Выжженная Земля

ПРОЛОГ: «НУЛЕВОЙ КИЛОМЕТР»

Говорят, что время лечит. Те, кто это придумал, никогда не умирали заживо.

Тринадцать лет назад я заключила сделку. Шёл дождь — такой тяжёлый и грязный, будто небо решило смыть с земли всё человеческое. Я стояла в самом центре этого потока, и мой крик «Уходи, любовь!» был не просто просьбой. Это был хирургический разрез. Я вырезала из себя ту часть, которой любила тебя, и бросила её под ноги, в мутную воду.

Вселенная — очень внимательный слушатель. Она забирает именно то, что ты отрываешь с мясом.

С тех пор в моей груди воцарился идеальный порядок. Там нет больше хаоса ожиданий, нет лихорадки ревности, нет этой удушающей надежды на твой звонок. Там вообще ничего нет. Знаешь, как пахнет в комнате, где тринадцать лет не открывали окна и не зажигали свет? Там пахнет пылью и вечностью.

Я научилась мастерски имитировать жизнь. Я надеваю улыбку, как деловой костюм. Я варю кофе, я обнимаю детей, я говорю «привет» коллегам. И никто — слышишь? — никто не догадывается, что за моими зрачками простирается выжженная прерия. Чёрная, запекшаяся земля, на которой не растёт даже сорняк.

И вот теперь ты вернулся. С этим твоим новым, влажным взглядом. С этими словами о «проснувшейся любви», которые звучат так нелепо, будто ты пытаешься сделать искусственное дыхание мраморной статуе. Ты плачешь? Ты страдаешь?

Как иронично. Раньше я бы отдала свою жизнь за одну твою слезу. А сейчас я смотрю на твою боль и чувствую... любопытство. Примерно так энтомолог разглядывает жука, который отчаянно дрыгает лапками, приколотый булавкой к картону.

Ты хочешь, чтобы я снова тебя полюбила?
Милый, чтобы я тебя полюбила, мне нужно сначала снова родиться. А я предпочитаю оставаться мёртвой. В этой черноте, по крайней мере, очень тихо.

*****

Я построила себе идеальный склеп и назвала его «Семья».

Я честно пыталась. Я надела белое платье, я вышла замуж за твоего друга — того, кто подставил плечо, когда я тонула. Я думала, что если буду достаточно долго притворяться «нормальной», то пустота испугается и уйдет. Тринадцать лет я играю роль преданной жены, хозяйки дома, женщины, у которой всё «как у людей».

Но по ночам, когда дом затихает, я слушаю его дыхание рядом и чувствую только одно: желание, чтобы его здесь не было. Моя радость — это пустая квартира. Мой покой — это одиночество. Мы свыклись, как две старые шестеренки в заржавевшем механизме, которые крутятся по инерции, не производя никакого смысла.

И только двое маленьких людей в этом доме заставляют моё мертвое сердце делать лишний толчок. Мои дети.

Они — мой единственный Артефакт. Мой свет, пробивающийся сквозь заколоченные окна моей души. Когда я смотрю на них, я понимаю, что обязана стоять на этой выжженной земле до последнего, чтобы они никогда не узнали, какой холод веет от их матери. Они — та нить, что держит меня здесь, когда хочется просто сесть и больше никогда не вставать.

А теперь ты стоишь на моем пороге. Ты, чей лучший друг спит в моей постели. Ты, кто разбудил это черное эхо. Ты опоздал на целую жизнь, на двух детей и на одну выжженную душу.