Вынужденно женаты. Перевоспитание строптивой

Глава 1. Евгений

— Стахов, твою мать! Ну какого черта вы сбили этот дрон? — рука полковника Воронцова с тяжелым стуком опускается на деревянную поверхность стола. — Блядь, в который раз ты, майор, нарушаешь приказы.

Опираюсь поясницей о спинку стула, так и не присев.

Я прекрасно понимал, для чего меня к себе вызвал Воронцов. И был готов к его гневу.

В первый раз что ли?

— Товарищ полковник, объект был слишком на низкой высоте. Другого варианта не было, кроме как сбить. Но зато мы выяснили важную информацию и…

— Стахов! Это была последняя капля в море, — чуть ли не брызжет слюной. — Пиши рапорт. Устал я с тобой возиться.

Блядь, ну приплыли.

Да, я ослушался приказа. Да, уже не в первый раз. Но я, мать его, знаю свое дело. И никогда не рискую, если в чём-то не уверен.

Сука, иногда это вынужденная мера. Риск бывает оправдан.

— Товарищ полковник…

— Даже слышать ничего не хочу, — Воронцов выставляет руку вперед. Обычно он всегда в первые минуты очень агрессивен, но потом оттаивает.

Но, судя по его выражению лица, сейчас не тот случай.

— Женя, — он вдруг резко садится обратно в свое кресло, устало потирая лицо. — Ты понимаешь, что по краю ходишь? За последние полгода три нарушения приказа. Я уже должен был тебя нахрен убрать… Если бы не твой ум, способности и мое умение убеждать, то тебя бы здесь не было. Думаешь, там зуб не точат?

— Я прекрасно понимаю, Макар Дмитриевич. Но и вы меня поймите, они там сидят сверху и не видят всю картину, а мы с пацанами в полях. И я бы никогда не стал рисковать, если бы не понимал, чем это может обернуться. Мы с вами уже столько лет вместе. Думаю, вам это и так известно.

— Черт ты! — беззлобно ругается, махая в мою сторону рукой. — Точно на пенсию уйду. Нервов с вами никаких.

— Да куда вам на пенсию-то? Вы любого молодого как орех перегрызете.

— Всё, Стахов, я в последний раз твою задницу прикрываю, понял? Больше не буду. Ей-богу, не маленький уже!

— Есть, товарищ полковник.

Улыбаюсь краешком губ. Знал, что он оттает, это дело времени.

— Я могу идти?

— Эй, нет, стой, — резко тормозит меня. — Давай-ка, Стахов, услуга за услугу. В этот раз я тебя не просто так отмазываю.

Мои брови удивлённо взлетают вверх. Такое впервые.

Нет, полковник, конечно, поручает иногда свои просьбы, но обычно не в таком формате.

— Даже заинтриговали, Макар Дмитриевич.

— А я тянуть кота за яйца не буду, — он со стуком открывает ящик своего стола и с таким же хлопком кладет фотографию на поверхность, двигая её ближе ко мне. — На, смотри. Красивая?

Скептически усмехаюсь. Вглядываюсь в фото молодой девицы.

Ну, красивая, да. Блондиночка такая, пухлогубая, глазки такие тоже ничего. Да и фигурка зачётная.

— И кто это?

— Нравится?

— Хорошая баба. Только понять не могу, на кой вы мне её фотографию подсунули.

— А это, мой дорогой, и есть моё условие. Это Камилла, дочка моя. Ей двадцать шесть, она абсолютно неуправляема, выбилась из-под рук. Устал я уже от её выходок.

— Хотите, чтобы я её наказал?

По иронии судьбы, в голове тут же вспыхивает картинка, как эта аппетитная задница выпячивается вперед, а я ударяю ладонью по ней.

— Да, — рявкает полковник. — Не просто наказал. Женишься на ней, будет жить с тобой в гарнизоне. Может, уму-разуму научится. Покажешь ей суровую жизнь.

Сначала мне кажется, что это шутка. Я даже коротко посмеиваюсь.
Только выражение лица полковника ни капли не меняется.

— Это вы без меня, товарищ полковник. Я вот в эту муть ввязываться даже не буду. Я не семейный человек и точно не воспитатель для взбалмошных девиц. При всём уважении, Макар Дмитриевич, но я пас.

— Отказываешь, значит? — буравит меня взглядом.

Киваю молча, у самого настроение ниже плинтуса. Не ожидал такой подставы.

— Ну хорошо, Стахов. Тогда пиши рапорт. Надеюсь, ты понимаешь, что с твоим поведением тебя особо никуда не возьмут. А я содействовать не буду.

Вот сука! Специально ставит такие условия, из которых хуй выберешься.

Стискиваю почти до хруста челюсть.

— И как долго должен длиться этот спектакль? — рявкаю на весь кабинет.

— Пока она человеком не станет и не начнет думать головой.

— А если не начнет?

— Даю вам полгода, майор. Не начнет, тогда… — разводит руками в стороны. — Такова судьба.

Машу головой в разные стороны.

Да не… херня какая-то.

Я и брак? Ещё и с дочкой полковника?

— Блядь, — непозволительно вырывается при начальстве. — По рукам.

— Вот и отлично, — Воронцов тут же меняет гнев на милость, потирая руки. — Сейчас позову её. Сразу познакомитесь. Только она не в курсе пока… Ну, того, что вы женитесь. Но я тоже ей поставил условие, у неё нет выбора.

Он размашистым шагом преодолевает пространство кабинета, выходит, пока я в ахуе стою и перевариваю услышанное, а возвращается уже с девицей.

Секунда, и её цепкий холодный взгляд мажет по мне с презрением и каким-то холодным недружелюбием.

Она безусловно охуенно красивая. Намного лучше, чем на фото.

Но, судя по её взгляду, характер там и правда дрянь. И нам точно будет очень сложно ужиться вместе.

Но я был бы не я, если бы не принял новый вызов!

Листайте дальше, познакомимся с героиней)

Глава 2. Камилла 

Вот это конечно обстановка.

Разглядываю стулья, которым явно побольше, чем мне будет, и покрашенные в темно-зеленый цвет стены.

Мрачно здесь.

Да и вообще, складывается ощущение, что для этих мест время будто остановилось.

— Здравствуйте, — обращаюсь я к дежурному через маленькое окошко: — Я к полковнику Воронцову.

Он нехотя отрывается от экрана своего телефона, на котором идет какой-то футбольный матч, и в меня вперивается хмурый взгляд.

Вскидываю бровь, беззвучно удивляясь такому неуважению. Хотя, о чем это я?! Он потому и сидит в дежурных.

Очень хочу надеятся, что в части отца больше таких индивидуумов не наблюдается.

— Вы ему сообщите, пожалуйста, — тяну губы в притворной улыбке: — Что пришла Камилла Воронцова…

Рядовой тут же подбирается в своем древнем кресле. Внутренне пишу себе в заметку, чтобы рассказать отцу.

Не то, чтобы я стукачка, но конкретно этому экземпляру не помешает пара нарядов…или как там это правильно у них, я уже и забыла.

Раньше, когда я была маленькой, нас хорошенько помотало по разным военным городкам. Пока была жива мама переносилось легче, а вот когда она умерла, стало совсем невмоготу.

Я уже даже и не вспомню того, как мы жили на чемоданах, и как вообще справлялись в военных общежитиях. Мозг будто сохранил лишь редкие яркие вспышки прошлого вместо целостной картинки.

Но как раз через пару лет после смерти мамы отец осел в Москве в попытке окружить меня стабильностью. И за это я ему тысячу раз благодарна.

Сложно представить, как бы я в таких местах выживала будучи в старшей школе или в университете. Невозможно ведь даже существовать в такой глуши.

— Так точно, командир, — голос рядового за окошком отрывает от мыслей и разглядывания пошарпанного фойе части: — Пройдемте, я провожу.

Киваю, чуть вскинув выше подбородок и поправив меховой ворот своей куртки. На телефон то и дело падают уведомления, но это наверное опять директ разрывается после моего последнего поста. Еще во времена учебы я начала вести небольшой блог о жизни. Сначала короткие опусы на тему каких-то событий, затем уже разговоры о высоком.

А сейчас это, по сути, мое дело. Только мало кто ценит и видит те силы, что ты вкладываешь. Ведь никто даже не представляет, что такое взять и снять, например, тридцатисекундный ролик о своем режиме дня. Говорю, потому что переснимала его трижды, доводя до ума.

Папа конечно же скажет, что это все опять мое «бабье фуфло». Но я привыкла к тому, что мы всю жизнь с ним боремся. И несмотря ни на что даже в этой борьбе я его бесконечно люблю, только не выношу давления. А Макар Воронцов как раз тот, кто только и давит властью, авторитетом, а ещё своими военными замашками. Но, говорят же, яблоко от яблони… вот мы и воюем.

— Полковник попросил подождать, можете присесть, — опускаю взгляд на красную обивку стула.

Молчу о грязновато протертой середине этого потрепанного временем предмета мебели.

— Я постою, спасибо…

Лезу в телефон, надеясь, что апартаменты папы будут хотя бы как три отельные звезды. Но что-то подсказывает, что мои надежды не оправдываются. Уповаю лишь на то, что то, как сильно я соскучилась, переключит мое внимание на детали в этот уикенд.

В момент как я придумываю новую тему для поста, и уже пишу в заметки идеи для видео, дверь в кабинет резко открывается.

— Камилла, — поставленный голос военнослужащего тут же заставляет меня широко улыбнуться.

— Привет…

Подхожу к нему, а он привычно оставляет поцелуй на моей макушке.

— Не запуталась? — спрашивает он, кривя рот в своей едва уловимой улыбке.

— Ну здесь хоть все и по старинке, но интернет ловит, — кручу в воздухе телефоном.

Он качает головой, а затем указывает подбородком на дверь.

— Опять эти твои интернеты… Идем, у меня для тебя новости.

Если честно, именно этого я и боялась. Последний наш разговор перед приездом сюда был на повышенных тонах. И не то, чтобы я не считаю себя виноватой… Моя вина есть, я отвлеклась, но по факту это случайность, а отец совсем не верит и слишком остро воспринял.

— Пап, по поводу машины, — перехожу к делу, чтобы смягчить его.

Авария, в которой я даже не виновата, но все кругом пытаются сделать меня козлом отпущения.

— Не сейчас, дочка.

Ну конечно, наивно полагала, что получится разговор, но очевидно нет.

Мы входим в кабинет. Тут бесспорно получше, чем в той части, что я видела внизу, но все равно пахнет старьем и советской мебелью.

Хмуро смотрю на мужчину, который с идеальной военной осанкой стоит посередине кабинета.

В глаза бросается будто неприязнь во взгляде, которая веет льдом на всю округу.

— Камилла…

Папа тем временем озвучивает, якобы представляя меня.

— Добрый день, — осторожно отвечаю, но интуиция вопит о том, что здесь что-то не так.

Военный молча осматривает меня с головы до ног. Медленно, оценивающе и снисходительно. Доброжелательность и воспитание явно не его качества. Хотя, казалось бы, майор, судя по погонам.

— Вы закончили?

Скрещиваю руки на груди, чуть склонив голову в ответ на его разглядывания.

— Я ещё даже не начал.

Хриплый голос дает ответ, вызывая у меня саркастично вздернутую бровь.

— Камилла, хватит.

Слышу голос отца и медленно перевожу глаза на него.

— Пап, что это такое? Не объяснишь?

Моя сирена внутри орет бежать менять билет в аэропорту, а учитывая, что отец молчит, то она права.

— Присядь, — мотаю головой, и он знает, что не сяду.

Вижу, как мужик рядом скрещивает руки за спиной и остается в кабинете. Любой бы адекватный уже вышел. Но это ж военные. Отдельная каста.

— Вам не кажется, что уже пора бы и честь знать?

— О, ты ещё самого главного не слышала, чикуля…

Он усмехается, чуть опустив взгляд в пол.

— Это у тебя такая месть, отец? Я должна находиться в компании недалеких солдафонов? — прищурив глаза, смотрю на отца.

Глава 3. Камилла

Провожу пальцем по пыльной полке, оставляя след. Брезгливо морщу нос и передергиваю плечами.

— Так, — гордо поднимаю подбородок, — Видимо, мы оба в долгу перед моим отцом, не думаю, что ты, майор, согласился на этот цирк добровольно. Давай заключим сделку, в таком случае… Что хочет мой отец? Свадьбу и моей покорности, так?

Майор удивленно застывает посреди комнаты, с усмешкой на меня взирая. Не отвечает, лишь молча смотрит.

Я продолжаю осматривать обстановку в его квартире, понимая, что жить здесь я не стану.

— Ладно, — понимая, что ответа не дождусь, продолжаю говорить, — Мы можем сыграть перед моим отцом. Я покажу примерную дочь, ты там свою сценку отыграешь. До свадьбы доводить не будем… Поссоримся перед загсом, мол, не сошлись характерами и так далее. Идет?

Я уверена на все сто процентов, что он согласится. Но этот мужлан лишь хмыкает и складывает руки на груди, игнорируя мою протянутую ладонь.

— Нет, — коротко бросает, — Там твоя комната, — кивает головой на закрытую дверь, — Швабра в кладовке, ведро там же. В магазине на соседней улице можно купить моющие средства. На ужин, невестушка, будь добра, приготовь что-нибудь простое, но сытное. Я люблю домашнюю еду. Буду к часам семи, не скучай.

Хлопаю глазами, не веря в услышанное.

Что он сейчас сказал? Мне не послышалось?

— Стой, — бегу за ним, когда он уже выходит из квартиры, — Ты больной, да? Я не собираюсь здесь убираться, а уж тем более для тебя готовить. Ты слышал о равноправии, нет? Может, слышал о партнерстве? Служанкой к какому-то майору я не нанималась, понял?

— Не понял.

Он либо тупой, либо хорошо играет тупого…

Начинаю закипать и злиться. Я была уверена, что он согласится. На кой фиг ему этот брак?

Мы явно из разных миров, и если бы не прихоть моего отца, эти миры никогда бы не пересеклись. Даже в параллельной реальности.

— Повторить? — зло рычу на него.

— Не надо, кукла.

— Так, понятно, — от досады рычу в полный голос, — Значит, по-хорошему ты вопрос решать не хочешь…

Нервным движением дергаю бегунок на замке своей сумки, достаю телефон, клацая по сенсорному экрану.

Гудок, потом еще и еще… А потом сброс звонка.

— В квартире связь плохая, — он смотрит на меня, как на зверушку в зоопарке, — Но если тебе нужно срочно позвонить, можешь вернуться к штабу главному, либо в лесу еще неплохо ловит. Только аккуратнее по лесу гуляй, у нас тут в Забайкалье животные разные водятся.

Больше с этим идиотом разговаривать я не намерена, показываю ему средний палец, чуть ли не пыхтя от гнева.

Устрою я тебе сладкую жизнь, женишок. Ты еще умолять меня будешь, чтобы я прекратила тебе ее портить.

Стахов, или как его там, пожимает плечами, мол, разговор окончен.

Дверь напротив открывается, на пороге лестничной площадки появляется миловидная девушка примерно моего возраста. Она выкатывает коляску с младенцем, щебеча с ним ласково.

— Ой, Женя, привет!

Лучезарно улыбается майору.

— Привет, Вера. Гулять идете?

— Да, а то совсем на дневной сон не уложить. Такой он капризный, ужас. На Митю похож.

— Да уж, твой муж тоже любит характер показать.

Они оба словно меня не замечают, продолжая разговаривать о своем.

Громко кашляю, привлекая внимание к своей персоне.

— Ой, — девушка улыбается еще шире, — Простите, не заметила, что Женя не один. Стахов, неужели остепенился? Девушка в твоей квартире — это что-то новое.

— Ага, это моя невеста. Камилла. Знакомьтесь.

— Ох, ничего себе… И молчал как партизан, главное, не говорил ничего про свою невесту. А я Вера, — она машет мне рукой.

Чувствую, как вновь закипаю от злости.

Это уже не цирк. Это клиника.

— Вер, слушай, моя ничего здесь не знает, — одним движением рук хватает меня за талию, притягивая к себе, — Возьмешь ее с собой прогуляться, пожалуйста? Магазин надо показать, а то боюсь потеряется. Сейчас связь глушат знатно.

— Конечно, Жень, не переживай.

Я не успеваю даже вставить слово, как они договариваются обо всем без меня, и майор исчезает, спускаясь быстрым шагом вниз по лестнице, оставляя меня один на один с этой девушкой и орущим младенцем.

Полный пипец!

Дорогие, спасибо за вашу активность, очень приятно! ❤️

Приглашаем вас окунуться в яркую историю нашего литмоба)

https://litnet.com/shrt/hS3N

- Что за сцену ты устроила? – спрашивает Артём, застёгивая ремень.
- А ты думал, я буду обсуждать случившееся при этой...?
- А что, собственно, случилось, Алиса?
- Ты сейчас издеваешься? Артём, у нас свадьба через две недели.
- И? Я разве обещал хранить верность?
- Что? Что ты говоришь такое? Отношения, брак… Они предполагают верность, Артём! Если бы я знала, что ты живёшь по другим принципам, я бы не согласилась выйти за тебя замуж! – почти кричу последние слова.
Артём только больше хмурится.
- Что значит «не согласилась бы», Алиса? У тебя разве выбор есть?
- Выбор есть всегда. Да я…
- Так, стоп, - обрывает меня Артём. – А-ну скажи мне, девочка, тебе отец рассказал, что послужило поводом к нашей свадьбе?
- Поводом к свадьбе? Я думала, что мы…
- Твою мать, - зло выдыхает он, - только не говори, что не знаешь правду?
- Какую ещё правду, Артём?..

Глава 4. Евгений

Шагаю по территории гарнизона, а кулаки до сих пор разжать не могу.

Бесячая девка у полковника.

И не то чтобы сдался…не в наших это правилах. Но эта «фифа» с полуразворота заводит. Воронцов знал ведь, что до горячки трясти меня будет. Ещё и надавил-то, прекрасно осознавая, что я прав.

— Здравия желаю, товарищ майор! — доносится откуда-то справа.

— Рядовой Волынин, наряд хочешь? — смотрю, как он выкидывает окурок от сигареты.

— Никак нет, товарищ командир!

Орёт на всю округу, пытаясь на ходу держать стойку смирно.

— Вольно, Волынин. Чего надо? — хмуро смотрю на пацана.

— Товарищ майор, — мнётся малый, вижу же: — В увал надо очень…

Аж морщится весь, будто сожрал чего негодного.

— Ты ведь был пару недель назад…

Не то, чтобы я не считаю нужным отдыхать. Однако под моим командованием поблажек быть не может.

Мы раньше, если выберемся раз в два месяца и рады, а сейчас всё мало. Все и жизни хотят, и погоны почётные гордо носить. Да только ни хрена так не получится.

— Невеста у меня там одна…

Краснеет аж бедный.

Невеста. И у меня, мать его, невеста…

Думаю об этой чёртовой сделке с полковником, и снова зубы в пыль стираются.

— Волынин, а дежурства твои, кто заберёт? — вскидываю бровь с ухмылкой на лице.

— Так, я это, договорюсь...

— С замкомом тоже договоришься? — бросаю, ускоряя шаг.

— Так вы же начальник штаба…

— Именно поэтому у тебя есть командир по работе с личным составом, рядовой.

— Есть, товарищ командир!

За спиной голос парня аж на октаву выше взлетает.

Подхожу к зданию части, чтобы, наконец, уйти в то, что умею и знаю. Хотя голова забита лишь фактом, что в моём жилище сейчас эта московская звезда.

В холодильнике там пусто, так что придётся сесть ей на детокс или как там у них это называется.

Усмехаюсь мыслям. Ничего, таким как она полезно. Сделку она предлагает…

Киваю мимо проходящим сослуживцам, отдающим честь.

Не представляет ведь с кем связалась, и более того, ещё не знает всех правил, что ждут её впереди. Прямо, блядь, посмотреть на это хочется. Уверен, взорвётся принцесса.

Сажусь за стол и снова здесь кипа бумаг. Одно подпиши, второе посмотри. Бюрократия эта в печёнках уже, да только чем выше звание, тем больше.

Говорили мне, сядешь в кресло начштаба и расслабишься. Хрень в том, что цели такой и не было. Была б моя воля, я бы в бункере закрылся с картами и лично врагов отслеживал.

— Пришли последние разведданные?

Говорю, как только секретарь появляется около стола с новой папкой.

— Никак нет, командир.

Чуть ли не рычу в монитор старого компьютера.

— Подготовь всё, что нужно подписать и согласовать.

На место нужно точно вылететь. Особенно после этого пойманного дрона.

— Ну, товарищ Стахов, ну тихушник!

Командир по вооружению в припляску с начальником стартовой батареи чуть ли не танцуют у меня в кабинете.

— Вы накатили, что ли, с утра пораньше?!

Не скажу, что такое в моей части норма. Однако, у каждого из нас бывали разные дни. Хотя этим двоим пришлось туго, когда меня сюда только перевели.

— Пока нет, товарищ майор, но…

Обухов, что отвечает за наши боевые припасы, вскидывает палец вверх. Неплохой мужик, но клоун клоуном. Говорит мало радости в жизни, потому считает, что создавать ее надо. Все бы ничего, только способы и юмор слишком уж примитивные.

— Нам точно нужен мальчишник, как фильм то мальчишник в Вегасе, — довольный, словно он сам жениться собрался: — Может это, в баньку, а?

— Савельев, угомони его.

Второй посерьезнее, да и помоложе. Упертый трудоголик, в этом даже похожи с ним.

— Отставить, товарищ командир, у нас тут свадьба оказывается, а мы и не в курсе…

Да твою же мать.

— Кто? — бросаю взгляд на них обоих.

Опускают глаза и молчат как партизаны. Конечно, у нас ведь своих не сдают.

— Полковник просил по-тихому организовать, — всё же не выдерживает Савельев.

Воронцов ещё и с этой стороны зайти решил. И суток, сука, не прошло, а уже наверняка весь дивизион в курсе.

— Что с дроном? — мрачно озвучиваю, глядя на аниматоров моего гребаного праздника.

— Пытаются выжать всё: записи, карту памяти, плату…

— Ускорьте их там. Не разведподразделение, а хренова библиотека. Пока найдёшь нужную книгу, читать, чёрт возьми, перехочется.

— Есть, — слышу Обухова и буквально ощущаю невысказанный вопрос: — Товарищ Стахов, так чё, банька-то будет?

— К работе, Обухов, а то скоро превратишься в главную сплетницу гарнизона.

Как только за ними закрывается дверь, откидываюсь на спинку стула. Слышу, как вибрирует телефон, наверняка доходят все те звонки, пока сеть не ловило. Только когда вижу, что это соседка, ищу догадки, что же с моей куклой московской случилось.

— Женя! — взволнованный голос раздаётся слишком громко: — Жень! Ты горишь…

Дорогие, приглашаю вас в эмоциональную новинку нашего литмоба)

https://litnet.com/shrt/BnLd

– Пока свидетельства о разводе нет, будешь исполнять все обязанности жены. Как и положено, со всеми вытекающими, – ухмыльнувшись, окидывает босс взглядом мою фигуру.

– Вы что себе позволяете?! С ума сошли?? Я не виновата, что паспорта перепутали и нас случайно поженили! Это все ошибка!

– Меня это не волнует. Мне нужна жена, тебе – чтобы у опеки не было вопросов при усыновлении. Считай, наши проблемы решены. А теперь собирайся.

– Куда?! – выдавливаю, опешив окончательно.

– Куда-куда. Детьми обзаводиться пора, крошка. Если ты понимаешь, о чем я.


Тимур Левицкий – невыносимый гад, мой босс, а теперь еще и мой муж. Наш брак вынужденный, зато изменяет он вполне по-настоящему. А я... я ему такую "сладкую" жизнь за это устрою, что забудет вообще, как своей тычинкой чужие пестики опылять!

Глава 5. Камилла

— Ну что, Воронцова, я так понимаю, твой план не сработал, и ты там застряла.

Закатываю глаза, представляя, сколько мне придется здесь просидеть в этом богом забытом месте.

Я помню, когда отец решил уехать из Москвы, я умоляла его остаться. А он мне всё твердил, что глушь ему ближе, чем эта пустая, шумная и обезличенная столица.

— Максим, — рассматриваю свой недельный маникюр. Блин, я же к Наде записана на следующую неделю, а тут и нормальных мастеров, наверное, нет, если они вообще существуют в таких местах, — Ты меня заберешь?

На той стороне тишина, и я даже немного волнуюсь, хотя мне это несвойственно.

Я понимаю, что Максим не готов знакомиться с моим отцом, ведь нашим отношениям не так уж и много. Но если отец увидит, что я люблю другого, и у нас всё серьезно, то передумает.

Не будет же он ломать жизнь собственной дочери…

— Я постараюсь, зай. Но тут проекты, один за другим, еще и командировка в Дубай.

— Ты летишь в Дубай? — резко вскакиваю с места, нервно расхаживая по комнате, — Макс, без меня? Мы же договаривались.

— Это по работе, Ками. Я туда еду не отдыхать. А ждать, пока ты решишь свои проблемы с семьей, у меня нет времени.

Закипаю от его слов и понимаю, что ссора неизбежна.

— А ты бы мог, как мужчина, поднять свой зад и приехать, чтобы помочь решить эти самые проблемы.

Вырубаю телефон, понимая, что наговорю лишнего.

Выхожу из квартиры и стучу в дверь напротив.

— Ой, привет еще раз, — девушка открывает дверь, а я в шоке открываю рот. Потому что она без стеснения кормит младенца грудью, — Что-то случилось?

— Да, — резко выпаливаю, отводя глаза от такого интимного момента, — То есть нет. Хотела спросить, где у вас тут маникюр сделать можно?

— Ой, — радостно улыбается, — Так я могу. У меня и лаки есть, и лампа. Аппаратный маникюр тоже делаю. Девчонки ко мне ходят со всего гарнизона.

— Правда?

Удивительное дело. Смотрю на её ногти, не покрытые ничем. Ладно, она же родила, ей не до маникюра.

— Конечно, — кивает мне, — Я могу посмотреть свободные окошки.

— Да, спасибо, — она уходит забрать с полки блокнот, а я осматриваю коридор.

Ремонт тут, кстати, получше, чем в квартире майора.

И убрано!

— Так, а тебе когда нужно? — раскрывает блокнот, щелкая ручкой.

— Следующая неделя.

— Вторник в два часа дня или среда в девять утра.

— Давай в среду в девять.

Отлично, я как раз успею позаниматься йогой и позавтракать перед маникюром.

Возвращаюсь в квартиру, смотрю на набор продуктов, который купила. Еще в магазине созрел план накормить майора очень вкусной едой. В кавычках, разумеется.

Потому что готовить я ничерта не умею, живу на доставках, и меня это полностью устраивает. Максима тоже, он обедает на работе, а ужинаем мы обычно где-то вне дома.

Да и вообще, готовить… это прошлый век.

И все же решаю порадовать майора блинчиками. Еле поймав связь, нахожу рецепт в интернете. Разбиваю яйца, часть скорлупы падает в миску. Ну ничего страшного, у военных в животе вся дрянь переваривается.

Муку, молоко, воду добавляю. Сахара и соли побольше. На сковородку лью масло, да так, чтобы пожирнее было, и поджелудочная дала жару.

Первый блин выходит не то что комом… Он просто сворачивается в странную массу. Но выкидывать его не собираюсь, пытаюсь перевернуть, вся эта прелесть растекается по углам сковородки.

Боже, какое все-таки уродство.

Но упорство у меня в отца. И упрямство, кстати, тоже.

Поэтому я продолжаю готовить, а когда получается на пятый раз ничего такой блинчик, пробую на вкус.

Дрянь страшная!

Выплевываю, улыбаясь и представляя лицо майора, когда он будет это есть.

Блины готовы! Я ставлю тарелку посередине стола, потираю ручками и ухожу в комнату валяться на диване. Скука страшная, а я не привыкла бездельничать.

Мне всегда нужно занятие.

Через минут двадцать начинаю чувствовать странный запах, принюхиваюсь, это запах гари. Выбегаю в коридор, где стоят клубы дыма.

Тут же начинаю кашлять, бегу на кухню и с ужасом осознаю, что пустую сковороду с газа не убрала. И там уже горит огонь.

Открываю окна, кашляю еще сильнее.

Пытаюсь потушить водой, но становится только хуже. Масло, что осталось на сковороде, брызгает мне на руку, оставляя крупное пятно и невыносимую боль.

Я машу полотенцем, пытаюсь прихваткой снять сковороду с плиты, выключить газ, но пламя только набирает обороты.

В момент моего отчаяния сильные руки отталкивают в сторону, майор тушит пожар огнетушителем, вырубает газ и разворачивается ко мне.

— Ты что, блядь, совсем больная?

— Так ты хотел жрать, — зло огрызаюсь, — На! Ешь!

Указываю рукой ему на стопку блинов и убегаю в комнату.

Я сильно перепугалась, и устраивать пожар точно не входило в мои планы.

От грубого тона и его озверевших глаз не по себе стало… Придурок!

Приглашаю вас в яркую историю нашего литмоба!)

https://litnet.com/shrt/_n0X

— Мне нужно, чтобы ты женился на мне.

— Воу-воу, полегче, Снежинка. Я ж только для секс-утех пригоден, — с вызовом вскидываю я бровь.

Она взволнованно прикусывает пухлую губу. Хороша зараза.

— Это только формально! Обещаю, что ни я, ни моя дочь не доставим тебе хлопот. Я подпишу все, что нужно, для твоего успокоения, главное, чтобы у меня было основание для полной опеки и мой бывший не забрал дочь.

Какая-то ты мутная, Софья Милфушка.

Прищуриваюсь:

— Почему я? По-моему, я не лучшая кандидатура на роль отца.

— Да, вообще не лучшая, — бубнит она себе под нос. — Но ты богат, и у тебя есть связи, а я повторюсь, мне нужно, чтобы ты формально стал моим мужем. О воспитании не волнуйся, это моя забота, как и финансы. От тебя ведь не убудет помочь? Ты ничего не теряешь! Только твое согласие и все!

— Мне кажется, ты упускаешь одну важную деталь.

— Какую?

— Я потеряю свою свободу.

Она тяжело дышит.

— Это проблема?

— Не знаю, смотря, что ты мне можешь предложить.

— А чего ты хочешь? Больших денег у меня нет, ты знаешь.

— Я похож на того, кто нуждается в деньгах?

Она сдерживает свой ответ за плотно сжатыми губами. Уверен, будь обстоятельства другими, она бы меня обласкала.

— И в чем же ты нуждаешься?

Я пожимаю плечом, задумчиво потирая подбородок.

— Думаю, я хотел бы тебя в свое полное распоряжение. На весь период контракта, доступ к твоему телу для меня без каких-либо ограничений.

Из ее рта вырывается тихий вздох поражения, и она отшатывается от моего стола.

— Ты же не такой подонок.

— Я такой. Когда дело касается личной выгоды, я очень такой, симпапулька. Выбор за тобой.

❤️Сказ о том, как Артур-балагур Софью Милфушку завоевывал❤️

Глава 6. Камилла 

Чёрт! Сжимаю руку в месте ожога и почти скачу на одной ноге.

Долбаный гарнизон! Эти дурацкие условия и этот майор!

Дую на руку, только будто от этого хуже становится.

Замечаю на деревянном, лакированном столе старую керамическую вазу, хватаю её, прижимая хоть какой-то холод к месту ожога.

Шиплю, вновь оглядываясь. Но здесь, чёрт возьми, диван, стул, стол и шифоньер.

Господи, ну и как я могла здесь оказаться, в этом месте, похороненном в прошлом веке?!

— Сама в порядке? — слышу голос этого вояки, но повыше вздёрнув подбородок, встаю к коротким противно желтоватым шторам.

Нет ни желания, ни тем более надобности даже и словом с ним обмениваться.

Зубы от боли стискиваю, но и звука ни подаю.

Слышу грузные шаги берцев по деревянному полу.

— Алло? — он встаёт рядом, вскинув бровь.

Пытаюсь держать руки скрещёнными на груди, но та, что ранена, всё же в напряжении чуть отведена.

— Ясно, — бросает он с усмешкой и куда-то уходит.

Только сейчас позволяю себе сморщиться и безмолвно шипеть. Трясу рукой в воздухе в надежде, что станет легче.

— Сюда иди, — вдруг слышу позади себя: — И можешь не светить тут своей московской выдержкой…

Он сейчас точно усмехается и качает головой. Стискиваю челюсть, только теперь уже не от боли. Здорово у него отвлекать получается, конечно.

Оборачиваюсь, глядя на этого бесячего всезнайку.

— Мне вот интересно, тебе это зачем?! В чём твой выигрыш?!

— Я сказал, сюда подойди, — он указывает головой на место рядом с ним.

Боль снова даёт о себе знать, накатывая новой волной. Глубоко вздыхаю, но уговариваю себя, что из-за него ведь рана. Вот пусть везёт меня к врачу.

— Руку дай, — вновь командует.

А я, напротив, вздёрнув бровь, смотрю на него.

— А в твоей части ко всем такое скотское отношение? Или только я заслуживаю этой привилегии?

Он прищуривается и смотрит в ответ. Прямо и бездушно, что ли.

— О конкретно твоих привилегиях я тебе ещё даже не говорил.

Качаю головой, но взгляд удерживаю. Майор ждёт, когда я повинуюсь, только чёрта с два я согласна на это. В два шага он оказывается возле меня и грубо тянет в коридор. На ходу задирает рукав моей кофты.

— Какого... — шиплю я, но мы уже втискиваемся в убогую ванну.

Он и сам-то едва здесь помещается. Этот Стахов резко крутит кран, и из него огромной струёй брызгает ледяная вода.

Фырчу, пытаясь освободиться, но хватка майора слишком крепкая.

— Ай! — вскрикиваю от холода, но он вновь не даёт.

Я стою, упираясь в его грудь, и в ноздри проникает запах военной формы. Знакомый такой с ощущением дома, потому что всегда от отца так пахло в моём детстве.

Молча ждём в ванной, и я улавливаю отличительную ноту перца в аромате, что исходит от майора. Посылаю в него недовольный взгляд, потому что слишком много внимания ему уделяю. А тем временем пальцев под ледяной водой я уже не ощущаю.

Дальше он хватает полотенце, буквально кидая им в меня. Чувствую, как в ожидании его глаза скользят по моей одежде. В отличие от его шкафа, где я увидела только камуфляжи на все времена года, конечно, мой вид, безусловно, сильно отличается.

— Одна из них: — забирает полотенце, удаляясь в сторону комнаты: — Такая яркая одежда неуместна. Здесь двадцать четыре на семь работа, а не показ мод. Зайдёшь потом к соседке узнаешь, когда палатки приезжают…

Из этого монолога больше всего удивляют какие-то «палатки». Тон то как раз в духе майора, так что в целом ожидаемый.

— Поясни, я ваш язык не понимаю. Что такое палатки… — иду за ним.

— Обычно, место для ночлега где-то в горах, лесах. В наборе рейки, как правило, металлические и брезентовая основа…

Я почти удерживаюсь, чтобы не реагировать и не закатывать глаза. Однако расцарапать лицо крайне хочется.

— Но здесь, это наш, скажем, «вещевой рынок»…

О боже. Боже. Я, наверное, даже рот раскрываю от степени того ужаса, который испытываю.

Он хмыкает, и я едва вижу, как приподнимается уголок его губ.

Я и о боли забываю, потому что абсолютно не представляю, как это вынесу. И не слабонервная, но чёрт возьми.

— И возвращаясь к привилегиям…твоё поведение.

Прищуриваюсь, вопросительно глядя на него.

— И? Вряд ли после этого ты удивишь меня, майор…

Слова звучат несколько двусмысленно, а он, протянув свою руку ко мне, молчит. А затем в одно движение дёргает на себя.

Спасибо хоть за здоровую ладонь.

Сглатываю и стараюсь скрыть, что это действие остановило нашу словесно-зрительную перепалку.

— Твоя задача быть тихой и не отсвечивать. — будто пытаясь задавить меня взглядом, говорит он: — У меня нет времени на эти мелочи, есть задачи гораздо серьёзнее одной зазвездившейся неумехи…

Его пальцы крепко удерживают мою кисть, когда я дёргаюсь, чтобы освободиться. А его глаза уже тут же рассматривают место ожога. И вот уж что точно внезапно, он слегка касается вздувшейся кожи, и это…блин, так нежно. И так контрастирует с тем, что он говорит.

— Кто бы, что ни говорил, ты невеста начальника штаба, а это вносит коррективы, которые, к сожалению, в твою голову смолоду не вложили. К тому же скоро планируется культурное мероприятие.

Плевать мне на эти мероприятия и прочее, я вообще здесь надолго не задержусь.

— Жить будешь, кукла, — высокомерно добавляет он в конце, констатируя.

Хватает из аптечки бинт.

— Что ты делаешь? — убираю свою руку, только почувствовав свободу.

Я даже на его слова сейчас реагировать не хочу. Он все равно увидит ответ.

Как бы то ни было, я уж точно в долгу не останусь. А сейчас пусть считает, что я смирилась.

— Накладываю бинт.

Он говорит механическим тоном, словно врач. Фиксирует повязку, резко разорвав бинт на два куска.

— Готово. — оставляет на столе красный бокс.

Хочет уже выйти в коридор, как останавливается. Оборачивается, послав в меня взгляд.

Глава 7. Камилла 

— Что делать будем? — я протягиваю руки, и моя новая знакомая обрабатывает их антисептиком, предварительно аккуратно сняв бинт с ладони, — Форму оставляем? Длину убираем?

Ожог уже почти прошёл, осталась только корочка, которая неприятно тянет. Поэтому и фиксирую руку энтом.

— Давай любой нюд, форму мягкий квадрат, длину чуть убрать, — пожимаю плечами. Не знаю, чего ожидать от маникюра в гарнизоне.

Вера выдаёт мне палетку с цветами, и я удивляюсь тому, какой, однако, у неё большой выбор для домашнего маникюра. А потом ещё раз удивляюсь, как ловко и быстро она обрабатывает мою кутикулу.

— У тебя умелые руки, — подмечаю я, — Зря ты тратишь своё время в этом месте, могла бы в городе хорошо зарабатывать.

Девушка резко останавливается, с удивлением поднимая глаза.

— Здесь мой муж, — тихо говорит, — А жена должна быть рядом. Как я же с ребёночком уеду отсюда? Глупости ты говоришь, Камилла. Мне с любимым рядом везде хорошо.

Ох, вся эта романтизация… Ага, охотно верится.

— Моя мама тоже за отцом таскалась везде, поверь, я не видела, чтобы она была счастлива.

Вспоминать о матери тяжело, и каждый раз, когда её образ всплывает в голове, слёзы подкатывают к горлу. Правда сейчас, перед посторонним человеком, я сдерживаю порыв.

— Она сама тебе это говорила или ты сделала вывод самостоятельно?

— Она умерла давно, но из детства помню, что она редко улыбалась.

— Это ни о чём не говорит, — девушка вздыхает, — Спроси у своего отца, как это было. Кстати, твой отец здесь работает.

— Ага, — веду взглядом в сторону окна, — Полковник Воронцов.

— Да быть не может! — девушка громко восклицает, а потом сама себя ругает, ведь в соседней комнате спит ребёнок, — Твой отец мировой мужик. Сколько раз он моему помогал, да и другим ребятам. А с Женей… Он вообще у него в любимцах, но я думаю, ты это и так знаешь сама. Твой отец считает Евгения гением, — она улыбается, — Даже имя подходит. А он и правда такой, очень умный.

Ага, вот как значит… Значит, выбор моего отца на Стахова пал не просто так. Очень хорошо, что я к Вере забежала на маникюр, как полезно иногда дружить с соседями.

— Слушай, Женька партизан ещё тот, а меня любопытство съедает. Как вы познакомились? Он же рабочее место не покидает вообще.

Хм, интересно, что придумать такое. Тут же на лице возникает хитрая улыбка.

— Ох, так у моего отца в кабинете стоит моя фотография. Вот Женя один раз увидел её и влюбился, всё выпрашивал номер у отца. Ну и в итоге начал мне названивать, настойчивый был очень. Пришлось дать ему шанс.

— Ничего себе, — Вера заворожённо открывает рот, — Как же романтично. А по Жене и не скажешь, что он такой романтик. Вот что делает любовь с самыми суровыми дядьками.

Я киваю и поддакиваю ей. Интересно, как быстро Вера разнесёт эту сплетню по гарнизону?

Я уже вижу лицо майора, которое багровеет от злости. Нет, ну а что… Он думал, будет меня строить как своих подчинённых, а в ответ — покорность?

Да никогда!

Ребёнок всё-таки просыпается, Вера извиняется, убегая в соседнюю комнату, а возвращается уже с проснувшимся пупсиком на руках. Я никогда не стремилась стать матерью, наверно, так повлияло на меня то, что я сама её лишилась.

— Камилла, я не смогу тебе делать маникюр одной рукой, может, ты поддержишь его у себя, пожалуйста? Иначе он плакать будет.

— Эм, — теряюсь с ответом, — На руки? Ребёнка?

— Ну да, — она усмехается, — Он не кусается.

— Но я не умею…

И тут к горлу подбирается паника.

— Это легко, — она подходит ближе и вкладывает в мои руки тёплый комочек, от которого вкусно пахнет молоком. Моё тело застывает, я даже дышать перестаю.

Мы смотрим с ребёнком друг на друга, и я не понимаю, а что делать дальше… Нужно укачивать его? Поговорить с ним?

Вера возвращается на своё место, продолжая делать маникюр на одной руке, а второй я крепко прижимаю к себе ребёнка, всё ещё боясь пошевелиться.

— Расслабь ручку, — вежливо просит девушка.

Легко сказать… Но в ту же секунду ясные большие глаза смотрят на меня, а на лице появляется беззубая улыбка. Что-то ломается внутри меня, и я сама того не замечая, улыбаюсь ему в ответ, слегка покачивая.

Дорогие, пригалшаем вас в очень интересную историю нашего литмоба)

https://litnet.com/shrt/hOKm

— Оставь меня в покое! Между нами все кончено, измены я не прощаю, — я пыталась пройти, но он переградил мне путь.
— Это не измена была, хватит придумывать, я просто…
Я не могла больше слушать это. Перед глазами стоял вчерашний день и его обнаженное тело рядом с другой.
— Я замуж завтра выхожу, а тебе лучше уйти.

Еще вчера я мечтала о свадьбе с любимым мужчиной, о наших детях и о семье.
А сегодня увидела своими глазами его измену.
Он думает, что это ошибка и все можно решить. Но уже поздно…
Волей судьбы я выхожу замуж за другого.
За незнакомца, которого не знаю от слова совсем.
Страшно, ведь сердцу не прикажешь полюбить того, кто, возможно, никогда не полюбит тебя. Или?...

Глава 8. Камилла 

Возвращаюсь в квартиру майора полная впечатлений. И дело не только в том, что мои ногти наконец как новенькие, а ещё и от того комка счастья, как говорила Вера, с которым мне пришлось познакомиться.

Невероятно.

Захлопываю дверь, всё ещё заворожённая тем счастьем, что искрилось в глазах ребёнка соседки и в ноздри мгновенно попадает запах чего-то жареного.

Мм… желудок напоминает мне о единственном вчерашнем йогурте, которым я пыталась себя накормить.

Доставок здесь нет от слова совсем, а в единственном магазине выбора негусто.

Принюхиваюсь к запаху, вероятно, омлет…

Вспоминаю, как утром дома собиралась на завтраки с подружками. У нас был план обойти все модные места с лучшими завтраками в столице.

Теперь это как будто мечты.

Чистый морок от общения с младенцем мгновенно улетучивается, а на место ему приходит театральная вежливость, что в переводе на наш семейный язык "неприязнь".

Вхожу в маленькую кухню, наблюдая, как солдафон-жених в одной майке и своих форменных штанах стоит у плиты. На плечо накинуто полотенце.

На секунду зависнув, я рассматриваю его поджарую фигуру.

— И что у нас на завтрак?

Не сказать, что между нами складывается хотя бы малейшее понимание, скорее каждый из нас запирается в комнате, чтобы только не видеть другого.

Сажусь на стул, складывая руки в замке.

Майор и бровью не ведёт, вертит свою яичницу на сковородке, и вытирает руки об висящее на себе полотенце.

Только после этого он бросает ленивый взгляд в мою сторону.

— У нас? — вскидывает бровь, ухмыляясь: — Тебе — вода, — указывает головой на мою бутылку, с которой я обычно в Москве хожу на йогу.

Он снова отворачивается, оставив меня так и, сидеть с открытым ртом. Мы не из нежных, плакать, конечно, не будем. Однако обидно, если уж начистоту.

— Об эгоизме военных я не понаслышке знаю, так что не удивил, Стахов… — достаю телефон.

Чёрт. Снова забыла, что здесь грёбаная глушь. Глубокий вдох в попытке себя успокоить.

— Полагаю, уважаемая невеста, ты знакома лишь с верхушкой айсберга, — бросает он, ставя себе тарелку.

— Я сделаю ещё одну попытку, — пытаюсь не обращать внимания на его аппетитную глазунью с овощами: — Нам надо решить…

— Слушай, кукла, нам ничего не надо, — усмехается он.

От бессилия рычу, ещё и слюни тем временем сами скапливаются во рту.

Я не ела толком с момента прилёта сюда. Впрочем, просить у него я всё равно не стану.

— Ты готов терпеть такую жизнь? — вскидываю я всё-таки бровь: — Не хочется свободы, я не знаю…своих там, женщин приводить… — вожу в воздухе рукой.

Стахов стягивает полотенце и садится на табурет напротив. Медленно орудуя вилкой, он накалывает кусок завтрака и засовывает в рот.

— Я дал слово твоему отцу и привык держать его, даже если что-то меня не устраивает.

Сглатываю, приподняв голову выше, и посылаю в него взгляд. Вижу, как он приподнимает уголок губ, пока демонстративно жуёт.

— Вот именно, — киваю ему: — Терпеть и предавать себя ради чего? Обязательства эти только в твоей голове…

Молчит с пару секунд, а затем качает головой.

— А в твоей то как раз пустота, Камилла.

Почти рычу от бессилия. Бесит до одури.

Ещё и Макс после разговора написал только, что очень сочувствует мне и скучает.

И это вместо того, чтобы помочь мне выбраться из этого забытого городка. Разве я многого прошу?

— Больше ничего не хочешь сказать? — майор всё с той же холодной усмешкой намеренно издевается.

Ну подожди, солдафон. Я ещё отвечу…

Понимаю, что бесполезно. Либо сама…либо сама буду искать выход с этого тонущего корабля.

— Смотри не подавись? — останавливая поток ругательств в своей голове, озвучиваю с оскалом указывая на его завтрак: — Или наоборот?

Встаю из-за стола и только хочу пойти в свою комнату, как слышу его голос.

— Подготовься, сегодня в семь вечер в доме культуры. И будь добра, веди себя как подобает.

Ну вот и кто так сообщает, прямо диву даюсь. Хотя, почему я вообще удивляюсь, жены военных разве уделяют себе больше часа в неделю? Они же постоянно обхаживают своих мужиков.

Мой внутренний ребёнок всё ещё очень хочет верить, что папа, в конце концов, скажет, что это пранк, шутка, розыгрыш… Что угодно, только не моя реальность.

Оставляю его слова без ответа, и, взмахнув хвостом, ухожу.

Вечер в доме культуры…Как подобает…Ага, лечу ракетой, волосы назад.

Закрываю дверь в комнату задумавшись.

Безусловно, там соберётся вся часть, а майор же у нас человек слова. Принципиальный, гордый, сильный, начальник штаба ведь…

Что ж, почему бы в таком-то случае и не подчиниться, да?

Открываю шкаф, постукивая ногтем по подбородку. Ничего такого я, конечно же, сюда не брала, а неизгладимое впечатление после себя оставить уж очень моей душе хочется…Прямо-таки произвести натуральный фурор.

Дорогие наши, будем очень благодарны за ваши лайки)

Также приглашаем вас в новинку в рамках нашего литмоба!

https://litnet.com/shrt/7mVA

– Я вообще не понимаю, что ты в ней нашёл, – слышу женский голос из-за перегородки.
– Ну ты не мужчина, чтобы понимать, – а это уже голос моего будущего мужа. И я даже горжусь его ответом. Секунды две.
– То есть ты хочешь сказать, что она лучше, чем я? – снова этот мурлыкающий томный голос, который вызывает тошноту и омерзение.
– Ну что ты, зайка, ей до тебя далеко. Может, поднимемся в номер? И ты снова напомнишь о своих достоинствах.

Я случайно застала будущего мужа с другой женщиной накануне нашей свадьбы.
Больно? Не то слово.
Первый порыв – запустить в его голову бутылкой шампанского.
Но вместо слёз и истерики включается режим стервы, и я решаю подать ему месть холодной.
Пусть все знают, что Адам Хасанов – двуличная мразь.
Вот только после этого он тоже хочет мести, разрушив мою репутацию и жизнь.
Остаться в живых — уже победа.
У меня есть только один выход: выйти замуж. За человека, к которому при других обстоятельствах я бы ни за что не обратилась.

Глава 9. Евгений 

— Что это за девушка была с тобой в доме культуры? — Лена переворачивается на спину, её грудная клетка тяжело вздымается от глубоких вдохов, — На неё так мужики пялились… Знать бы, где она такое платье купила. Просто улет!

Сжимаю челюсти до хруста, вспоминая, какой фурор эта девица произвела и впечатления на весь офицерский состав. Жаль, отца её сегодня не было, он бы был крайне удивлён таким откровенным нарядом у дочери.

Но отчего-то я уверен, что это платье было надето специально для того, чтобы меня позлить. Не на того напала.

— Моя невеста.

Коротко бросаю Лене, садясь на кровати. Пора домой, завтра тяжёлый день, будут трясти насчёт этого дрона. Ещё и в квартире войнушка с одной пигалицей.

— Как невеста? — Лена поднимается следом, удивлённо расширяет глаза, придерживая простынь на груди.

— Ну вот так, Лен. Дочь Воронцова, моя будущая жена. Про платье у неё спрошу, что за магазин, но боюсь, Лен, там ценник неподъёмный, как и само платье.

— Нет, Стахов, подожди, — девушка дрожащими руками хватается за мой локоть, — Ты говорил, что семья — это не для тебя. Что ты не готов себя обременять семейными обстоятельствами и что… жениться не собираешься. А сейчас что выходит? Я твоя любовница, получается, да? А невеста у тебя другая.

— Лена, блядь! — устало тру лицо, раздражаясь от вереницы вопросов. Сука, слишком сложно, — Так получилось. Если тебя удручает то, что ты в качестве любовницы, мы можем прекратить наши встречи.

И вроде как правду бы ей не мешало сказать, баба-то она хорошая. Но язык длинный… Я даже не успею выйти за дверь, как весь гарнизон будет в курсе того, что у меня невеста липовая. Да ещё и по просьбе самого Воронцова.

Нет, полковника так подставлять нельзя. Да и себя тоже.

— Ты… Боже! Женя, ты такой циничный. Вы ещё даже не поженились, а ты уже не соблюдаешь верность.

Хмыкаю, прикрывая глаза. Ударяю себя по бёдрам ладонями и наконец встаю с кровати.

Быстро одеваюсь, игнорируя реплику девушки. В голову как назло лезут события десятилетней давности. Они словно удавка оседают у меня на горле, пережимая поток кислорода.

Может, когда-то семья и имела для меня значение… Только вот я оказался для этой семьи слишком мелкой сошкой.

Зачем нужен какой-то капитан, если рядом оказался генерал? Ну да, пускай и старше на тридцать лет, зато со статусом.

Блядь! Я обещал себе не лезть в воспоминания, но сейчас они сами назойливо заполняют всю голову.

— Я любовницей не буду, понял?

Лена обиженно кричит мне в спину.

— Понял.

Выхожу из её квартиры и бегом спускаюсь вниз. Ленка хорошая, не капризная, сговорчивая. А самое главное — она мозги особо не делала, ну до того момента, как не подняла разговор о том, кто мы друг другу.

Для меня встречи с ней были как антистресс. Секс стабильный и качественный, она вкусно готовит, могла прийти ко мне убраться, хоть я и не просил.

Но ничего серьёзного в планах у меня не было. И дело не в самой девушке. Я дал себе слово, что больше на эту хрень не поведусь. Одного раза хватило.

Дома меня встречает странная тишина, даже необычно. За последние дни я привык видеть мелькающие длинные стройные ноги и недовольную кукольную мордашку.

А сейчас ничего…

Обхожу всю квартиру, понимая, что Камиллы нигде нет. Вот тебе и номер.

И куда она на ночь глядя делась? Одни проблемы… Господи, за что. Жил себе спокойно, и под сорок лет на тебе — подарочек.

Выхожу на лестничную клетку и стучу аккуратно в дверь, боясь разбудить ребёнка. Вера почти сразу открывает мне, смущённо улыбаясь и прячась в толстом слое кардигана.

— Верунь, прости, что поздно. А моя не знаешь где, случайно?

— Случайно знаю, — кивает головой, — Ты ушёл срочно, а она там с девчонками познакомилась, нашими. Они её и потащили в столовую на продолжение банкета.

— Понял. Спасибо.

Блядь. Почему не пошла домой? Я же попросил по-человечески.

Сжимаю кулаки до побеления костяшек и вылетаю пулей из дома, направляясь к зданию, где находится столовая.

Сука, там у нас после всех празднеств обычно собираются самые одинокие. И зачастую заканчиваются такие посиделки в горизонтальной плоскости.

На кой черт она туда попёрлась? Дура!

Влетаю в столовую, где шумит народ, от силы человек десять, и все те же лица, как и всегда. У них играет громко музыка, на столе бутылка шампанского для дам и водка для мужиков. И ещё какая-то закуска по типу колбасы и сыра.

— О, Женечка Стахов. Ничего себе… Какими судьбами?

Одна из старых знакомых приветливо улыбается и машет мне рукой.

— Блондинка где?

— Такая, в платье, где всё видно? — заливисто смеётся.

— Да.

Рявкаю на весь зал, и к разговору подключается капитан Пирогов.

— Товарищ майор, дама пошла в уборную. Правда, за ней увязался Плотников, минут семь назад ушли.

Срываюсь с места и бегу в сторону туалета.

Ну, кукла, ты у меня попляшешь!

Глава 10. Камилла

— Ты со всеми своими тараканами, — Стахов коротко хрипит в ухо, пока я придерживаю его за локоть и лучезарно улыбаюсь необъятной массе людей в форме: — Домой сразу после окончания.

Ха. Трижды ха.

Посылаю взгляд в майора и не стирая улыбки, потому что на нас смотрят все. В буквальном смысле. Видимо, майор и женщина — это действительно нонсенс.

— Так точно, мой генерал, — не стирая этой самой демонстрирующей всемирное счастье улыбки, отвечаю.

Стахов заметно вздыхает, а я, отпустив его локоть, встаю прямо напротив.

— А что ты злишься то, неплохое ведь платье? — кручусь перед ним, демонстрируя оголённую спину чуть ниже поясницы: — Твоим подопечным явно нравится…

Взгляды каждого мужчины чувствуются беспрерывно, и не потому, что я самая красивая на свете, а потому что наряд действительно открытый по меркам здесь присутствующих. Все женщины в скромных платьях серых и пастельных тонов.

И несмотря на то, что мне само́й немного дискомфортно в этом алом шёлке, постоянно хочется одёрнуть декольте. Но ради майора это я могу потерпеть. Замечаю, что он отводит глаза, и цепляюсь за это.

Хотел, чтобы женой была, получите распишитесь.

Кладу ему руки на плечи и вижу, как мгновенно каменеет его челюсть.

— Или может быть у тебя атрофирована функция… — задумчиво размышляю, ехидно глядя в глаза.

Рука Стахова мгновенно припечатывается к оголённой талии и он рывком с силой прижимает к себе.

Со стороны наверно кажется, что парочка милуется, только как бы не так…

— Хочешь удостовериться, кукла?

С каким-то, буквально звериным оскалом он спрашивает это. Маскирую невесть откуда взявшуюся тревогу, расплываясь в дерзкой улыбке.

— Боюсь, майор, миссионерская не моя поза…

Я почти слышу отборный мат, что он проговаривает про себя. Пальцы крепче сжимают мою кожу, но кроме этого, и сцепленной напряжённой челюсти, больше нет ничего.

— Женечка, — я буквально закатываю глаза на очередное приветствие.

Стахов, не разжимая руки, чуть отводит меня в сторону, но так и держит рядом.

— Неужто дождались, что начальник штаба обзаведётся семьёй?

Женщина лет сорока-сорока пяти стоит с тёплой улыбкой и смотрит на меня.

— Я Ольга, в столовой работаю, — объясняет она мне.

Пытаюсь удержать брови на месте и тяну руку.

— Очень приятно, Камилла…

— Оль, уже все кому не лень трубят, — будто даже устало озвучивает Стахов.

На секунду даже кажется, что и он сам устал от этого ажиотажа вокруг себя. Хотя разве удивительно, он ведь определённо не из тех, кто любит внимание.

— Милый, всё ты бурчишь и бурчишь, — тяну я приторным голоском: — Я ему так и говорю, — обращаюсь к Ольге: — Ещё фотосессия после росписи…праздник, веселье на три дня, как и положено…а он как будто уже устал…

Ольга кивает со смешком, и тут вдруг будто её озаряет.

— А после, слушайте, приходите к нам, а? Жень, ну! Хоть разок…

Прищуриваюсь, а рядом со мной включается режим строгого начальника штаба. И только он хочет сказать, я влезаю первее.

— Конечно, а куда идти?!

На коже словно воспламеняется место, где до сих пор меня греет рука майора.

— Тык в столовую, у нас там продолжение для своих… Как там модно-то называется? Афтепати.

Женщина смеётся, а я широко улыбаюсь и посылаю взгляд в своего недожениха.

— Любимый…

Тяну, и ему стоит титанических усилий удержаться. Я ведь вижу. У него даже кожа на лице будто рябью идёт от сдерживаемого гнева.

— Оль, мы пас.

Он чеканит коротко и бескомпромиссно, а когда она, поджав губы, принимает ответ и отходит, Стахов в ту же секунду резко дёргает меня куда-то в сторону.

Я успеваю заметить только дверь и её глухой хлопок, а затем темноту и какую-то опору за спиной.

— Какого чёрта?! — шиплю, ничего не разбирая в темноте после яркого освещения в зале.

— Ещё раз…

Хриплое дыхание раздаётся возле уха, и я сглатываю.

В воздухе пахнет пылью, а ещё майором. Терпким перцем и тканью камуфляжа. Только в эту секунду я ощущаю, что мужчина стоит слишком близко. Прямо давит своей фигурой.

— Твои выходки добром не кончатся, имей в виду, Воронцова.

Повыше задираю подбородок, чтобы ответить. Только майор, будто чувствуя, вдруг обхватывает рукой мою шею.

Сердце в груди будто бьётся в закрытую дверь, а пульс подскакивает к горлу. Желудок скручивается и тошнит вдруг.

— После мероприятия, домой. Вдолби это в свою недалёкую головку.

А после резкая полоска света и вновь хлопок. Сглатываю и выдуваю воздух из легких.

И что он думает, я испугаюсь?

Мне ведь надо, чтобы он сам пришёл к отцу и сказал, что всё, баста, поиграли и хватит…

Прикрываю глаза, глубоко вздыхаю, заодно и поправляю перекрутившееся платье. Только после этого я вновь выхожу на своё поле боя.

Глаза пытаются привыкнуть к яркому свету, а я уже ищу ими майора. Но его будто ветром сдуло.

Хмурюсь на пару секунд, так ведь даже лучше…

Выискиваю взглядом ту, кто мне нужен, и уверенным шагом направляюсь к ней.

— Оля, ещё раз привет… Женя уже домой собрался, а мне прямо не хочется вечеринку заканчивать.

— Ой, так мы это, как раз собираемся… — улыбается она, и тут же представляет меня своей компании.

Дорогие, приглашаем вас в классную новинку нашего литмоба)

https://litnet.com/shrt/lwHz

— Звезда моя, выдохни и забудь все эмоции. Прощать ты ничего не будешь. Есть план «Б». Единственный, который спасёт тебя и меня от публичного краха. Твоя свадьба состоится. Сейчас дуй в душ, приводи себя в порядок и хватит реветь.

— Но Марк… он же…

— Марк — это вычеркнутый сценарий.

Я непонимающе смотрю на директора и жду, что он продолжит. Интуитивно понимаю, что, наверное, нужно ему довериться, потому что Захар разглядел во мне потенциал, практически вытащил меня из провинциального караоке-бара, сделал звёздой…

Никто в меня не верил, а он разглядел, сказав, что никогда не ошибается.

Только вот он ошибся, потому что с Марком он нас познакомил, точнее одобрил его кандидатуру...

— Но, Марк…

— Марк — не принц нашего романа. Лиза, ты выйдешь замуж за меня!

Глава 11. Камилла

— Расскажи мне, — одна из девушек подсаживается ко мне ближе, протягивает бокал вина, но я отказываюсь, чувствуя, что уже начинаю засыпать. Да и, если честно, несмотря на то что в Москве у меня довольно активная социальная жизнь и постоянные встречи, алкоголь я употребляю крайне редко. — Как ты вообще умудрилась связаться со Стаховым?

Скептически приподнимаю бровь, усмехаясь такому вопросу. Ох… Знала бы она, как на самом деле наши пути пересеклись.

Рассказываю ту же легенду, что и на маникюре. Но девушка с недоверием смотрит на меня, отстукивая ритм ногтями по столу.

— Не верю, — резко качает головой. — Это совсем на него не похоже. Такие, как Стахов, точно не влюбляются с первого взгляда. И уж точно не бегают за женщиной. Скорее наоборот, это за ним бабы вьются постоянно.

— Так и я не простая, — так же резко отвечаю ей. — Поэтому и исключение из правил.

Чувствую, как между нами нарастает напряжение, и, извинившись, удаляюсь в уборную.

В чём-то Стахов всё-таки был прав… Нужно было идти домой, а не развлекаться с этими товарками. Отец мне рассказывал, что в любых структурах, в военных в том числе, всегда есть группа лиц, которые не живут по нормам и правилам.

И то, что эти женщины и офицеры ведут праздный образ жизни довольно часто, видно невооружённым взглядом.

В туалете умываю лицо холодной водой, аккуратно промокаю туалетной бумагой кожу, чтобы не потек макияж.

Смотрю на уставшее лицо в отражении зеркала и замечаю, как сильно изменился мой взгляд. Из лёгкого и довольно открытого он стал взглядом измученных глаз.

Так уже было… И тот период жизни я хочу забыть. Вернее, его забыть невозможно, потому что смерть мамы ударила по мне слишком сильно.
Я была отличницей и примерной девочкой, по крайней мере дома и в школе. А потом всё развалилось с её уходом.

Я потеряла себя… и потеряла её. Боль никогда не стихает, ты просто привыкаешь жить с ней, но она всегда фоново где-то внутри тебя вибрирует.

Отмахиваюсь от тяжёлых мыслей. Нужно идти домой… К Стахову. Если он вообще там. Понятия не имею, куда он ушёл. Да и не моё это дело.

Толкаю дверь от себя, но она упрямо отлетает назад, задевая мою руку.

— Ауч, — хватаюсь за ушибленное место. — Больно.

— Ой, простите, мадам. Я случайно.

Довольно пьяный офицер вваливается в туалет, а я даже не успеваю среагировать, чтобы как-то пройти или вытолкнуть его отсюда.

— Я уже закончила. Можно пройти?

Стараюсь быть вежливой и даже натягиваю какую-никакую улыбку, хотя меня жутко раздражает, когда нарушают моё личное пространство. Да ещё и таким наглым образом.

— Нельзя, — пьяная и чуть похабная улыбка расползается по его потному лицу.

— Слушай, а ты классная. Ну, в плане, жопа у тебя заебись. И сиськи не самые маленькие. Давай, может, это… по-быстрому. Я не обижу.

Несмотря на то что после его слов меня окутывает дикий ужас, я остаюсь с непроницаемой маской на лице.

— Я почти замужем, — гордо вскидываю подбородок, хоть где-то мне эта информация пригодилась. — И мне не интересен быстрый перепихон в туалете с пьяным мужиком.

— О как! Язык длинный, значит. Ну, это тоже хорошо.

Блин, он тупой? Или специально делает вид, что не понимает…

Паника подбирается к горлу, но я держусь. Коридоры пустые, а из столовой доносится музыка. Вряд ли меня услышат, если я закричу, поэтому нужно урегулировать ситуацию самостоятельно.

— Послушайте, — вспоминаю его имя, но всё мимо, — я правда не хотела бы вступать в конфликт, но мне ваше предложение неинтересно. Можно, я всё же пройду?

— Всегда хотел трахнуть тёлку Стахова! А он всё шифровался, говорил, что нет у него никого. Понятно, что он прятал такую аппетитную сучку. Ну зато теперь…

Его взгляд пробегается по всему моему телу, и тут я уже начинаю слегка трястись от страха.

— Что теперь? Вы должны понимать, что ваши действия не останутся безнаказанными. Давайте не усугублять, пожалуйста.

Но ему плевать. Словно он совсем не дорожит ни своим званием офицера, ни этим местом.

Резкий толчок, и я отшатываюсь к стене. Он тут же подступает, прижимая меня к холодной плитке. Рукой шарит по попе, задирая платье.

Слёзы застывают в глазах, и я открываю рот в немом крике.

И мысленно прошу Вселенную, чтобы она мне помогла. Я немею от страха, когда его ладони шарят по телу, вызывая удушливое чувство тошноты.

И прежде чем закрыть глаза, из которых капают слёзы, я вижу разъярённое лицо Евгения. Он одним рывком хватает за шкирку пьяного офицера и выбрасывает в коридор.

Поправляю платье и выбегаю следом, умоляя его прекратить наносить удары.

Я знаю, чем чреваты такие драки для военных… И не хочу, чтобы ему досталось из-за того, что я оказалась непослушной дурой!

Дорогие, приглашаем вас на страницы супер эмоциональной истории в рамках нашего литмоба)

https://litnet.com/shrt/7yI_

- Ненавижу, — цежу сквозь зубы, сжимая до боли в пальчиках свадебный букет.

Цветы не виноваты, но раз до шеи изменника Льва Чепурнова я дотянуться не могу, то и они сойдут.

- Поддерживаю, — раздаётся за моей спиной глубокий голос с хрипотцой, от которой по спине пробегают мурашки.

- Простите, что вы здесь делаете? — я оборачиваюсь так резко, что путаюсь в фате.

- Я пришёл сделать вам предложение, Татьяна, от которого вы не сможете отказаться, — высокий, смуглый мужчина улыбается так соблазнительно, что я на секунду забываю о своём позоре и фарсе, что мой обманщик-жених называет свадьбой.

- Какое предложение? — дыхание перехватывает, стоит мужчине перевести взгляд на мои губы. В его тёмной радужке вспыхивают опасные искры. Никто и никогда не смотрел на меня так... хищно.

- Я предлагаю вам сейчас выбросить ваш веник, — он небрежно кивает на истерзанный букет в моих руках, — и выйти со мной в эту дверь.

- Вы не понимаете, — качаю головой.

Родители и Чепурнов убьют меня, если я сбегу со свадьбы. Они в ЗАГС меня притащили силой.

- Я всё прекрасно понимаю, Татьяна. Вы узнали об интрижке жениха и захотели разорвать помолвку, но вам, конечно, запретили это делать. Вы ненавидите Льва, я его презираю. Предлагаю объединиться.

- Каким образом? — хмурюсь, догадываясь, что ничем хорошим эта затея не закончится.

- Пожениться здесь и сейчас! И послать Чепурнова с его претензиями на вас подальше. Как вам такая идея?

Глава 12. Камилла

— Женя! Жень! — бросаюсь к Стахову: — Остановись! Хватит!

Сквозь пелену из слёз пытаюсь докричаться до майора. Но в него словно бес вселился.

Он прижимает к полу пьяного урода, и яростно наносит удар за ударом. Не слышу, что он ему цедит, но понимаю, что ничего хорошего…

Подлетаю к нему, хватаясь за плечо.

— Стахов, — мне кажется, я кричу, но на деле будто выходит шёпот: — Женя, хватит.

Он дёргает плечом с такой силой, что меня должно бы оттолкнуть, но я лишь чуть отшатнувшись, крепче сжимаю пальцы на его плече.

Майор дышит словно бык. Все его тело вибрирует от того, какую ярость он источает. Глаза упрямо смотрят в окровавленное лицо рядового, а кулаки все ещё сжаты.

Сглатываю, потому что абсолютно не представляю, чего ожидать…

Музыка из зала больше не доносится, и более того, я слышу приближающиеся голоса. В груди от всплеска кортизола и адреналина сердце тревожно бьётся. Пульс стучит где-то в горле, где застревают любые слова.

Стахов медленно поднимается с колен, только сейчас замечаю, что он не в форме. Пытаюсь найти его взгляд, но мужчина будто даже не смотрит на меня.

Просто молча хватает мою ладонь, и стремительным шагом двигается на выход. Он буквально тащит меня за собой, я же, пытаясь побороть собственный шок, стараюсь не спотыкаться.

— Женя… — Ольга, та, что из столовой, с осторожностью хочет что-то сказать, но выражение лица начальника штаба убеждает её заткнуться.

Я откровенно и сама сейчас боюсь оставаться с ним наедине. Но, и осознаю, не будь я такой упрямой дурой, этого бы не случилось…

В голове мелькают слова отца о том, что репутация в их кругах имеет большое значение. И если тебя уличат в чём-то недостойном, то едва ли ты потом сможешь отмыться…

Быстрым шагом майор уводит меня из помещения, а я едва успеваю перебирать ногами. Когда мы оказываемся уже у выхода, Стахов резко тормозит, я чуть ли не валюсь из-за каблуков.

Он одной рукой, той, что в крови, удерживает меня за талию. Дёрганым движением стягивает с себя куртку и накидывает её на меня.

— Я виновата… — аккуратно начинаю я, потому что не привыкла прятаться в песок.

— Не сейчас.

Чеканит майор, застёгивая молнию куртки на мне, как на маленькой девочке до шеи.

— Нет, — вновь пытаюсь поймать его взгляд, заглянуть в глаза: — Я многое знаю о том, что важно для военных…для таких военных, как мой отец, как ты…

Он останавливается. Смотрит прямо в глаза. Ярость всё ещё бушует в них, но будто появляется что-то ещё…

Усталость? Жалость? Что это?

С несколько секунд мы, в прямом смысле, тараним друг друга упёртыми взглядами. А потом он вновь хватает меня за руку и выводит на улицу.

Прямо у входа криво стоит машина. Водительская дверь распахнута, и я качаю головой, потому что только благодаря этому чёрствому, наглому майору осталась цела…

Будто он услышал мой немой крик во вселенную…сама себе усмехаюсь, какой-то бред наивных овечек.

Сажусь на пассажирское сидение, отмечая, что марка Мерседес, ещё и идеальная чистота кожаного салона. Почему-то казалось, что майор не приемлет иномарки, тем более С класса.

Он обходит машину в одной футболке, и только сев, автомобиль тут же срывается с места. Между нами будто стеной стоит гробовая тишина. Я тереблю пальцы рук, пытаясь не обращать внимания на это висящее в воздухе напряжение.

— Спасибо.

Наконец, не выдерживаю. Какой бы он меня ни считал, я умею благодарить. Тем более за то, что он сегодня сделал. Знаю, что это из-за папы, сделки и наверняка принципов, однако его участие это не отменяет. Он бы мог совершенно спокойно лечь спать и забить болт на свою обузу…но он же этого не сделал.

— Камилла, — голос майора звенит напряжением, а я готовлюсь к тому, что он сейчас начнёт меня отчитывать.

Только он замолкает, а следом резко тормозит машину и поворачивается на меня.

— Здесь, — он бросает взгляд на лобовое: — Есть и люди, и нет… Как и там в твоём мире, понимаешь? — хмурюсь, а он продолжает: — Есть оборотни в погонах, есть те, кто должен защищать нашу страну, население, женщин, детей…а есть те, кому плевать на мораль, честность, отвагу…их скудоумие идёт впереди. И по закону подлости система не даёт бороться с такими, потому что они, например, чьи-то сыновья…

Смотрю в его нечитаемое лицо, и в голову приходит мысль, подтверждение которой я искренне не хочу.

— Я что-то говорю и запрещаю не ради идиотского желания задеть тебя, я не игрок в такие игры…Я в ответе за тебя. Нравится мне это или нет.

Сглатываю, едва заметно кивая.

— И что теперь будет? — глухо звучит собственный вопрос.

Стахов трёт лицо, выдерживая паузу.

— Поживём, увидим.

Глупо было надеяться, что он сразу мне всё выложит, он явно тот, кто не терпит жалости в свою сторону. Однако если тот пьяный гад и вправду сынок какой-то шишки, то Стахову точно придётся несладко…

— Выходи, — приказ в его излюбленной манере вырывает меня из собственных догадок.

Посылаю в него взгляд и даже рот открываю от недоумения. Хлопаю ресницами, пока он смотрит на меня, вздёрнув бровь.

— Камилла, — указывает подбородком на дверь: — Мы приехали.

Глава 13. Камилла

Ощущение, что кожа начинает дымиться, — с такой яростью я её тру, стоя почти под кипятком. В ванной жарко, клубы пара кружат голову, но я не замечаю, как пошатываюсь под крупными обжигающими каплями.

Просто хочу смыть с себя сегодняшний день, чужие прикосновения… Тот ужас, который я испытала за несколько секунд.

Какой бы смелой и яркой я ни была, любая женщина боится такого отношения. Ты словно цепенеешь, больше не можешь управлять своей жизнью, словно всё сейчас зависит от того, что сделает мужчина с тобой.

И этот страх… Он бешеный. Он любого уложит на лопатки, даже таких дерзких язв, как я.

Наконец выхожу из ванной в одном полотенце, полностью уверенная в том, что Стахов уже спит. Потому что мылась я точно не меньше часа… Вернее, сначала чуть подавила себя, поплакала, а потом отмывала всё это.

Но Стахов не спит, он сидит на стуле на кухне. Его ноги широко расставлены, локти стоят на столе, а пальцы сцеплены в замок.

Взгляд уставлен в стену прямо.

Пытаюсь незаметно прошмыгнуть мимо, чтобы скрыться в комнате, но он поворачивает голову быстрее, чем я успеваю сделать шаг.

Схлёстываемся взглядами. Оба молчим, но смотрим внимательно.

С меня капает вода, образуя небольшую лужу. Сжимаю плотно ноги, чуть дрожа от лёгкого сквозняка.

Стахов ведёт снизу вверх глазами, скользит взглядом по ногам, потом выше и ещё выше… Доходит до глаз и снова пускается вниз.

Что-то в его взгляде изменилось, но что именно — понять не могу.

Я знаю прекрасно, что я красивая девушка… У меня всегда было много поклонников, я за версту чую флирт и желание мужчины трахнуть меня.

Но у Стахова в глазах что-то другое, совсем чуждое мне. И я даже не могу разобраться, что внутри этого грозного закрытого мужчины.

Он медленно встаёт со своего места и так же медленно, почти лениво движется ко мне.

— Я не скажу твоему отцу, — встаёт напротив, а руки прячет в карманах камуфляжных штанов, — И ты не говори. Его это сломает, он идёт на повышение… лишние скандалы ни к чему.

— Даже если мы будем молчать, то тот, кого мы оставили истекать кровью в коридоре, явно откроет рот.

— Возьму вину на себя, — чётко проговаривает по слогам, — Замнём. Ты не будешь там фигурировать.

И я чётко осознаю, что это значит для него. На какую жертву он идёт… Боже, зачем?

Ради меня? Нет, конечно. Ради моего отца? Да… Скорее всего, да. Он уважает его очень сильно. И не хочет задеть.

— Ты с ума сошёл, — резко двигаюсь вперёд, почти врезаясь в мощную мужскую грудь, — Женя, я понимаю, что ты не можешь поступить иначе. Это дело твоей чести и твоего долга перед моим отцом, но я не дам тебе загубить карьеру из-за какого-то урода, понял? Если до папы дойдут слухи… Я поговорю с ним. Но ты, — тычу ему пальцем в грудь, — не смей ломать себе жизнь.

Мы молчим, я сбито дышу, а он смотрит неотрывно, что-то прокручивая в своей голове.

Резкий выпад вперёд, его рука плотно смыкается на моей талии. Одним рывком тянет меня на себя, вышибая последний воздух из лёгких.

Мы оба на адреналине после случившегося, оба совершенно разбитые сегодняшним днём.

Мы не нравимся друг другу, это я знаю точно, мы слишком разные, слишком далёки друг от друга.

Но чтобы выбить всю дурь из головы и на секунду забыться, мы тянемся друг к другу. И майор целует, жадно сминая мой рот.

Свежая щетина больно царапает кожу на лице, но я всё равно почему-то не прекращаю этот абсурд. Это всё неправильно.

А я ещё больше тянусь, ещё больше вжимаюсь в него.

Ненавижу себя в этот момент, за эту слабость, но не останавливаюсь. Лишь когда полотенце соскальзывает к ногам, полностью меня обнажая, я понимаю, что натворила.

За секунду меня отрезвляет, я резко хватаю полотенце с пола и скрываюсь в комнате, захлопнув дверь.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Камилла… Что ты, мать его, творишь?

А он что творит? Почему он не остановил нас? Почему позволил?

Дорогие, приглашаем вас в яркую новинку литмоба)

https://litnet.com/shrt/QLum

– Вы в разводе, гражданка?
Вид на жительство. В разводе. С прицепом.
Кто словил комбо?
Я.
– Да. А что?
– Вам никто не продлит вид на жительство, – сообщает женщина в МФЦ таким тоном, будто ей это даже приятно. – ВНЖ вы получили на основании брака. Основание утрачено.
– Но у меня здесь работа. Дочка в сад ходит. И она – гражданка России.
– Дочка может остаться.
– А мне, значит, нельзя? Дочка отцу не нужна. Вывезти я ее тоже не могу – отец не дает разрешение.
– Что вы от меня хотите, женщина? – она раздраженно щелкает мышкой. – Я вам повторяю: чтобы остаться в стране, нужно действующее основание. У вас ВНЖ по браку. Кто-то должен за вас поручиться.
Где я ей мужа найду так быстро? И главное – зачем? Я уже "наелась" этих семейных аттракционов.
– Пройдемте, гражданка, – понижает голос мужчина рядом, берет меня под локоть как преступницу и ведет к выходу. – Я слышал вашу проблему. Здесь вам не помогут. А я – могу.
– Простите… что?
– Мне самому фиктивная жена сейчас тоже не помешала бы.
– В смысле… фиктивная? Подождите. Вы сейчас… предлагаете мне выйти за вас замуж?
– Простите, что без кольца и цветов, но да.
– Я вас вообще не знаю. Вы нормальный человек?
– Абсолютно. У меня есть стабильно-опасная работа, трехкомнатная квартира, гражданство, терпкий характер, но со мной можно договориться, если не гладить против шерсти.
Мужчина достает из внутреннего кармана документы и протягивает мне корочку.
“Старший оперуполномоченный СОБР.
Майор полиции. Грачев Евгений Александрович”
– Я могу подумать…?
– У вас есть время думать? У меня – нет, и у вас, судя по всему, тоже.

Глава 14. Евгений 

Твою мать.

Внутри ещё трясёт, а я в который раз пытаюсь угомонить себя. Оборачиваюсь на дверь в ванную, нормально с ней там всё? Уже больше часа, как закрылась.

На столе стакан воды, который так и не тронул.

Пиздец настанет и по ощущениям уже завтра. Если Смирнов пожалуется папочке, то кранты. И не только мне ведь. Полковник лишится маячащего желанного звания, а я…

Тру подбородок в попытке придумать, какие варианты есть. Если кукла сама к Воронцову пойдёт, то я даже не знаю, её и брак ведь не спасёт. Точнее, нас обоих.

Если же сделать так, чтобы упоминаний о ней не было? Потом замять самим…Придётся по ходу до следующего века должным быть полковнику, если он прикрывать будет.

Блядь.

И надо было сорваться?!

Урод. Ещё и в моём, сука, гарнизоне…

Опять вспоминаю, опять завожусь. Словно чужой вселяется, когда вижу таких гнид. Ещё и в армию пошёл… На кой чёрт? Позорить то, что должно быть примером?! Ублюдки.

Сплёвываю, потому что понимаю, что опять красная пелена перед глазами поднимается.

Хмуро застываю, глядя в одну точку. Нужно было помягче, наверно. Вывести да потолковать, пару раз бы ударил всё равно, но не так. Уверен, этого уже в госпитале латают.

Однако пройти мимо подобного обращения с женщинами… невозможно. Ещё и с той, которая моей женой должна быть. Это не только вопрос защиты, чести.

И блядь, спровоцировала тоже. Тоже виновата. Красивая, мать её, ещё. Такая, с которой потом воображаешь то, что лучше оставить при себе. Характерная, с которой не соскучишься. Но мозги-то тоже надо иметь…

Вспоминаю взгляды эти в её сторону, кулаки сжимаются. Разминаю шею, потому что и выбесила, и чёрт возьми, только импотент её после такого не захотел бы.

Отгоняю прочь эти идиотские мысли. Я, в конце концов, не пятнадцатилетний паренёк, у которого член из ширинки торчит.

Слышу, как выключается вода в ванной, и затем как тихо открывается щеколда.

Голова невольно поворачивается, пронзая взглядом девушку. Обёрнутая лишь в полотенце, влажные светлые волосы зачёсаны назад.

Ни грамма косметики, такая естественная сейчас и испуганная. Пусть хоть всей своей Москве показывает браваду, но я-то вижу. Испугалась. Любая бы испугалась.

Глаза автоматом опускаются ниже.

Твою мать.

Выдержка трещит по швам, когда глаза разглядывают влажные капли на её ключицах. Этот слабый узелок, на котором держится грёбаное полотенце.

Взгляд ползёт ещё ниже к идеальным ногам…

Камилла стоит, застыв в проходе, будто, не знает, что делать, а мне уже плевать. Я всё ещё чувствую вкус крови, и кулаки, сбитые от ударов по морде, Смирнова, тоже.

Вспоминаю, и на задворках сознания маячит разумная мысль, что снова нужен рычаг для тормоза.

Вскакиваю, с противным звуком толкая стул по полу. В два шага сокращаю между нами пространство.

Смотрю в её подёрнутые шоком глаза, желая то ли к стене приковать и объяснить, чтобы больше не выходила, то ли наказать. Да так наказать, чтобы…

К чёрту.

Прижимаю к себе ошарашенную девушку. Аромат её окутывает мгновенно, будто носом ткнулся в облако карамели и чего-то ещё. Не контролирую эти животные инстинкты, и вот уже мои губы пробуют её на вкус.

С жадностью грубо раскрываю её губы, не давая возможности противиться. Но она и не делает этого. Отвечает. Страстно. Её руки тут же обнимают шею, и мне хочется впечатать её в себя.

Вкусная зараза. До одури, вкусная.

Поцелуй выходит за рамки, член и так был в готовности, а теперь до боли рвёт камуфляж. Тонкие пальцы девушки исследуют мои плечи, а я задеваю это никчёмное полотенце, желая полностью увидеть её.

Только в следующую секунду вместо этого всё заканчивается. Чувствую, как она буквально каменеет.

Движения останавливаются, губы замирают, а глаза открываются. С несколько секунд смотрим друг на друга, лишь рваное дыхание заполняет эту тишину.

Не успеваю и рта раскрыть, как она дёргано, схватив полотенце, с пола сбега́ет с места преступления.

Глубоко дышу, пытаясь успокоить бурную фантазию. Поправляю штаны, даже не пытаясь анализировать этот грёбаный порыв.

Ладно. Это всего лишь физика. Ничего необычного. Почти как с Ленкой, только та гораздо удобнее и покладистее.

Ухожу в комнату, ложась на диван. Засовываю руки под голову. О кукле намеренно не думаю в тщетной попытке успокоить себя. Стараюсь скомпоновать слова, которые утром скажу полковнику. А дальше уже он прикажет, как быть.

Единственное, на что я не буду согласен, это принести извинения этому ублюдку. А как правило, эти чины не грешат погладить своё самолюбие подобным.

Дорогие, приглашаем вас в классную новинку литмоба)

https://litnet.com/shrt/OBfq

– Князев… Господи, ты ещё жив?
– Сильно-то не радуйся, Сидорова. Я к тебе по делу.
– Если ты пришёл попросить прощения за выпускной, то поздно.
– Я пришёл предложить тебе… фиктивный брак.
– Ты сейчас серьёзно?
– Абсолютно. Мне нужна жена. Ты идеально подходишь.
– Я… что?
– Не молода, не модель. Тётка к сорока с ребёнком. Сразу понятно, что это только по любви. Не из корысти. Тем более ты в школе мне прохода не давала...
– Князев. Остановись. Мне было шестнадцать. Я была молода и без мозгов. Это не любовь была — это гормоны. Я смотрела на тебя так, потому что у меня была плохая самооценка и маленький словарный запас. Сейчас у меня самооценка выросла, а словарь пополнился словами “иди”, “куда” и “подальше”.
– А характер как был... хреновый, так и остался.

Главное — не придушить его в первую брачную ночь.
Именно с такими мыслями я и выходила фиктивно замуж за своего бывшего одноклассника Марка Князева.
Гадкий, самоуверенный засранец в дорогом костюме.
И я... Женщина к сорока разведена, с ребенком и лишними килограммами. Завидуете мне? Не стоит.
У нас два варианта: мы либо влюбимся, либо убьём друг друга.

Глава 15. Камилла

До жути раздражает назойливый звонок в дверь. Я жду, что майор сам откроет дверь, но, судя по всему, дома его уже нет. Потому никто и не торопится прекратить эту какофонию звука.

Отбрасываю одеяло в сторону и босыми ногами ступаю по старому линолеуму, попутно зевая.

Я привыкла к режиму, потому что, чтобы поддерживать своё тело в здоровье и красоте, нужна дисциплина. Но вчерашний день меня не просто выбил из колеи, он меня потряс до ужаса.

Я испытала страх, который разогнал по моей крови адреналин как яд. И проснуться рано утром у меня не вышло.

И если бы не этот раздражающий звук… Честно, я бы так и пролежала весь день в постели под тяжёлым одеялом.

Дёргаю дверь на себя, даже предусмотрительно не спросив, а собственно кто пожаловал.

И только когда встречаю улыбающуюся Варю с сыном на руках, расслабляюсь. Угрозы нет… Хотя, смотря с какой стороны посмотреть.

Ребёнок выглядит как угроза. Особенно, когда Варя пользуется моим замешательством и протягивает его в мои руки. Я ведь даже сообразить не успеваю, и тёплое тело, вкусно пахнущее молоком, вдруг оказывается на моей стороне.

Инстинктивно беру его в правильную позу, как Варя учила. И только потом поднимаю на неё свои глаза.

— Камилла, прошу тебя, посиди с ним пару часов. Мне срочно нужно в город.

— Я? — испуганно расширяю глаза, — Я не могу… Варя, я не умею. Я детей видела только на улице или в кино. Ты уверена, что хочешь оставить своего ребёнка с человеком, который ни черта про них не знает?

— Уверена, — хмыкает девушка, — Тут ничего сложного. Пожалуйста, Камилла… Мне прям срочно нужно в город, там с документами беда, в МФЦ просят сегодня быть. Муж на полигоне. А у других девчат и так свои дети под боком, мой только в тягость будет. Я обещаю, что быстро. Да и он сейчас спит большую часть времени, ты даже не заметишь.

— Я не знаю, — продолжаю сомневаться.

Я боюсь не справиться… Он же совсем маленький, чужой, такой беззащитный. Вдруг у него что-то заболит или он испугается? Что я буду делать?

— Ками, следующий маникюр бесплатно сделаю.

— Да у меня есть деньги, это не проблема, — неуверенно усмехаюсь.

— У меня больше не осталось аргументов…

Варя выглядит такой потерянной и уставшей, а ещё ужасно переживающей за ситуацию. Мне становится жалко её, видимо, и правда срочно нужно уехать.

Чёрт, Камилла! Не соглашайся!

На кой хрен тебе это нужно? Ты же планируешь как можно быстрее выбраться отсюда, а не сидеть с чужими детьми…

— Ладно.

Это мой голос сейчас звучал?

Варя пищит от счастья, рассыпаясь в благодарностях. Передаёт мне в руки сумку с детскими принадлежностями. Оставляет свой номер телефона, который вряд ли меня спасёт с такими перебоями в сети.

И вот спустя две минуты девушка уже исчезает на лестничном пролёте, оставляя меня один на один со своим ребёнком.

Малыш не плачет, лишь заинтересованно смотрит большими глазами, исследуя моё лицо.

Закрываю дверь, чтобы не было сквозняка, возвращаюсь в комнату и кладу ребёнка на постель.

Беззубая улыбка тут же появляется на лице, он начинает активно шевелить ручками и ножками, что-то пытаясь сказать на своём непонятном языке.

По телу пробегает струя холодного пота.

Отхожу подальше от кровати, смотря на это чудо… Никогда не задумывалась о детях. Никогда их не планировала и особо не хотела.

Карьера, роскошная жизнь, свобода… Вот что меня действительно интересует.

Но как только малыш начинает грустить и плакать, тянется своими ручками, я тут же срываюсь к нему и прижимаю к груди.

— Ну что ты, мой хороший? Не плачь. Мама скоро придёт.

Не знаю, откуда и как я это умею, но укачиваю ребёнка на руках. И через десять минут тихих разговоров с ним и покачивания, он засыпает, вложив большой палец в рот.

На кровати небезопасно оставлять ребёнка одного, я подпираю края подушками и одеялом, сама быстро сбегаю в ванную, чтобы привести себя в порядок. Каждую минуту выскакиваю и проверяю, всё ли в порядке.

Когда в очередной раз я выбегаю с зубной щёткой во рту из ванной, возвращается Стахов.

Без вопросов просто поднимает брови вверх.

— Срочно, — шиплю в его сторону, — Иди в комнату и следи. Мне нужно в душ.

— Чего, блядь?

На его грубый вопрос я уже не отвечаю, закрываясь на замок.

Так, ну десять минут у меня есть. Надеюсь, Стахов с детьми лучше обращается, чем с женщинами.

Глава 16. Камилла 

Наматывая полотенце на голову, наконец, выхожу из ванной.

Интересно, а мой крем вреден для кожи младенца? Надеюсь, он успеет до конца впитаться.

На цыпочках двигаюсь к комнате на всякий случай, вдруг, ребёнок уснул. Но когда вхожу, то так и застываю в проходе.

На кровати в моём оборудованном подушками манеже лежит младенец. Смотрит своими большущими глазками и едва ли моргает. А напротив каменной скалой застыл Стахов.

Сначала я прямо хочу сразу себя раскрыть, но потом меняю решение. Аккуратно обхожу мужчину, чтобы увидеть лицо.

Вот так картина. Выглядит комично. Не думала я, что этого майора хоть что-то остановит. Но как выяснилось, есть слабые места. Усмехаюсь про себя, я, конечно, слышала много историй о ступоре мужчин при виде детей, но наяву никогда не видела.

— Майор, неужто я нашла то, чего ты боишься? — язвительно тяну и вижу, что он, наконец, отмирает.

Шлёт в меня свой уже привычно недовольный взгляд, а я в ответ жму плечами.

— Хочешь сказать, что ты с детьми на ты, да? — со скепсисом заявляет он.

Молчу, потому что нас таких, конечно, двое. Но едва ли он увидит в моих глазах страх. Подхожу к малышу, посылая в него улыбку.

Не то, чтобы у меня случилось желание к материнству, просто этот малыш вызывает исключительно самые умилительно-положительные эмоции. А в моём положении их нехватка крайне ощутима.

Ребёнок, реагируя, вовсю дёргает ножками и ручками, и я, не выдерживая, аккуратно поднимаю этого сладкого пупса.

— Ну, тут же всё интуитивно…

— Ага, — хмуро обрывает меня Стахов: — Ещё скажи, что у тебя материнский инстинкт проснулся…

Замираю, прижав к себе головку, а он смотрит ещё так…будто с каким-то подтекстом. Что-то в глазах другое, и да, скорее всего, это то, что я всячески пытаюсь замять и забыть. Но…

— Нам надо поговорить, — наконец произносит Стахов хрипло.

— О чём? — увожу глаза в поисках сумки, которую давала Вера.

Надо, наверное, подгузник сменить, а то аромат тянет соответствующий. Ещё ведь и покормить надо…или рано?

— О том, что случилось…

Замираю, делая вид, что поправляю светлый слип малыша.

— Не при ребёнке же…

Бегло глянув на мужчину, я хватаю сумку и ставлю на диван. Снова укладываю малышку и принимаюсь рыться в поисках нужных вещей.

Стахов всё это время изваянием стоит в шаге от нас.

— Сомневаюсь, что он что-то поймёт. — замечает капитан очевидность в ответ: — Твой отец ничего не знает о том, что ты там была…

Резко вскидываю на него глаза. Не скрываю своего шока и вопросительно смотрю на этого упрямого барана.

— Зачем?!

— Так надо. — коротко отрезает он.

— Ты… — вскакиваю, от потом вспоминаю о том, что здесь ребёнок и обратно сажусь: — Боже.

Качаю головой, дёргаными движениями доставая памперсы.

— Я не хочу быть тебе обязанной, а теперь…

— Ты мне ничего не должна, — отзывается он: — И цель сокрытия твоего участия в потасовке отнюдь не в том, чтобы уберечь тебя от собственного отца.

Зависаю и ищу ответ в его взгляде.

Этот мужлан весь такой скрытный, а-ля таинственный и благородный или хочет таким казаться?!

— Подожди, то есть… Ты спасаешь меня от того рядового? — моё неверие даже потрогать можно, настолько сильно оно ощущается.

— Нет, — вновь с небывалым терпением спокойно отвечает он.

Внутри мгновенно разгорается раздражение. Сам сказал, что надо поговорить, а теперь ни одного слова, всё вытягиваю клещами. Хватаю ещё одну подушку и подпираю ребёнка. Вскакиваю и встаю прямо лицом к нему.

— Я не нужд…

— Хватит, кукла, — одним рывком он прижимает меня к себе: — Перестань уже казаться сильной и независимой.

Собственная грудная клетка рвано дёргается, а внутри уже прямо тошнит от этого его бахвальства.

— Все, кто должен был это увидеть, увидели… — добавляет он, приподнимая уголок губ.

— Отпусти меня! — единственное, что я шиплю ему в ответ.

— А то что?! — майор прищуривает глаза, глядя на меня: — Ребёнок увидит?

На секунду прикрываю глаза и слышу его усмешку.

— Хорошо, — наконец, пытаюсь оттолкнуть эту стальную грудь от себя.

Он едва заметно кивает, а я наклоняюсь к дивану. Хватаю памперс и снова оборачиваюсь к мужчине.

— Раз я слабая и хрупкая, — улыбаюсь в притворной улыбке: — То, на, — тычу в его грудь памперс: — Помоги даме в беде.

Замечаю, как его брови медленно ползут ниже, добавляя ему нотку грозности. А потом, когда я, уже поправив полотенце, шагаю к двери, то слышу.

— Ну, кукла… — хрипит Стахов, и я, кажется, даже улавливаю улыбку в его голосе: — Кстати, — повышает он голос, послав взгляд за свою спину: — Роспись пришлось перенести…на завтра.

Глава 17. Камилла 

— Ну всё, доигралась.

— Что всё? Ками, ты можешь нормально объяснить, что у тебя там случилось?

— Я даже не знаю, как сказать, — хожу взад-вперёд по комнате, — Роспись с этим воякой завтра, я не знаю, что делать… Он оказался крепким орешком, видимо, пойдёт до конца. И до кольца!

Последнюю фразу я уже выкрикиваю в трубку, а потом сразу затыкаюсь, вспоминая, что вообще-то в соседней комнате спит маленький ребёнок.

И Стахов. Господи, это так комично было наблюдать.

После подгузника он взял в свои огромные ручища этого пупсика, начал укачивать, полчаса точно с ним возился, и сам рядом уснул.

Я всё думала, как ушатать майора, а оказалось всё так просто.

— Ты долго будешь молчать, Макс?

Я хочу от него мужского решения, но чем дальше мы двигаемся, тем больше я сравниваю его с Женей. Не специально, конечно…

Просто иногда оно само приходит в голову, и я думаю о том, что Стахов бы уже разрулил ситуацию за две минуты.

— Я даже не знаю, что и сказать, Ками… Может, и правда, выйдешь за него, это же не навсегда, зато потом покажешь отцу, что тебя ничем не сломать, он и отстанет.

Сначала я от шока открываю рот, потом вспоминаю, что забыла начать дышать.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да, Ками, послушай…

— Нет, я не собираюсь слушать эту чушь… Ты говорил, что любишь меня, что у нас всё серьёзно, а сейчас вот так легко соглашаешься с тем, что я должна выйти за другого и переждать? Может, мне ещё и под него лечь тогда?

— Не говори глупостей! Это совсем другое, родная.

— Иди в жопу, Максим!

Я сбрасываю звонок и выключаю телефон, чтобы не было порыва позвонить или ответить на звонок.

Обида страшная подкатывает к горлу, я сажусь на край дивана и чувствую, что слёзы уже катятся вниз.

Даже не замечаю, как в комнату заходит Стахов, прикрывая за собой дверь.

— Чего ревёшь?

— Ничего, — тут же вытираю слёзы, — Всё в порядке. Предсвадебный мандраж.

— Я слышал, что ты послала кого-то в жопу.

Усмехаюсь. Офицерские уши они такие… У отца тоже никогда не скрыть было информацию. Он всегда всё знал.

— Это я жениха послала, уже бывшего.

— Так я вроде твой жених? Нас двое?

Стахов, кажется, даже пытается шутить… И это так странно. Видеть его вот таким.

Он даже сейчас меня не бесит. Но это не точно.

— Вас трое, — шучу в ответ, — А если серьёзно, он предложил мне выйти за тебя замуж и переждать, пока отец успокоится.

Стахов присвистывает, оглядывая меня чуть прищуренным взглядом.

— Камила, ты достойна большего. И мужчина тебе нужен такой, чтобы защищал и оберегал.

— Такой как ты, что ли?

— Такой как я, — подтверждает мои слова, делая шаг навстречу. Я даже замираю, боясь, что сейчас нас снова коротнет… — Но не я.

Словно ушат ледяной воды сверху.

— Так зачем нам эта свадьба, Женя? Это же ошибка… Так неправильно.

— Мы разведёмся, я обещаю тебе. Просто нужно переждать, Камилла. Но перед этим предлагаю всё-таки заключить перемирие, идёт? — он протягивает мне руку, — Так будет проще вместе ужиться.

Я не знаю почему, но его слова меня задевают. Не успеваю ответить или осмыслить сказанное им. Из соседней комнаты доносится плач малыша, и я срываюсь с места, убегая к ребёнку.

До прихода Веры со Стаховым мы больше не пересекаемся. Я провожу всё время с малышом, а он сначала шумит на кухне, а потом и вовсе куда-то уходит.

Когда наступает ночь, я не дожидаюсь мужчину, тут же вырубаюсь. Ребёнок меня знатно сегодня эксплуатировал.

Просыпаюсь часа в четыре утра из-за шума в прихожей. Тут же испуганно вскакиваю, потом вылетаю в коридор, замечая, как майор, опираясь ладонью о стену, пытается стянуть ботинки.

Боже! Он же пьяный.

— Ты что, напился?

— У меня был мальчишник, — его губы расползаются в улыбке, — Ведь через несколько часов я стану несвободным человеком.

— Это не повод так напиваться…

— Ууу, ещё не жена, а уже злая как мегера.

— Сам ты мегера, на ногах вон не стоишь.

Я подлетаю к нему и помогаю удержаться на ногах. Потому что если эта огромная человеческая туша упадёт на пол, то мы разбудим весь дом.

Стахов несёт какую-то ерунду, пока я провожаю его до дивана. Мне удаётся усадить мужчину, кинуть ему плед и ещё раз сказать пару ласковых.

Только вот отпускать меня он никуда не собирается. Хватает за руку и резким движением дёргает на себя.

Я тут же падаю на его колени, плотно прижимаясь к горячему телу.

Вспоминаю тот наш поцелуй, внутри тут же всё сжимается предательски. Так нельзя!

Но я не останавливаю, когда шершавая большая ладонь залезает под майку и ведёт вдоль позвоночника.

Глава 18. Камилла

— Кукла-а-а! — тянет он в этот момент и смотрит так…похабно, что ли.

Но не как тот рядовой. Здесь иной уровень. Что-то такое, от чего Майка будто сама собой слетает с плеч. И да, наяву этого не происходит, но эти глаза, что сканируют меня, мою позу, они уже давным-давно видят моё обнажённое тело.

Не то, чтобы я знаток мужских мыслей. Но уж различаю вожделение, и его степень в том числе.

— Не нужно, — сама не понимаю, почему шепчу.

А Стахов звучно цокает. Его пальцы считают мои позвонки, и от этого табун мурашек стремится куда-то сбежать.

— Что именно? — прищуривается наконец его взгляд: — Ты ведь умная девушка, всё прекрасно понимаешь…

О да. Сейчас я понимаю. Очень отчётливо понимаю, что с эрекцией у майора идеальный порядок. Не сказать, что я не почувствовала тогда, когда мы…когда нас замкнуло. Но в тот раз я не сидела на нём, в прямом смысле.

— Наконец-то ты это признал.

Парирую в ответ, глядя в его глаза.

А он усмехается своей редкой кривоватой ухмылкой.

— Отпустишь? — спрашиваю, только ни единого движения не делаю.

Тело словно приклеено к нему, а мозг, который должен подавать сигналы нервной системе, отказывается работать.

— Надо? — спрашивает он в ответ, вздёрнув бровь.

Что это такое сейчас происходит? Внутри будто все органы сговорились и танцуют чечётку. Молчу, потому что должна сказать надо, но слова застревают в горле.

Стахов делает глубокий вдох и после, прикрыв глаза, кивает.

— Ты права, — не понимаю его пьяный бред: — Будет лучше, если мы будем придерживаться плана.

Смотрю, чуть ли не раскрыв рот. Морока, под которым мы оба только что были будто и не осталось.

Передо мной собранный майор, начальник штаба и без эмоциональный человек, который дал слово моему отцу. Не мой сосед, который ворчлив, но при этом готовит на ужин и обед плюс несколько порций. Не тот, кто сегодня старательно пытался совладать с ребёнком, и не выдержав, уснул. И точно не тот мужчина, который меня целовал.

Я даже не объясню, что чувствую в эту секунду. И не потому, что хочу солгать себе, а потому что сама не понимаю.

— Я не…

— Физическое влечение объяснимо, — продолжает он словно не слышит меня: — Но мы оба здесь по своим причинам, — сажает меня и вправду как куклу рядом с собой: — И заинтересованы в том, чтобы это закончилось как можно скорее.

Киваю на его слова, находясь в абсолютном ступоре. А когда он встаёт, смотрит на меня, словно что-то вспомнил. И я прямо вижу эту метаморфозу, когда он по одному щелчку меняет того беспринципного Стахова из кабинета отца на версию пусть и своеобразного, но терпимого соседа.

— Из тебя, если что, получится неплохая мать… — я даже улыбку его вижу: — Не руби эту мысль с плеча…

И после он, развернувшись, уходит, а я остаюсь в полном недоумении. Но когда слышу, как он копошится в прихожей, то выбегаю из комнаты.

— Ты куда?

Не то чтобы я из тех тревожных женщин, но на дворе, в конце концов, дело к ночи.

— Ложись спать, — бросает он в ответ, но потом видно вспоминает, с кем говорит: — Ты же всё равно ждать не будешь, жёнушка.

Смеётся своей идиотской шутке, а я вскидываю брови.

— Жень, что это?!

Обвожу рукой в воздухе всё происходящее, словно это можно увидеть.

Это второй акт цирка, в котором я оказалась? Или что?

Стахов накидывает свой пуховик, задерживая взгляд на мне. Смотрит исподлобья, вижу, как желваки на скулах на секунду проскальзывают. Когда пауза затягивается, то вновь вопросительно веду головой.

— Нужно кое-куда съездить, — в конце концов, я получаю ответ.

Проблема лишь в том, что он меня не устраивает.

Только я хочу раскрыть рот, как вместо того, чтобы слушать, он открывает дверь. Молча уходит, закрывая её с той стороны.

Сначала я просто стою как дура. А потом отмахиваюсь от этого идиотизма и громко стуча пятками по паркету, иду в свою комнату.

Окей, майор, буду с тобой солидарна. Мы просто следуем плану. Завтра натяну белое кружево сороковых годов, фату длиной во весь двор гарнизона и буду счастливо улыбаться. Даже на танец вытяну этого солдафона, чтобы все поверили в безумную любовь… Только потом…потом никто меня здесь больше не увидит.

Дорогие наши, приглашаем вас в очень эмоциональную новинку!)

РАЗВОД И ЗАМУЖ ЗА ОФИЦЕРА

https://litnet.com/shrt/Mr5Z

— Я скучаю по тебе, Игорь…

На повороте в гостиную я застываю. Мне кажется, в этот момент я сразу всё понимаю, буквально за секунду.

Но заставляю себя не думать об этом, как мазохистка продолжая слушать. Вернее, подслушивать.

— Карин, Ленка сейчас вернётся. Давай не здесь. Я за тобой завтра заеду вечером, поужинаем?

— Завтра не могу, — с досадой выдыхает подруга, — Моему же дали отпуск, — саркастически усмехается, — На целых три дня.

— Ясно. Ну, тогда напишешь. Или позвонишь.

— Позвоню, Игореш, — за поворотом слышится какая-то возня. И я ведь не дура, я сразу понимаю, что там происходит, но смотреть страшно.

Одно дело догадываться, стоя за углом , а другое дело — увидеть и подтвердить свои догадки.

— Я, кстати, ходила на шугаринг, — мурлычет подруга, — Оставила полоску там, как ты любишь.

Снова эта возня.

И ещё удушливый приступ тошноты.

Руки потеют от отвращения и страха. Страха, что я доверяла этим двум, как себе.

Глава 19. Евгений 

— Ты пришёл сюда поспать?

— Что? — приоткрываю глаза, внимательно оглядываю обиженную Лену.

Она уже приспустила лямки своей шёлковой ночнушки, только я вот никак не оправдал её ожиданий на бурную ночь.

Так что в целом её обида мне понятна.

— Жень, ты никогда не приходил сюда за тем, чтобы лечь спать… Что происходит?

— Я устал, — честно отвечаю, — Ты вроде жаловалась, что я никогда у тебя не остаюсь. Что сейчас не так?

— Всё не так, — раздражённо встаёт с постели, натягивая спущенные лямки обратно на плечи, — Ты даже не удостоил меня взгляда, завалился сюда и лёг в кровать… А как же приласкать? Обнять? Поцеловать? Трахнуть, в конце концов? Я не знаю тебя, Стахов. И меня терзают смутные сомнения, что дело в той девице.

Блядь. Она права на все сто.

Я просто, мать его, сбежал от своих желаний как можно дальше. К кукле тянет с неимоверной силой после того поцелуя. И с каждым днём из-за нарастающего притяжения не могу себя контролировать.

И нет, дело не в том, что я как малолетний пацан кончаю на аппетитную жопку… Нет. Я просто узнаю её всё больше и больше, и теперь она не кажется такой глупой, беспечной и инфантильной.

Всё гораздо глубже. А ещё это чувство… Словно я хочу её узнать ближе, понять, как она внутри, какие шутки её могут рассмешить, какой кофе она пьёт по утрам и чем любит заниматься в свободное время.

Было ли мне когда-либо интересно что-то подобное с другой женщиной? Ни разу.

Это всё в новинку, от того и пугает.

Она просто, мать его, другая. Совершенно другая. Она словно не нуждается ни в ком, но одновременно с этим ищет тепла и поддержки.

— Ты права, Лен, — тоже резко поднимаюсь с постели, — Я не должен был сюда вот так приходить. Прости.

И Лену я не хочу… Это пугает.

Нет, это не пугает, это блядь настораживает.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— На какой из?

— На все, Стахов! Что между тобой и той девкой?

— Это что, — оглядываюсь, прежде чем натянуть футболку, — Сцена ревности?

— А ты что, не понимаешь, да? Думаешь, я тут обхаживаю тебя, потому что мне просто нравится с тобой спать, да? Я люблю тебя вообще-то, Женя! И очень давно.

Так… Припрыжки, блядь. Эта новость не то чтобы плохая… Она дерьмовая.

У нас с Леной были договорённости, я был уверен, что они устраивают обоих. Она никогда не навязывалась, но, видимо, она просто пыталась быть удобной, чтобы я привык к этому комфорту и заметил её.

Сука!

Надо было сразу догадаться, что с женщинами такие договорённости не работают.

— Я не хотел тебе давать ложных надежд.

— Но ты их дал!

— Разве? — скептически усмехаюсь, — Я изначально обозначил формат отношений. И изначально дал понять, что не ищу ничего серьёзного.

Она прикрывает лицо ладонями, и я понимаю, что сейчас будут слёзы. А женские слёзы — это самое страшное оружие.

Хуже и не придумаешь.

— Лен… — аккуратно начинаю.

— Нет, — она машет головой, — Я не верю, что у тебя совсем ко мне никаких чувств нет. Так не бывает.

Почему, блядь? Почему если ты вежлив и галантен, если ты просто хорошо воспитан, то нужно принимать это за симпатию?

Я же чётко сказал, что мне интересен только секс!

Зачем было придумывать в своей голове то, чего нет?

Но эти вопросы я не задаю, а мягко обнимаю женщину за плечи, уже сразу понимая, что эта встреча будет последней.

— Ты встретишь мужчину, который будет тебя любить, Лена.

Кидаю дежурную фразу. Потому что с одной стороны, такая вероятность возможна, а с другой стороны, будем честны, не все женщины обретают любовь и счастливые отношения.

Как и мужчины.

— Но ты…

— Нет, Лена. Точно не я. Я не хочу всего этого… Дело не в тебе, — вот тут я не вру, — Дело в том, что я и правда не нуждаюсь в отношениях. Мне они не нужны. Я так привык.

— Но ты женишься!

— Да, но там всё сложнее. Мы не любим друг друга, этот брак нам просто нужен.

И в момент, когда я это произношу, отчётливо понимаю, что хочу обратно домой. К Камилле.

Просто знать, что она спит за стенкой. А утром ворчит.

Ужасное состояние, которое я испытываю впервые.

Прощаюсь с Леной и бегу домой. Я надеюсь, что блондинка уже спит и видит розовые сны, но нахожу её на кухне заплаканную.

Это что за ночь слёз?

Торможу в коридоре, но не сбегаю. Наоборот, иду стремительно к ней, сажусь на корточки, укладывая ладони на оголённые бёдра.

— Чего ревёшь?

— Где ты был? — в меня тут же летит вопрос, но он без обвинения, — Женя, я запуталась.

— Я тоже.

Срываю её в свои объятия, точно зная, что уже не сбегу. Дважды за один день будет неправильно… По-скотски.

Да и не хочу я никуда бежать.

Она засыпает в слезах и моих объятиях прямо на кухне, после переношу её тело в комнату, укладывая на постель. И позволяю себе посмотреть на неё вблизи, спящую.

И ахуенно красивую.

Глава 20. Камилла

Смотрю в зеркало, а в голове все ещё сомнения по поводу утра. Женя сказал, что перенёс меня ночью и сразу ушёл…но он был.

Я помню. Приоткрыла один глаз, пить хотелось, думала за водой, а в кресле он. Если можно так сказать, в военной позе спит.

Не стала двигаться, чтобы не разбудить. Смотрела на мужчину, который абсолютно точно не мог бы мне понравиться. Совершенно не мой типаж.

И тем не менее, прежде чем уснуть, я минут десять просто разглядывала его лицо в полумраке комнаты.

Поправляю ткань платья. Благо соседка помогла заказать наряд сюда, а то б и правда замуж выходила в чужом потрёпанном приданном.

Верх полностью закрыт плотной тканью, включая и длинные рукава. Как в старые добрые времена линия плеч увеличена, а узкая юбка демонстрирует отсутствие у меня пилатеса уже как неделю.

Ну да ладно, скоро наверстаю.

О мыслях, которые крутила в себе до прихода Стахова в ночи, сейчас пытаюсь не думать. Но и сама понимаю, задуманный мной итог неизбежен. Мне нужно будет уйти.

От отца, правда, скорее всего, достанется, но разве мне не привыкать?

— Камилла! — в комнату заглядывает Вера со своим малышом на руках: — Ну какая ты красавица, а?! Вот у Стахова губа не дура!

Усмехаюсь, вновь глядя на своё отражение. Н-да, майор.

Беру белую короткую вуаль и закалываю её у лица. Последний штрих, пара мазков по губам ярко-красным оттенком и, я шлю сама себе улыбку в зеркалр.

— Как здесь принято? Женю нужно ждать?

Вера вскидывает на меня свои глаза.

— Камилл, да как и везде всё…а вы не договорились? — на её лице шок.

На моём если честно, тоже. Я даже не думала о том, что могут потребоваться наши какие-то договоренности. Отец ведь там вместе с майором...

Хмурюсь, осознавая вдруг, что даже собственную роспись организовать, мы неспособны.

Сажусь на стул, скорее даже плюхаюсь и мотаю головой.

— Ками, ну ты чего? — Вера тут же подлетает ко мне: — Ну не расстраивайся… Женька он вот такой мужик, — показывает палец вверх: — С ним как за каменной стеной. У меня мужа часто нет рядом, а Стахов мимо не пройдёт, поможет. А когда в роддоме застряли, Евгений вытащил мне моего, чтобы хоть с улицы глазком увидеть. Он за своих горой, ты как принцесса будешь.

Слушаю её, глядя в восторженные глаза женщины. И ведь верю, на все сто верю этому отзыву о будущем муже. Только едва ли для майора принцесса из меня получится.

— Просто мандраж, — сиплю я с неестественной улыбкой.

Вера тут же принимается рассказывать, как сама волновалась в такой день. Тараторит без умолку и мне даже на руку. Я, признаться, половину и не слышу, копаясь в себе. Будто мне вчерашнего было мало. Но когда понимаю, что надо уже решать и выходить, то аккуратно прошу её поумерить пыл.

Собираюсь выйти из комнаты, как в этот момент в проёме вырастает фигура.

Смотрю на него, расширив глаза. Сглатываю.

— Готова? — хрипит он хмурясь.

А я не могу отвести взгляд. Майор загораживает выход своей крупной фигурой...в костюме. В идеально отглаженном чёрном костюме.

Чёрт.

— Да, — в конце концов, отвечаю и увожу глаза в пол.

Верин умиляющийся взгляд я игнорирую намеренно, как и Стахов. А она чуть ли не крестит нас в путь с глуповатой улыбкой.

Не будь я сейчас главным персонажем этой картины, обязательно бы сказала бы ей, что она очень хороший человек.

Шагаю к Стахову, каблуки глухо стучат по паркетной доске. Он пропускает меня, придерживая дверь. А когда я прохожу мимо него, то смотрит куда-то выше моей головы. Стараюсь не дышать, чтобы не вдыхать этот аромат, играющий новыми нотами. Без привычного запаха камуфляжа.

Только вот, собственный вдох срывается раньше, чем я сама себе запрещаю.

Выхожу вперёд, двигаясь на выход, а когда мы спускаемся, то я, наконец, спрашиваю.

— Мы на машине? — тихо говорю, а эхо будто мячом отскакивает от стен подъезда.

— Да.

— Жестяные банки на глушитель нацепил?

Усмехаюсь, но меня вдруг резко дёргают на себя. Женя смотрит на меня. Испытующе и пронзительно. Ведёт глазами от глаз до губ и обратно.

Грудная клетка срывается в пляс от этого цепкого взгляда.

Замечаю, как майор аккуратно поднимает руку и задирает мою вуаль.

— Если не сделаю этого, не перенесу сегодняшний день, — хрипит он.

Хмурюсь, но мысль даже не успеваю сложить, как его губы накрывают мои.

Боже мой.

Отвечаю на поцелуй, обхватывая его шею. Тысячи импульсов пронзают тело, которое так и тянется к нему. Он сжимает талию и слышу как почти рычит.

— Мы…

— Молчи, — перебивает моё блеяние по поводу того, что мы можем опоздать.

Поцелуй из жадного и дикого медленно сходит на какую-то невозможную нежность, а затем и вовсе затихает. Перевожу дыхание, а на губах играет улыбка. Прислоняюсь своим лбом к его, совершенно не понимая, что это происходит.

Ну не чувства же это, правильно?

Я помню как было с Максом. Список, мои галочки, всё чётко. Он подходит на девяносто процентов. Умный, красивый, современный, зарабатывает хорошо, внимание уделяет, мои хотелки обеспечивает, любит…

На последнем собственные мысли запинаются.

Отрываюсь, наконец, от майора, смотрю в его глаза, будто ищу ответ на звенящий в голове вопрос... А любит?

Глава 21. Камилла

После росписи мы празднуем нашу скромную свадьбу в кафе, я всё время ерзаю на стуле и тереблю кольцо на безымянном пальце.

Женя выглядит собранно, взгляд цепкий и контролирующий, словно расслабиться он себе не даёт.

И я тоже не могу расслабиться.

А вот отец напротив сидит, улыбается, всем довольный. Режет кусок мяса по-французски, накалывает сочный кусок, задевая ещё картошину. Отправляет всё в рот и качает головой, хваля местного повара.

Вера с мужем, которых мы пригласили, тоже с аппетитом уплетают праздничный ужин.

И только мне и Стахову кусок в горло не лезет.

Я теперь жена, да? Всё верно.

Жена человека, за которого я никогда добровольно не согласилась бы выйти замуж, да я бы даже с ним знакомиться не стала, подойди он ко мне на улице или ещё где.

Но Женя бы не подошёл, потому что я не в его вкусе. И нет, дело не во внешности, здесь у меня проблем нет. Я прекрасно осведомлена о своей привлекательности, да и уж больно часто я получаю комплименты как от противоположного пола, так и от женщин.

Но ведь что-то тянет нас друг к другу… Что-то всё равно между нами случилось. Что-то большее.

Мельком бросаю взгляд на мужа, он словно чувствует мой взгляд на себе, тут же наклоняет голову и ловит меня с поличным.

Кивком головы будто задаёт вопрос, всё ли у меня хорошо. А я просто пожимаю плечами, ловя на его губах усмешку.

— Ну что! — отец довольно улыбается, — Когда мне внуков ждать?

— Пап, — устало закатываю глаза. Излюбленная тема отца… И вроде как я его понимаю, время идёт, он ведь не молодеет, но и я словно не готова к детям.

Я просто их никогда не хотела… И не думала даже в этом ключе.

— Что пап? — отец понимает, что со мной говорить бесполезно, и тут же обращается к Стахову, — А ты что скажешь, майор?

— Что скажу… — тянет по слогам, — Скажу, товарищ полковник, что прямо сегодня и займёмся этим вопросом.

Звучит его ответ как шутка, он разряжает ею обстановку. Только мне не до смеха.

Тело тут же покалывает от картинок перед глазами, я зачем-то навязчиво представляю, как сильные руки майора стискивают меня в объятиях, как его сухие грубые губы касаются шеи, терзая нежную кожу.

Как я стону, как я произношу его имя на полувдохе.

И тут же меня пробивает током, отчего приходится плотно сжать ноги под столом.

— Всё хорошо? — Женя наклоняется ко мне, ловя мой стыд. Он словно считывает, о чём я сейчас думала.

— Да, — голос свой не узнаю.

— Точно?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что, — вновь оценивает взглядом меня, — От тебя исходят волны дикого возбуждения, жена. Неужто ты думала о том, как мы проведём эту ночь?

— Что? — я даже забываю, как дышать. Моргаю глазами, очерчивая взглядом идеальный мужской профиль.

— Ты слышала, — подчёркивает Стахов.

Я аккуратно извиняюсь перед гостями и удаляюсь в уборную. Тело сотрясает крупная дрожь, как озноб. Я вся горю, и даже ледяная вода из-под крана и ровные глубокие вдохи не помогают остыть.

Дверь кто-то толкает, я тут же отлетаю к стене, испугавшись вторжению. Стахов заходит внутрь, полностью заполняя собой пространство.

Мы смотрим друг на друга неотрывно, приступ жара накатывает с удвоенной силой.

— Ты хочешь домой?

Простой вопрос предполагает простой ответ. Но я понятия не имею, чего хочу… Или имею?

Боже, Камилла, что за реакции малолетней девчонки? Соберись!

Но собраться не получается, особенно когда Стахов делает уверенные шаги ко мне, прижимаясь своим мощным телом вплотную.

Жду, что он сам дотронется и поцелует. Но он не трогает, ждёт, что я дам зелёный сигнал.

Последние аргументы, очень слабые, в моей голове тухнут, как только я прохожусь кончиком языка по своим пересохшим губам.

Рывок, и я как голодная львица набрасываюсь на рот майора. Он даёт мне полный карт-бланш, разрешая целовать его так, как я этого хочу.

Царапаю его шею, цепляюсь за плечи, целую не просто жадно, а так, словно он — вода, а я бродила по пустыне все семь дней и мучилась от жажды.

Жду, когда он хоть что-то сделает… Хоть как-то ответит на мой порыв.

И его тормоза тоже срываются, он одной рукой сжимает меня за талию, приподнимает от пола, что-то хрипит прямо в ухо, слов разобрать не могу.

А потом одним движением поворачивает лицом к холодной мраморной стене, я, опираясь ладонями в неё, чувствую, как подол моего платья задирается.

Первая брачная ночь в туалете кафе? Я серьёзно на это соглашусь?

Стахов забирается пальцами мне в трусы, отодвигая полоску ткани. Ведёт вдоль влажных половых губ, собирая сок. Делает так несколько раз, прежде чем утопить свои пальцы внутрь.

Чувствую, как подушечки его фаланг достают до нужной точки, он массирует её, аккуратно выходит и вновь входит, каждый раз под определённым углом.

Я пытаюсь хоть за что-то ухватиться, устоять на ногах, но руки, вмиг вспотевшие, скользят по стене.

Движения рук Жени становятся более резкими и быстрыми, ещё чуть-чуть — и я без стыда кончу ему в руку.

Сжимаю нижнюю губу зубами до крови.

— Не сдерживайся, — командует майор.

— Нас могут услышать, — уже на полстоне отвечаю.

— Плевать, Ками, кричи… Я хочу слышать.

И я стону. Кричать не получается, но стонать… Да. Я стону, кончая на большую широкую ладонь.

Майор вынимает свои пальцы из меня, целует в затылок, потом в шею, потом в щеку. Мокрой рукой в моих соках обхватывает меня за шею, разворачивая лицо к себе, и мажет по губам в нежном лёгком поцелуе.

— Гости ждут, — моет руки в раковине и вытирает бумажным полотенцем, выходит, оставляя меня одну.

Глава 22. Евгений 

Всё ещё чувствую.

Сука.

Будто от самого несёт этим нежным сладковатым ароматом возбуждения и желания.

Камилла Стахова.

И погибель, и наваждение.

Хочу до одури.

Сколько раз уже довел её до срыва голоса в собственном воображении, не сосчитаю. И хорошо, что сижу, черт возьми.

Буквально одержимо хочется её заклеймить. Словно исчезнет, как видение, если не оставлю метку. Бред полный, но разум будто ушел в увольнение. Осталось только неудержимое желание взять в охапку и испариться уже отсюда.

Её всё ещё нет рядом, а мой радар уже прошёлся раз десять по траектории к туалетам и обратно, чтобы её зафиксировать.

Кто-то подходит, что-то говорит, но я не обращаю внимания. Перед глазами всё ещё она.

Чертовски красивая в своём фирменном платье. Эти губы манящие. Глаза с вызовом. В которых плещется ранимость. Стоны моего имени, что теперь проигрываются в ушах.

Блядь, такую нарочно не придумаешь. Она уникальная.

И я встрял.

— Эй, товарищ начальник, — подпитый Обухов указывает на вход: — А вы всех своих дам приглашаете? — он ржёт, а я мгновенно напрягаюсь.

Вижу Лену и хмурюсь. Оценив обстановку, встаю из-за стола. Полковник сидит спиной, занятый общением. За минуту преодолеваю расстояние до женщины.

— Лена, — киваю: — Не думаю, что у тебя приглашение…

— Да не бойся, Стахов, — мягко она перебивает: — Не будет истерик, не переживай.

— Красивый такой, — улыбается, глядя на меня: — Поздравить вас пришла.

— Спасибо, Лен, — киваю, и хочется тактично сказать, что ради этого не стоило, но кто бы за меня подобрал слова.

— А где нев… — она вдруг замолкает и будто по новой изучает меня: — А ты молодец, времени-то зря не теряешь.

— Что ты имеешь в виду?

Беседа, мягко говоря, напрягает, но обижать её не хочется. И так наворотил.

— Пахнешь по-другому, — тянет губы в улыбке: — Другой женщиной. Знаю ведь, как и что ты умеешь делать...

Челюсти сами собой сводит, посылаю в неё предостерегающий взгляд.

— Ладно, ну, — отмахивается; — Я ведь никогда не желала тебе зла, Жень. Ну да, не заметила, как погрязла в чувствах. От этого никто не застрахован… даже ты.

Тут, мать его, и добавить нечего.

— Если что закуски там, — указываю головой на стол для фуршета: — Единственное, о чём прошу, не нужно говорить с Камиллой. Вообще.

— Заботишься, как настоящий мужчина, — тянет она с тоской: — Но я всегда знала, что из тебя выйдет шикарный муж. Думаешь, чего тебя выбрала, — смеётся.

— Лен…

Меняю интонацию, и она кивает с пониманием, мол, и не собиралась подходить лично. Предлагаю ей место за любым из столов, а она, увидев Веру с мужем, машет им рукой. Едва заметно киваю, а Лена, скромно улыбнувшись, принимает моё безмолвное разрешение.

Все эти посиделки напрягают не то слово, и постояв ещё пару секунду у выхода, даю себе разрешение выйти подышать.

И без того не любитель праздновать. А когда ещё ты виновник — это вообще каторга.

Двойной удар, сука.

Оборачиваюсь, проверяя место со своим стулом. Но не ещё нет. Усмешка сама собой тянется на губах.

Отходит моя кукла. Трясло ведь как в лихорадке.

Вспоминаю её оргазм и, чёрт, ещё раз хочу это прожить.

Остро и порочно.

Ни с кем такого не было. Абсолютно никто не вызывал это животное желание обладать. А здесь…

Встаю на крыльце местного банкетного зала и глубоко вдыхаю морозный воздух.

Вот ты и повязал себя, Стахов.

Качаю головой, кто бы мог подумать, что женюсь. И да, обстоятельства, мягко говоря, удивительные. Тем не менее.

Смотрю на кулак, где теперь красуется кольцо.

Мешает?

Меня отвлекают как раз в тот момент, когда я пытаюсь разобраться в этом вопросе.

— Подскажете, где здесь банкет? Свадьба…

Прищуриваюсь.

Напротив стоит какой-то хрен в пальто. Не местный. И слишком холеный. Не мужик точно.

— А вам зачем?

Бросаю в ответ и засовываю руки в карманы.

— Да я за невестой своей приехал. Просила забрать её, а я потерялся по ходу в этих, — оборачивается на пятиэтажки: — Трущобах.

Усмехаюсь, глядя на эту «элиту». Нечасто, но бывает заезжают подобные экземпляры, то родня к кому, то бизнес в этих местах хотят. Только невест мне никаких на ум не приходит.

— А кто невеста-то?

Хмуро спрашиваю, когда, поправив свои волосы этот, поднимается на крыльцо.

— Так, Камилла Воронцова, такая блондиночка сочная, — усмехается он: — Дочка генерала…вроде.

Глава 23. Камилла 

Долго прихожу в себя после оргазма. Стенки влагалища всё ещё влажные и растянутые… Я прокручиваю в голове то, что произошло несколько минут назад, и сама себе не верю.

Он не из тех, кем я могла бы увлечься. Просто потому что он грубый, мужиковатый, слишком прямолинейный. Но чем дольше я рядом с ним, тем сложнее контролировать собственное притяжение к неподходящему мужчине.

В голове такая путаница, что не разберёшься. А надо бы… Потому что наш брак всё меньше перестаёт быть похожим на фиктивный, хотя ему ещё и суток нет.

Фиктивная пара не закрывается в туалете, чтобы обласкать друг друга.

И кто мы тогда друг другу? Тяжело… Но нужно вернуться к гостям, чтобы было меньше вопросов, куда делась невеста.

Выдержать взгляд Стахова, который буквально прожигает во мне дыру… и не спалиться, что мне было безумно хорошо. Нет, боже.

Мне было ахериенно. Как никогда раньше.

И это пугает.

Когда я возвращаюсь в зал, то Жени нигде нет. Зато из гостей замечаю новоприбывших, вернее одну. Девушка старше меня, и я её точно не знаю.

Она оценивающе мажет по мне взглядом, поднимает руку и машет мне, приветствуя.

Я делаю то же самое. Может, это чья-то жена? Кого-то из друзей Жени.

Сажусь за стол, отец, воспользовавшись тем, что Стахов куда-то делся, подсаживается ко мне ближе. Он кладёт мне по-отечески руку на плечо и прикладывается своим виском к моему.

— Такая ты у меня красивая, — шепчет, чтобы слышно было только мне, — Мама бы была в восторге.

На нас обоих падает тоска от воспоминаний. Такая боль никогда никуда не исчезнет, просто привыкаешь… Живёшь с ней как-то. И она смешивается с твоей рутиной.

А бывают дни, что лавина сходит, и даёшь себе слабину. Нужно плакать и тосковать, если плачется. Это всё из сердца.

— Уверен, она смотрит сейчас на нас, — отец продолжает, я понимаю, что он уже выпил немало, и его ведёт в ту сторону, откуда ему же самому будет тяжело выбраться.

Мать он любил безумно… Нет, я порой смотрела и не понимала, как так можно каждый день искренне восхищаться одной женщиной. А сейчас понимаю, что хочу также. На меньшее уже не согласна.

Отец её уход пережил сложнее, чем я. Его ломало, разрывало на щепки. Он метался, как раненый зверь. И сбегал всегда в работу.

Здесь мы и отдалились. Я сама справлялась со своим горем, как могла. И он сам, как мог.

Отцовский поцелуй застывает на моей макушке, а потом он ладонью ещё крепче прижимает меня к себе.

— Женя хороший мужик, дочь. Он надёжный, умный, а самое главное — честный. Правдоруб до ужаса, но зато подвоха ждать не придётся… Я, честно, когда это всё затеял, — он вздыхает, и его слова привлекают моё внимание, — Это я так только сказал, что в воспитательных целях. Но ты уже взрослая… и могла отказаться. Но почему-то согласилась на это? Почему, дочь?

Отец всегда был проницательным. Наверно, за это мама его любила больше всего. Он всё чувствовал, всё видел, никогда не задавал лишних вопросов.

— Чтобы быть с тобой рядом, пап. Мне тебя не хватает.

Слеза всё-таки скатывается вниз, пускай и одинокая в своём проявлении, но самая искренняя.

— Подумала, что… Может, хоть так мы наконец сможем чаще видеться и быть ближе друг к другу. Да и Москва, пап, отдых от неё тоже нужен.

— Моя доченька, — и его глаза мокреют, — Моя гордость.

Нашу идиллию прерывает крик, пьяный товарищ Жени, который вышел покурить, возвращается с неподкуренной сигаретой обратно в зал.

На глазах то ли удивление, то ли непонимание.

Все вмиг обращают на него своё внимание.

— Там это, — язык его заплетается, благо на ногах ещё стоит, — Женька наш морду кому-то бьёт.

Вскакиваю с места и, даже не подумав о том, что небезопасно влезать в мужские драки, вылетаю из кафе, придерживая подол платья.

В оппоненте сразу узнаю Макса, кричу им, чтобы остановили немедленно. Но меня не услышали.

Остальные тоже выходят на крыльцо, наблюдают молча, а я умоляю вмешаться мужиков, чтобы они это прекратили.

— Не, — тянет Обухов, — Тут явно что-то личное. Пусть решает вопрос по-мужски.

— Пап, — взволнованно оборачиваюсь на родителя, но тот тоже машет головой.

Да что ж это такое?

Знаю, что так делать нельзя. Знаю, что это по-дурости, а всё равно бегу к ним и хватаю Женю за плечо.

— Отойди, — рявкает он. Не со злостью, а предупреждая, что здесь мне находиться нельзя.

— Прекрати… пожалуйста. Что случилось?

— Камилла, — с хрипом выдыхает Максим, — Ты была права… Я за тобой приехал.

Женя вновь заносит кулак, а потом всё же останавливает себя. Силы у них не равные.

— Это жена моя, — рычит в лицо Максима, — Моя, понял? Как приехал, так и вали обратно.

Глава 24. Камилла 

— Ты меня, блядь, услышал?

Макс сплёвывает кровь, а Стахов стоит и шумно дышит с кулаком в воздухе.

Набираюсь смелости, потому что знаю, он поймёт и ничего не сделает.

— Жень, — встаю между ними: — Пожалуйста.

Кладу руки на его плечи. Смотрит исподлобья, сжатая челюсть вперёд назад двигается. Пытаюсь заглянуть под пелену злости, и он видит, что я делаю.

— Прошу тебя.

Шепчу тихо-тихо, одними губами. Женя сглатывает, опускает свою руку, а затем смотрит так… уязвимо, что ли.

— К чёрту, — бросает тихо, отталкиваясь от моих рук.

Отходит, и сплюнув, расправляет ворот своей рубашки.

— Конец шоу, все по домам!

Орёт собравшимся на улице, а я, глянув на Макса, на секунду прикрываю глаза.

— Где ты остановился? — подлетаю к нему.

— В гостинице за этими трущобами, — хрипит, придерживая пальцами губу, что кровит: — Поехали Ками, поможешь, у меня кровь идёт.

Мотаю головой.

— Потом поговорим, сейчас я не могу. Возвращайся в гостиницу.

Оборачиваюсь на удаляющуюся фигуру Стахова, и возвращаюсь в зал. Когда я судорожно ищу наши вещи, кто-то останавливает меня, касаясь плеча.

-- Пап, подожди...Женя...

— На, дочка, возьми, — тянет нашу верхнюю одежду, и отдельно ключи от своей машины.

— А, спасибо, -- улыбаюсь и сжимаю ключ: — Я тогда догоню…

— Именно, — улыбается он, словно знает что-то.

Какой-то секрет, известный только ему.

Благодарю отца и, закинув вещи на заднее сидение, выезжаю за Стаховым.

Почему-то нервничаю, будто что-то боюсь что-то потерять и отчаянно этого не хочу.

Высматриваю фигуру мужчины, и, притормаживая, открываю окно.

— Женя! Жень, садись в машину! — кричу ему.

Только этот упёртый даже не думает этого делать.

— Езжай к своему жениху.

Слышу недовольный голос и улыбка сама собой тянется на губах, даже несмотря на то, что я злюсь. Резко торможу и вылезаю из машины.

— Это что ревность, товарищ майор?

Он в ту же секунду останавливается и оборачивается.

Между нами метров пять, но ощущение, что воздух трещит так, будто мы заперты в лифте.

— Я не держу, ты знаешь, — бросает он в своей грубоватой манере.

По которой я даже соскучилась, если признаться. Киваю на его слова, а сама двигаюсь ближе.

— Просто не надо впутывать меня в свои игры. Неважно, с отцом они или со своим дружком…мне начхать. — прямо злится он.

— Тише, муж, тише, — останавливаюсь в шаге от него.

Удивительно.

Но даже сейчас я будто не чувствую холода, только жар, исходящий от разъярённого мужчины. Стахов не отвечает, а вместо этого молча расстёгивает пуговицу своего пиджака и накидывает его на меня.

— Невеста… — слышу, как он хмыкает с каким-то разочарованием, что ли.

— Не смей. Даже не смей смотреть на меня так…

Указываю в него пальцем, на что он хмурится.

— Что теперь тебе в моём взгляде не нравится? — будто устало спрашивает он, и дистанцируется, видно невооруженным глазом.

— Разочарование… поверь, я очень долго смотрела в глаза отца и видела только разочарование. Я не хочу, чтобы мой муж делал так же.

Стахов будто на секунду смягчается, а я встаю совсем вплотную к нему.

— Поехали домой…или завтра будешь лечить и себя, и меня…

— Я буду лечить?

Киваю на его удивленный тон и прячу улыбку. Он качает головой, явно матеря меня про себя, но к машине обратно двигается.

— Я поведу, ты шампанское пила.

Обходит автомобиль с водительской стороны и садится. Молча повинуюсь и сажусь на пассажирское.

До дома минут десять, но эти десять минут кажутся мне бесконечностью. Женя молчит, что-то явно обдумывая в своей голове, а я нервничаю как семнадцатилетняя девчонка.

Не то, чтобы я часто признавалась в своих чувствах. Причём неважно в каких. Все эмоции, наглухо были заперты в сейфе моей души…и мягко говоря, крайне сложно сейчас раскрыть его.

Тереблю пальцы рук вплоть до того момента, как мы входим в квартиру.

— Я чайник поставлю, — Стахов сразу уходит на кухню.

Глубоко вдыхаю и иду следом за ним.

— Жень…

— Я тут подумал, можно другую квартиру тебе снять. А здесь так, для видимости будешь появляться, чтобы отец видел. — он оборачивается, серьёзно глядя на меня.

Снова будто чужой.

— В каком смысле? — хмурюсь в ответ.

— Ну, связь с занятой женщиной - табу, — усмехается он: — А мы уже перешли черту. Я ж, получается, женился на зан…

— Так, майор, стоп, — подхожу к нему: — Ты что всерьез подумал, что я…поверил?

Я даже вслух не могу произнести.

— А ты назови хотя бы одну причину, почему нет? — парирует он в ответ: — Кроме того, что отец велел... Мы и так с самого начала знали, что это игра.

Вижу, как желваки на долю секунды проскальзывают на его лице.

— А ты не думал, что, может быть, я влюбилась в тебя?

Глава 25. Камилла 

— Если это очередная шутка или твоя выходка, Камилла, то признайся лучше сразу.

Он смотрит серьёзно, буквально бегает глазами по моему лицу, пытаясь понять, не вру ли я.

А я не вру… Совсем не вру. Мне вдруг захотелось ему это сказать, не обдумав, и я сказала.

— У меня с юмором не всегда получается, — пожимаю плечами.

— Я бы сказал, что вообще не получается.

Он машет головой, и мне кажется, я даже вижу подобие улыбки, но он её тут же прячет. Кулаки не разжимает, поза всё ещё напряжённая.

Хочу его обнять крепко, расслабить, показать, что хочу быть ближе к нему. Но я уже сделала первый шаг, дальше — дело за мужчиной.

Мы молчим. Смотрим друг на друга неотрывно и молчим.

— Ты очень красивая, — сипло выдыхает, наконец разорвав эту тяжёлую тишину, — Я сразу это отметил.

— Тебе нравится только моя внешность?

— Не только, — усмехается, — Но она отвлекает.

— Ммм, — задумываюсь. Он прав, моя внешность всегда была отвлекающим манёвром, меня всегда хотели, пытались заполучить в постель, но я никогда не знала, что такое, когда мужчине ты интересна со всеми своими тараканами, своими увлечениями… Просто ты. Без внешней оболочки.

Я отворачиваюсь и встаю к мужу спиной. Пытаюсь расстегнуть замок платья, потому что хочется наконец-то вдохнуть полной грудью и упасть на кровать, чтобы забыться сном.

Слишком много событий для одного дня. И вечера.

Замок как назло не поддаётся, я рву его вниз, чувствую, как дрожат собственные пальцы. Вообще, если честно, я сейчас зарыдаю. Еле сдерживаюсь.

Я только что ему призналась… А он… Дура ты, Ками. Сразу было понятно, что этот мужлан не способен на чувства. Красивая, видите ли…

И что мне дальше делать с этой красотой?!

Психую, и в момент, когда отчаяние уже подступает, ощущаю руки на своём теле. Женя резко прижимает меня к себе, его губы опускаются на оголённое плечо, и он мажет по нему в коротком поцелуе.

Потом ещё и ещё… Целует шею, скулу, щёку, потом снова идёт вниз. А руки всё сильнее сжимаются на моём животе.

Одним движением Стахов дёргает замок вниз, молния разъезжается в разные стороны, и платье опускается вниз.

Под корсетом ничего, только моя набухшая грудь, которая от холода и жара одновременно ещё сильнее пульсирует.

— Я тебя не отдам никому, поняла? — горячий шёпот мажет по уху.

Он обхватывает мой подбородок рукой, задирает голову назад и целует так горячо, что я могу только стонать ему в рот.

Поворачиваюсь к Стахову лицом, обвиваю его шею, пытаясь соприкоснуться с ним плотнее.

Не помню, как с меня слетает юбка от платья, я остаюсь в одних шёлковых красивых белых трусиках. И с ними Стахов очень быстро прощается.

Голая, горячая, с ватной головой я оказываюсь в сильных руках. Он держит меня крепко, несёт на кровать, опуская аккуратно на лопатки. Ведёт дорожку поцелуев от ключицы вниз к пупку, а когда останавливается в самом низу, я напрягаюсь.

Женя разводит мои колени в стороны, опускается ещё ниже…

Его язык проходит вдоль мокрых складок, кончик задевает клитор, и я срываюсь на крик.

— Ахуеть, какая ты вкусная.

— Жень, ещё… — меня бьёт в мелкой судороге, — Ещё… Пожалуйста.

Лижет майор, конечно, нереально. Не то чтобы у меня прям много опыта и есть с чем сравнивать. Но такого я ещё никогда не испытывала.

К языку подключаются пальцы, которыми он сегодня уже довёл меня один раз до оргазма. Пока он пытается повторить эту феерию, я вдруг осознаю, как нестерпимо хочется ощутить его в себе.

Не пальцы… Не язык. А его.

— Жень, — хватаюсь за плечи, ногти впиваются в смуглую кожу, оставляя лунки после себя, — Женя… Иди ко мне.

— Что такое?

— Я хочу тебя. Иди ко мне.

Больше повторять не приходится. Майор перестаёт меня ласкать своим ртом и руками. За секунду по армейским обычаям с него слетает вся одежда. Оцениваю, какое же красивое мужское идеально сложенное у него тело…

И нет, здесь нет горы мышц, он высокий, подтянутый, спина широкая, плечи развёрнуты, ноги массивные.

И когда эта скала ложится сверху меня, сгребая под себя, я просто теряюсь и тону в его аромате, тепле и защите.

Плавный толчок, и муж наполняет меня собой. Мы привыкаем друг к другу. У него внушительный размер, но словно идеальный для меня. Нет боли, нет непривычной неприятной растянутости внутри.

Мы словно идеально подошли друг другу… Как ключик к замку.

Женя начинает плавно двигаться, целует меня снова. Лицо, шею, грудь, ключицу. Всю меня.

Стону ему в рот, произнося имя.

Темп ускоряется, я задираю ноги ещё выше, чтобы угол входа чуть изменился и стал глубже.

Женя обхватывает мою правую ступню, целует её без стеснения, а у меня от такого жеста всё выворачивается от чувств.

— Это была не шутка, — сипло выдыхаю, продолжая стонать, — Я и правда… По уши в тебя влюбилась, товарищ Стахов.

Последний толчок, и Женя успевает вытащить из меня член, обильно кончая мне на живот.

Дышит прерывисто, смотрит прямо в глаза.

— После этих слов, Стахова, ты уже никуда не денешься, поняла?

— Поняла.

Мы улыбаемся, и я понимаю, что будет второй, а может и третий заход на сегодня. Это не конец.

Он совсем ненасытный мужчина.

Мы засыпаем часов в пять утра, ужасно уставшие, счастливые и полностью голые. Женя сгребает меня в охапку, подбивает под себя, и я словно в коконе засыпаю.

А утром меня будит раздражающий стук одновременно со звонком. Обвиваю своё тело в простынь, шлёпаю босыми ногами по паркету и плетусь открывать дверь.

Жени нигде нет… Может, вызвали. Такое часто бывает. Я помню, как отца могли поднять в любое время дня и ночи.

Открываю дверь, сонно потирая глаза, и не сразу понимаю, кто передо мной. Я где-то уже видела эту женщину, но где — вспомнить не могу.

— Здравствуйте, Камилла. Меня Елена зовут… — она мнётся у входа, — Разрешите войти?