий случай.

И вот я у его дома. Сердце стучит чуть быстрее обычного. Стучу — и, к моему удивлению, Игорь открывает почти сразу.

— Привет, — говорю, стараясь выглядеть непринуждённо.

За его спиной тут же мелькнул пушистый комочек. Он рванул ко мне, радостно виляя хвостом, прыгая и пытаясь дотянуться до рук.

— Я рада, что он тебя не выгнал, — смеюсь, наклоняясь к щенку и поглаживая его мягкую шерсть.

— Ну, он же не прилипала, как некоторые. Зачем мне его выгонять? — бросает Игорь, но в голосе нет привычной резкости — он улыбается. На этот раз несерьёзно, играючи.

Я поднимаю взгляд — его глаза светятся теплом, и от этого внутри становится легко‑легко.

— Что это за куст? — спрашивает он, кивая на цветок в моих руках.

— Это антуриум. «Мужское счастье».

— Я счастлив за него. И зачем ты его притащила? — он приподнимает бровь, но в глазах — явное любопытство.

— Ты будешь за ним ухаживать, — заявляю уверенно.

— Я? — он делает вид, что шокирован.

— Да.

— Слушай, я уже начинаю тебя всерьёз опасаться. Надеюсь, в следующую пятницу ты не притащишь сюда чемодан с вещами и не объявишь, что будешь жить у меня в саду на диване.

— Ха‑ха. Как смешно. Ой, подожди, я совсем забыла! — спохватываюсь и бегу к машине.

— Я был прав? Всё‑таки чемодан с вещами? — доносится сзади его насмешливый голос.

— Мечтай, — бросаю через плечо, доставая пакеты с лакомствами для щенка и роллами.

— Вот это ему, а это нам, — протягиваю пакеты, когда возвращаюсь.

Игорь заглядывает внутрь, вздыхает театрально:

— Заходи.

«Ничего себе!!! Меня впустили в дом?!» — мысленно восклицаю, переступая порог.

Внутри всё именно так, как я представляла: стильно, лаконично, дорого. Стены — тёплый бежевый оттенок, полы из тёмного дерева, мебель строгих форм, но с уютными деталями: плед на кресле, пара книг на столике. Всё на своих местах, но без холодности — чувствуется, что здесь живут.

— Как ты его назвал? — спрашиваю, оглядываясь на щенка, который уже вовсю обнюхивает углы.

— Дружок.

— Отличное имя. Ему подходит, — улыбаюсь.

Игорь достаёт роллы из пакета, ставит на стол.

— Что будешь пить?

— Я за рулём, — напоминаю.

— Да ладно? Серьёзно? — он усмехается. — Мой диван в саду, если что, к твоим услугам.

— У меня от него болит спина, — шутливо морщусь.

Он насыпает еду в миску Дружку, берёт бутылку виски, стакан и садится за стол напротив меня.

— Уверена? — поднимает бутылку, предлагая мне. — Если что, можешь остаться тут, на диване.

— Ладно, — сдаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Игорь встаёт, достаёт из шкафа стакан, ставит передо мной.

— Спасибо за роллы. Не ел их сто лет. Я их обожаю, — признаётся он, разворачивая первый ролл.

— Правда? — радуюсь, как ребёнок.

— Да. Сюда доставка не стремится приезжать. А я в город не выезжаю.

— Совсем? — невольно вырывается у меня.

Он замолкает, взгляд становится чуть отстранённым. Я тут же понимаю: снова коснулась запретной темы.

— Ладно, значит, теперь я знаю: если в следующий раз приеду с роллами, ты меня не выгонишь, — пытаюсь сгладить неловкость шуткой.

— Так‑так‑так. Тормози, — он смеётся, и этот смех звучит по‑новому — легко, открыто.

Я смотрю на него, на Дружка, который с аппетитом уплетает лакомство, на стол, заставленный едой, на цветок, который стоит теперь на подоконнике… И вдруг осознаю: это и есть момент. Не идеальный, не грандиозный — просто тёплый, живой, настоящий.

И мне хочется, чтобы таких моментов было больше.

Глава 6

Мы поели роллы, выпили виски. В воздухе витала лёгкая непринуждённая атмосфера — не та напряжённая тишина первых встреч, а что‑то тёплое, почти дружеское.

— Может, посмотрим что‑нибудь? — спросила я, бросая взгляд на телевизор, висящий напротив дивана.

— Я не смотрю телевизор, — отозвался Игорь, не отрываясь от стакана.

— Зачем тогда он здесь висит?

— Для гостей.

— У тебя бывают гости?! — я не смогла скрыть удивления.

— Да. Удивлена? Оказывается, я не только вою на луну, иногда и общаюсь с людьми, — в его голосе звучала лёгкая ирония, но без привычной резкости.

— Удивлена, — призналась я, невольно задаваясь вопросом: С кем он общается? Кто к нему приезжает? Семья, как я поняла, вне его жизни — он даже говорить о ней не хочет. Может, девушка? Или друзья?

Я встала с дивана, подошла к телевизору и включила его.

— Иди садись. Будем смотреть интересный сериал.

— Сериал? Не смеши меня, — он поднял бровь, но в глазах мелькнула искра любопытства.

— Да, сериал, — настаивала я.

В приложении быстро нашла «Три куруша» — турецкий сериал, который мне очень понравился. Я не против была посмотреть его ещё раз.

Игорь остался сидеть за столом. Ко мне на руки прыгнул Дружок, радостно тыкаясь носом в ладонь.

— Это что такое? Чей это сериал? — спросил Игорь, косясь на экран.

— Турецкий. Про цыганский квартал.

— Скажи мне имя того парня, из‑за которого ты свалилась на мою голову. Я сделаю его куклу вуду и буду медленно вставлять в неё иголки. Чтобы он прочувствовал всё, что чувствую я.

— Вообще не смешно, — я нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды.

— Правда? А по‑моему, очень. Это прям анекдот: я и сериал. Да ещё и турецкий.

— Давай так. Ты посмотришь несколько серий со мной. — Если он тебе понравится, то ты поедешь со мной в город. Не обязательно в ресторан или кино — можем просто погулять и поесть роллы или фастфуд. Его сюда тоже вряд ли привозят. А если нет, то я больше сюда не приеду. Обещаю. Только скажешь своё мнение честно и объективно.

Игорь откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на меня с полуулыбкой:

— Уговорила. Я сейчас немного помучаюсь. Но зато избавлюсь от тебя.

Внутри всё сжалось. Мне стало обидно — слова резанули сильнее, чем хотелось признать. Но он улыбался, и в глазах не было злости, только лёгкая насмешка. Может, ему и правда казалось это смешным?

Я глубоко вдохнула, стараясь говорить ровно:

— Ты знаешь, что твои шутки не всегда смешные? А иногда могут ранить. Да, я ворвалась в твою жизнь, в твой дом, но я ведь не сделала ничего плохого. Я просто хочу тебя немного расшевелить. Хочу, чтобы ты… — я запнулась, подбирая слова, — чтобы ты улыбался, а не ходил угрюмый.

Он замер, взгляд на секунду стал серьёзным. Потом провёл рукой по лицу, словно стряхивая маску.

— Ладно. Не обижайся. Выключай свою муть, — сказал он тише, без прежней иронии. — Посмотрим, что там за сериал.

Я включила сериал. Экран засветился, заиграла музыка — яркая, динамичная. Первые кадры захватили внимание: узкие улочки, шумная толпа, напряжённый диалог главных героев.

Мы сидели в полумраке комнаты, и только свет от экрана рисовал причудливые блики на наших лицах. Дружок устроился между нами, периодически поднимая нос, будто пытаясь понять, что происходит на экране.

Через несколько минут я осторожно покосилась на Игоря. Он смотрел на экран, слегка наклонив голову, брови чуть сдвинуты — не от раздражения, а от сосредоточенности.

— Ну как? — не выдержала я спустя пару серий.

Он помолчал, потом пожал плечами:

— Необычно. Этот Картал… он не так прост, как кажется.

У меня внутри вспыхнула искра радости.

— Видишь? Уже втянулся!

— Ещё ничего не значит, — буркнул он, но в голосе не было твёрдости. — Просто любопытно, чем всё закончится.

Я улыбнулась:

— Значит, завтра едем в город?

Игорь вздохнул, откинулся на стуле и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что‑то тёплое — не насмешка, а скорее смирение, смешанное с любопытством.

— Ладно. Завтра. Но только потому, что ты не отстанешь, пока не добьёшься своего.

Сердце подскочило, но я постаралась сохранить спокойный вид.

— Отлично.

Игорь кивнул, и на этот раз улыбка вышла настоящей, без тени иронии.

— Я, если честно, думал, что турки снимают одни розовые сопли, — произнёс Игорь, слегка приподняв бровь.

— О‑о‑о, ты ошибаешься! — я даже всплеснула руками. — У них очень много крутых сериалов. Это ты ещё «Чукур» не видел. Там такой накал страстей, такие повороты… Просто дух захватывает!

Игорь усмехнулся, откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди:

— А ты прям поклонница их сериалов?

— Да, — кивнула я с энтузиазмом. — Смотрю почти всё, что выходит. И музыку их люблю. Тоже, кстати, очень красивая. У них потрясающие саундтреки — иногда даже лучше самих сериалов!

— Саундтреки? — он явно удивился. — Серьёзно?

— Абсолютно! — я оживилась ещё больше. — Представь: сцена напряжённая, герои на грани, а в фоне — такая мелодия, от которой мурашки по коже. Например, в «Дело чести» есть инструментальная тема, которая звучит в самых драматичных моментах. Каждый раз, когда её слышу, сердце замирает.

— Хм, — Игорь задумчиво потёр подбородок. — И часто ты вот так залипаешь на турецкие сериалы?

— Достаточно часто, — призналась я с улыбкой. — Иногда после тяжёлого дня включаю что‑нибудь яркое, эмоциональное — и как будто перезагружаюсь. Это как путешествие в другой мир: там и страсти, и юмор, и красивые пейзажи, и музыка… Всё, чтобы отвлечься от реальности.

Он посмотрел на меня с лёгким любопытством:

— То есть ты не просто смотришь, а как бы… проживаешь это?

— В точку! — я кивнула. — Иногда кажется, что я сама становлюсь частью истории. Переживаю за героев, радуюсь их победам, грущу, когда им тяжело. Это как дружба с людьми, которых ты никогда не встретишь в жизни, но которые становятся тебе близки.

Глава 7

Я сама не заметила, как уснула. То ли убаюкала тёплая атмосфера вечера, то ли усталость взяла своё. Проснулась я от мягкого утреннего света, пробивающегося сквозь занавески.

Сначала не поняла, где я. Потом ощутила тёплое дыхание у шеи — это Дружок свернулся клубочком рядом, уткнувшись носом в мою руку. Я потянулась, почувствовала, что укрыта пледом.

«Он меня укрыл», — пронеслось в голове, и я невольно улыбнулась.

Осторожно приподнялась, огляделась. Игорь сидел в кресле у окна, читал что‑то в телефоне. Услышав шорох, поднял глаза:

— Проснулась? — тихо спросил он, откладывая телефон. — Извини, не стал тебя будить.

— Всё в порядке, — я потянулась, разминая затекшие плечи. — Просто… спасибо за плед.

Он слегка пожал плечами, будто это было само собой разумеющимся:

— Не мог же я оставить тебя мёрзнуть.

В воздухе повисла тёплая, почти домашняя тишина. Я посмотрела на Дружка, который уже потянулся ко мне, требуя ласки, и снова улыбнулась:

— Значит, сегодня мы едем в город?

Игорь вздохнул, но в глазах мелькнула искра:

— Похоже, никуда мне не деться. Ладно, договорились.

Внутри всё затрепетало от радости. Я не стала ничего добавлять — просто кивнула, чувствуя, как в душе расцветает тихое, трепетное предвкушение.

Сегодня будет хороший день.

Я приняла душ, ощущая, как тёплая вода смывает остатки сна и наполняет тело свежестью. Струи приятно массировали кожу, разгоняя кровь и пробуждая каждую клеточку. В воздухе уже витал аппетитный запах — значит, Игорь не терял времени даром. От этого простого факта на душе стало как‑то особенно светло.

Выйдя из ванной, я сразу направилась на кухню. Игорь стоял у плиты — в майке и простых спортивных штанах. В его движениях была какая‑то непривычная для меня размеренность, почти уют. Он не суетился, не торопился — будто весь мир остановился, оставив нам только этот миг.

— Пахнет потрясающе, — не удержалась я от комплимента, невольно улыбаясь.

Он обернулся, слегка улыбнулся — и в этой улыбке было что‑то новое, тёплое, будто он наконец‑то расслабился.

— Гренки с сыром. Надеюсь, ты не против простого завтрака, — сказал он, переворачивая ломтики хлеба на сковороде.

— Против? Да это же лучше любого ресторана! — я села за стол, с восторгом наблюдая, как он ловко перекладывает золотистые, подрумяненные гренки на тарелку.

Игорь поставил передо мной чашку ароматного кофе, тарелку с гренками, а рядом — маленькую пиалу с мёдом и свежие ягоды. Я невольно ахнула:

— Ого! Ты ещё и сервируешь?

— Стараюсь соответствовать высоким стандартам, — он усмехнулся, садясь напротив. В его глазах плясали искорки, и от этого сердце ёкнуло.

Я откусила гренку — хрустящая корочка, расплавленный сыр, лёгкая сладость мёда… Вкус взорвался на языке, заставляя закрыть глаза от удовольствия.

— Ммм, невероятно вкусно! — промычала я, не сдержав довольной улыбки. — Ты скрываешь талант.

— Ничего особенного, — он пожал плечами, но в глазах мелькнула гордость, которую он явно старался не показывать.

— Мне сегодня нужно будет ещё подготовиться к завтрашнему семинару по маркетингу. Поэтому, может, не будем затягивать с поездкой в город? — осторожно предложила я, боясь разрушить хрупкую атмосферу.

— Да, конечно. Сейчас доем и пойду собираться, — кивнул он без тени раздражения.

Пока он уходил переодеваться, я допивала кофе, наслаждаясь тишиной и теплом дома. Но когда Игорь вышел, я буквально обомлела. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами и серые джинсы. Просто, но невероятно ему шло. Длинные волосы он собрал в небрежный пучок на затылке — и этот простой жест сделал его образ неожиданно… стильным.

— Готов? — спросила я, чувствуя, как внутри всё трепещет от непонятного волнения.

— Да, — коротко ответил он, но в его взгляде читалось что‑то вроде предвкушения.

Мы сели в машину. Я включила музыку — конечно же, турецкую, которая всегда помогала мне настроиться на нужный лад. Знакомые мелодии с восточным колоритом разлились по салону, добавляя уюта нашему путешествию.

По дороге мы обсуждали «Три куруша». Оказалось, пока я вчера спала, Игорь посмотрел ещё одну серию — и теперь с интересом делился впечатлениями. Его замечания были точными, порой ироничными, но видно было — сериал зацепил.

— Этот Эффе… я не верю ему. Помогает Карталу избежать ареста, — задумчиво произнёс Игорь, глядя на дорогу. — Он явно что‑то задумал.

Я лишь улыбнулась. Я ведь уже смотрела этот сериал и прекрасно знала, что будет дальше. Но не стала раскрывать интригу — хотелось увидеть, как он сам дойдёт до разгадки.

— Может, у него свои мотивы? — осторожно предположила я. — В таких историях редко кто‑то действует просто из доброты.

— Точно, — кивнул Игорь. — И меня это настораживает. Слишком гладко всё складывается для Картала.

Разговор лился легко, без напряжения. Впервые за всё время нашего знакомства я чувствовала, что между нами нет стены — только искренний интерес и желание понять друг друга. Я ловила себя на том, что внимательно слежу за его интонациями, за тем, как меняется выражение его лица, когда он погружается в обсуждение сюжета.

Сначала мы приехали в «Ростикс». Аромат жареной курицы и свежих булочек тут же ударил в нос, пробуждая аппетит. Мы взяли сэндвичи, картошку и два чая. Устроились за столиком у окна.

— Знаешь, — сказала я, откусывая сэндвич, — иногда мне кажется, что такие простые моменты — самые ценные. Не пафосные ужины при свечах, а вот так: еда из фастфуда, сериал, разговоры ни о чём…

Игорь посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое:

— Да. Давно я так не проводил время. Просто… живу.

Эти слова отозвались в сердце приятным теплом. Я улыбнулась и перевела взгляд на улицу, где люди спешили по своим делам, не замечая, как прекрасен обычный день.

После «Ростикса» мы решили прогуляться по городу. Солнце светило ярко, в воздухе пахло весной. Мы шли не спеша, заглядывали в витрины магазинов, иногда останавливались, чтобы рассмотреть что‑то интересное.

Глава 8

Я не могла дождаться конца учебной недели, чтобы увидеть Игоря. Мысли о нашей прогулке в городе не отпускали

Конечно, я могла заехать к нему и среди недели. Маршрут до его дома прочертился в сознании так чётко, что я могла бы проехать его с закрытыми глазами. Но я решила выдержать паузу. Пусть немного соскучится по мне. Пусть сам поймает себя на мысли: «А как она там?» Пусть ощутит ту лёгкую пустоту, которая возникает, когда рядом нет человека, успевшего стать… кем? Не подругой — ещё нет. Но уже и не случайной знакомой.

Каждый день я ловила себя на том, что невольно представляю нашу следующую встречу. Как он откроет дверь, как приподнимет бровь, делая вид, что не рад, но глаза скажут обратное. Как мы снова будем спорить о сериале, или он спросит, дочитала ли я ту книгу про Стамбул, или…

— О чём мечтаешь? — окликнула меня однокурсница, заметив, что я пялюсь в окно вместо того, чтобы слушать лекцию.

— Ни о чём, — улыбнулась я, но сердце предательски ёкнуло.

«Не о чём, а о ком», — мысленно поправила себя.

Я представляла, как расскажу ему о своих делах, о смешном случае в университете, о том, как Вероника вчера звонила и умоляла составить ей компанию на свидании. А он, возможно, поделится чем‑то своим — тем редким, личным, что обычно держит за семью замками.

В пятницу вечером я долго выбирала, что надеть. Ничего нарочито эффектного — просто то, в чём мне комфортно и что, как мне казалось, ему понравится. Коротенький белый топ, джинсы, волосы распущены, но аккуратно уложены.

Перед тем как сесть в машину, я остановилась у зеркала, поправила волосы, глубоко вдохнула.

— Ну что, — прошептала себе, — пора.

И поехала к нему — с сердцем, полным ожиданий, и с улыбкой, которую уже не могла сдержать.

По дороге я заехала в суши‑бар и, как и на прошлой неделе, купила роллы. Потом заглянула в магазин и взяла своё любимое красное сухое вино — всё‑таки джин и виски я не особо люблю. Пить их раньше приходилось исключительно из‑за того, что у Игоря в доме, кроме крепкого алкоголя, ничего другого не водилось.

Подъехав к дому, я припарковалась, взяла пакеты и направилась к двери. Постучала — и она открылась почти сразу.

На пороге стоял высокий, крепко сложенный парень — вылитый Игорь, только… более стилизованный. Те же серые глаза, тот же чёрный цвет волос, но у него они были кудрявыми, а виски аккуратно выбриты. На нём — серая футболка и свободные синие джинсы, подчёркивающие атлетическую фигуру.

Он оглядел меня с явным интересом и первым нарушил молчание:

— Привет.

— Э‑э… привет, — выдавила я, слегка растерявшись.

— Игорь, к тебе тут гости! — крикнул парень, отступая в сторону, чтобы я могла войти.

Тут же ко мне с радостным визгом подлетел Дружок, принялся крутиться вокруг ног, требуя внимания.

— Кто там? — донёсся из глубины дома голос Игоря, но его самого пока не было видно.

— Ну, судя по всему, та, ради которой ты из дровосека превратился в человека, — с ухмылкой бросил парень, явно наслаждаясь моментом.

«О чём он?!» — пронеслось у меня в голове.

В этот момент со второго этажа спустился Игорь.

У меня… нет… слов.

Игорь побрился и подстригся. Он выглядел настолько свежо, молодо и… потрясающе, что я буквально потеряла дар речи.

— Привет, — спокойно произнёс он, словно не замечая моего шока.

— Ты… ты?! — только и смогла вымолвить я, разглядывая его словно впервые.

— Твоя дама потеряла дар речи, — рассмеялся парень. — Я сам сегодня чуть в обморок не упал. Мой брат наконец‑то стал похож на человека, а не на чучело.

— Брат?! — вырвалось у меня.

Внутри тут же зашевелились вопросы: «Он же, насколько я поняла, не общается с семьёй… Что происходит?»

— Сам ты чучело, — беззлобно огрызнулся Игорь, потрепав парня по кудрям.

— Да, это мой брат. Познакомься — Владислав. Это Карина.

— Можно просто Влад, — тут же вставил парень, протягивая руку.

— Можно просто Карина, — ответила я, пожимая её. Ладонь у Влада оказалась крепкой, уверенной.

— Ну что, не стойте в дверях, — сказал Игорь, слегка приподняв бровь.

Я всё не могла прийти в себя. Смотрела на Игоря — в белой футболке и чёрных джинсах он выглядел так, что у меня чуть не подкосились ноги. Потом перевела взгляд на его брата… и мысленно ахнула: «Блин. Они оба как с Олимпа сбежали. Где справедливость‑то?»

— Я роллы привезла, — наконец выдавила я, протягивая пакет Игорю. — И вино себе.

Влад ловко выхватил бутылку из моих рук:

— О, красное! Мой любимый цвет. — Он подмигнул и направился к шкафу за бокалом. Через секунду передо мной уже стоял наполненный до краёв бокал. — Прошу!

Игорь и Влад предпочли виски. Мы молча расположились вокруг стола. В воздухе витал аромат роллов, а тишина становилась всё более… многозначительной.

Влад переводил взгляд с меня на Игоря и вдруг расплылся в улыбке:

— Вино, роллы, бритый и стриженый Игорь… — он театрально вздохнул. — Кажется, я помешал романтическому вечеру.

— Не неси чушь, — буркнул Игорь, но без злости, скорее машинально.

Влад только рассмеялся:

— А Серёга с Дашей давно приезжали? — спросил он, глядя на брата.

— Месяц назад, — ответил Игорь и тут же пояснил мне: — Серёга и Даша — мои друзья детства. Сейчас муж и жена. Раз в месяц обязательно ко мне заглядывают.

— Понятно, — кивнула я, мысленно отмечая, как мягко меняется его лицо, когда он говорит о друзьях. — Так вот для кого телевизор…

В голове тут же всплыли его прежние слова о том, что он «для гостей». Теперь всё встало на свои места.

— Ну что, «Три куруша» досмотрел?

— спросила я.

Мне не терпелось узнать его впечатления.

— Нет, второй сезон только начал, — пожал плечами Игорь.

— «Три куруша»? — Влад расхохотался так, что чуть не опрокинул бокал. — Это что ещё такое? Звучит как название блюда из восточной кухни!

— Сериал, — терпеливо объяснила я. — Турецкий. Очень интересный.

Глава 9

Утром, за завтраком, мы решили пожарить сегодня шашлыки и грибы. Аромат свежесваренного кофе смешивался с запахом яичницы с колбасой — такой уютный, домашний, будто сам воздух наполнялся предвкушением тёплого дня. Солнце пробивалось сквозь занавески, рассыпая по столу золотые блики, и настроение было на удивление лёгким, почти праздничным.

— Надо съездить тогда в магазин и купить мясо и грибы, может, овощи ещё — салат сделаем, — предложила я, невольно улыбаясь.

— Да. Вы езжайте вдвоём, а я пока дров нарублю на костёр, — сказал Игорь, отодвигая пустую тарелку. Его глаза на мгновение встретились с моими — и тут же скользнули в сторону.

Я невольно задержала взгляд на нём. Мысль о том, как он будет рубить дрова — без футболки, мокрый от жары, с топором в руках… — заставила сердце биться чуть чаще. Щеки предательски потеплели. Я поспешно опустила глаза в тарелку, надеясь, что никто не заметил моего смущения. Но, кажется, заметил.

— Поехали тогда, — бодро сказал Влад, вставая из‑за стола. Его улыбка, как всегда, была обезоруживающей.

Мы сели в его машину. Солнце уже припекало, и в салоне было приятно прохладно благодаря работающему кондиционеру. Влад включил ненавязчивую музыку — лёгкие мелодии плавно вливались в утреннюю тишину. Мы тронулись, и я невольно расслабилась, наблюдая, как за окном проплывают знакомые улицы.

Проехали буквально пять минут, и вдруг он неожиданно спросил, не глядя на меня:

— Ты в него влюблена?

Я чуть не подпрыгнула на сиденье. Внутри всё сжалось, будто кто‑то резко дёрнул невидимую струну.

— Я? Нет… С чего ты взял? — голос предательски дрогнул, и я тут же мысленно обругала себя за эту слабость.

Влад наконец посмотрел на меня — серьёзно, без привычной шутки в глазах. В его взгляде читалась не насмешка, а скорее… забота?

— Ну, ты приезжаешь к нему каждые выходные, ночуешь у него, привезла цветок, щенка, подсадила его на сериалы, вытаскиваешь в город. К тому же… — он сделал паузу, и его голос стал тише, — я вижу, как ты на него смотришь.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец. Кровь прилила к лицу, и стало жарко, несмотря на прохладу кондиционера. Пыталась придумать остроумный ответ, но слова застряли в горле, будто их кто‑то специально там запер.

— Я рад, что ты появилась в его жизни. Искренне рад. Ты хорошая, — добавил он теплее, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на благодарность.

— Спасибо, — прошептала я, глядя в окно, чтобы скрыть смущение. За стеклом проплывали деревья, дома, люди — всё казалось таким обычным, таким далёким от того, что творилось у меня внутри.

— Но я хочу предупредить. Легко не будет. Ты ведь знаешь его историю?

— Историю? — я повернула к нему голову, и сердце снова сделало кульбит.

— Ну да. Почему он здесь уже два года сидит отшельником. Не общается с родителями.

— Нет. Не знаю, — призналась я, чувствуя, как внутри что‑то сжалось. В груди появилась тяжесть, будто туда положили холодный камень. — Он не рассказал. А я не хочу давить на него.

— Ясно, — кивнул Влад. Его лицо стало серьёзным, почти задумчивым.

Пауза повисла между нами, тяжёлая и многозначительная. Я чувствовала, как в воздухе сгущается напряжение, словно перед грозой.

— Может, ты расскажешь? — рискнула я, почти шёпотом.

— Нет. Извини. Я не буду в это лезть. Пусть сам расскажет. Только не обижайся, хорошо?

— Хорошо, — выдохнула я, но внутри всё закипало от обиды и любопытства.

Игорь молчит. Влад молчит. Что за тайны такие? Значит, Игорь до сих пор мне не доверяет. Эта мысль царапала, как заноза, и я никак не могла от неё избавиться.

Я отвернулась к окну, наблюдая, как мимо проплывают деревья и дома. В голове крутился один вопрос: «Влюблена ли я в Игоря?»

Сама не знаю ответа. Я никогда ещё не влюблялась. У меня не было серьёзных отношений. И я не знаю, как это — и когда я должна это осознать. Мне с ним интересно. Я скучаю по нему, думаю о нём постоянно. Любовь ли это? Наверное, да. Но как понять наверняка?

Мы припарковались у магазина. Влад заглушил двигатель, но ни я, ни он не спешили выходить. Тишина в машине стала почти осязаемой.

— Знаешь, — тихо сказал он, прерывая мои мысли, — если ты действительно хочешь быть рядом с ним, тебе придётся научиться ждать. И принимать его таким, какой он есть.

Я кивнула, не находя слов. В этот момент я поняла: дорога впереди будет непростой. Но почему‑то мне хотелось пройти её до конца.

— Ладно, — Влад хлопнул ладонью по рулю, и его привычная бодрость вернулась. — Пошли за мясом.

Я слабо улыбнулась и открыла дверь машины. Солнце слепило глаза, а в голове всё ещё крутились вопросы без ответов. Но где‑то глубоко внутри теплилась надежда — тихая, но упрямая.

Я вышла из машины, вдохнув полной грудью тёплый воздух. Лето в самом разгаре — даже в полдень пахнет не асфальтом, а нагретой травой и цветущими кустами у тротуара.

— Идём? — Влад уже направлялся к входу в супермаркет, но, заметив, что я замешкалась, приостановился.

— Да, конечно, — поспешила я за ним, стараясь отогнать навязчивые мысли.

Внутри магазина было приятно прохладно. Мы взяли корзину и двинулись вдоль рядов. Влад деловито оглядывал прилавки, а я всё никак не могла сосредоточиться. Взгляд то и дело цеплялся за яркие упаковки, но мысли были далеко.

— Так, мясо… — Влад остановился у холодильной витрины. — Что предпочитаем? Свинина, баранина, может, курица на всякий случай?

— Давай свинину, — рассеянно ответила я, пытаясь сфокусироваться на выборе. — У Игоря мангал хороший, должно получиться сочно.

Влад взял пару кусков, повертел в руках, придирчиво осмотрел.

— Нормальное, — наконец решил он. — Хотя, знаешь, в том магазинчике на углу, наверное, получше было бы…

— Влад, — не выдержала я, — может, не надо было мне всё это говорить?

Он замер, положил мясо обратно в витрину и повернулся ко мне. В его глазах больше не было привычной лёгкости — только серьёзность и какая‑то усталая мудрость.

Глава 10

Когда мы подъехали к дому и вышли из машины, я услышала женский смех — и невольно внутри всё сжалось. Девушка? У Игоря дома?

— Это Даша, скорее всего, с Сергеем приехали, — поспешил успокоить меня Влад, заметив, как я застыла.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает, но осадок остался. Глупо ревновать, когда между нами даже ничего не было, но сердце почему‑то не хотело слушать доводы разума.

Я всё равно медлила у калитки, прислушиваясь к голосам за домом. Смех Даши звучал звонко, беззаботно — и рядом с ним я уловила низкий тембр голоса Игоря. Они о чём‑то оживлённо разговаривали, и в этом простом бытовом звуке было что‑то до боли трогательное.

— Пойдём? — Влад легонько подтолкнул меня вперёд.

Я кивнула и шагнула на дорожку, ведущую к веранде. С каждым шагом мысли путались всё сильнее: А что, если я ему не нужна? Что, если он просто терпит меня из вежливости?

Но когда я наконец вышла на свет, Игорь поднял глаза, увидел меня — и его лицо на долю секунды изменилось. В этом мимолетном взгляде было что‑то, от чего сердце пропустило удар: не равнодушие, не вежливость, а… узнавание. Как будто он ждал именно меня.

— О, а вот и наши добытчики! — весело окликнула Даша, поправляя яркую панаму. — Ну что, мясо привезли? А то у нас уже всё готово для маринада!

Игорь улыбнулся — на этот раз по‑настоящему, широко — и поднялся со стула:

— Ну, с возвращением. Я уж думал, вы там заблудились.

И в этой простой фразе, в его голосе, в том, как он шагнул мне навстречу, я вдруг поняла: да, мне придётся ждать. Но, кажется, это ожидание уже началось.

Даша сразу расположила к себе: открытая улыбка, живые глаза, непринуждённые шутки словно искрились вокруг неё, заряжая всех позитивом. Сергей, напротив, был более сдержанным, даже немного замкнутым, но в его взгляде читалась та же тёплая преданность, что и у Влада, когда речь шла об Игоре. Они общались с ним легко, по‑свойски — без натянутой вежливости, без осторожных пауз, будто каждое слово было выверено годами дружбы. Было видно: эти люди давно в его жизни, давно знают его настоящего — со всеми тайнами, шрамами и молчаливыми барьерами.

Пока мы раскладывали покупки на кухне, Даша ловко управлялась с маринадом, время от времени бросая на меня любопытные взгляды. Я чувствовала: она хочет что‑то сказать, но сдерживается. А может, ждёт, когда я сама спрошу. В её глазах то и дело вспыхивал немой вопрос, будто она пыталась разгадать загадку, имя которой — я.

«Они наверняка тоже знают, что случилось с Игорем», — думала я, нарезая помидоры. Нож ритмично стучал по доске, отмеряя секунды моих метаний. В голове крутились вопросы, наматывались друг на друга, как нитки на катушку. «Они знают. Влад знает. Только я одна, как дурочка, до сих пор пытаюсь разгадать эту загадку». Обида царапала изнутри, но я упорно гнала её прочь.

Игорь в это время о чём‑то тихо разговаривал с Сергеем у крыльца. Я невольно прислушивалась, вытягивая шею, пытаясь уловить интонации, но слова растворялись в шуме ветра и щебетании птиц. Оставались лишь обрывки звуков, как осколки зеркала, в которых невозможно разглядеть цельную картину.

— Вот уж не думала, что Влад наконец‑то остепенится. И приведёт девушку знакомить с братом, — неожиданно произнесла Даша, не глядя на меня, но я почувствовала, как её слова ударили прямо в грудь.

— Что, прости? Какую девушку? — я замерла, нож чуть не выскользнул из рук. Влад привёл девушку знакомить с братом???

Даша повернулась и улыбнулась мне — тепло, но с лёгким прищуром, будто проверяла реакцию.

— Ну, тебя. Я имею в виду.

— А‑а‑а… Нет. Я не девушка Влада. Я только вчера с ним познакомилась, — выпалила я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Интересно, — Даша задумалась, слегка наклонив голову. Её взгляд стал пронзительным, будто она сверяла мои слова с какой‑то внутренней картой. — Это не похоже на него. Только вчера познакомились — и он сразу привёз тебя сюда. Это о многом говорит.

— Нет, ты не поняла. Я дружу с Игорем. А с Владом познакомилась вчера, когда приехала сюда к Игорю, — поспешила объяснить я, но голос дрогнул на последнем слове.

Даша удивлённо смотрела на меня, будто пыталась переварить информацию, сложить кусочки пазла, который никак не хотел складываться. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли сочувствие, то ли недоумение.

А я почувствовала внутри острую обиду, как укол иглы. Неужели Игорь им ничего обо мне не говорил?

В этот момент на кухню зашёл Влад.

— Девчонки! — его голос, как всегда звонкий и беззаботный, разорвал напряжённую тишину.

Мы одновременно повернулись к нему. Я невольно задержала дыхание, будто его появление могло как‑то сгладить неловкость последних минут.

— Вам помощь нужна? А то три мужчины возле одного мангала — это перебор, — он широко улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — будто он чувствовал: здесь только что‑то произошло.

Даша внимательно посмотрела на него, потом снова перевела взгляд на меня. В её глазах читался немой вопрос, но она лишь мягко произнесла:

— Можешь помочь нарезать нам лук.

— Ага. Ищи дурака, — рассмеялся Влад, отступая на шаг. — Я могу помочь вам вино пить.

— Это мы и без тебя умеем, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал легко и непринуждённо.

— Представляешь, — начала Даша, глядя на Влада с едва уловимой иронией, — я подумала, что Карина — твоя девушка.

Влад на мгновение застыл. Его улыбка дрогнула, словно он пытался подобрать правильный ответ. Потом постепенно лицо расслабилось, и он рассмеялся — но мне показалось, что смех вышел немного натянутым, не совсем естественным.

— Да, мы были бы с ней красивой парой, — произнёс он, но взгляд его на секунду стал серьёзным.

— Но её сердечко, — он подмигнул, — бьётся чаще при виде моего братца.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец. Воздух будто сгустился, стал тяжелее, насыщеннее эмоциями, которые я не могла ни назвать, ни унять.