Вынужденно женаты. Развода не будет

Глава 1

– Оль, ты документы в ЗАГС отправила курьером? Они до пяти там уже должны быть!

Я чуть не поперхнулась чаем. Весь день даже на обед времени не было, я только присела, надеясь хотя бы на пятиминутный отдых. В конце года всегда полный завал, а сегодня вообще все как с ума посходили.

Целый день я только и делаю, что с паспортами вожусь. Кому выплаты срочно надо оформить, кому путевку в санаторий, визы для заграничных командировок, пропуски на режимные объекты... И все это разом для десятков сотрудников.

– Лар, ты не сказала, что до пяти обязательно! Время половина пятого уже!

– Говорила я, не знаю, чем ты слушала! – нервно бегая взглядом по кабинету, заверяет Лариса, секретарша босса. – Вызывай давай курьера срочно! Если в пять паспорта в ЗАГСе не будут, Левицкий с нас обоих шкуру спустит!

Стискиваю зубы при одном только упоминании фамилии нового босса.

Месяц назад только пришел, а уже весь штат перетряхнул и проверками всех замучил. А следующий на очереди наш, кадровый, отдел. И если такой косяк обнаружится, Левицкий точно меня уволит. Ему только повод дай. А мне сейчас никак нельзя работу терять, иначе не видать мне никакой опеки над племянником…

Подскакиваю с места, вызываю курьера и пытаюсь в ворохе паспортов найти нужные. Вроде там Белова какая-то должна быть. Интересно, Левицкий что, сам не мог со своей невестой заявление в ЗАГС подать? Отвлекся бы хоть немного от того, чтобы сотрудников кошмарить.

Отыскиваю паспорт босса и тут под рукой звонит телефон. Тут же поднимаю трубку и все внутри обмирает, когда слышу громкие всхлипы.

– Пашик, это ты? – безошибочно узнаю своего маленького племянника.

– Угум… – отзывается он сдавленно и еще громче плачет. – Сестренка, когда ты меня заберешь отсюда? Мне тут плохо, меня тут обижают…

Сердце болезненно сжимается. Коленки подкашиваются и я оседаю на стул. У меня и у самой начинает щипать в носу от подступающих слез. Не могу реагировать спокойно, когда дети плачут. Тем более, когда плачет мой племянник.

– Что случилось, Паша? Ты снова подрался с мальчишками?

В трубке слышится обиженное сопение.

– Они толпой напали. Толпой нечестно. Ударили больно в живот, я даже дышать не мог…

У меня темнеет перед глазами.

Пашика, как я его ласково называю, забрали в детский дом после того, как мою сестру сбил на переходе какой-то пьяный лихач. Того урода так и не нашли, а шестилетнего мальчугана быстро забрала опека, ведь воспитывала его Лена одна.

Я умоляла, чтобы Пашу отдали мне, но так как мы с Ленусей были даже не двоюродными, а троюродными сестрами, опека не пошла навстречу. Неважно им было, что мы с Леной были ближе, чем она с родной сестрой Юлей. Юлька забирать Пашку категорически отказалась, у нее уже было своих трое детей.

Я бы уже давно оформила опеку, но кто-то особо ушлый подсказал Юле, будто за Пашу положены какие-то большие выплаты при опекунстве. Плюс она узнала, что материнский капитал не потрачен. И когда на горизонте замаячили деньги, она объявилась. И оказалось, что опека лояльнее к матери с тремя детьми, чем к одинокой женщине.

– Ты сказал воспитательнице?

Пашик шмыгает носом.

– Нет. Если скажу, только хуже будет. Они… они сказали, что ночью темную мне устроят. Оля, что такое “темная”?

Мне передавливает горло. В голосе Паши такой страх, что мне становится тошно от собственного бессилия. Нет, я немедленно сейчас позвоню воспитательнице, я устрою скандал, но… я же знаю, что все это только временная мера.

– Здравствуйте, я курьер, – отвлекает голос мужчины от безрадостных мыслей.

Вздрогнув, я поднимаю глаза, на автомате складываю в бумажный пакет паспорта и передаю курьеру.

– Пожалуйста, доставьте как можно скорее. До пяти очень нужно успеть. Прошу вас, я оставлю хорошие чаевые, – умоляю парня, отстранив телефон от лица.

– Я постараюсь.

Курьер уходит и я тут же спрашиваю:

– Пашик, ты тут?

В трубке молчание.

– Паша? Ты слышишь??

– Ты занята, да? – в детском голосе неподдельная горечь. – У тебя всегда другие важные дела… Пацаны говорили, что никто меня отсюда не заберет. Я сказал, что у меня есть сестренка и она скоро отвезет меня домой, а они только посмеялись. Сказали, что никому не нужна обуза и такой дурачок, как я… ладно, Оля, я не буду мешать. Пока.

– Нет, подожди, Паша! Паша!

Но звонок сбрасывается. Дрожащими руками я набираю номер снова, но тот оказывается недоступен.

Весь вечер я себе места не нахожу, несмотря на звонок воспитательнице и разговор с ней.

А утром, едва прихожу на работу, как в кабинет влетает секретарша Лариса с абсолютно белым лицом и с порога выпаливает:

– Там тебя Левицкий к себе вызывает! Злой, как черт!

И я понимаю, что все, конец. И моей работе здесь, и мечтам поскорее забрать Пашика из детского дома.

Глава 2

Стиснув зубы, я иду к кабинету босса, как на эшафот. Мне нужна эта работа, иначе у меня вообще шанса не будет забрать Пашу к себе! У меня и так позиция проигрышная, ведь своей квартиры у меня нет, я ее снимаю. И мужа тоже нет. Для опеки это, как оказалось, тоже минус.

Лариса провожает меня сочувствующим взглядом, когда я стучу в дверь.

– Войдите! – рыкает изнутри Левицкий.

Подавив тяжелый вздох, я вхожу внутрь и останавливаюсь у краешка стола босса.

Тимур Адамович произвел фурор, как только появился в нашей компании. Еще бы, владелец фирмы, холостой, еще и собой хорош! Естественно, половина сотрудниц уже начали примерять к своему имени фамилию Левицкая.

Но лично я таких бабников за версту чую. Вот по одним глазам видно, что женщин как перчатки меняет и считает нас просто красивым предметом мебели.

Тимур Адамович сидит за столом, откинувшись на спинку кресла, и вертит в пальцах какой-то документ. На меня даже не смотрит, будто я пустое место. Ну или таракан, случайно заползший в его кабинет.

Я невольно пользуюсь моментом и разглядываю босса. Справедливости ради, Левицкий и правда хорош собой. Широкие плечи, идеальная линия челюсти, волевой подбородок, легкая щетина добавляет брутальности, да и в спортзале явно бывает.

Слышала я, как девчонки из бухгалтерии обсуждали его как-то в столовой. Как там Эллочка сказала? “Один его взгляд и с меня трусики сами спадают”. Пошло, но, видимо, недалеко от истины, судя по тому, сколько длинноногих красоток я видела выходящими из его кабинета. И это за какой-то месяц!

– Ольга Дмитриевна Лаврова, – наконец произносит Тимур Адамович, растягивая слова с каким-то садистским удовольствием.

Наверное обычно его низкий бархатистый голос заставляет женщин покрыться мурашками, но лично я лишь нервно сглатываю. Понимаю же, что ничего хорошего этот притворно-ласковый тон не сулит. Тут мне ничего, кроме изощренного садо-мазо не светит.

– Двадцать восемь лет, не замужем, съемная квартира на окраине, зарплата… ну, скажем так, не впечатляет. – Перечисляет Левицкий. – И при всем при этом претендует на опекунство над несовершеннолетним.

У меня холодеет внутри. Откуда он?.. Хотя о чем я, конечно через службу безопасности все это узнал. Они тут на всех досье собирают. А про опекунство и так все в курсе на работе, я тут постоянно со справками бегаю – то одну надо, то другую.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к работе, – стараюсь, чтобы голос не дрожал.

– Самое прямое.

Тимур наконец поднимает на меня тяжелый взгляд, прибивающий к полу. Темно-карие, абсолютно равнодушные глаза сканируют меня сверху донизу и обратно. На губах Левицкого появляется усмешка.

– Потому что благодаря твоей феноменальной рассеянности, дорогуша, ты теперь имеешь ко мне самое непосредственное отношение.

Он одним движением толкает ко мне документ, что до этого вертел в руках. Бумага скользит по полированной поверхности и останавливается прямо передо мной.

Свидетельство о браке. Он похвалиться что ли решил? Или вызывает каждого сотрудника, чтобы его поздравили?

Буквы пляшут перед глазами. Нахмурившись, я читаю:

– Левицкий Тимур Адамович… Л…лаврова Ольга Дмитриевна…

Растерявшись, я вскидываю на босса взгляд.

– Вы женились на моей полной тезке? – с надеждой наивно спрашиваю я, но нутром уже чувствую надвигающуюся катастрофу.

Тимур складывает руки на груди, изгибает бровь.

– Очень смешно, Ольга Дмитриевна. Вчера я дал поручение отправить мой паспорт и паспорт своей невесты в ЗАГС, а утром получил вот это.

Щеки обдает жаром. Мне хочется провалиться сквозь землю, когда я понимаю, как же глупо ситуация выглядит со стороны.

– Я перепутала паспорта, – шепчу хрипло.

В той суматохе позвонил Пашик и я, видимо, на нервах сунула в конверт совсем не тот документ.

– По-моему, это была самая легкая работа, которую я когда-либо поручал. И вы с ней не справились.

Нервно облизываю губы и хватаюсь за последнюю соломинку:

– Но подождите, как такое вообще возможно? Там же личное присутствие требуется, заявление подаешь, а потом еще месяц ожидания перед тем, как поженят.

– Для обычных людей – да, – Левицкий пожимает плечами с видом человека, которому все двери открываются по щелчку пальцев. – Для человека со связями существуют… скажем, ускоренные процедуры. Я терпеть не могу тратить время на идиотские формальности. Платье, гости, курицу резиновую на банкете жевать, изображать радость, родственников жены терпеть. Цель брака сугубо практическая, так зачем устраивать цирк?

Разнервничавшись, я подцепляю двумя пальцами свидетельство о браке, будто дохлую мышь держу, и выпаливаю громче, чем нужно:

– Я требую немедленно это аннулировать!

– Требуешь? – Тимур вскидывает брови и в его взгляде мелькает опасный огонек. – Ты сейчас серьезно? Сама накосячила, а сейчас стоишь в моем кабинете и что-то требуешь?

Он поднимается с кресла и за считанные секунды сокращает между нами расстояние. Надвигается так неумолимо быстро, словно придушить меня собрался, и я невольно семеню назад.

Левицкий загоняет меня к двери, отрезая путь к отступлению. Нависает сверху и мне приходится задрать голову, чтобы смотреть боссу в глаза, потому что он слишком высокий, под метр девяносто.

– Знаешь, что я терпеть не могу больше всего на свете? – склонившись, прожигает меня Тимур взглядом. – Когда мне говорят “нет”. Особенно люди, которые сами виноваты в сложившейся ситуации.

Сжавшись, я сглатываю судорожно и робко блею:

– Тимур Адамович, я виновата, да… случилась ужасно глупая ситуация, но… но давайте решим этот вопрос мирно, ладно? Я подпишу все, что нужно для развода прямо сейчас, извинюсь перед вами. Можете даже вычесть из зарплаты расходы на…

– Развода не будет. – Отрезает Левицкий с ухмылкой.

Я растерянно моргаю и выдавливаю с изумлением:

– Что?

– Я сказал: Развода. Не. Будет.

Глава 3

Чуть отстранившись, Тимур окидывает меня обжигающе горячим взглядом. Ощутив себя вдруг голой в наглухо закрытом шерстяном платье, еле подавляю желание обхватить себя за плечи. Чего это он так пялится?!

– Сказать прямо, ты совсем не в моем вкусе. Не люблю серых мышек, но…

Он отступает, с ленцой разминает мощную шею, а я чувствую себя теперь не просто голой, но еще и до глубины души оскорбленной. Это кто еще тут серая мышка?!

– …но мне нужна жена, – произносит он таким будничным тоном, словно говорит о покупке хлеба в магазине. – И такая неприметная скромница, как ты, вполне подходит. Эдакая матрона, хранительница домашнего очага и своей драгоценной девственности.

Чувствую, как лицо начинает гореть. Да что этот наглец себе позволяет?! Он что, думает у меня мужчины никогда не было??

Стискиваю кулаки и еле сдерживаюсь, чтобы не отбрить Левицкого. Спокойно, Оля! Думай о Пашике, тебе нужна работа. Пусть этот чудак на букву “м” несет, что хочет.

– И зачем же такому мистеру совершенство жена? – Все же цежу я с сарказмом.

– Партнеры из Китая, с которыми у нас намечается сотрудничество, люди старых взглядов. У них мужчина без семьи считается несерьезным и сделок они с такими избегают. Считают, что семья показатель надежности.

Левицкий кривит губы в усмешке, очевидно, считая совершенно иначе.

– Благодаря тебе моя бывшая невеста устроила вчера грандиозный скандал, так что единственная кандидатка в мои жены испарилась. Улетела на Мальдивы лечить разбитое сердце моей кредиткой.

– Какая трагедия, – вырывается у меня прежде, чем успеваю прикусить язык. – Искренне сочувствую вашим финансовым потерям.

Тимур ухмыляется.

– Этот вопрос я решу. Сейчас расклад таков: ты соглашаешься на мои условия и не вылетаешь отсюда с волчьим билетом. Я терпеть не могу необязательных сотрудников вроде тебя, так что это прямо-таки царское предложение.

– Но я ничего такого не сделала! Да, я ошиблась, но…

Левицкий не дает мне договорить, вскидывает руку и останавливает жестом.

– Смотри, задачка со звездочкой для тебя. Для опеки тебе нужны: стабильная работа с хорошей зарплатой, жилье и семейное положение. Угадай, что именно у тебя останется при отказе?

Смотрю на его самодовольное лицо и все больше борюсь с желанием треснуть нового босса чем-нибудь тяжелым. До чего же он невыносимый! Да с таким под одной крышей жить просто невозможно!

– К тому же, брак тебе тоже нужен. Осталось только решить, будешь ли ты умной и послушной девочкой или упрямой дурой.

Вспыхиваю.

– Не смейте так со мной разговаривать!

– А то что? – усмехается Тимур и в его глазах пляшут искры. – Уволишься? Валяй. Дверь там.

Я вдруг отчетливо понимаю, что этому гаду нравится меня злить. Ему это удовольствие доставляет! Как же бесит!

– Мне нужно подумать.

– Тридцать секунд, – Левицкий демонстративно смотрит на часы стоимостью, наверное, как десять моих годовых зарплат.

– Вы не можете…

– Двадцать.

“Сестренка, когда ты меня заберешь?”. В голове звучит печальный голос Пашика и горло сдавливает. Я ведь единственный близкий человек, что у него остался. Он там, маленький, беззащитный и совершенно одинокий. А теперь еще и думает, что я его бросила…

– Хорошо, – выдавливаю я.

Черт бы побрал этого Тимура Адамовича! Потерплю. Ради Пашика, ради того, чтобы он был доме, в безопасности, любви и заботе. Ленуся не простит мне, если я откажусь от ее сына. Да я сама себя не прощу.

– Отлично, умная девочка, – хвалит Тимур с издевкой. – Тогда обсудим условия, они простые. Брак продлится год, примерно столько мы планируем сотрудничать с китайцами. Разумеется, мы подпишем брачный контракт. Жить будешь в моем доме и появляться со мной на нужных мероприятиях изображая счастливую жену. Никаких интрижек с твоей стороны все это время быть не должно.

– Подождите, – перебиваю я, – зачем нам жить в одном доме? Разве мы не будем просто на публике вместе, а жить раздельно?

Левицкий качает отрицательно головой.

– Абсолютно для всех мы будем счастливой парочкой молодоженов. Не хочу, чтобы пресса раскопала, что брак фиктивный. Спать будем раздельно, разумеется, так что извини, лишиться девственности со мной не получится, – улыбается Тимур насмешливо. – И еще. Вот эти свои бабушатские наряды выкинь на помойку. А лучше сожги. Купишь себе новые модные шмотки. И про белье не забудь, не хочу лицезреть даже фиктивную жену в рейтузах до колена.

Да за кого он меня принимает вообще?!

Стиснув кулаки, я прожигаю в боссе дыру глазами.

– Вы вообще меня не увидите ни в белье, ни в другой нижней одежде!

– Ну это мы еще посмотрим, – фыркает Тимур самодовольно, закатывая глаза. – Все вы так говорите, а потом сами из трусов выпрыгиваете, лишь бы в койку попасть.

Задыхаюсь от такой наглости. Да я ему сейчас такое устрою!!!

Но Левицкий снова бросает короткий взгляд на часы и говорит:

– Ладно, собирайся, уже пора ехать.

– Куда это?

– Куда-куда, – хмыкает он. – Детьми обзаводиться пора. Если ты понимаешь, о чем я.

Глава 4

Я открываю рот, чтобы выдать что-нибудь едкое в ответ, но Левицкий уже проходит мимо меня к двери, задевая плечом. Снова я чувствую запах мужского одеколона. Смесь мускуса, цитруса и чего-то древесного окутывает меня, на секунду выбивая из реальности. Аромат кажется смутно знакомым и воспоминания у меня с ним явно не радужные. Я даже невольно отшатываюсь в сторону, чтобы быть подальше.

– Что значит “обзаводиться детьми”?? – выдавливаю я ему в спину. – Вы же сказали, что спать мы будем раздельно!

Тимур оборачивается и смотрит на меня с таким искренним весельем, что снова хочется запустить в него чем потяжелее. Опять потешается надо мной!

– Господи, ты бы видела сейчас свое лицо. Прямо вся зарделась, глазки заблестели. Я польщен, конечно, что ты сразу о таком подумала, но… – он качает головой с притворным сожалением, – нет, дорогуша, я имел в виду ребенка, которого ты хочешь забрать. Поедем в детский дом.

Несколько секунд я просто стою и хлопаю глазами, пытаясь переварить услышанное.

– В детский дом? Зачем?

– Затем, что у тебя там ребенок, которого нужно забрать. Или ты уже передумала становиться образцовой матерью?

– Я не… но так сразу нельзя, там документы, комиссия, проверки…

Левицкий вздыхает так, будто объясняет очевидные вещи маленькому ребенку.

– Оля, ты серьезно думаешь, что я стану год жить с женщиной, которая каждый вечер будет рыдать в подушку о несчастном сиротке? Мне нужна улыбчивая жена на мероприятиях, а не заплаканная страдалица с красными глазами.

Это звучит так цинично, что я даже не нахожу, что ответить. Цинично и одновременно с этим правдиво, как ни печально. Левицкий по-своему, извращенно, но прав.

– И вы вот так просто поможете мне забрать Пашу? – Спрашиваю я недоверчиво.

– Я помогу себе избавиться от потенциальной проблемы, – поправляет Тимур. – Разница принципиальная. Если ты счастлива и спокойна, значит не портишь мне нервы. А следовательно, прекрасно играешь свою роль. Все просто.

– Какой альтруист, – бурчу я себе под нос.

– Я все слышу. И да, я невероятно добрый человек. Особенно к тем, кто не путает чужие паспорта.

Щеки снова вспыхивают. Ну конечно, он будет припоминать мне эту злосчастную ошибку до конца наших дней. Вернее, до конца нашего фиктивного брака.

Тимур распахивает дверь кабинета и жестом приглашает меня на выход.

– Дамы вперед. Хотя в твоем случае это, конечно, громко сказано.

Прохожу мимо него с гордо поднятой головой, изо всех сил стараясь не показать, как сильно он меня бесит. В конце концов, если босс действительно поможет мне вырвать Пашика из загребущих лап Юли, позарившейся на деньги, я готова стерпеть любые подколы.

В приемной Лариса провожает нас круглыми от изумления глазами.

– Тимур Адамович, у вас в три совещание с…

– Перенеси, – бросает Левицкий, не сбавляя шага, – у меня семейные дела.

Лариса давится воздухом. Я бы тоже подавилась, если бы не была так занята попытками угнаться за широким шагом босса. Ждать меня Тимур даже не думает, как и сбавлять шаг.

На парковке нас уже ждет черный внедорожник, отполированный до блеска, хотя все дороги в грязной серой каше. Из него при виде Левицкого тут же выскакивает водитель в строгом костюме и распахивает перед нами заднюю дверь.

– Адрес, – командует Тимур, усаживаясь на кожаное сиденье.

Я забираюсь следом и диктую адрес детского дома, который давно выучила наизусть.

Вскоре машина мягко трогается с места и я вдруг осознаю абсурдность происходящего. Сегодня утром я шла на работу обычной сотрудницей отдела кадров, в полнейшем отчаянии из-за того, как переживала за Пашу. А сейчас еду в машине стоимостью как просторная квартира в центре, еще и с мужем. С мужем!

Все это так страннл, что не укладывается в голове.

– Можно вопрос? – нарушаю я тишину.

– Нет, – отвечает Тимур, не отрываясь от телефона.

Но я, конечно, начисто игнорирую и спрашиваю:

– Почему вы не расторгнете этот брак и не женитесь на ком-то… не знаю, другом? Сами же сказали, что я не в вашем вкусе и вам не подхожу? Да и наверняка у вас очередь из желающих выскочить за вас замуж.

Левицкий поднимает на меня глаза и в его взгляде мелькает что-то похожее на удивление.

– Логичный вопрос. Не ожидал от тебя.

Я закатываю глаза и иронизирую:

– Спасибо за веру в мой интеллект.

Уголок его губ дергается в усмешке.

– Во-первых, расторжение брака, даже такого, это время и бюрократия. Китайцы прилетают через пару недель, к этому времени все уже должно быть идеально. Во-вторых, женщины из очереди желающих, как ты выразилась, имеют свойство влюбляться, закатывать истерики и требовать настоящих отношений. Моя бывшая невеста тому пример. А ты…

Он окидывает меня оценивающим взглядом.

– А мне вы не нравитесь, – заканчиваю я за него. – И угрозы влюбиться нет.

– Именно. Ты смотришь на меня как на таракана, и это, как ни странно, комплимент в данной ситуации.

Фыркаю.

– Рада, что мое отвращение вам полезно.

Тимур ухмыляется и снова утыкается в телефон.

– Знаешь, Оля, у тебя острый язычок. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Остаток пути проходит в молчании. Я смотрю в окно на проносящиеся мимо улицы и пытаюсь собраться с мыслями перед встречей с Пашиком. Морально готовлю себя к тому, что увижу его печальные глаза, наверняка и синячки будут после вчерашней стычки с другими мальчишками…

Сердце сжимается. Глупо винить детей в жестокости, ведь это результат действия взрослых. Малыши не виноваты, что оказались брошены и теперь злы на весь мир. Но все это переходит границы. Забрать бы Пашика поскорее… сегодня вряд ли получится, ведь документы так быстро не оформляются. Наверняка он снова расплачется…

Как? Как подготовить себя к слезам ребенка, который просто не хочет домой? Который просто не хочет чувствовать себя брошенным и одиноким? Как только представлю большие глаза Паши, в которых слезы стоят, тошно становится…

Глава 5

– Зачем? Посмеяться над условиями?

Тимур на мой неприязненный тон даже бровью не ведет.

– Мы идем туда как супружеская пара, которая хочет познакомиться с будущим приемным сыном. Так что сделай лицо попроще, улыбайся и веди себя естественно.

– Естественно? – Фыркаю пренебрежительно. – Рядом с вами?

– Представь, что я не я, а кто-нибудь приятный. Тебе полегчает.

– Таких людей среди мужиков не существует, – отвечаю мрачно. – Все вы одинаковые.

Тимур хмыкает и смеривает меня взглядом.

– Что, кто-то сердечко девичье разбил? Неужели нашелся тот, кто покорил такую неприступную крепость?

Снова угрюмо зыркаю в сторону босса. Ну типичный представитель парнокопытных. И почему на моем пути вечно такие экземпляры попадаются? Хоть бы раз ради разнообразия настоящий мужик встретился.

– Ладно, ладно, не зыркай так, – вздергивает Левицкий уголок губ, – раз ты такая мужененавистница, тогда представь, что я мешок с деньгами. Судя по твоей зарплате, это должно вызвать теплые чувства.

Вырываю руку из хватки.

– Вы невыносимы.

– Говорят, к этому привыкаешь. Идем.

Тимур толкает калитку и уверенно направляется к главному входу. Я семеню следом, еле поспевая за шагом босса.

В холле нас встречает знакомая воспитательница Марина Сергеевна. При виде Левицкого ее глаза расширяются, а щеки розовеют.

Я закатываю глаза украдкой. Ну разумеется! Куда ни приди, везде одна и та же реакция, будто они красивых брутальных мужиков никогда не видели.

– Ольга Дмитриевна? – Узнает меня Марина Сергеевна. – Вы сегодня что-то не одна, как обычно. С братом?

И такая надежда в голосе. Хочется невольно припомнить, что она старше Левицкого лет на двадцать и вообще-то давно замужем.

– С мужем, – жестокосердно поправляет Тимур и вдруг обнимает меня за талию, привлекая к себе. – Мы недавно расписались. Хотели бы увидеться с Павлом. Как, его фамилия, напомнишь, дорогая?

Я каменею от прикосновения, но заставляю себя не дергаться. Рука Левицкого лежит чуть выше бедра, большой палец рассеянно поглаживает ткань моего “бабушатского” платья. Наверняка делает это нарочно, чтобы посмотреть на мою реакцию.

Я поворачиваю к Тимуру голову и с приклеенной улыбкой приторным голосом отвечаю:

– Ерохин. Что же ты такой забывчивый… дорогой?

Наши взгляды встречаются и от насмешливого огонька, плещущегося в глазах Тимура, хочется как минимум ногу ему отдавить.

– С мужем? – Марина Сергеевна переводит ошарашенный взгляд с меня на Левицкого и обратно. – Но вы же… вы же вчера жаловались, что из-за отсутствия дурацкого штампа в паспорте усыновить Пашу не можете…

– Это было очень быстро, – отвечаю я, усиленно улыбаясь. – Как ураган.

Тимур сжимает мою талию чуть крепче.

– Любовь с первого взгляда. Чувства вспыхнули, сами ведь понимаете, как это бывает.

Он говорит это с обаятельной улыбкой, от которой воспитательница тает, краснея от низкого бархатистого тембра. Как загипнотизированная, она улыбается в ответ и кивает.

– Можем мы увидеть мальчика?

– Да, конечно, сейчас позову… он в игровой комнате…

Марина Сергеевна убегает, то и дело оглядываясь на Левицкого. Как только она скрывается за дверью, я поспешно вырываюсь из объятий фальшивого мужа.

– Руки убери!

– Какая ты нежная. Ты ведь понимаешь, что нам придется прикасаться друг к другу на людях?

– Понимаю. Но это не значит, что мне должно нравиться.

– Поверь, мне тоже не праздник.

Мы стоим в тишине, избегая смотреть друг на друга. Где-то за стеной слышен детский смех, топот маленьких ног. А потом дверь распахивается, и в холл влетает Пашик.

– Оля!!!

Он бросается ко мне, и я опускаюсь на колени, чтобы поймать его в объятия. Пашик обхватывает меня за шею, прижимается всем телом и крупно дрожит.

– Ты приехала! Ты правда приехала! – бормочет он мне в плечо. – Я знал, я всем говорил, что ты приедешь!

Глаза щиплет от слез. Глажу его по голове, по худенькой спине, чувствую под пальцами выступающие позвонки. Похудел. И кажется, подрос немного.

– Конечно приехала, маленький. Я же обещала! – Улыбаюсь сквозь слезы.

Пашик отстраняется и смотрит на меня огромными карими глазами. На скуле у него желтеет старый синяк и я нежно глажу его большим пальцем. Как бы я хотела стереть их все, сделать так, чтобы ему больше никогда не было больно…

– Ты меня заберешь? Скажи, что заберешь! Я буду послушным, я обещаю! Буду есть кашу и чистить зубы, и…

– Заберу, – шепчу я, целуя его в макушку. – Очень скоро заберу.

И тут Пашик замечает Тимура. Он настороженно косится на него и маленькими шажочками отходит, прячась за мою спину.

– А это кто?

Я поднимаюсь и оборачиваюсь к Левицкому. Он стоит, засунув руки в карманы, и наблюдает за нами с нечитаемым выражением лица.

– Это… – начинаю я и осекаюсь.

– Тимур, – неожиданно мягко говорит он, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ребенком. – Я муж твоей… тети.

– Оля моя сестренка, – укоризненно поправляет Пашик и высовывается из-за меня, недоверчиво разглядывая Тимура. – А муж это типа как папа?

– Типа как, – соглашается босс. – Ты Паша, да? Оля мне про тебя рассказывала.

Вообще-то не рассказывала, но Пашик об этом не знает.

– А ты хороший? – спрашивает малыш с детской прямотой. – Ты Олю не обидишь?

Левицкий бросает на меня быстрый взгляд.

– Постараюсь не обижать.

– А если обидишь, я тебя побью! – заявляет Пашик, выступая вперед и сжимая маленькие кулачки. – Я сильный!

Что-то мелькает в глазах Тимура. Он поднимается и протягивает Паше ладонь для рукопожатия, как взрослому.

– Договорились, боец. Если обижу, можешь бить.

Пашик серьезно кивает и, взяв ладонь, пожимает ее. Потом поворачивается ко мне.

– Оль, а он правда твой муж? Ты его любишь?

Горло сжимается. Эх, маленький мой, если бы ты знал…

Глава 6

Из-за поворота показывается Марина Сергеевна и радостно сообщает:

– Я предупредила директора, он уже вас ждет!

Остаток пути она провожает нас по длинному коридору с выцветшими обоями и потертым линолеумом, шагая впереди. Пашик не отпускает мою руку ни на секунду, будто боится, что я исчезну, стоит ему разжать пальцы.

У нужной двери Тимур вдруг останавливается и поворачивается ко мне.

– Я поговорю с директором сам, а ты пока сходи с Пашей, пусть покажет свою комнату и рисунки.

Хочу возразить, что разговор касается меня напрямую и я должна присутствовать, но Левицкий бросает на меня такой тяжелый взгляд, что слова застревают в горле. Тимур явно привык, что все делается так, как он скажет, без пререканий.

– Хорошо, – выдавливаю сквозь зубы.

– Умница. Запомнила, что мне нравятся послушные девочки, – одобряет Тимур с усмешкой и скрывается в кабинете прежде, чем я успеваю что-то ответить этому наглецу.

Пашик тянет меня за руку, отвлекая от прожигания дыры в закрывшейся двери.

– Пойдем, Оля! Я покажу тебе свою кровать, она у окна! И рисунки! Я много-много нарисовал!

Мы поднимаемся на второй этаж по скрипучей лестнице. Пашик подпрыгивает на каждой ступеньке, то и дело оглядываясь, будто проверяя, точно ли я иду следом или куда-то исчезла.

Спальня мальчиков оказывается длинной комнатой с двумя рядами кроватей, застеленных одинаковыми серыми покрывалами. Тусклый свет зимнего солца едва пробивается сквозь окна, витает запах хлорки в воздухе после недавнего мытья полов. Обстановка такая… не домашняя что ли? Холодная, казенная, никакого даже намека на уют, хотя тут живут детки.

У меня сжимается сердце. И мой маленький Пашик живет здесь… засыпает каждую ночь в этой холодной комнате, среди чужих детей, без сказки на ночь, без поцелуя в лоб, без разговора по душам. Даже своими детскими новостями ему поделиться не с кем, рассказать, как прошел день, а ведь это так важно ребятишкам!

– Вот моя кровать! – Пашик подбегает к койке у окна и плюхается на нее. – Видишь, я застелил красиво, как солдатик!

– Вижу, малыш. Очень красиво, – улыбаюсь я, хотя внутри все переворачивается.

Под подушкой у Паши что-то топорщится. Он замечает мой взгляд и торопливо достает помятую стопку листов.

– Вот! Вот мои рисунки! Смотри!

Он протягивает мне первый лист, и я опускаюсь на край кровати рядом с ним.

На рисунке изображен дом. Кривоватый, с треугольной крышей и большим желтым солнцем в углу. Рядом с домом три фигурки, держащиеся за руки. Одна маленькая и две побольше женские.

– Это ты, – Пашик тычет пальцем в фигурку с длинными коричневыми волосами. – А это я. А это…

Он замолкает и шмыгает носом.

– Это мама. Она на небе теперь, но я подумал, может она оттуда смотрит на наш домик и радуется…

Горло перехватывает словно железным обручем. Я притягиваю Пашу к себе и крепко обнимаю, зарываясь носом в его макушку.

– Конечно радуется, маленький. Она всегда радуется, когда смотрит на тебя.

– Правда? – Пашик поднимает на меня блестящие доверчивые глазки.

Я еле выдавливаю из-за кома в горле:

– Правда, малыш…

Он показывает мне остальные рисунки. Вот мы с ним на качелях. Вот рисунок о том, как они с мамой ели мороженое. Вот большая рыжая собака

– Это Барбос, – объясняет Паша серьезно. – Я хочу такую собаку. Она будет меня охранять и спать со мной в кровати.

– Обязательно заведем, – обещаю я, хотя понятия не имею, разрешит ли Левицкий собаку в своем доме.

Пересмотрев рисунки, мы садимся, обнявшись. Пашику явно не хватает тепла и заботы, потому что он сам льнет ко мне. Жмурится смешно, когда я глажу его по голове, и рассказывает мне про свои дни.

Про любимую воспитательницу Анну Анатольевну, которая добрая, но строгая. Про невкусную кашу, которую он все равно ест, потому что обещал мне быть послушным. Про мальчишек, которые его обижают, но он не плачет, потому что мужчина.

С каждым словом мое сердце сжимается все сильнее. Шесть лет. Паше всего шесть лет, а он уже научился не плакать и терпеть несправедливость.

– Оля, – вдруг говорит Пашик тихо, – а ты сегодня уедешь, да?

Я закрываю глаза. Вот он, вопрос, которого я боялась больше всего.

– Малыш…

– Ничего, я понимаю, – он отстраняется и смотрит на меня серьезно, по-взрослому. – Тебе надо работать и собирать бумажки, чтобы меня забрать. Марина Сергеевна говорила, что бумажек очень много. Я подожду. Я умею ждать.

Господи, за что ему все это?

– Паша…

– Только ты приезжай еще, ладно? Почаще. А то я скучаю сильно-сильно.

На глаза сами собой наворачиваются слезы. Ну невозможно остаться равнодушной, когда ребенок говорит тебе такое. Я открываю рот, чтобы ответить, пообещать все, что угодно, но в этот момент в дверях появляется Тимур.

Он лениво приваливается к косяку, скрестив руки на груди, и смотрит на нас все с тем же непроницаемым видом, что и до этого в коридоре.

– Поговорили? – спрашиваю я, поспешно вытирая глаза.

– Поговорили, – кивает Левицкий. – Собирайтесь. Едем домой.

Пашик вскакивает с кровати и подпрыгивает с такой радостью, что у меня снова щиплет в носу.

– Домой?! Мы едем домой?!

– Домой, – подтверждает Тимур. – Так что собирай вещи.

Пашик начинает носиться по комнате, от счастья даже не зная, что хватать. Пользуясь этим, я поднимаюсь и подхожу к Левицкому. Спрашиваю, понизив голос, чтобы Паша не услышал.

– Ты договорился забрать его на выходные?

– Нет.

– Тогда как…

– Забираем насовсем. Документы на временную опеку будут готовы через три дня, но директор согласился отпустить мальчика под мою личную ответственность. До оформления он официально будет числиться на домашнем обучении под присмотром законных опекунов.

Я моргаю, пытаясь осмыслить услышанное.

– Такое вообще возможно?

Тимур пожимает плечами со своей привычной полуулыбкой.