Выкупленная для зверя

ГЛАВА 1. КОЛЛЕКЦИЯ АРЛО РИГГСА

Шея ныла так, будто в позвонки вбили раскаленные гвозди. Я шла по тротуару, машинально похлопывая кулаком по затылку, пытаясь разогнать застоявшуюся кровь. В голове, сменяя друг друга, всплывали то заказы на двойной эспрессо, то схема строения плечевого сплетения.

​Улица была пустой. Слишком тихой даже для нашего сонного пригорода.

​Гул мотора за спиной нарос мгновенно. Я не успела даже обернуться, когда черный бок фургона перерезал мне путь, вылетев прямо на бровку. Дверь откатилась с сухим, хищным лязгом.

​Всё произошло слишком быстро для обычного человека, но мой мозг, привыкший к экстренным задачам, на долю секунды включился на полную мощность. Из темноты фургона метнулись две тени. Отработанный рывок за плечо, лишающий равновесия, и сильная рука, заблокировавшая мою попытку ударить локтем.

​В лицо ткнули плотной тканью. Резкий, приторно-сладкий химический запах ударил в ноздри.

​Эфир.

​Я знала, что у меня есть всего несколько секунд. Я резко выдохнула остатки воздуха и плотно сжала челюсти, имитируя мгновенный обморок. Я обмякла в их руках, надеясь, что они решат, будто я уже «отключилась», и уберут тряпку. Если я смогу не дышать хотя бы полминуты, пока они затаскивают меня внутрь, у меня будет шанс вырваться в машине...

​Но я недооценила тех, кто за мной пришел.

​— Умная, — коротко бросил над моим ухом низкий голос.

​Они даже не вздрогнули. Ладонь, прижимающая пропитанную ткань, не шелохнулась ни на миллиметр. Наоборот, пальцы впились в мои скулы еще сильнее, фиксируя голову. Они ждали. Секунда, пять, десять... Легкие начало жечь огнем, инстинкт самосохранения кричал, требуя кислорода. Мое тело предало меня — я непроизвольно дернулась и сделала глубокий, судорожный вдох.

​Химия мгновенно ворвалась в кровь. Сознание начало расслаиваться, как неудачный препарат под микроскопом. Последнее, что я почувствовала до того, как мир превратился в черную точку, — это холодный металл чьих-то наручных часов, царапнувших мою щеку, и тихий, будничный голос:

​— Теперь спи.

Это было последнее, что я услышала. Тьма накрыла меня, как тяжелое ватное одеяло, вытесняя кислород и остатки воли.

​Пробуждение было мучительным. Голова казалась набитой битым стеклом, которое впивалось в череп при каждом вдохе. Я попыталась пошевелиться, но желудок отозвался резким спазмом. Побочный эффект эфира. Я очнулась последней — мой организм слишком долго боролся, и в итоге химия ударила по мне вдвойне.

​Я открыла глаза. Холодный каменный пол, укрытый лишь тонким ковром. Первое, что я увидела — не головы животных, а босые ступни и дрожащие колени.

​Рядом со мной, прижавшись друг к другу, сидели девушки. Пятеро. Совсем молодые, возможно, младше меня. Их лица были бледными, с серым налетом ужаса, а глаза — огромными и пустыми. Они смотрели на меня с каким-то странным, липким оцепенением.

​— Где мы?.. — мой голос сорвался на хрип. Я попыталась приподняться на локтях, мир вокруг качнулся. — Что происходит? Кто-нибудь...

​Девушки не ответили. Одна из них лишь всхлипнула и сильнее вжала голову в плечи. Они были напуганы до предела, сломлены еще до того, как всё началось.

​Тяжелая дубовая дверь в конце комнаты распахнулась с глухим стуком. Я замерла, инстинктивно сжавшись.

​В комнату вошла женщина лет сорока пяти. Она выглядела пугающе безупречно: длинное закрытое платье из тяжелой темной ткани, волосы собраны в тугой, волосок к волоску, пучок. Ни одной лишней складки, ни единой эмоции на лице. Она смотрела на нас так, будто мы были не людьми, а новой партией столового серебра, которое нужно пересчитать.

​— Наконец все очнулись, — её голос был сухим и ровным, как удары метронома. — Вставайте, хватит рассиживаться. Господин будет с минуты на минуту.

​Девушки вскочили мгновенно, буквально вжавшись в стену. Я последовала их примеру, хотя пол под ногами всё еще норовил уйти в сторону. Инстинкт самосохранения, отточенный годами выживания на бюджетном отделении и ночных сменах, проснулся раньше, чем я успела осознать масштаб катастрофы.

​«Не высовывайся. Не задавай вопросов. Наблюдай», — билось в висках.

​Следом за старшей вошли еще три девушки, помоложе. Они тоже были в форме прислуги, но их движения были механическими, лишенными тепла.

​— Займитесь ими, — бросила старшая, едва удостоив нас взглядом. — Отмыть, переодеть. Каждая должна выглядеть безупречно. Поставьте их стрункой в главном зале. К приходу Господина Риггса они должны стоять смирно. Начинается отбор.

​Одна из прислужниц шагнула ко мне и железной хваткой взяла за локоть. Я не сопротивлялась. В этой странной, антикварной тишине поместья, спрятанного в лесах, я поняла одну вещь: нас не просто похитили. Нас вычеркнули из списка живых, чтобы подготовить к чему-то, для чего у меня пока не было медицинского термина.

​— Быстрее! — окрик старшей экономки полоснул по ушам. — У нас мало времени.

​В ванной комнате нас не просто мыли — нас готовили к торгам. Ледяная вода согнала остатки эфирного сна, и я, наконец, смогла сфокусировать взгляд на тех, кто был рядом. Пять девушек. Все молодые, напуганные, с застывшим в глазах немым вопросом: «За что?».

​«Так, Эвелин. Третий курс. Ты видела кровь и смерть, ты знаешь, как работает адреналин. Не дай панике взять верх», — приказала я себе, вытираясь жестким полотенцем.

​Когда принесли одежду, по ряду девушек прошел судорожный вздох. Это не были чопорные платья викторианских горничных. Риггс хотел шоу. Нам выдали короткие черные платья из тонкого шелка с вызывающе белыми кружевными передниками. Глубокое декольте и длина, едва прикрывающая бедра, не оставляли места для воображения.

​— Наш Господин любит, когда прислуга... вдохновляет, — с холодной усмешкой произнесла экономка, затягивая на моей талии тугой корсет.

Я посмотрела в зеркало. В этом наряде я выглядела как карикатура на саму себя. Будущий хирург, чьи руки теперь должны были не спасать, а разносить алкоголь и служить утехой для преступников.