Выпуск

Часть первая. Десять лет спустя

Моему дедушке, который верил, что я добьюсь всех своих целей. Деда, я знаю, что ты по сей день поддерживаешь меня. Спасибо за все твои уроки и наставления. Я скучаю.

***

Середина июля. Днем нещадно палит солнце. Вечером же, наоборот, ощущается приятная прохлада. В воздухе стоит нежный аромат сирени, отчего кружится голова. Ветер мелодично шуршит кронами берез, выстроившихся в ряд вдоль дороги, и разбавляет шум проезжающих мимо машин.

Лето в самом разгаре, поэтому сухой июльский жар кажется удушающим, но приятным. Каким-то родным. До боли знакомым. Он ощущается совсем по-другому: будто хранит в себе сладость и волшебство, из-за чего хочется дышать полной грудью и наслаждаться моментом. Моментом счастья, которого в последнее время так мало.

Дети на площадке заливисто смеются и играют в чехарду, а когда падают на песок, тут же радостно вскакивают и снова начинают запрыгивать друг другу на спины. Взрослые же с улыбками наблюдают за ними, переговариваясь между собой, и тоже впитывают летнее тепло, уютно расположившись на скамеечках. Несколько пожилых пар прогуливаются вокруг парка и молча, наслаждаясь суматошной беготней детворы, держатся за руки. Они, как и я, непроизвольно вспоминают детские годы, жалея, что не успели как следует проникнуться этим беззаботным временем. Потому что втайне все мы иногда хотим вернуться назад. В ту пору, когда не было никаких забот, взрослых решений и трудностей. Лишь веселье, теплые вечера с друзьями и целых три месяца летних каникул.

Я неспешно иду по тротуару, невольно залюбовавшись игрой детей, и думаю о том, как же приятно, наконец, спустя столько лет оказаться дома. Передо мной мелькает фасад знакомого ФСК, где мы компанией проводили все свободное время вместе. Заворачиваю за угол и непроизвольно останавливаюсь, не смея продолжить путь. Аллея из карликовых растений с фиолетовыми цветами указывает мне дорогу, но я не двигаюсь, чтобы насладиться сладким ароматом и предаться воспоминаниям.

Одиннадцать лет я ходила по этой дороге. Каждый день встречалась здесь с одноклассниками: мы наперегонки бежали к школе, боясь опоздать на уроки, потому что вахтерша тетя Валя ни за что бы не пустила нас на порог гардероба после звонка. И все одиннадцать лет, взявшись за руку с дедушкой, я гордо шагала на первую линейку в новом учебном году.

Только теперь, одиноко стоя на этой аллее, я вдруг понимаю, как много лет утекло, скольких людей я потеряла. И как сильно я скучаю по дедушке, который больше никогда не возьмет мою ладонь в свою и не сожмет ее, придавав сил.

— Рина!

Я вздрагиваю от громкого голоса подруги и поворачиваюсь. Анька бежит ко мне на высоченных каблуках, на ходу докрашивая губы красной помадой. Маленькая сумка болтается на сгибе локтя, и она поправляет ее при каждом шаге, нервно дергая плечом. На моих губах тут же расцветает улыбка от такой знакомой картины, и я вновь поддаюсь воспоминаниям.

С Аней мы дружим со времен яслей. Кажется, мы даже не раз делили один горшок на двоих, а после, когда перешли в школу, стали обмениваться цветными ручками и тетрадками с изображением Димы Билана. Аня Миронова всегда была самой веселой и заводной девчонкой в нашей дружной компании, поэтому внимание мальчишек постоянно преследовало ее всю нашу школьную жизнь. Она, яркая и лучезарная, покоряла сердца, влюбляла в себя старшеклассников и всегда дарила мне поводы для улыбок.

— Фух! — с облегчением выдыхает Аня, наконец-то догнав меня, и небрежно поправляет свои кучерявые темные волосы. — Ну все, я готова!

Я тихо смеюсь, оглядывая подругу. Белая шифоновая юбка с разрезом вдоль бедра скосилась набок, а красный топ слегка приподнялся, предоставляя мне прекрасный вид на тонкие ребра, на которых красуется несколько маленьких татуировок. И я бы с удовольствием предупредила Миронову, что еще немного, и ее грудь вывалится на всеобщее обозрение, но решаю оставить это на потом. Пусть немного покраснеет.

— Ты провела в душе два часа, натираясь до скрипа мочалкой, после сидела около зеркала столько же, и только сейчас, в очередной раз опоздав, говоришь, что готова? Уверена? — поддеваю я Аню.

— Иди ты в жопу, Николаева! Сегодня важный день, я должна выглядеть неотразимо. Поэтому сахарная эпиляция стоила всего потраченного времени! — Она гордо вздергивает подбородок и шагает вперед, откровенно виляя бедрами. — И если мы опоздаем и я не смогу показать Усову, кого он потерял, я тебя убью.

— Что? — Я снова улыбаюсь и преодолеваю расстояние между нами, чтобы идти с Аней рядом. — Из-за меня?

— А я, что ли, по-твоему, стою тут и смотрю по сторонам?

— Миронова, ты неисправима. — В этот раз я от души смеюсь и краем глаза улавливаю, как Анька тоже улыбается, понимая, что это все-таки она сегодня бессовестный опоздун.

— Кто бы говорил. Сама-то вон как вырядилась. — Подруга кивает на меня, снова поправляя сумочку, а я слежу за ее взглядом и тяжело вздыхаю.

Конечно, я тоже оделась подобающе для такого мероприятия, как встреча выпускников. Но рекорд пребывания перед зеркалом, который давно побила Миронова, слава богу, оспаривать не стала. Лишь нанесла на глаза черную тушь и подкрасила губы простым блеском. Десять лет прошло: нужно выглядеть хорошо для своих двадцати семи.

Поэтому, поправив белый пиджак и стряхнув невидимые пылинки с широких брюк, я пожимаю плечами, а после мы с Аней двигаемся вперед, взявшись за руки. На встречу с теми, кого когда-то считали лучшими друзьями.

Часть вторая. Горькая правда

Вечер. Наступают сумерки, и маленькую белую комнату освещают лишь несколько отблесков уличных фонарей. На втором этаже безостановочно гремят басы, и я, сидя на шаткой кушетке, ощущаю их сильную вибрацию. Играет какая-то заводная песня группы «Руки вверх!», но я никак не могу разобрать слов. В голове лишь звон, неприятно сливающийся со стучащим в ушах пульсом. Кажется, еще немного, и я снова потеряю сознание.

Перед глазами белая пелена. Никак не могу сконцентрироваться на том, что меня окружает. Колени дрожат, в груди ощущается тяжесть, пальцы потряхивает, но я изо всех сил стараюсь удержать ясность сознания. Не хочется вновь провалиться в ту темноту, откуда меня вытащили ребята, поэтому слегка прикрываю веки и делаю глубокий вздох.

Вожу белым ватным комочком перед носом и дышу, чтобы нашатырь сделал свое дело: привел меня в чувство. А уже через секунду ощущаю, как по щекам бегут слезы. Однако все равно не отвожу ватку от носа: позволяю резкому запаху прогнать наступающий обморок.

— Так, все, хорош. — Аня забирает из моих рук вату и с отвращением выкидывает ее в мусорное ведро. — Еще не хватало, чтобы ты надышалась этой дрянью.

Покорно киваю, запрещая себе думать о том, что это все какой-то искаженный сон. Потому что не может быть такого, что на вечере выпускников я не танцую со своими бывшими одноклассниками, а сижу в кабинете школьной медсестры и пытаюсь собрать мысли в кучу.

Смахнув влагу с глаз, смотрю на Аню, которая стоит напротив и внимательно наблюдает за мной. От ее веселья не осталось и следа, из-за чего чувствую себя виноватой. Неестественная бледность, стертая с лица помада и беспокойство в глазах добавляют Мироновой взволнованный вид. Словно и не было никаких страстных зажиманий с Усовым в темных коридорах, которые, уверена, Ане не хотелось прерывать.

Никто бы и не подумал, что сегодняшний вечер может испортить какая-то глупая потеря сознания. Думаю, ни я, ни подруга не ожидали такой реакции моего организма на появление призрака прошлого.

— Ты как? — Вопрос Ани вырывает меня из раздумий.

— Вроде нормально. — Морщусь от накатившей усталости и слегка шлепаю себя по щекам и лбу. Как бы мне ни хотелось узнать все грязные подробности их со Славиком исчезновения, сил на это я, как ни пытаюсь, найти не могу. — Голова слегка кружится, но все в порядке.

— Впервые вижу, чтобы ты теряла сознание. Перепугала нас всех до чертиков. — Миронова присаживается передо мной на корточки и нежно поглаживает мои все еще подрагивающие колени, мягко растирая их. — Славка с Вовкой чуть не поседели, пока тащили тебя сюда.

— А как вы открыли кабинет?

— Никак. Усов выломал дверь ногой.

Я удивленно вскидываю брови, а когда вижу, как Анька расплывается в улыбке, непроизвольно вторю ее настроению.

— Директриса нас убьет.

— Не переживай. Вова сказал, что договорится с Галиной Ивановной. Он ведь всегда был ее любимчиком. — Аня весело подмигивает мне, поднимаясь на ноги, затем переводит взгляд на покосившуюся дверь и тяжело вздыхает, словно хочет что-то сказать, но боится.

И я тут же догадываюсь, о чем она хочет предупредить меня. Неприятные мурашки бегут по телу от предстоящей встречи, холодный пот скапливается на затылке. Но другого выбора нет. Мне нужно выйти и посмотреть в темно-карие глаза.

— Он там, да? — задаю я глупый вопрос.

— Стоит за дверью с тех пор, как ребята тебя сюда принесли.

Кивнув, я поднимаюсь с кушетки, поправляю волосы, застегиваю пиджак и виновато смотрю на подругу.

— Оставишь нас?

— Ты уверена? Я могу проводить тебя до класса, куда перебрались ребята, а потом вытолкать Власова за шкирку из школы. Только скажи, и Славка надает ему по шее!

Тихо смеюсь, прекрасно зная, что Аня будет защищать меня перед Димой до конца, даже если придется прибегнуть к помощи Усова, которого она публично послала в жопу. Но все же мысленно выбираю остаться с моим призраком прошлого наедине. Пора встретиться с тем, кто бросил меня и разбил сердце, забрав всю мою любовь с собой на фронт.

— Иди. — Слегка подталкиваю ее в спину. — Я разберусь, не волнуйся.

Аня недовольно поджимает губы, однако выходит из кабинета, и я следую за ней, до боли сжав кулаки.

Прикрыв за собой дверь, поворачиваю налево и делаю несколько шагов, чтобы остановиться, ведь тут же забываю, как дышать.

Дима стоит у окна и курит в приоткрытую форточку, засунув свободную руку в карман классических черных брюк. Его короткие волосы слегка взлохмачены, словно он постоянно проводил по ним ладонью, а напряженное выражение на лице напоминает о том, что он все такой же красивый.

Будто услышав, что я подошла, Дима резко поворачивается и тут же замирает, так и не поднеся сигарету к пухлым губам.

В груди что-то взрывается от новых воспоминаний, и я ненароком поддаюсь им, пытаясь твердо устоять на ногах.

С Димой Власовым мы познакомились, когда были еще детьми. Он помог мне вытащить котенка из мусорного бака, потому что я, шестилетняя, не доставала до грязной тяжелой крышки. Тогда он появился из ниоткуда, без слов подсадил меня на руки и помог бедному животному спастись от неминуемой гибели. С тех пор мы стали неразлучны: прятали несколько недель бедного рыжего Ваську в сарае, получали люлей от дедушки за то, что не рассказали про котенка раньше, и сами мастерили ему игрушки, чтобы порадовать нашего мелкого спасеныша.