Вынужденно женаты. Депутат и разведенка

Глава 1 Маша

Был ли у вас в школе такой… гадкий хулиган?

Не просто “плохой мальчик” из подростковых сериалов. Нет. Реальный.

Наглый, шумный, с вечным “а чё вы мне сделаете?” во взгляде. Задиристый, высокомерный.

Из тех, из-за кого на педсоветах взрослые люди в очках и с дипломами начинали говорить шёпотом, как про стихийное бедствие:

– Князев опять…

– Князев снова…

– Князев, кажется, однажды разрушит школу. Или страну. Тут как повезёт.

И дальше неизменное, как молитва: “Ничего путного из него не выйдет.”

Максимум — мошенник. Ну, или бандит.

У меня такой был. Марк Князев.

И самое смешное, все их прогнозы почти сбылись.

Только почему-то сейчас это не звучало как минус. Более того, это звучало как мечта. Потому что “мошенник” внезапно превратился в “успешный предприниматель”, “бандит” — в “человек с влиянием”, а “скользкий” — в “эффективный”.

Как же удобно реальность подстраивается под тех, у кого есть большие деньги...

Теперь каждый уважающий себя мужчина мечтал стать Князевым.

Неприлично богатым. Холодным. Властным.

С таким лицом, будто он весь мир держит за горло и периодически отпускает подышать. И с той самой харизмой, которую невозможно объяснить ни логикой, ни психологией.

Это когда человек просто входит в помещение и оно моментально становится в разы меньше, а все окружающие начинают оглядываться и завидовать.

А я… я ещё в школе в него влюблена была.

Не потому что он был хороший. Господи, хороший он не был никогда.

А потому что я была шестнадцатилетней дурочкой с вечным дефицитом любви и уважения к самой себе. И мне казалось, что если на меня посмотрит самый опасный мальчик в школе, то это будет значить, что я тоже чего-то стою...

Но любовь моя к нему жила ровно до выпускного.

Хотя сейчас не об этом.

Представьте: прошло двадцать лет. Двадцать! Это больше, чем некоторые браки живут. Это срок, за который можно построить карьеру, родить ребёнка, развестись.

У вас однушка в хрущёвке, на кухне в кастрюле косточка на суп варится, в комнате сушилка с бельём, вещи сына разбросаны по всем поверностям и стульям.

А вы сами… в домашней тунике. И, конечно же, с пятном от соуса. Тем самым. Которое не отстирывается ни порошком, ни кипячением, ни молитвами.

И вот звонок в дверь.

Я открываю. И на пороге стоит он.

Дорогущий костюм, сидит на нем идеально, лицо с годами стало мужественнее: скулы резче, подбородок увереннее, а взгляд… взгляд колючий исподлобья.

На запястье поблескивают золотые часы и на губах играет наглющий оскал. Ну улыбкой это просто язык не повернется назвать. Такую ночью в подворотне увидишь и сразу все снимешь и отдашь.

Самое идиотское, у меня внутри не “ах” и даже не “ой”. Не “мама”. У меня в голове всплывает очень взрослая мысль:

“Вот же… а у меня даже не прибрано.”

И первое, что вырывается из меня:

– Князев… Господи, ты ещё жив?