Выигрыш

Глава 1

Ашер

Дым сигар висел в воздухе густым, сладковатым саваном, пропитанным запахом дорогого коньяка, пота и мужских амбиций. «Клуб Феникса» — место, где тишина была громче крика, а шелест банкнот значительнее пушечного залпа. Здесь отдыхали, заключали сделки и теряли состояния.

Я, Ашер Джеймс Астор, герцог, находился здесь против своей воли. Вернее, по воле друзей, которые уговорили меня «развеяться». Игра не была моей страстью; моя охота велась за другими зверями — на воле, с ружьем в руках, или в кабинетах министров, где ставками были земли и судьбы губерний. Но карты… Карты были скучным подсчетом вероятностей.

Мы сидели за столом у стены, наблюдая за игрой в баккара. Мой приятель, граф Селин, что-то оживленно рассказывал о новой скаковой лошади, но я лишь кивал, поглядывая на часы. Еще полчаса, и я мог бы вежливо удалиться под предлогом утреннего совета.

Именно в этот момент в зале, у центрального стола для покера, поднялся шум. Не обычный гул проигрыша, а что-то грязное, отчаянное. Голос, хриплый и надтреснутый, выл:

— Дайте же мне отыграться! Это последнее, клянусь! Я… я найду деньги!

Я повернул голову. К стене прижимали жалкую фигуру в когда-то дорогом, а теперь потертом и неопрятном фраке. Это был барон Майкл Фолк . Тень человека. Я знал о нем. Когда-то блестящий офицер, он потерял жену, а с ней — и рассудок. Поговаривали, он пропил и проиграл все, что у него было, включая фамильное имение, оставив себе лишь небольшой загородный дом. И вот он докатился до попытки играть в долг.

Охрана, два верзилы с бесстрастными лицами, уже взяли его под локти, чтобы выдворить на улицу, а возможно, и вразумить кулаками в темном переулке. В его глазах, диких и мутных, я увидел не просто отчаяние игрока. Я увидел ту самую бездну, в которую сорвался мой собственный отец перед смертью, пусть и по другой причине. Небольшая трещина в ледяной броне моего равнодушия дала слабину.

— Стоп.

Мое слово, тихое, но произнесенное тем тоном, который не терпит возражений, заставило охрану замереть. Все за столом замолчали. Даже граф Селин притих.

Я медленно поднялся и подошел к сцене. Фолк, увидев меня, замер. В его взгляде мелькнула искра надежды, жалкой и неприятной.

— Ваша Светлость… — прохрипел он.

— Барон Фолк, — холодно отрезал я. — Вы хотите отыграться?

— Да! О, да, Герцог! Дайте мне шанс! Я всё верну!

От него пахло дешевым портвейном и несбыточными мечтами. Мне стало отвратительно, но и… жаль. Жаль того человека, каким он мог бы быть. Жаль его дочь. Да, я знал, что у него есть дочь. Года три назад, на балу в честь коронации, я видел его с женой и девочкой-подростком, похожей на ангела с картины. Поговаривали, девушка росла красавицей и после смерти матери стала спасением и одновременно заложницей своего отца.

— Хорошо, — сказал я, и в зале повисла напряженная тишина. — Я дам вам этот шанс. Один. Садитесь.

Я кивком распорядился отпустить его и занял место напротив. Друзья столпились за моей спиной, шепчась от любопытства. Фолк, дрожащими руками, сглатывая, опустился на стул.

— Правила просты, — мои пальцы легли на колоду, которую подал крупье. — Одна игра. Вы ставите то, что у вас осталось. Я ставлю сумму, которая покроет ваши долги этому заведению и даст вам возможность начать сначала. Десять тысяч.

В зале послышался сдержанный свист. Для Фолка это была сумма невообразимая, спасительная.

Лицо барона осветилось лихорадочной радостью. — Да! Я согласен!

— Что вы ставите? — спросил я, методично тасуя карты. Звук был мягким, роковым.

Фолк полез во внутренний карман, вытащил пустой бумажник, потом пошарил по другим карманам. На его лице отразился ужас. Он был гол как сокол. Он огляделся, будто ища спасения в прокуренном воздухе, и его взгляд, дикий и умоляющий, упал на меня.

— Я… у меня… — он задыхался. — У меня есть дочь. Элизабет . Ей девятнадцать Она… она красавица, образованна, добра… Я ставлю свою дочь!

Я замер. В пальцах, сжимавших карты, на мгновение пропала вся сила. Я слышал о подлости, но чтобы отец… Я посмотрел на него, и в ту секунду вся жалость испарилась, оставив лишь леденящее презрение. Друзья за моей спиной ахнули, а затем раздались сдержанные, похабные смешки. Граф Селин фыркнул:

— Ашер, да ты оказывается, не только на лис охотишься! Новая дичь?

Я проигнорировал его. Мои глаза, холодные, как зимнее озеро, впились в Фолка.

— Вы понимаете вес своего слова, барон? Вы ставите честь и свободу собственного ребенка?

— Она моя дочь! Я имею право! — выкрикнул он, уже почти не осознавая, что говорит. Азарт и отчаяние полностью съели его разум.

— Очень хорошо, — голос мой был тихим и ровным, без единой эмоции. — Принимается.

Мы сыграли. Это была не игра, а казнь. Он не думал, судорожно хватал карты, делал нелепые ставки в рамках нашего страшного пари. Я же просто считал, холодно и точно. И через пятнадцать минут все было кончено. Его карты легли на сукно ничтожной мусорной стопкой против моего терпкого флеша.

Фолк побледнел как смерть. Он смотрел на карты, не веря, потом на меня.

— Нет… Нет, Ваша Светлость, дайте реванш! Я… я найду что еще! Я…

— Вам нечего больше ставить, — отрезал я, вставая. — Игра окончена. Ваша дочь отныне принадлежит мне. Ее судьба, ее будущее — в моих руках. Вы больше не имеете над ней никакой власти.

Я сделал знак управляющему, и тот молча подошел к Фолку . Барон расплакался, жалкие, пьяные слезы стекали по его осунувшимся щекам. Это зрелище вызывало тошноту.

— Завтра к полудню, — сказал я, уже надевая перчатки и не глядя на него. — Вы приведете Элизабет в мое поместье. Объясните это как сочтете нужным. Если ее там не будет, вас найдут и привезут ко мне. И вам не поздоровится. Если же она появится у моего порога… ваши долги «Фениксу» будут считаться погашенными. Это мое последнее условие.

Не дожидаясь ответа, я повернулся и направился к выходу. Друзья, хихикая и толкаясь, пошли за мной.