Выживанию для Короля Демонов: Моя ученица — Святой Меч

Глава 1: Пробуждение Чёрной горы

Тысяча лет — достаточный срок, чтобы камень забыл, чем был когда-то.

Свод пещеры над головой Хэй Шаня напоминал рваную рану: сквозь трещины пробивались тонкие лучи света, в которых танцевали мириады пылинок. Каждая пылинка сверкала золотом, словно осколки разбитой короны. Король Демонов лежал на каменном ложе, вросшем в пол так плотно, что казалось — скала выросла вокруг него, приняв форму тела, чтобы удержать добычу.

Он открыл глаза.

Веки двигались тяжело, словно под каждым привязали по каменной плите. Первое, что увидел Хэй Шань — паутину. Она тянулась от его груди до потолка, серебристая, густая, похожая на ткань, которой укрывают мертвецов. Паук размером с кулак неторопливо перебирал лапками, изучая пробудившегося хозяина пещеры.

Хэй Шань не пошевелился.

Вместо этого он прислушался к себе. Внутри — пустота. Где раньше бушевало море силы, где волны тёмной ци разбивались о берега его воли, теперь простиралась сухая каменистая равнина. Ни капли. Ни искры.

Печать выпила всё.

Он медленно приподнял правую руку. Пальцы — кости, обтянутые серой кожей. Ногти слоились, крошились. На запястье всё ещё виднелись следы оков — глубокие борозды, в которых застыла чёрная кровь. Хэй Шань сжал кулак. Кости хрустнули, но не сломались. Это радовало. По крайней мере, тело не рассыпалось в прах при первом же движении.

Паук, потревоженный вибрацией, юркнул в трещину и исчез.

Король Демонов сел. Позвоночник издал звук, похожий на треск льда под ногами. В ушах зашумело — кровь, тысячу лет спавшая в замедленном течении, снова рванула по сосудам, напоминая хозяину, что он всё ещё жив. Или то, что осталось от жизни.

Хэй Шань поднял голову к потолку.

Над ним, на высоте трёх чжанов, висела круглая пластина из чёрного металла. Она покрывала центр пещеры, перекрывая единственное отверстие, через которое мог проникнуть солнечный свет. Пластина была испещрена письменами — каждый иероглиф горел тусклым багровым, пульсируя в такт сердцебиению.

Печать.

Хэй Шань узнал этот почерк. Чёткие, рубленые линии, никаких завитков, никакой красоты — только грубая сила, закованная в форму слова. Лао Цзюнь, старый пёс Небесного Клана, всегда отличался топорной работой. Ему говорили: «Печать должна быть изящной, чтобы длиться вечно». А он отвечал: «Зачем изящество, если можно просто придавить горой?»

И придавил.

Гора Лаоцзюнь, названная в честь своего создателя, навалилась на Хэй Шаня тысячу лет назад. Тысяча лет под камнем. Тысяча лет, когда единственным звуком было капание воды и шорох паучьих лапок.

Король Демонов поднялся на ноги.

Процесс занял у него время, которого хватило бы смертному, чтобы трижды сходить за водой и вернуться. Сначала он упёрся руками в каменное ложе, подтянул колени к груди. Затем, медленно распрямляясь, поставил ступни на пол. Пальцы ног коснулись холодного камня, и Хэй Шань чуть не зашипел от боли — нервные окончания, отвыкшие от нагрузки, взорвались тысячей игл.

Он стоял. Шатаясь, согнувшись, вцепившись побелевшими пальцами в край каменной плиты, но стоял.

И в этот момент печать над головой задрожала.

Багровый свет вспыхнул ярче, письмена задвигались, перестраиваясь в новые формулы. Лао Цзюнь предусмотрел возможность пробуждения. Печать была умной — она чувствовала движение пленника и реагировала, усиливая давление.

Хэй Шань почувствовал, как на плечи обрушилась невидимая тяжесть. Колени подогнулись, но он удержался. Сцепив зубы так, что желваки заходили под тонкой кожей, Король Демонов медленно выпрямился.

— Я выходил из пещер и пострашнее, — прохрипел он голосом, который не использовал тысячу лет. Связки скрипели, как ржавые петли. — И ты, железка, меня не остановишь.

Он поднял руку к печати.

Ничего не произошло. Внутри по-прежнему было пусто. Ни капли тёмной ци, ни искры силы, чтобы бросить вызов письменам Лао Цзюня.

Хэй Шань опустил руку. Пальцы дрожали.

Он повернулся к выходу из пещеры. Там, за узким проходом, что уходил вверх под сорок пять градусов, должен был быть свет. Настоящий свет. Не этот тусклый, пробивающийся сквозь трещины печати.

Король Демонов сделал шаг. Второй. Третий.

Каждый шаг давался так, будто он тащил на себе ту самую гору, что давила сверху. Ноги подкашивались, дыхание вырывалось из лёгких с хрипом и свистом. Где-то на середине пути он споткнулся о камень, которого не заметил в полумраке, и рухнул на колени.

Острая боль пронзила левое колено. Хэй Шань посмотрел вниз и увидел, как из разбитой кожи сочится чёрная, почти невидимая на сером камне, жидкость.

Он засмеялся.

Смех получился коротким, больше похожим на кашель, но в нём не было отчаяния. Только злость. Чистая, холодная злость, которая держала его в сознании все эти тысячу лет.

— Тысячу лет держали, — сказал он пустой пещере. — Теперь моя очередь.

Хэй Шань поднялся, опираясь рукой о стену. Ладонь оставила на камне тёмный влажный след. Он двинулся дальше.